Только деловые отношения

Грейнджер и Поттер стояли, склонившись над столом, и сверяли почерк на пергаменте с почерком в письме Люциуса. Оскорбиться бы, что не поверили на слово, расстроиться, что Грейнджер соскользнула с его колен, но Драко… Драко просто сидел, уставившись в одну точку, и не знал, что чувствовать. Если мысль о том, что мать от скуки взялась за любовные романы позабавила в моменте и вдохновила на разработку плана-капкана в ответ на попытку заобливиэйтить и насильно женить его на самой-вредной-девице-планеты, то участие второго родителя в писательской авантюре воспринялось, как пощечина. Издательский дом «Благие намерения»... интересно, Поттер сопоставил факты? Потому что Грейнджер точно сопоставила. Его умная ведьма. Захотелось остаться с ней наедине и... обсудить ситуацию. Мать с отцом пытаются показать ему, что их не пронять подобной деятельностью? Драко поставили на место? Это что-то вроде опосредованно переданного послания «Малфои не цураются плотских утех»? Что-то вроде папенькиного «Подержи мое огневиски, я тебе, щенку, сейчас покажу, как бизнес делают»? Не видит ли Драко того, чего нет? Если бы Люциус хотел макнуть его мордой в жидкое дерьмо, действовал бы не через подставных лиц, открыл бы издательство под своей фамилией и печатал… Ну, нет. Смешно даже фантазировать, что имена Нарциссы и Люциуса Малфоев могут засветиться под низкосортной порнухой. Поэтому они использовали псевдоним, но выбрали такой… прозрачный, чтобы все, кто умеет читать между строк, догадались? Имеющий глаза да увидит. Зачем? Драко категорически не понимал мотива родителей, а он ненавидел чего-то не понимать. Остался ли у него на руках козырь? Нет... Да… Может быть… Но сомнительно, что его нужно доставать из рукава сейчас. Что, если в ответ на эскападу про издательство и романы мать скажет что-то вроде «Молодец, догадался, возьми печеньку»? Отменить встречу? Ликой уже в мэноре, отзывать переданное приглашение – моветон и просто малодушие. А раз назад не отыграть, нужно обезопасить себя, насколько возможно. Драко щелкнул пальцами, призывая из шкатулки свой медальон-щит. Интересно, помог ли бы он вчера избежать похищения гоблинами, если бы, наплевав на эстетику, Малфой надел его вместе с жемчужным ожерельем? Он отказывался признавать себя жертвой собственных представлений о прекрасном и уместном, потому что, кроме упомянутой эстетики, была еще одна причина: приобрести такой же для Грейнджер не удалось, а защищать себя, не защищая ее, не по-джентльменски. Прошлую партию у Безухого раскупили, а новая до сих пор не появилась на прилавке. Драко оформил предзаказ, но ответ с указанием даты получения еще не пришел. До сих пор. – Поттер, мантия есть? – подал он голос, и голос этот был хриплым и мертвым. Сейчас некая ведьма упрекнет его в слишком драматичной реакции. «И будет права», – зашептал внутренний взрослый человек, но на него тут же топнул ногой оскорбленный ребенок. Вот в вопросе «я сам способен обеспечить свою женщину защитой» Драко пошел с маленьким капризулей, живущим внутри его сущности, на компромисс: безопасность Грейнджер была важнее его желания лично надеть медальон ей на шею. Он прочистил горло и продолжил уже своим обычным приказным тоном: – Мы с тобой уже говорили об этом на Гриммо. Я знаю, что Грейнджер не работает в вашем гребаном Аврорате и у вас там бюрократический ад, но обойди систему и принеси ей медальон, сдерживающий заклинания. Я давно отдал бы свой, если бы он не нуждался в индивидуальной настройке. – Малфой! – вмешалась невыносимая я-способна-защитить-себя-сама женщина (ну, конечно – куда без демонстрации феминной гордости и независимости?) – Ничего не хочу слышать! – отрезал он. – Так боишься свою мать? – без ожидаемого сарказма, совершенно искренне спросил Поттер. Драко боялся и почти не стеснялся этого. Для