Только деловые отношения

Драко еще не успел прийти в себя от резкого перемещения, когда услышал поспешные «Экспеллиармус!» и «Акцио вредоносные артефакты!», произнесенные его самым любимым (в данный момент без всякого преувеличения и романтического подтекста) голосом. Он попал в лапы родителей не один, с ним Грейнджер – промелькнуло в голове восторженное одновременно с образом их обоих, погребенных под курганом из помянутых «вредоносных артефактов», коих в мэноре… ну вот как раз на курган. В том, что оказался в доме своего детства, Драко тоже не сомневался. Что-то было в воздухе – запах, не запах, магические флюиды или не они… – что-то сложноуловимое, но всегда присутствующее в этом месте. В кабинете Люциуса Малфоя. – Какого гриндилоу ты притащила грязнокровку! – разнесся над головой голос хозяина кабинета. Знакомые модуляции неожиданно всколыхнули ностальгию, но Драко отказывался признавать, что скучал по отцу. – Не будь идиотом, сама прицепилась! – а вот голос матери прозвучал сварливо, что в целом было ей не свойственно. Драко отметил, что, во-первых, лежит, во-вторых, с закрытыми глазами; открыл и обнаружил себя под – то есть между – ногами Грейнджер, застывшей в дуэльной стойке. Учитывая, что одета она была по-прежнему только в банный халат, вид открывался… неплохой. Все интересное, конечно же, пряталось в тени, но сам факт грел кровь и отвлекал от окружающего кошмара. – Какого гриндилоу они в таком виде? Где ты их подобрала? – Не то чтобы Драко сомневался, что отец не оценит коллекцию сыновней одежды для релакса. Он повернул голову, чтобы разъяренная (Драко чувствовал это) ведьма не застала его за рассматриванием внутренней стороны бедер и окинул взглядом всю ее воинственную фигуру. Настоящая амазонка! В одной руке – направленная вперед собственная палочка, в другой – две чужих и несколько предметов. Артефакты? Так мало? Судя по всему, к остальным экспонатам коллекции Люциуса приложили лапы гоблины. Сейчас их крестовый поход против волшебников был на руку. – Аглая, – позвала мать собственную эльфийку, и Драко понял, что время разлеживаться закончилось. Ожидаемого появления домовухи не произошло, а фырканье Грейнджер засвидетельствовало, что к беспрецедентному случаю, когда эльф не явился на зов хозяина, причастен кто-то кучерявый и без ложной скромности гениальный. Он замер, прислонившись плечом к плечу (ну или локтем к плечу – детали) своей мнимой (мнимой ли?) девушки, и уставился на родителей. То есть не уставился, а срисовал картинку и стал взвешивать риски. Мать стояла в двух шагах от них, а отец сидел за столом. Оба чувствовали себя неуязвимыми на своей территории, но на лице Люциуса мелькнула растерянность. Хороший знак. – Бугги, Вонк! – позвал он властно, но и эти домовики проигнорировали вызов. Что, черт побери, провернула Грейнджер в считанные секунды?! – Ваши рабы сейчас слишком заняты, – самодовольно откликнулась она. – Отбиваются от полчищ одежды. Давно хотела устроить это шоу, жаль, что мы не можем им насладиться… – Поганая гр… – Отец! – осадил Драко неожиданно даже для себя самого. – Она держит тебя под Империусом? – забота в голосе матери разозлила еще сильнее. – Нет. Насильственные методы – это по вашей части, – выплюнул он. – Думаю, вы уже поняли, что семейное воссоединение по запланированному сценарию не пошло. Нам с Гермионой пора и честь знать. И плевать, что это стратегическое отступление выглядит как самое настоящее бегство. – Ты никуда не пойдешь! – прошипела Нарцисса, бросаясь вперед. Грейнджер отреагировала мгновенно. Драко соврал