Только деловые отношения

– Малфой! – в кромешной темноте и оглушающей тишине этот возглас прозвучал для него, словно личное Люмос Максима. Грейнджер мастерски, раз за разом удавалось извлекать из считающего себя сдержанным человека целый спектр эмоций. Драко испытал облегчение (раз слышит – не умер), испуг (звонкий голос выдал их местоположение), восторг (первым же порывом Грейнджер было позвать его!), а потом включился разум, и всю радость будто келпи языком слизал. Стало очевидно, что они опять во что-то влипли. Их повторно куда-то переместили? Перемещение любым магическим способом – штука неприятная и не заметить его невозможно. Кто-то распылил в зале порошок мгновенной тьмы? Вот это скорее, но тогда почему нет паники среди гостей? Почему он услышал Грейнджер, а остальные звуки вокруг будто бы перестали существовать? Воздействия на слух Перуанский порошок точно не оказывал, уж о чем, а о его свойствах Драко мог читать лекции. В руке обнаружился бокал с остатками шампанского, значит… Малфой не знал, что это значит, но интуиция кричала, что они в заднице. Ехидный голосок из подсознания не преминул добавить: «Очень похоже – темно и ничего не слышно». – Грейнджер! – отозвался он, чтобы не позволить нарастающему ужасу свести с ума. Яркий направленный луч высветил столик с шампанским между тронами, а затем... на голову упала планета. Теряя сознание, Драко проклял космическую тематику вечеринки. Первым ощущением стала боль, локализована она была в затылке. Вроде бы. Там, где не болело, – чесалось, но по крайней мере он был жив. «Гребаный оптимист», – обозвал Драко внутренний голос. – Чистая работа, друг, – возрадовался где-то рядом голос внешний, очень грубый и определенно нечеловеческий. – Зачем тебе эти двое? – поинтересовался второй такой же, только чуть повыше регистром. – Волшебник отработает мой убыток в борделе. Белая шкурка, смазливое лицо – на него будет спрос. И его папочке урок. Шевеление волос на покалеченной голове ощущалось крайне неприятно. – Девчонкой можно шантажировать авроров, а можно тоже пустить в дело. – Одно другому не мешает, Трой. – Она за жизнь не отработает убыток, который принесла нашему народу, – тот, кого назвали Троем, премерзко захихикал. Драко записал его в личный список врагов. И на всякий случай обоих его безымянных сообщников. Руки зачесались приложить их всех чем-то настолько же тяжелым, как то, чем приложили его. Салазар, как же зачесались руки! И ноги тоже. Пока Драко прислушивался к себе, похитители перешли на гоббледук. Не то чтобы к настоящему моменту их видовая принадлежность оставалась тайной. Сучий аврорат! Не втяни Поттер «Малфой и ко» в дела гоблинской мафии, ничего бы этого не случилось. А теперь еще и Грейнджер оказалась по уши в дерьме за компанию. Она ведь не простит, если придется… даже думать о гоблинских планах было жутко. И это Грейнджер считала, что рискует Драко, вовлекая в свою авантюру! Да ее расследование – Орхидеус в сравнении с тем, во что они вляпались. А героический герой еще утверждал, что ситуация под контролем. Малфой иступленно подергал связанными конечностями, отчего веревки впились в тело сильнее, а зуд достиг бедер и того уровня, когда все силы уходили на подавление скулежа. Растворившись в своих физических и моральных терзаниях, он и не заметил, как преступники оставили их с саморефлексией наедине. В темном и вонючем месте, где врезающиеся в плоть веревки и, по-видимому, шишка на голове, изводили его не меньше, чем самоуничижительные пассажи внутри черепушки, некоторое время было тихо, а потом вязкую тишину вспороло сопрано Грейнджер: – У этих гоблинов какие-то счеты и с тобой, и с твоим отцом, – констатировала она. Драко слишком рад был слышать свой личный Люмос Максима и слишком корил себя за то, во что ее втянул, чтобы испытать раздражение от всезнайского тона. – Из-за меня ты оказалась тут, я не смогу себе простить… – начал он покаяние (вдруг жизнь не даст другого шанса?). – Прекрати! Мы там, где нужна помощь, и вот-вот раскроем преступление, – в интонации звучал такой восторг, будто не она сидела на холодных камнях в каком-то отвратительном месте. – И мы точно не одни. Гоблины говорили, что здесь держат похищенных магов, прежде чем распределить между рудниками, плантациями и борделями. Нужно вытащить всех! «Как можно так спокойно говорить об ужасных перспективах, когда