Нарциссы Малфой не существовало границ, когда целью значилось то, что, по ее мнению, лучше для сына. Недавно подслушанный разговор был тому свежайшим подтверждением, но припоминались и более ранние инциденты: Непреложный обет, заключенный со Снейпом; ложь, произнесенная в лицо Темному Лорду; долг жизни, стребованный с Гарри Поттера (точнее с его покровителя), благодаря чему все они отделались легким испугом вместо Азкабана. Вряд ли кто-то другой решился бы шантажировать Министра магии, пугая того аргументом, что, если Малфои будут наказаны, героический герой падет жертвой древнего колдовства, отменить которое никто не в силах. Мама была гораздо более волевой и решительной, чем отец. Люциус действовал так, как диктовала его скользкая натура, обходился методом кнута и пряника, не применяя грубую силу и магию, мама же всегда знала, на какие кнопки нажать, чтобы добиться результата, и совсем не гнушалась давить на больное. Обсуждая с сыном женитьбу, родители будто поменялись местами: отец поступил неожиданно жестко, а мать – наоборот. Похоже, во время последней встречи около трех лет назад она не подозревала, насколько Драко серьезен в своем намерении сепарироваться от них с отцом и не жениться на Гринграсс, поэтому и ограничилась бесталанным спектаклем. Сейчас мама в полной мере осознавала утрату власти над отпрыском, и это делало ее по-настоящему опасной. Оставалось только догадываться, на что она способна пойти, чтобы восстановить эту власть, и Мерлин помоги всем прямо или косвенно замешанным, если родители объединили усилия. Драко так себя накрутил, что едва мог дышать от ужаса. И пришел к выводу, что нет ничего унизительного в том, чтобы прятаться за метафорической юбкой одной сильной и бескомпромиссной женщины от другой. Главное, обеспечить безопасность «сильной и бескомпромиссной», которая будет на его стороне. Можно, конечно, отправить обоих бывших гриффиндорцев в соседнюю комнату к кинокамере или обойтись одним Поттером рядом на подхвате, но Драко оставался эгоистом – с Грейнджер под боком было гораздо спокойнее, чем с Грейнджер за стеной. Об уникальных свойствах поттеровской мантии-невидимки (помимо дивной стойкости к износу в эксплуатации у такого безалаберного волшебника) Драко узнал случайно. На одной из вечеринок в первый год работы «Малфой и ко» ему показалось, что среди гостей шныряет некто под дезиллюминационными чарами. Вечеринка была настоящей оргией, не в смысле разнузданности (хотя и в смысле разнузданности тоже), а в смысле стилизации под древнеримскую Сатурналию. Гости и гостьи вырядились патрициями и патрицианками и наслаждались теми же радостями, что и привилегированные обитатели Вечного города в эпоху эллинизма: от вульгарной (то есть фривольной) мистерии и терм до пира и попойки. И не только пира и попойки. Когда Драко заметил неладное, празднество уже вошло в неформальную фазу. Вторжение ощутилось как легкое сотрясение охранных чар, потом почудилось, что рядом кто-то неслышно двигается. А еще Малфой остро прочувствовал взгляд – настойчивый, тяжелый, любопытный. Сначала он заподозрил у себя паранойю, но затем, когда уловил дуновение воздуха и прикосновение ткани к ноге там, где никого не было, – присутствие родительского соглядатая и применил Финиту. Финита не сработала, Драко перебрал все известные обнаруживающие чары, но нарушителя так и не нашел, нашел позже – не магией, а с помощью грубой магловской подножки. И на ощупь. Драко до сих пор помнил свое охуение, когда содрал с непрошеного гостя мантию и увидел вездесущего очкарика. Что характерно, Поттер не был непрошеным гостем – к тому времени Драко уже сотрудничал с Министерством и отправлял партию приглашений для авроров, просто чудо-мальчик захотел приватности – предпочел, не показываясь на глаза, заняться исследованием собственной сексуальности. Конечно, они