Только деловые отношения

Не то чтобы это было неожиданно, но оба ее собеседника загомонили наперебой: «Ты с ума сошла, Гермиона?» – Гарри; «Только через мой труп!» – Малфой. Она приготовилась терпеливо объяснить, почему она мыслит яснее каждого из них, и что, собственно, переступить и пойти дальше – совсем не проблема, потому что ее план идеален, ну или близок к идеалу, но Малфой от слов перешел к действиям, накрыл ее рот рукой, повернул ее на своих коленях так, чтобы смотреть в глаза, и зачастил: – Вспомни, что слышала, пока мы... – он сделал неопределенный жест свободной рукой, и Гарри скривился. – Не о том думаешь, Поттер! – Очевидно, не только у нее хорошо развито боковое зрение. – Пока нас мотало между… чем бы оно ни было. – Между праздничным залом и, кажется, комнатой или кабинетом Нарциссы Малфой, – пояснила Гермиона для Гарри, уж больно у него сделался нездоровый вид. – Как это возможно? – ошарашенно спросил он. – Ма-агия! – На этот раз для жестикуляции Малфою понадобились обе руки и все тело. Гермионе не было видно, что он показал, она была занята тем, чтобы усидеть на его дергающихся коленях. – Так вот, Грейнджер, – он снова сосредоточился исключительно на ней, – моя мать готова подвергнуть нас Обливиэйту! Ошарашенное «Что?!» Гарри и последовавшие за ним ругательства Малфой проигнорировал. – Я была там с тобой, если помнишь… – И все равно не осознаешь на что способны мои родители! – рыкнул упрямец. – Осознаю! – выкрикнула Гермиона гневно. – Тогда я не могу понять… Теперь настала ее очередь закрывать рот Малфою. Его губы на ее ладони были влажными, мягкими и ужасно отвлекающими. – И еще я помню, что твоя мама происходит из рода, девиз которого «Toujours Pur», то есть «Чистота крови навек», если она узнает, что ее муж – потомок магла, реально укравшего магию… – Уверена, что она не знает? – вкрадчиво переспросил Драко прямо ей в кожу, и Гермиона отдернула руку. Ей нужно было оставаться сосредоточенной на проблеме, а не распыляться на всякие глупости вроде желания ощутить фактуру этих губ в других местах. – Ты об этом не думала, – констатировал Малфой и оказался прав. Почему-то Гермионе даже в голову не приходило, что Нарцисса может знать о подноготной семейки, в которую так неосторожно вышла замуж. – И рассматриваешь только один сценарий: она разъярится и не захочет иметь с моим отцом ничего общего, но забываешь, что мама дольше Малфой, чем была Блэк, что позор Малфоев падет на ее голову. – Он прав, – вмешался Гарри, заслужив взгляд, какой Цезарь кинул на Брута перед кончиной. – Даже если Нарцисса не была в курсе и от тебя узнает о жутком ритуале, который провели предки ее мужа, гораздо более вероятно, что она захочет скрыть эту историю, позорящую род. – А на что она способна, мы знаем, – поддакнул Драко. – Я подстрахуюсь, – процедила Гермиона. – А еще мои родители могут разработать ловушку вместе, – продолжил он, не обращая никакого внимания на ее слова. – Империус, Обливиэйт – предсказуемо и банально. Даже при ограничениях на палочке отца у них богатый арсенал чар и артефактов. – Я скажу, что несколько человек знают, куда я отправилась, и если не вернусь, то результаты моего расследования будут опубликованы в «Ежедневном пророке». – Отец парирует, что ты давно дала бы делу ход, если бы планировала так поступить. – А вдруг и Люциус ничего не знает, – задумчиво пробормотал Гарри. Сначала это утверждение показалось Гермионе абсурдным, но ее мозг был устроен так, что начинал обрабатывать даже самую бредовую гипотезу: рассматривать с разных сторон, препарировать. И аргументов «за» оказалось немало. Отец Люциуса мог обосновать необходимость женитьбы на девушке из списка «священных семей», не упоминая ритуал, на который пошел его дед, не упоминая предков-маглов и прочие «обстоятельства». Совсем несложно сочинить подходящую байку про сохранение сильной или чистой