Искажение

      Скитер не унималась. Она, как коршун, следила за детективами возле дверей Министерства магии.       — Сколько мне дадут за её убийство? — спросил Роджерс, выглядывая из окна. Он уже давал комментарии по поводу Фаджа, но журналистам, естественно, было мало.       — Согласен дать несколько тысяч. — Рон прикрыл глаза руками от усталости.       — Я про срок.       — Знаю.       День длился бесконечно долго, а у них из зацепок только имена приглашенных знаменитых людей и персонала. Пока Роджерс опрашивал свидетелей, Рон и Гарри успели поспать от силы часа три тут же, в кабинете, сидя на диване.              — Эти высокопоставленные волшебники просто кучка придурков, — жаловался Роджерс, отойдя от окна. Он плюхнулся на кресло и начал перебирать скопившуюся гору папок. — Каждый второй напоминал о своем положении, а Долорес, эта сука, провела лекцию о своих правах, будто я не знаю закон.       — А что ты хотел, вступая в убойный отдел? — усмехнулся Рон. Он закинулся зельем для бодрствования и поморщился от вкуса. — Мы работаем не с жестоким преступлениями, а с сумасшедшими свидетелями и не менее сумасшедшими преступниками.       — Ты прав. Надо было идти в отдел к Драко и полировать стул своей задницей. — Тут Роджерс состроил то самое выражение лица, когда он думал, что никто не заметил, как он стремился именно к этому вопросу весь разговор. Он повернулся к Гарри и спросил: — Кстати, что там с Драко? Слышал, он забрызгал слюнями весь пол, пока глазел на тебя.       Не хватало Гарри ещё этих проблем с младшим из Малфоев. Люциус и так не переносил Гарри больше трех секунд, но, возможно, это потому что сам Гарри при случае всегда вставлял, что его единственный сын и наследник спит и видит, как бы оказаться в постели с Поттером.       — Драко меня не интересует.       — А Риддл? — невинно спросил Роджерс.       Гарри ухмыльнулся краешком губ, но не поднял взгляд от бумаг.       — По опасному пути ты идешь, младший помощник.       — Ой, да ладно тебе! Ты спал с Риддлом. Мне всегда казалось, что тот спит лишь с книгами и своей волшебной палочкой. Уверен, он и дрочит на старые свитки.       Рон и Гарри рассмеялись. Они отложили папки, переглянулись и направили взгляд на Роджерса.       — Три вопроса, — пояснил Гарри. Рон приготовился загибать пальцы.       — Пояснительные не считаются, — попытал удачу Роджерс, но Гарри покачал головой. — Ладно. Как долго вы встречались?       Гарри улыбнулся.       — Мы не встречались.       — Ты увиливаешь.       — Незначительное время.       Роджерс глянул на Рона и поднял брови.       — Полгода точно. — Рон загнул палец. Гарри ткнул его под ребра локтем.       — Если вы расстались после инцидента с Беллатрисой, то прошел уже месяц. А если вы встречались полгода, то я уже здесь работал. И вы хотите мне сказать, что я реально не замечал, как мой начальник спит с заместителем министра? — Роджерс с кислой миной глянул на своих, как он думал, друзей. — Это, если что, риторический вопрос. И это, вдруг вам интересно, обидно.       Гарри пожал плечами, откидываясь на спинку дивана.       — Может, зря мы тебя взяли, раз ты не заметил напряжение между Гарри и Томом? — подтрунивал Рон.       Роджерс показал средний палец.       — Как вы начали встречаться? — задал он второй вопрос.       Гарри вздохнул. В горле образовался неприятный ком, он не хотел рассказывать, потому что на него всё ещё влияли их с Томом недоотношения. Им было слишком хорошо вместе, и Гарри, как сирота, оставшийся на попечительстве крестного, и Том, сирота из приюта, не могли поверить, что их совместное «хорошо» могло быть правдой.       — О, я начну, — вмешался Рон с горящими глазами. — Гарри просто чокнулся, подозревая Тома во всех грехах земных. Думаю, Тому польстило такое внимание, он тоже чокнутый. Гарри его преследовал днем и ночью, пытаясь поймать на использовании темной магии.       Роджерс непонимающе нахмурился.       — Гарри буквально интересуется темной магией и использует её.       Рон кивнул.       — Я говорил ему об этом.       — Я думал, что он убил на тот момент мелкого помощника министра, Петтигрю, — оправдывался Гарри, садясь прямо. — Том перепрыгивал ступеньки по карьерной лестнице. Это казалось чертовски странным и…       Тут Гарри замолчал и глянул на Рона. Было видно, как в его голове крутятся шестеренки.       — Я всё думал, что же мне это напоминает, — Рон щелкнул пальцами. — Мне просто так не нравился Педигри…       — Петтигрю, — машинально исправил Гарри. Рон отмахнулся.       — Мне он так не нравился, что я напрочь забыл про его дело. Нужно откопать архив.       Роджерс резко встал с кресла и пошел к выходу, говоря на ходу:       — Я помню, что сшивал те файлы. Его так же долго пытали под круцио. — Открывая дверь, добавил: — Одна нога там, другая — здесь.       … И вылетел из кабинета. На мгновение образовалась тишина, пока Рон не оборвал её:       — Сходи на свидание с Драко. Я хочу увидеть, как у Тома полыхает задница.       Гарри молча кинул в друга подушку.       И спустя ещё часы работы, тонну выпитого зелья бодрости вперемешку с кофе детективы пришли к выводу, что в этих двух случаях убийств ни подозреваемые, ни свидетели не совпадали. Виновник так и не был найден.       — Жизнь была бы проще, если бы зелье правды можно было использовать на любом человеке, — пожаловался Роджерс. У них уже кипели головы.       — С таким предложением в изменении прав человека иди к Риддлу, — посоветовал Рон, левитируя палочкой просмотренные папки в одну кучу. — Он пока временный министр, но, когда будут выборы, я уверен, что его изберут. Он любимец детей, домохозяек и любой дворовой собаки.       — И задницы Гарри.       Рон и Роджерс отбили друг другу пять. Затем взвизгнули, получив жалящее от Гарри. Папки полетели вниз, бумага разлетелась по офису.       — Ты стал слишком чувствительный для пацанских шуток. — Рон потирал свое бедро.       Гарри не ответил, продолжая хмуро вчитываться в строки перед собой. Он знал, что эти дела связаны, но ему нужна была существенная нить, чтобы доказать это.       — Возможно, всем нам поднимет настроение пирог с патокой в кафе напротив, — предложил Роджерс, заметив нездоровую атмосферу. Они слишком устали и сидели в кабинете почти весь день, изредка выбираясь на допросы свидетелей. Им нужен был допинг в виде сахара.       — Так и скажи, что хочешь узнать продолжение про Гарри и Тома, — усмехнулся Рон, приводя в порядок листы и папки взмахом палочки.       Роджерс потянулся, разминая спину.       — Конечно. Я не услышал про первый поцелуй.       — Это было в моем кабинете, — отозвался Гарри, устало зевая и вставая с дивана. — Кстати, он мне первый раз отсосал на этом самом кресле.       Гарри указал пальцем на кресло, где сидел Роджерс. Тот взлетел вверх быстрее снитча и протяжно застонал.       — Мерлин, иногда я тебя так ненавижу.       Рон и Гарри дали друг другу пять.       Выходить из Министерства они решили через черный выход, чтобы не встретиться со Скитер для её же безопасности. Ни один из троих парней не был уверен в своей сдержанности перед журналисткой. Они накинули на себя дезиллюминационное заклинание, вышли на улицу и спокойно прошли мимо коршунов. Только зайдя в кафе и сев за столик на четверых, Рон открыл рот:       — Гарри преследовал Тома почти целый месяц…       Гарри проигнорировал рассказ друга и заказал чай с пирогом на троих. Ему незачем слушать о том, что говорил Рон — Гарри прекрасно знал историю своих взаимоотношений. Помнил о своей одержимости доказать, что Том убийца. Помнил, как их впервые официально представили на благотворительном балу и Том пригласил Гарри на танец. Они кружили по танцполу и смотрели друг друга в глаза.       — Вы следите за мной, — сказал Том. Его рука сильнее надавила на поясницу Гарри.       — Ваше воображение дурит вас, мистер Риддл, — вежливая улыбка растянулась на губах Гарри.       — Подозреваете меня в каком-то деле или же ваше наблюдение носит личный характер?       — А как бы вам хотелось?       Том взглядом оценил Гарри с ног до головы.       — Вы не в моем вкусе. И я не считаю преследователей достаточно интересными.       Вежливая улыбка Гарри превратилась в зубастую.       — Вы будете.       Гарри винил Сириуса в своей одержимостью каким-то вещами. Сириус с детства на своём примере взращивал эти нездоровые наклонности в ребенке. Будь то древние руины или же теории о смерти четы Поттеров. Сириус тяжело пережил этот период и неосознанно перекинул свои помешательства на приемного сына.       Гарри рос в не совсем здоровой, но любящей обстановке. Грех жаловаться на детство: Сириус слишком баловал его и не слишком опекал, разрешая взбираться на высоченные пирамиды в Египте и падать с них, доверяя крестному левитировать его в полете.       И эта одержимость, переданная от Сириуса, влияла на Гарри всю его жизнь. В возрасте пяти лет он свихнулся на змеях. Таскал их домой кучами, старался шипеть, подражая настоящему шипению, а позже, как только прочитал, что существует змеиный язык, свихнулся пуще прежнего. Эта мания продолжалась несколько лет, пока не пришла следующая — полёты. Тут-то Гарри отрывался по полной. Он летал всё свободное время и не помогало то, что Сириус тоже любил полеты. Они исколесили мир на мётлах, а Гарри даже не исполнилось одиннадцати лет. После поступления в Хогвартс его одержимостью стала учеба, затем Защита от темных искусств, книги про криминалистику и под конец — запретная секция в библиотеке. Его так манили книги про темную магию, что в какой-то момент он создал в Гриффиндоре закрытый клуб по интересам. Естественно, участники клуба никого не убивали и не пытали, они лишь изучали информацию, погружаясь всё глубже в дебри. Гарри притащил Рона и Гермиону с собой, хотя изначально они были категорически против. Проблема заключалась в том, что одержимость Гарри заразна.       Клуб просуществовал три года, пока на последнем курсе их лавочку не прикрыл Снейп. Удивительно, что он не наказал их как обычно, а предложил альтернативу — курирование клуба. Это были веселые школьные будни.       Его одержимость падала на разные вещи, но никогда на реальных людей, пока в поле зрения не появился Том Риддл. Гарри не мог припомнить момент, когда я-просто-смотрю-на-него перешло в я-не-могу-остановиться-от-преследования. С прошлыми вещами происходило так же: сначала он принес одну найденную на территории дома змею, потом моргнул, их уже десять.       Том создавал образ властного и могучего волшебника, за ним тянулся шлейф темной магии, чуть ли не окутывал его как вторую кожу. Поэтому, когда Петтигрю убили, а Том стремительно поднялся по карьерной лестнице, естественно, Гарри взял след. Игра в кошки-мышки продолжалась около месяца, пока не случился бал, на котором Гарри не только танцевал с Томом, но и подрался в подвальных помещениях поместья Малфоев, когда в процессе слежки спустился за ним. Это было грязно, с использованием темной магии, с кровоточащими ранами и с палочками-близнецами, которые не могли убить друг друга. Не стоит упоминать, что этот факт наполнил одержимость Гарри до краев.       