они касаются и тебя? Как можно печься о ком-то незнакомом, когда самой грозит незавидная участь?», – мысленно взвыл Драко, но вслух спросил не об этом: – Когда ты успела выучить гоблледук? – В свободное время. – Он не видел ничего, кроме сгустка темноты недалеко от себя, но почему-то ему представилось, как Грейнджер пожала плечами или махнула рукой, мол неважно. – Я не очень хорошо его понимаю. Выхватываю отдельные фразы. Пленников держат на веществах, не расслышала каких, но с этим потом разберутся в Мунго. Главное, что поставка задерживается. Мы должны сбежать до того, как нас накачают. Легко сказать… – Каким образом? – поинтересовался он, не скрывая скепсиса. – Наши палочки где-то здесь! Они говорили о пополнении коллекции. Нужно освободиться от веревок, добраться до них, вооружиться и вооружить других волшебников. В этом вся Грейнджер… Не более свободна, чем сам Драко, но думает не о своей печальной доле, а о ком-то постороннем. – Как ты собираешься спасать, если сама нуждаешься в спасении? – Кажется, я знаю, как выпутаться из веревок. Я заметила тенденцию, и у меня появилась версия, из чего они сделаны. Вот теперь подача информации в стиле «невыносимая заучка» стала раздражать. – Ну? – простимулировал ее Драко, жуткий зуд плохо сказывался на терпении. – Если напрячься, веревки затягиваются крепче, так ведут себя… – …дьявольские силки! – закончил он. Конечно! Все-таки она гениальна. Малфой, будучи волшебником до мозга кости, списал свое связанное положение на Инкарцеро и сразу смирился с тем, что ничего не изменится, пока кто-то не наколдует Финиту, или пока чары сами не спадут; Грейнджер же пошла другим путем, памятуя, что гоблины не владеют палочками. – Пять баллов Слизерину, – в ее голосе смешались удивление и огорчение. Будто он какой-нибудь Уизли и не может сложить два и два! А Драко сложил даже больше – еще одно неизвестное встало на свое место: причина назойливого зуда – его аллергия на проклятое Салазаром семейство растений. Выяснилось это в прошлом году, когда после применения тонизирующего крема для ног на основе вытяжки дьявольских силков, он едва не остался без кожи. Тролль, если не разобраться с проблемой быстро, он станет похож на освежеванного поросенка! – Я расслабляюсь и веревки распускаются, но нужно же как-то их стряхнуть, и вот тут возникает сложность: делаешь мышечное усилие и они снова затягиваются, – пожаловалась Грейнджер. – Альтернативное решение – Люмос Салем, но мы разоружены. Если и существовало идеальное время, чтобы реабилитироваться и показать на что способен без палочки, – это было оно. Пробил звездный час Драко мать его Малфоя, ведь Люмос – одно из простейших заклинаний. Вот только даже для такого примитивного колдовства нужна была концентрация, а стоило осознать причину, как зуд заполнил все существо, даже боль спряталась куда-то на задворки сознания. Пожалуй, хорошо, что руки были связаны, иначе Драко превратил бы себя в кровавое месиво. Мысленно он потянулся к третьему левому шкафчику в банной зоне, там, среди косметических средств, стояло великолепное зелье – производное от Летейского эликсира доктора Летто, заживляющее раны и помогающее справиться с любой аллергической реакцией. Шкафчик, который Драко строго-настрого запретил Лику перебирать, чтобы не остаться без уникального средства, когда домовику приспичит наделать в себе новых отверстий и заживить шкурку вокруг. – Где моя Лета Летейская с щупальцами растопырника, где Ликой, когда он так нужен… – тоскливо простонал Драко в пустоту, и тотчас перед ним появился домовик с флаконом в руке. По крайней мере звякнул возникший в темноте силуэт как Лик, отсвечивал как Лик и таращил огромные глазища как он. Галлюцинация? – И правда, так проще, – как-то… разочарованно пробормотала Грейнджер. О ее разочаровании Драко решил подумать потом, гораздо важнее было побыстрее исчезнуть отсюда. – Лик, развяжи нас, – осторожно приказал он (мало ли – вдруг обознался или бредит). Эльф будто бы машинально щелкнул пальцами, и веревки исчезли. Он подошел ближе, отдал зелье и с недоумением воззрился на хозяина, ожидая то ли распоряжений, то ли объяснений, какого тролля происходит. Ситуация выглядела настолько абсурдной, что заставила заткнуться даже это болтливое существо, но, пожалуй, сейчас было искренне плевать, что там Ликой нафантазировал в своей издырявленной