магии. Обидно, что при этом раскладе не выйдет явить Малфоя-старшего миру как образец лицемерия чистой воды, но в остальном… Придется всего лишь подкорректировать план. Конечно, Нарцисса и Люциус обвинят ее во лжи, но это неважно, ведь существуют неопровержимые доказательства преступления, совершенного предком Малфоев. – Ну, значит, я его просвещу. – Грейнджер, нельзя недооценивать оппонента! – Драко закатил глаза и слегка встряхнул ее, когда она ответила на его закатывание глаз своим. – Эй, ситуация серьезная! – Я не глупа и не наивна, – парировала Гермиона оскорбленно. – Никто не утверждал обратное, – Гарри примерил роль миротворца, но его этот слишком осторожный тон, будто она взрывоопасное вещество, как раз и спровоцировал взрыв: – Я предлагаю действовать, тогда как вы оба просто готовы ждать непонятно чего! – Кто тебе такое сказал, тролль побери! – вспылил Малфой. – Я всего лишь категорически против твоей встречи с матерью. – Всего лишь... – передразнила она. – Да. Мы примем ее на своей территории. Назначим ей встречу здесь, и разговаривать с ней буду я. – То есть тебя нисколько не смущает и не напрягает, что твоя мама собиралась стереть тебе память и свести с девушкой… – Смущает, напрягает, – крикнул Малфой в ответ. – В отличие от некоторых, у меня все нормально с самосохранением. Я приглашу ее сюда – это раз. Предупрежу ее о записи – это два. Поттер и ты будете тут же рядом, вооруженные – это три. – Думаешь, она согласится говорить при нас? – Ты вроде бы хотела говорить с ней сама, – ехидно заметил Малфой, но тут же снизошел до пояснения (явно рассчитывая на аплодисменты): – Она вас не увидит. Помнится, у Поттера есть некая мантия, которую даже Гоменум Ревелио не прошибешь. К концу фразы тон Драко стал масляным и даже чуть-чуть игривым. Ситуация к этому не располагала, поэтому Гермиона повернулась к Гарри в поисках ответа. Друг покраснел до корней волос, и она задумалась, так ли хочет знать, что за историю с мантией скрывают эти двое. – Отличная мантия для вуайериста, – уронил белобрысый сплетник вдогонку, и Гарри залился краской еще сильнее, хоть и казалось, что некуда. – Малфой! – в поттеровском голосе зазвучало предупреждение. – Джентльмены хранят тайны друг друга. – Что-то в интонации Драко было такое, что заставляло сомневаться в неприкосновенности Гарриной тайны. Гермиона пообещала себе расспросить его позже, потом пожурила себя за это, но все-таки решила поинтересоваться – проверить «хранят ли джентльмены тайны друг друга», вдруг (бывают же чудеса!) выяснится, что Малфой надежный товарищ, ну, или честный предприниматель, или выяснится обратное (что вероятнее). Не то чтобы она была предвзята, но слова «Малфой» и «честный», произнесенные последовательно, создавали когнитивный диссонанс. – Чего мы ждем? – бодро спросила она. Два вопросительных взгляда были ей ответом. – Заготавливай сено, пока светит солнце; куй железо, пока горячо, – привела она магловские пословицы, а затем для некоторых ограниченных добавила и магический аналог: – Накорми мантикору, пока она еще сыта. В общем, отправь-ка сову маме, Драко. – Погоди, нетерпеливая, – помянутый щелкнул ее по носу. – В моей семье работает другая пословица: не пришпоривай абраксана, пока тот не под уздой. Мне тут кое-кто, – он пристально посмотрел на Гарри, – проводил небольшое расследование. Если его результаты такие, как я ожидаю, наши шансы на удачный разговор удвоятся. – Расследование? – Больше всего на свете Гермиона ненавидела чего-то не знать. – Ага. Один из моих… сотрудников читал забавную книжицу. – Он не твой сотрудник, как бы ты не хотел иного, – пренебрежительно фыркнул Гарри. – Сотрудничаем – значит, сотрудник, – парировал Малфой упрямо. Пришлось окинуть обоих увлекшихся собеседников лучшим грейнджеровским взглядом. Оба съежились и заговорили наперебой: – Твой Малфой хочет присвоить себе Джорджа. – Близнец