Следующая встреча была в кабинете Гарри, когда они сцепились в словесной перепалке, где Том доказывал, что он не убийца и у него имеется алиби, а Гарри слал к херам все его доказательства и продавливал свою точку зрения. По итогу словесная перепалка закончилась импульсивным выпадом Гарри, он схватил Тома за воротник и велел тому свалить из его кабинета, а Том, как настоящий политик, заткнул Гарри единственным верным способом — швырнул к стене и поцеловал. Затем они провели шесть месяцев, целуясь, занимаясь сексом и отсасывая друг другу на всех возможных плоскостях.       Их недороман не носил официоза и ярлыков. Они не скрывались, но и открыто не проявляли друг к другу интерес. Им было хорошо вместе, они идеально подходил не только в сексуальном плане, но и в интеллектуальном и духовном. И как только Гарри услышал, как Том шипит во время оргазма, узнал, что тот змееуст, то чуть ли не сделал предложение руки и сердца. Благо в этот момент его рот был занят, хотя он уже стоял на коленях.       Гарри никогда не думал, что они расстанутся, пока в один прекрасный день не увидел на задержании полуголых Тома и Беллатрису. Гарри уверен, что Тома накачали зельями, но это не отменяет того факта, что Том не только не извинился за свою неосмотрительность, но и не постарался уменьшить разочарование Гарри. Он в тот же вечер просто трансгрессировал в дом к Поттеру и полез целоваться, бормоча что-то про зелье и что ему нужна быстрая разрядка, а то он сойдет с ума. Гарри, разъяренный и расстроенный, отшвырнул его магией к стене и приказал съебаться с его территории.       С того самого дня мало кто может находиться рядом с ними, если они оказываются в одной комнате. И с того дня одержимость Гарри утихла.       — И Том, как настоящий подонок, даже ни разу не зашел, чтобы прояснить ситуацию, — закончил рассказ Рон, попивая чай.       — Но его опоили зельем, — возразил Роджерс. — Почему ему нужно оправдываться?       Гарри поднял взгляд от пирога на напарника.       — Чувак, в нашей команде мы не защищаем Тома, — осадил Роджерса Рон. — И хорошо, что они с Гарри расстались. Теперь мы сможем его посадить, если докажем виновность.       Гарри хмыкнул.       — Ты не верил мне, когда я говорил, что Том мог убить Петтигрю.       Рон указал на друга вилкой.       — Ты чертовски одержимый тип. Ты это знаешь. Сложно верить всему, что ты говоришь в своих припадках.       — А сейчас что поменялось?       — Один раз — случайность, два раза — совпадение.       — Я очень надеюсь, что не будет третьего раза, — застонал Роджерс, уронив голову на стол. — Я просто хочу вырубиться на сутки. Разве я так много прошу?       Рон подвинул к себе почти нетронутую тарелку Роджерса. Без зазрения совести они вместе с Гарри начали доедать пирог.       — Из приятного: у тебя есть ещё один вопрос для Гарри, — напомнил Рон, подмигнув поднявшейся голове Роджерса.       — Всё равно отвечаешь ты, — заметил младший напарник. — Гарри часто либо отвечает вопросом на вопрос, либо дает односложные ответы.       Рон с хитрой улыбкой прям из-под носа Гарри украл последний кусок пирога. На недовольный взгляд он пожал плечам.       — Гарри просто выпендривается.       Гарри закатил глаза, отложил вилку и вытер рот салфеткой. Губы всё ещё были сладкие, когда он их облизал, что напоминало о дне в магловском парке аттракционов, когда он и Том катались на горках и целовались после сладкой ваты на колесе обозрения (возможно, сладкими остались не только губы). Не считая того, что воспоминания были мутными из-за слишком веселого настроения после запрещенных зелий: это ассоциировалось у Гарри с беззаботным детством с Сириусом. Чертовски приятно вернуться в воспоминания о прошлом.       — Я не выпендриваюсь, — ответил Гарри. — Задавай последний вопрос. Обещаю ответить честно.       Роджерс забарабанил по столу и нагло ухмыльнулся.       — У него большой?       Гарри поднял средний палец.