голове. Пока Драко лил зелье на запястья и щиколотки, испытывая экстаз и параллельно собираясь с мыслями, чтобы приличными словами переформулировать рвущееся с языка «Забери нас нахуй отсюда!», неугомонная ведьма его опередила: – Вернись на вечеринку, найди Гарри Поттера, сообщи ему, что мы в логове гоблинов, за которыми охотятся авроры, и перенеси его сюда, – распорядилась она. – А мы пока разведаем, что тут и как. У меня есть прекрасное украшение, которое тебе понравится, – тут же добавила просьбе весомости проницательная чертовка. Звук эльфийского перемещения так явственно отразился от стенок черепной коробки, что Драко вспомнил про шишку на голове и вылил на нее остаток зелья. Вот жулик – умеет же уходить и приходить абсолютно бесшумно! – Грейнджер! – беспомощно выдохнул Драко, борясь с остаточной чесоткой и непреодолимым желанием очутиться, как можно дальше отсюда. Хоть он и считал, что руководствуется не трусостью, а чувством самосохранения, которого ему было отсыпано достаточно, в отличие от присутствующих тут кудрявых и сумасшедших, показаться ведьме грез своих трусом не хотелось. – Это настойка растопырника? – деловито спросила Грейнджер. Дьявол, ведь ей тоже нужно, а Драко эгоистично израсходовал на себя весь флакон! – Я… – замямлил он, – тебе надо… – Нет, я в порядке, – отрезала она, но прозвучало неубедительно. – Не в порядке могут оказаться другие. Другие. На других Драко было откровенно плевать. – Грейнджер, ты уверена, что рыскать тут – хорошая идея? – высказал он самое главное из того, что крутилось на уме, тем самым умело уводя разговор от зелья. – Гоблины в своей стихии и при своей магии, а наши палочки еще нужно добыть. Аврорат прибудет сюда и… – А что, если они успеют переместить пленников в другое место? Ты подумал, что с ними случится? Рудники, Малфой! То есть бордель кажется ей вариантом поприятнее? – Грейнджер! – Драко попробовал воззвать к ее светлому разуму еще раз. – Не думаю, что другие похищенные – хорошие ребята. Чтобы перейти дорогу гоблинам, нужно вести с ними дела. – Вот с этим потом разберется Аврорат. – Гермиона! – он беспомощно протянул свободные и не зудящие больше руки, но ведьма отшагнула спиной вперед и исчезла в сумраке, клубящемся в этом странном подземелье. Ускользнула как призрак – от Драко к приключениям. Без палочки, в порванном грязном костюме (он судил по состоянию своего). Сейчас ее не беспокоило то, что костюм прозрачный, тем более то, что он в непрезентабельном виде, ведь она шла причинять добро и наносить справедливость. Ее манила разгадка. В этом была вся Грейнджер. Вздохнув, он побрел за ней. Шагов через сто подземелье сузилось, и Драко то и дело стал натыкаться на стены своими не то чтобы широкими плечами, одна радость – стало светлее, сверху теперь струился тусклый свет. – Там россыпи каких-то растений, может, грибов. Или это насекомые. Не феи, те ярче, – озвучила Грейнджер незапрошенную информацию. – Наверное, все-таки грибы-гнилушки, – резюмировала она, совсем не нуждаясь в собеседнике. Яркий свет резанул по сетчатке. Драко остановился. Судя по отсутствию шагов, Грейнджер сделала то же самое. Проморгавшись, он посмотрел вперед. На самом деле пространство не было так уж сильно освещено, просто над полом стелился белый туман. – Ого! Тут целая плантация каких-то светящихся грибов. Пока Драко глазел вдаль, его неугомонная спутница успела присесть, разогнать вокруг себя тучку и приступить к изучению флоры или фауны – черт ее разберет – у них под ногами. – И над ними роится мелкая мошка, возможно, это крошечные волшебные существа. Я читала о чем-то таком... таком... – она задумалась и словно зависла, и в этот момент Малфой осознал, что гудение, которое стоит над этим местом вводит их обоих в медитативное состояние, а с дальней от них стороны зала ползет сгусток тьмы. Он не стал долго анализировать, является ли все это плодом воспаленного воображения, просто дернул Грейнджер за руку и развернул обратно. – Давай посмотрим, что там, – миролюбиво предложил он, махнув рукой, куда махнулось (какая разница, все равно в этом месте не было ориентиров). Как ни удивительно, упрямица не стала спорить и они снова пошли, куда глаза глядят. Не то чтобы глазам было на что глядеть – камень, камень и ничего, кроме камня. Драко меланхолично (а вовсе не испуганно) переставлял ноги, когда Грейнджер коротко вскрикнула