тогда сначала чуть не подрались, а потом – надрались. Драко отлично запомнил пьяные откровения школьного врага о неуверенности в своей ориентации, а вот то, что сам рассказал о страстной любви к подружке Избранного и матримониальных планах, – забыл. Зато проникся проблемой Поттера и на следующих вечеринках бесплатно и скрытно пропускал его в приватные комнаты, где мальчики (особенно усердствовали тогда Тео и Блейз) показывали шоу не для всех. Вскоре Поттер смирился с интересом к своему полу и выбрал в постоянные партнеры Криви, но иногда все еще приходил без него, чтобы поиграть с другими парнями. С девушками Поттера не замечали никогда, как и наблюдающим за работой «мальчиков Малфоя» с девушками. Но пусть считает себя бисексуалом, по большому счету Драко было все равно, пока в зону интересов спасителя волшебного мира не попадала его спасительница, а она вроде не попадала. Скрип двери возвестил о возвращении Поттера с мантией под мышкой. Кулона для Грейнджер у него в руках не было. Огровы бюрократы! – Все запасы медальонов исчезли с нашего склада, будто… – Поттер сделал паузу и закончил с полным осознанием, что говорит нелепость: – По волшебству. Магловской сиреной в голове замигала тревожная мысль: «Началось». – Открою тебе страшный секрет, Избранный: гоблины – волшебные существа, – выплюнул Драко. Так он был устроен: когда что-то шло не по его сценарию, раздражался и нападал. – Считаешь себя остроумным? – Поттер посмотрел на него усталым взглядом древнего деда, на глазах которого туповатый правнук устраивает истерику. – Считаю, что ты должен был позаботиться об этом раньше. Грейнджер ведет свою игру уже... – Стоп, стоп, стоп! – пресекла свару помянутая и уточнила с присущим ей любопытством: – Как пропавшие медальоны связаны с гоблинами? – Полагаю, дело в том, что для кулонов Джордж использует металл, изготовленный жадными карликами. Он впитывает любое волшебство… – Гениально! – просияла ведьма, и Драко ощутил ревность к успеху безухого Уизли. – А ваши личные тоже пропали? Так... Он призывал медальон из шкатулки, прошло… сколько бы времени ни прошло, тот в любом случае уже должен был преодолеть расстояние от гардеробной до кабинета. – На месте. – Поттер ткнул себя в грудь. – А твой, похоже, забрали гоблины, – озвучила очевидное Грейнджер, повернувшись к Драко с сосредоточенным выражением лица, и выложила свои соображения: – Значит, изделие, которое прямо сейчас используется, они отнять не смогли. Нужно выяснить, исчезла вся гоблинская работа или только недавно выполненная. Я напишу Макгонагалл… Неужели они всегда обладали такой силой? Нет, вряд ли. Тогда не было бы смысла в сделке, которую мы заключили с Крюкохватом... Драко никогда не задумывался об этом, но был согласен, что гоблины, имей они возможность изъять все свои безделушки у волшебников, не медлили бы ни минуты. Значит, это какое-то новое колдовство, но анализировать ситуацию сейчас было некогда. – Не знаю. Займемся этим после встречи с миссис Малфой, – рассеянно, но удивительно разумно ответил Поттер. – Да, – подхватил Драко. – Мы отвлеклись. Нужно пересмотреть план, учитывая отсутствие дополнительной защиты. Итак, кулон Джорджа не защитит его от случайного (или не очень) заклинания. Стало еще страшнее. Просить маму (да любую ведьму) отложить палочку в сторону было бы оскорбительно. Она не согласится по-хорошему – не отнимать же оружие силой. Что же делать, как?.. Драко одернул себя: «Прекрати паниковать, идиот, речь идет о твоей матери», но это совсем не успокоило. Было странно волноваться в первую очередь о ком-то, но несмотря на собственный дискомфорт, больше всего он переживал о некой несдержанной девице. То есть размышлял о целесообразности ее присутствия. Драко уже готов был поступиться своим эго и отправить Грейнджер наблюдать со стороны, когда та