бы, утверждая, что ее решимость защищаться всерьез не покоробила, ведь палочка была направлена на его маму. Он дернулся, что сбило прицел, позволило Нарциссе дотянуться до Гермионы и вонзить ногти ей в запястье. След прошедшего по касательной легкого жалящего на скуле матери и кровавые отпечатки ногтей на руке девушки... Не так Драко представлял себе взаимодействие двух самых важных (можно ведь это признать) женщин его жизни, пусть и не питал надежды, что все пройдет гладко. Пока он переваривал эмоции, Грейнджер ухитрилась хлестнуть Нарциссу по пальцам палочкой, но к потасовке неожиданно присоединился отец – со стремительностью кобры бросился через стол и толкнул Грейнджер в грудь, второй рукой вырывая у нее добытое. От неожиданности она врезалась в Драко, а он – как есть неуклюжий болван – не удержался на ногах, заодно подбивая Гермиону. Грядущий синяк на заднице был ничем в сравнении с потерей выигрышной позиции. Нет, палочки Грейнджер каким-то чудом удержала, но нависающий над ними, копошащимися на полу, отец сжимал в руке что-то вроде двух сцепленных человеческих фигурок. Ничего хорошего от того, что откликнулось на определение «вредоносный артефакт», ожидать не приходилось. – Не советую, – тон Грейнджер был уверенным и ровным, только легкая одышка напоминала о случившемся и о том, что они в ж... патовой ситуации. – Я не нуждаюсь в советах грязнокровки, – выплюнул Люциус. На это раз злобное «Отец!» осталось невысказанным, горло перехватило, ведь родители начали приводить в действие один из своих коварных планов, а любой из этих планов включал насилие против взрослого самодостаточного, давно сепарировавшегося человека, то есть его. – Давай же, – поторопила Нарцисса. Приблизительно так противно Драко было, когда он осмысливал свою роль в ее схемах после путешествия сквозь пространство на вечеринке. – Разбей их… чувства, – мать едва не поперхнулась этим словом. – И дело с концом. Смотреть на блеск в серо-голубых глазах было физически больно. К горлу подкатила тошнота. Самая настоящая тошнота, и он не стал списывать это на вчерашнюю Бомбарду. – Поигрались и будет, – усмехнулся отец и разломал фигурку. Драко ожидал… чего-то… чего угодно. Что он мгновенно забудет Грейнджер, что разлюбит ее (а он любит?), что отключится или… умрет, но не произошло ровным счетом ничего. – Упс, – прокомментировала ведьма грез малфоевских, и Драко отметил, что она даже не напрягалась. – Ваш артефакт либо пустышка или подделка, либо был напитан гоблинской магией. Это теория. Но что-то подобное все-таки имеет место, ведь мои чары прошли ваши обереги. Видимо, волшебники, подобные вам, редко рассчитывали исключительно на себя. – Тебя никто ни о чем не спрашивал, паршивка! – прошипела мать. – Драко, ты лучше этого! Зачем тебе выскочка? Она ведь даже не красивая! Мы найдем… – О вкусах не спорят, – нейтрально ответил он. – Замяли. Гермиона – мой выбор... – Сколько? Грейнджер посмотрела на обратившуюся к ней Нарциссу ничего не понимающим взглядом. – Что? – переспросила она. Мерлиновы борода и подтяжки! Так вот ты какой, экзистенциальный кризис… Впрочем, Драко не исключал, что накрывший его шквал эмоций был приступом обычного испанского стыда. – Сколько тебе заплатить, чтобы ты оставила нашего сына в покое? – холодно уточнила мать. – Тысячу галлеонов, две? Десять? – к концу фразы выдержка ей изменила. – Так мало цените единственного ребенка, – хмыкнула Грейнджер и покачала головой. – Миллион. Она серьезно? Драко почти обиделся. – Нет, пусть будет десять, – уронила Гермиона, ядом в ее голосе можно было отравить