Уизли балуется женскими романами, если ты понимаешь, о чем я. Статус Джорджа в «Мальчиках Малфоя» сейчас был не так важен, как ужасающая догадка, поэтому вопрос достался Драко: – Он что, пишет их? – на слове «пишет» связки издали мышиный писк. Гарри и Малфой переглянулись и синхронно взоржали, чем снова раздраконили ее внутреннего дракона. – Эй! – Она пихнула Драко в грудь двумя руками, и тот сдавленно охнул. Сам был виноват, что находится так близко. Будь у нее простор для маневра, она бы встала, уперла руки в бока и притопнула, что ей оставалось делать, сидя на неудобном и жестком Малфое? – Не дерись, женщина. – Не пишет – читает. Иногда вслух, – тут же пояснил Гарри, справедливо полагая, что следующим попадет под раздачу. – Недавно показал мне кое-что, – продолжил испытывать ее отсутствующее терпение Малфой. – Название романчика уже и не вспомню… – А я отлично помню, причем все шесть, – перебил Поттер, цокнул языком и продекламировал о смесью издевки и пафоса: – «Горячий источник в нефритовой пещере», «Каменный гость в пышном саду желаний», «Жезл судьбы в руках кудесницы», «Рычаг регулирования магловских удовольствий»… – Прекрати! – рыкнул Драко, почему-то зардевшись. Странная реакция для хозяина эскорт-агентства. – Ты сам просил меня разобраться, а теперь отказываешься слушать. А ведь названия, чем дальше, тем поэтичнее, а уж сами творения... – Так это ты проводил расследование? – вмешалась Гермиона, незаметно для Гарри придерживая вооруженную руку Драко под столом. На кончике палочки светилось что-то, неприятно напоминающее оттенком заклинание фурункулов. – И увлекся, как я вижу. Странно, вроде бы ты не интересовался плотской любовью между мужчиной и женщиной. – Мы не обсуждаем мою ориентацию, Малфой! – взревел Гарри, и Драко отреагировал удивительно адекватно: не стал ерничать, а поднял обе руки – вооруженную и свободную – открытыми ладонями вверх, чем заслужил даже поглаживание по ноге от Гермионы. – Я должен был изобразить восторженного поклонника, чтобы попытаться выяснить у Варнавы Каффа, не ошиблись ли мы с автором. То есть с авторкой. Или как там… Новое предположение о личности писательницы выглядело таким абсурдным, что Гермиона скорее поверила бы в авторство Джорджа. Поглаженный Малфой наконец перешел к конструктиву (в мысленном блокнотике появилась галочка напротив тезиса «всегда ведется на похвалу»): – Буквально на днях безухий Уизли якобы помогал мне с оформлением зала, а по факту дурачился рядом, мешал работать и читал вслух. Я почти не слушал, пока он не произнес «был приятен глазу и носу». Странная фраза, да? Но мне она знакома. Когда растешь с человеком, то какие-то присущие ему, но не стандартные выражения врезаются в подкорку. Услышал это сочетание слов и подумал, что брежу, потом прозвучало еще «возбраняется до бабкиного Самайна»… Когда в детстве я… Неважно. Я спросил у Джорджи имя автора, оказалось, что ее зовут Анемона Вайт. – Ветреница? – Да, тонко. Но дело не только в этом: имя – цветок, фамилия – цвет. Не вызывает никаких ассоциаций? – Срань господня! – прошептала она медленно, осознавая, что ее дикое второе предположение оказалось верным. – Она, ага. В общем, чтобы тебя не мучить: похоже, леди Нарцисса Малфой, урожденная Блэк, в свободное от интриг время играет в литератора. Я попросил Поттера… – Я вообще-то здесь. – А я все еще не увидел доказательств. И по зрелом размышлении пришел к выводу, что их нет. Если бы у тебя были доказательства, ты не просил бы меня урезонить маман, а занялся бы этим сам. – Не мерь всех по себе! – теряя терпение, прикрикнул Гарри, но все-таки поделился добытым: – Эти опусы публикует издательство «Благие намерения», которое зарегистрировано на имя главного редактора «Ежедневного пророка» Варнавы Каффа. Я нанес ему визит, хоть у нас и не самые хорошие отношения, слишком уж его газетенка любит пройтись по