фыркнула и – в очередной раз! – пихнула его в грудь. – И как мы с Гарри и Роном жили без этих медальонов? О, он мог рассказать как! У него волосы начинали шевелиться от некоторых рассказов о былых приключениях слабоумных гриффов, а кое-что, что желал забыть, Драко наблюдал, так сказать, из первого ряда. С громким звяканьем рядом с Драко возник возбужденно подпрыгивающий Ликой. Тревожные мысли начисто стерлись, поскольку все пространство мозга заполнил концентрат густого незамутненного ужаса. – Миссис Малфой прибыла, – радостно отрапортовал эльф, дважды моргнул, открыл свой огромный рот, украшенный четырьмя пусетами – по две на каждой губе, — и, ничего больше не сказав, растворился в воздухе. Дверь распахнулась без предварительного стука, и Нарцисса Малфой, чеканя шаг, вошла. Драко краем глаза успел отметить, как Поттер и Грейнджер буквально стерлись из реальности. Спасибо поттеровским предкам за уникальное изделие! – Мама? – пискнул он. – Чем обязана приглашению? – спросила та грозно, даже не поздоровавшись. Драко инстинктивно сжался, поймал себя на этой реакции и разозлился. Сначала на себя, а затем на Нарциссу. Эта женщина планировала распорядиться его жизнью по своему усмотрению, наложить на него, своего пока что единственного сына, заклинание забвения, и в ее голосе не было даже намека на неуверенность или раскаяние. Ни вчера, ни сейчас. Воскрешение обиды на мать, собиравшуюся использовать на нем Обливиэйт и управлять им, как марионеткой, сработало, словно Бодроперцовое зелье, только без пара из ушей, и самое главное – почти вытеснило страх. – Узнал, что ты желала меня видеть, – ровно ответил он, вытравливая из нутра трепещущего от собственной наглости мальчишку. – Решил показать, как действуют взрослые люди. – Будто не ты игнорировал все наши письма, – Нарцисса небрежно пожала плечами, ничуть не впечатленная его попыткой уесть. – Чувство самосохранения, все дела… – Драко откинулся на спинку стула и принял расслабленную позу. Волосы на затылке коснулись чего-то твердого. Значит, Поттер и Грейнджер стояли прямо за его креслом. Это успокоило. Драко искренне понадеялся, что группа поддержки успеет поставить щит, если он разозлит мать и та извлечет палочку. – Не притворяйся жертвой, – разом обесценила все его эмоции Нарцисса Малфой. – Мы дали тебе свободу, ты несколько лет творил, что хотел. Пришла пора остепениться и выполнить свой долг перед семьей. Перед той самой семьей, которая уже однажды поставила его на кон, семьей, которая когда-то заняла место в волшебном мире путем мучительной смерти полутора десятка, если не больше, детей. Гнев заклокотал в горле, вытесняя из организма здравый смысл. – Я раздал все свои долги! Отец отказался… – Ты прекрасно знаешь, что отец отходчив. Ах, теперь ему предлагают аки блудному сыну вернуться в лоно семьи? Не дождутся! – Девочка Гринграссов… – ...готова умереть, чтобы не выходить за меня, – перебил Драко, пока не прозвучала лишняя, не предназначенная для присутствующих в кабинете ушей информация. В целом он даже не преувеличил, но, слава Салазару, эти уши считают его чрезмерно драматичным. – Глупости! На кону стоит слишком многое, вы с Асторией повзрослели и... – Мы не станем это обсуждать! – Ладно. Дела Гринграссов нас не касаются. – Покладистость Нарциссы сбила с толку, и Драко интуитивно напрягся. – Мы с отцом согласны рассмотреть другие варианты. – «Другие», – фыркнул он, прекрасно представляя себе список потенциальных невест. – Конечно, ничего радикального, – уточнила Нарцисса тоном, каким обычные люди обсуждают сорта чая. – Но если тебе нравится изображать непокорного сына, то продолжай в том же духе. – От ее снисходительности свело скулы. – Что скажешь о девушке Уизли? Джиневра, если не ошибаюсь. Отец согласится даже на такой мезальянс. Непослушному мальчику разрешают пошалить! Отец