воздух в нескольких комнатах. Родители переглянулись, но раньше, чем прозвучало то, что разрушило бы его веру в людей, тишину разорвал пронзительный грейнджеровский вопль: – Не смейте соглашаться! Вы в своем уме? Я пошутила! Отношения не вопрос денег! – Вопрос связей? – подхватил Люциус, и Грейнджер закатила глаза. Она встала с пола и подала руку. Драко почувствовал себя идиотом, но сжал холодные пальчики и поднялся на ноги следом, тело неприятно заныло. Видел ли он когда-нибудь у Грейнджер такой сочувствующий и теплый взгляд? Вместо радости он почему-то испытал смущение. – Свою супругу вы тоже купили? – она окатила Люциуса презрением. – Деньги? Связи? Правильная кровь? – Не заговаривайтесь! – одернул отец на чем-то вроде адаптированного к человеческой речи парселтанга. На Грейнджер его попытка запугать не произвела никакого эффекта, и Драко, кажется, зауважал ее еще больше. – Миссис Малфой, – она обернулась к его матери, заслоняя Драко собой, – как вы думаете, Министр Шеклболт спустит с рук нападение на героиню войны? Улыбка Нарциссы изменилась, в ней проступил оттенок снисходительности, словно она знает что-то, чего не знают остальные. Неужели у отца с матерью есть компромат на Министра? – Вам хоть и с большим трудом удалось спасти своих мужчин от суда, и вы считаете это своей заслугой, – продолжила Грейнджер как ни в чем не бывало, – но у вас ничего не вышло бы, не повлияй на Кингсли я. – Что? – спросили они с родителями хором. – Это не имеет значения. – Гермиона сжала его плечо, делая шаг назад и становясь рядом. – Кинг собирался отыграться на тебе... на вас с отцом за… личные обиды. Я сопоставила факты, кое-что выяснила, ну и… немножко надавила. Знать, что мать шантажировала Министра долгом жизни героя – одно, участие же Грейнджер чувствовалось иначе. Это было унизительно. Они ведь тогда даже не общались, Драко дразнил ее в школе, оскорблял, а она все равно совершила акт благотворительности, да еще и приложила усилия. Интересно, каково отцу осознавать, что он дома благодаря протекции маглорожденной? Впрочем… – Недостаточно конкретно? – Гермиона вскинула бровь, продолжая обжигать Нарциссу глазами. – Ваш сын был несовершеннолетним, но Шеклболт увидел возможность отомстить тем, кто важен женщине, которая ему отказала, – отчеканила она и повернулась к Драко. – Прости, тебе не нужно было это знать. Определенно не нужно. Его мама… Министр… Брррр... – А вы увидели возможность охомутать потомка одной из священных семей, – проскрипел Люциус в таком жутком регистре, что Драко испугался за дальнейшую функциональность его связок. – Вцепились, как пиявка… – Давайте не будем о священных. Думаю, всем присутствующим известно, чего стоит ваша родословная, – даже когда они враждовали в школе, Грейнджер никогда не говорила с Драко таким пугающим тоном. – В отличие от вашей, многого! – Нарцисса выпрямилась во весь свой рост и теперь нависала над маглорожденной, пытаясь задавить морально – похоже, что пришла в себя после нанесенного удара. Драко отогнал мысли о ее взаимоотношениях с мужчиной, который не был его отцом – ни полмысли в эту сторону. – Неужели вы так влюблены в супруга, что ни вопросы морали, ни вопросы его происхождения… – Вам ли говорить об этом… – Я родилась со своей магией. Прадед вашего… мужчины отобрал магию у детей волшебников. Среди них были ваши предки. – Гермиона была почти на голову ниже Нарциссы, но харизмой не уступала. Будучи хрупкой и крошечной, она заполнила собой все пространство этого кабинета. Драко с ужасом отметил шевеление в штанах. Неужели его тянет