моей… личной жизни. Так вот! Он отказывается давать контакты. Говорит, Анемона принимает читательские восхищения только в письменном виде на ящик издательского дома. Редакция заинтересована сберечь инкогнито своего самого продаваемого автора. – То есть ты не нашел ничего, что подтверждает... – Не гони гиппогрифов! Своего единственного автора. Я думаю, это издательство и открыла твоя мать! Слова Гарри имели смысл. Гермиона фыркнула: «Благие намерения», знамо куда выстлана ими дорога. Такое пафосное название издания типично для Малфоев. Стоп! Их фамилия с французского переводится, как злокозненность – антоним к... Пока мысли вихрились в грейнджеровской голове, Драко сорвался почти на визг: – Ты думаешь?! А доказательства у тебя есть? Я знал, что доблестный Аврорат не годен ни на что! Хорошо, что я понадеялся не только на тебя. Лик! – Хозяин хотел видеть Лика? – Появившийся эльф блеснул пусетами, острыми зубами и золотистой туникой – особенно яркой сегодня. – Лик желает напомнить хозяину, что тот выделил ему выходной и обещал новые красивые камушки. Хозяин хочет отдать их Ликою? Малфой замялся. Гермиона уже набрала в легкие воздух, чтобы укорить его за жестокое обращение с домовиком, когда почувствовала, как бессовестная рука бессоветного придурка сжала ее бедро – очень-очень высоко, почти у промежности и та-а-ак собственнически. От возмущения и… нет, только от возмущения, весь набранный воздух с шумом вышел из груди. – Я помню, Ликой, твои… камушки уже в пути, – выкрутился Драко, но она готова была дать галлеон – нет, два – что несносный рабовладелец забыл об обещании. – Подумал, раз уж ты проводишь день в мэноре, сможешь принести рукопись из кабинета мамы, которую я просил достать, а потом передать ей мое приглашение на чай… – тирада закончилась громким «ой», когда Гермиона извернулась и лягнула зарвавшегося придурка ногой. Пальцы с ее бедра исчезли и тут же возникли на пояснице. Ладонь облапала всю полуокружность спины и устроилась аккурат по центру. Ладно, это можно было потерпеть. В кабинете прохладно, а рука оказалась очень теплой. Именно поэтому Гермиона смирилась. – Ликой – полезный эльф и помнит задание хозяина, сэр. Он побывал в кабинете леди Цисси, а также в ее спальне и будуаре, сэр, но никаких рукописей там не нашел. Малфой, напрягшийся под ней до последней мышцы, сдулся как воздушный шарик. Было что-то очень интимное в наблюдении за эмоциями человека с такого ракурса. Гермиона не знала, что чувствует сама – разочарование или облегчение. Прямо на глазах роскошный план шантажа летел в тартарары, но это значило всего лишь то, что предстоит переманить Нарциссу на их сторону, не применяя крайние меры. Очевидно, такой подход в семье Малфой практиковался редко, поэтому Драко и выглядел очаровательно разочарованным. – Скорее всего хозяин Драко хотел видеть вот эту рукопись, но она… хранится в кабинете господина Люциуса. – Домовик щелкнул пальцами и в его длиннопалой лапке-ручке появился свернутый в толстый рулон пергамент, исписанный мелким острым почерком. Ликой отпустил подношение, и рулон медленно вплыл в руку Драко, цвет кожи которого стал отдавать могильной зеленцой. Дрожащие бледные пальцы сняли защелку, и пергамент развернулся – расстелился по полу, прокатился под столом, пока не уперся в ступню Гарри. – О, это «Рычаг регулирования магловских удовольствий», – с нотками радостного узнавания сообщил тот. «Кароль сидел в водительском кресле магловской повозки смерти, его исподнее, приобретенное у известного бойца-боксера, неаккуратно висело на одном из фаллических рычагов, подчеркивая атмосферу разврата. Черные, как фестралы, локоны Марлы взметнулись вверх, когда она вытянулась на прямых ногах, чтобы эбонитовое копье Кароля пронзило ее навылет», — выхватила Гермиона глазом, откуда-то из середины. – Это почерк отца, – прочитала она по малфоевским бледным губам.