согласится, словно согласие сына – дело решенное. Драко с ужасом ощутил, что в носу щиплет, а глаза становятся стыдно влажными. Усилием воли, он превратил обиду в ярость. Уизли… Все еще священные семьи. Наверняка мама знает – оба родителя знают о том, что стоит за магией Малфоев. Захотелось что-нибудь разбить. – Нет, мама, – процедил он. – Во-первых, девушка Уизли, Джиневра, ты не ошибаешься, не свободна. – Она не замужем, мы навели справки. Они навели справки... Только забыли спросить мнение будущих счастливых «молодоженов». Драко не сомневался, что рыжая лучше умрет, чем пойдет за Малфоя, то есть был уверен, что предпочтет убить его, но не идти. Впрочем, Уизли – хозяйка своей судьбы, она бы и рассматривать вариант договорного брака не стала. – Во-вторых, не в моем вкусе, – не дал он сбить себя с мысли. – В-третьих, я помолвлен с другой. Это была вольная интерпретация их с Гермионой фиктивных отношений, но почему бы не сделать небольшое допущение? – Ты не женишься на грязнокровке! Такой позор… Драко услышал возмущенный выдох. Грейнджер и Поттер точно находились у него за спиной, ему не мерещилось. Он сфокусировался на матери. Чем парировать? Как объяснить Нарциссе, что позор – это убивать детей ради магии, красть магию, не родившись с ней, и все это не имеет ни малейшего отношения к маглорожденным волшебникам. Но, выплеснув из себя эту информацию, он поставит весь чертов план под угрозу, поэтому Драко сделал то, что умел лучше всего: перевел стрелки на себя. – А моя деятельность вас больше не позорит? – О, так ты все-таки читаешь наши письма. – Нет, но пару кричалок не успел нейтрализовать, – светским тоном сообщил он. – Полагаю, вы теперь решили составить сыну конкуренцию? Драко нащупал на столе отцовскую рукопись и приподнял ее, брезгливо придерживая двумя пальцами. – То есть вот это не позор? – патетически вопросил он, а мама прошептала что-то недостойное леди о мартышках, которые лазят там, где не просят, и еще что-то неслышное. – Зачем вам с отцом издательство? Что вы пытаетесь мне доказать? – О, дорогой, не все в этом мире крутится вокруг тебя, – хладнокровно ответила Нарцисса. – Считай, мы нашли нетривиальный способ воскресить страсть в нашем браке. Драко не хотелось думать о родителях в контексте страсти в браке. Вообще. Никогда. Мама добилась своего – вывела сына из себя, нужно было срочно возвращать гипотетический квофл в свои руки. – Ради нового наследника? – изобразил он искренний интерес. – Можно поздравлять? Нет, я, пожалуй, ограничусь тем, что искренне посочувствую этому еще незачатому ребенку. – С чего ты взял, что незачатому? – Мама вскинула идеально нарисованную поверх выщипанной бровь. – Вчера ты говорила миссис Гринграсс, что не имеешь желания снова испытывать муки материнства и переживать за еще одно живое существо. Не поручусь за точность цитаты, но звучало как-то так. – Он с удовольствием наблюдал, как краска сходит с лица Нарциссы, не давая себе задуматься о том, что они здесь сидят и разговаривают, как два чужих человека, как два врага. – Откуда ты... – Так уж случилось, что мы с… моей невестой услышали все, что ты планировала предпринять. И нет, мама, я не согласен быть твоей игрушкой, или племенным быком, или кем ты там еще собиралась меня сделать. Пусть у меня лучше не будет детей, чем… – Если думаешь, что я отступлю, то ты недостаточно хорошо меня знаешь, Драко Малфой! – Нарцисса встала, и чувство самосохранения Драко мгновенно вытеснило ярость, он снова сжался. – Акцио пергамент, – прошипела она. Плохой порнороман не стоил конфронтации с одной из сестер Блэк, Драко собирался отдать его без боя, но понял, что пергамент не вырывается у него из пальцев, а настойчиво тянет его самого через стол к матери. Нарцисса поймала пергамент с приклеенным к нему за руку сыном, другой рукой активировав портключ.