именно к этому? Сильные женщины привлекают его потому, что именно такая его и родила? Он решил подумать об этом потом, а лучше никогда. – Что за бред? Эти спагетти она намотала тебе на уши? – Мать повернулась к нему, ее нос был сморщен, а верхняя губа приподнята. – Этот бред имеет доказательства, мам, – рискнул Драко подать голос. – Сколько? – на этот раз вопрос прозвучал со стороны отца. – Сколько вы хотите за ваши доказательства и информацию? – повторил он сипло. – Вы серьезно? – Большие карие глаза стали просто огромными. – Я хочу справедливости: снять обвинение в краже магии с маглорожденных, показать, откуда пошла эта гнусная концепция и кто что на самом деле украл! Вроде бы с отцовским «Сколько?» последние сомнения должны были отпасть, как хвост у ящерицы, и что-то внутри действительно оборвалось в этот момент, но последние неотмершие клетки маленького мальчика, всегда восхищавшегося отцом, требовали вербального подтверждения. – Ты знал? – спросил он прямо. – Люциус, что… – Знал. – Отец и повернулся к матери. – Это не имеет никакого отношения к нашему браку. Я все объясню, но потом… Мы должны нейтрализовать… Никто не должен... – Предлагаю вам не тратить время на другие козни, – перебила Грейнджер, Драко заметил в ее тоне некоторую нервозность. – Говорю ровно один раз: у Кингсли есть пакет бумаг с доказательствами причастности Малфоев и некоторых других семей к ритуалу, проведенному в конце девятнадцатого века. Если со мной или Драко что-то случится, если мы не вернемся невредимыми в течение двух часов, Гарри сообщит ему, и Министр даст ход делу. – Доказательствами причастности к чему? – визгливо потребовала объяснений Нарцисса. Драко стало ее жаль, видимо, она действительно была в неведении. – Авантюры одного из моих предков, – обтекаемо ответил Люциус. – Милое название для действа, стоившего жизни детям Абботов, Блэков, Уизли, Розье, Гринграссов, Берков, Кэрроу, Лестрейнджей и Пруэттов. Как минимум. Конфликт с вампирами тысяча восемьсот девяносто девятого года не был конфликтом с вампирами, – пояснила она для матери. Та фыркнула, и только морщинка посреди лба свидетельствовала об интересе к повествованию. – Это был ритуал, веком ранее проведенный членами Магического Конгресса Америки. Очень темный и очень страшный. Детей мучили, постепенно отбирая магию… Драко абстрагировался от повествования. Однажды он уже все это слышал, спасибо. Отрешившись от звуков, он сконцентрировался на картинке. Смотрел на мать, брезгливо кривящую губы, то ли от того, что ей приходится слушать, то ли от кого, то ли просто переосмысливающую свою жизнь; смотрел на отца, бледным изваянием застывшего в своем кресле, – только сжатые под столом кулаки и искусанные губы выдавали в нем жизнь. Взгляд его упирался в столешницу. Он не пытался отрицать, не орал. Молчал. И это было жутче истерики. Драко даже не сразу заметил, как в кабинете повисла тишина. – Мы разведемся, Люциус. – Такие заявление должны звучать как гром среди ясного неба, но слова Нарциссы не были громом, скорее весенним ручейком – что-то безобидное, но потенциально несущее разрушение. – Мы разведемся, я предложу Шеклболту брак, в обмен на замалчивание роли Малфоев, это будет последняя моя тебе услуга. – Будто я это допущу, – пробормотала Грейнджер, но услышал ее, наверное, только Драко. – Нарси, я не знал... Когда ухаживал за тобой, когда мы женились. Не знал, Салазаром клянусь и его потомками… Потом Темный Лорд... Он шантажировал еще отца... – Не имеет значения, – отрезала она. – Мисс Грейнджер, – обратилась Нарцисса подчеркнуто