и пропала из вида. Позабыв о несущей конструкции своего существа, в смысле о самосохранении, он рванул туда, где секунду назад маячил абрис, и обнаружил Грейнджер в плену Дьявольских силков. Она пыталась расслабиться, но тело, спеленутое растением слишком крепко, инстинктивно напрягалось. – Люмос Салем! – заорал Драко, и – о чудо – адское отродье вспыхнуло, оплавляя заодно и костюм Грейнджер. Та, мгновенно сообразив, что происходит, скинула с себя остатки пиджака и штанов, оставаясь в одном жемчужном ожерелье на голое тело. Стресс не позволил малфоевскому организму отреагировать на визуальный кайф естественным образом, а воспитание, будь оно неладно, включилось с опозданием всего на какие-нибудь две-три секунды, заставляя скинуть собственный пиджак и укрыть им девичьи плечи. Грейнджер, выдохнула «спасибо» прямо ему в шею, и в ответ Драко согрел ее щеку своим «пожалуйста». Вот они – маленькие радости больших приключений. Он искренне насладился коротким объятием, борясь с желанием схватить ведьму в охапку и вызвать Ликоя, и, чтобы не сорваться, отступил на шаг. Под подошвой, вместо ожидаемого камня, оказалась пустота, и, ведомый силой тяжести, Драко приземлился на пятую точку в неглубокой ямке. Какого тролля тут такие неровности? Лучше бы он упал на колени, стоять на коленях перед любимой женщиной не так унизительно, как валяться на заднице, беспомощно дрыгая ногами. У него не вышло упасть грациозно, у него не вышло упасть молча, а главное после этого эпического падения где-то в стороне посыпались камни. Более нелепо сообщить похитителям, что они освободились, было невозможно. Единственное, о чем Драко в данный момент не жалел, так это о порыве накинуть на Грейнджер свой пиджак. Ведь, если копнуть глубже, мотивы у этого джентльменского поступка были эгоистичными: собственнику, живущему внутри, не хотелось, чтобы красотой обнаженного тела его женщины наслаждались гоблины или авроры (которые по уровню интеллекта – те же гоблины). Будто в ответ на его мысли кто-то затопотал рядом. – Бежим! – крикнула Грейнджер, и они побежали. Держась за руки и хромая (Драко), потому что ушибленная ягодица болела просто дико. – Призови наши палочки! – на бегу зашипела властная женщина, будто просила о чем-то реалистичном. Не веря в успех, он все-таки собрал остаток своей концентрации, но рядом прогремел выстрел… Такие раздавались с экрана, когда Поттер пытался приобщить его к магловской культуре, поэтому Драко не был уверен, что правильно интерпретировал звук, и искренне надеялся, что интерпретировал его неправильно. – У них пистолет или несколько, – подтвердила ужасающую догадку Грейнджер и затащила его, в панике хватающего ртом воздух, в какой-то простенок. Смертоносные кусочки металла разбивались о камни где-то рядом с ними, и крошки больно били по обнаженной коже. В сложившейся ситуации гораздо предпочтительнее было незнание, абсолютно точно было. Через двадцать или около того неприятных щелчков магловское оружие замолчало, и раздался какой-то не менее неприятный скрежещущий звук. – Призови палочки, пока они перезаряжаются, – шепнула Грейнджер. Драко послушно пробормотал формулу манящих чар, запихнув в закрома разума животный страх. По пещере (или чем там являлось это гоблинское логово) разнесся вой. «Воющие чары? Дракон? Мантикора?» – в панике он стал перебирать варианты, а двадцать ударов сердца спустя (Драко считал) в его руку влетела палочка. Палочка Грейнджер возникла перед ее носом еще через десять ударов. – Выходите и останетесь живы, – проскрипел гоблин по другую сторону камня, и его оружие издало звук какого-то запредельного уровня отвратительности. «Трой», – вспомнил Драко имя и личность. Один из гоблинов, собиравшихся сдать Грейнджер в бордель. Желание превратить урода в лепешку победило ужас. Драко посмотрел на напарницу. Карий взгляд пылал жаждой мести, а никак не смирением с судьбой. Очевидно, в его глазах тоже светилось что-то подобное, потому что они с Грейнджер кивнули друг другу и, не сговариваясь, проорали: «Бомбарда!». Страшный взрыв сотряс помещение, и все заволокло пылью с кусками камней. «Кажется, просчитались», – успел подумать Драко, в очередной раз теряя сознание. И будто откуда-то из другого измерения раздалось заветное «Всем оставаться на местах, работает Аврорат», но не исключено, что это примерещилось ему в предсмертном бреду.