вежливо, – вы же понимаете, что должны бросить Драко. Дети-сквибы... – А почему вы думаете, что мы с Драко хотим детей? Или что мы будем против детей-неволшебников? – Позор, – процедил Люциус. – У нас разные ценности, – сухо отреагировала Гермиона. – Вы честолюбивы, не надо отрицать. – Нарцисса подняла ладонь. – Это неплохо. – Не нуждаюсь в вашем одобрении, – буркнула Грейнджер, но скрыть удивление от резкой смены темы разговора у нее не вышло. – Не грызите руку, которая предлагает кость, – Драко стало страшно за мать, так разговаривать с Грейнджер было неразумно. – Вы оставите моего сына, а я позабочусь, чтобы Кингсли предоставил вам любой пост в Министерстве. Драко ждал заклинания, как минимум словесной оплеухи, но Гермиона неожиданно искренне рассмеялась. Ну почти искренне, немного наигранно, но это мог заметить он, не его родители. – Боже, это смешно, – резко бросила она. – Во-первых, вы уверены, что до сих пор интересны Кингсли, во-вторых, что он позволит вам вмешиваться, а в третьих, что мои амбиции удовлетворит должность в Британском Министерстве магии и что мне нужна ваша протекция, чтобы ее занять. – Вы собираетесь вернуться в Штаты? Но, если вы не остаетесь в Британии, зачем вам Драко? Было неприятно, что родная мать говорит о нем так, будто он не стоит рядом. – Я чего-то о тебе не знаю? – вот Грейнджер обратилась напрямую. – Ты прикован к месту цепями? Драко просто закатил глаза, не отвечая. Грейнджер кивнула, подбадривая его, и вернула внимание Нарциссе: – Да, мне предлагали должность в МАКУСА, но неужели вы думаете, что после блестящего расследования преступления позапрошлого века, после того, как развею мерзкий миф о волшебниках, подобных мне, я не смогу претендовать на большее? Я мечу в Международную Конфедерацию Магов. Оп-па... Драко, мягко говоря, офигел. – Вряд ли владелец борделя – хорошая партия для ведьмы с такими планами на жизнь, – вкрадчиво заметил отец. Оп-па… Драко и не заметил, как «Это мезальянс, Драко» превратилось в «Это мезальянс, мисс Грейнджер». – Я не собираюсь прогибаться под ортодоксальные правила вроде «скажи мне, кто твой спутник, и я скажу тебе кто ты». – Гермиона пожала плечами и состроила такую гримасу, что снисходительность Нарциссы показалась детской пантомимой. – Я собираюсь создавать свои. «Это моя девочка», – подумал Драко с гордостью, совсем позабыв, что их отношения – фикция. – Вряд ли вашим фантазиям суждено воплотиться в жизнь, если вы всколыхнете общественность сразу после того, как гоблины вышли из-под контроля, – фыркнул Люциус, Драко отметил, что отец напрягся и вытянулся в струну, точно змея перед нападением, и это не сулило ничего хорошего. – И вряд ли вас похвалят, если вы скомпрометируете того, у кого есть возможность возместить Министерству ущерб. Мое хранилище – одно из старейших в банке и совершенно точно самое большое. Ласковая улыбка Гермионы немножко напомнила Драко «улыбку» Нагайны. Наличие людей со змеиными повадками вокруг больше нервировало его, чем успокаивало, несмотря на принадлежность к Слизерину. – Кстати, очень интересно, каким образом вы завладели одним из древних хранилищ, – задумчиво проговорила она. На лице отца последовательно промелькнули растерянность, злоба и решимость, и он снова дернулся через стол. На этот раз Драко не медлил, он схватил Грейнджер за руку с палочкой, и спустя несколько не самых приятных мгновений они рухнули на пол его кабинета кучей переплетенных конечностей. Дом, милый дом. Драко вдохнул полной грудью, наконец ощущая себя в безопасности. Правую щеку обожгла оплеуха.