«Сегодня у нас особенный выпуск. Признаюсь, это потому что я в особенном настроении. Всё же август и любовь делают с человеком потрясающие вещи. Особенно любовь, естественно.
Когда влюбляешься, все остальные чувства как будто отступают на второй план – страх, боль, отчаяние. Они, конечно, тут – никуда не деваются, всегда наготове выстрелить в самый неподходящий момент.
Но любовь так плотно заполоняет всё пространство захваченного ею тела, что им просто-напросто не остаётся так много места, как раньше.
Приходится потесниться. Приходится притупить свою вседозволенность.
Приходится свыкнуться с тем, что сердцем руководит новый полководец – местами кринжовый, будем честны, но зато какой исцеляющий. Это же просто с ума сойти.
С любовью всегда приходит надежда.
Будущее кажется каким-то не таким беспросветно хуёвым, согласны? Это наверняка объяснимо биологическими и химическими процессами в организме, но как же приятно списывать всё на проделки судьбы и на доступное лишь людям желание быть с человеком так запредельно сильно, что грудная клетка с трудом удерживает шальное сердце.
Приходит надежда на то, что целовать человека можно будет ещё очень-очень долго.
Что получится оградить его от этого потенциально хуёвого будущего, всё изменить, разнести к чертям все преграды и колючие проволоки, выстроить такой мир, в котором вашему человеку будет хорошо, безопасно, тепло.
Хочется строить с ним планы на потом - планы, ради которых ни в коем случае нельзя терять надежду.
Надеюсь, вы не сильно морщитесь от этой нудной сладости – ну уж простите, я так чувствую.
Я, кажется, встретил такого человека – а вместе с ним и вот эту дурацкую надежду, на которой всё держится.
Из-за которой мы до сих пор, хоть и сквозь сжатые зубы, с натяжкой, но верим, что любовь сильнее страха, что всё мы с вами переживём, увидим танец лебедей, что добрые люди прекратят бездействовать и зло не восторжествует.
Что многие жертвы окажутся не зря.
Что дом снова станет домом.
Что февраль снова станет просто февралём.
Что наконец-то наступит март.
Я не знаю… да что уж тут, на самом деле никто не знает, настанет ли когда-то будущее, достойное наших надежд. Но имеем ли мы право сдаться, если нас попросили этого не делать?
Единственное, что я точно знаю, это то, что добрых людей больше, чем нам кажется. Они могут встретиться вам в магазине – вы будете тянуться за одним помидором и вдруг увидите на чьём-то запястье татуировку флажка из шести цветов.
Или в метро за вами на эскалаторе будет кто-то с фотографией проросших сквозь металлические ограждения роз на заставке.
Может, бариста в кофейне около вашего дома на самом деле чувствительный оппозиционный журналист.
А ещё сотни, тысячи людей, мимо которых вы проходите каждый день, могут оказаться добрыми и смелыми - прям как вы.
Такими же отчаянно вцепившимися за последние отголоски надежды.
Вы их не узнаете, они не узнают вас, но они есть.
Вот, что я точно знаю.
Сегодня я не буду рассказывать об исполнительнице композиции, которую я вам включу. Во-первых, она у нас в передаче уже фигурировала. Во-вторых, вы с ней все прекрасно знакомы, я уверен. В-третьих, эта песня говорит сама за себя.
Она о надежде. Она о будущем. Она о нас с вами, и она о любви.
На этом я с прощаюсь и оставляю вас с Монеточкой. Вы в надежных руках. А я пошёл читать наброски моего баристы из кофейни около дома – он всё никак не допишет одну единственную статью. Вы бы видели, каким грозным взглядом на меня сейчас смотрят.
И помните – всё только начинается».
Где-то выше крыш обгоняет звук
Рейс Москва — Париж, Киев — Петербург
Не найти пустого места: братья, бабушки, невесты
И, конечно, ты, мой милый друг
Я мотаю кассету на следующий кадр
Где уходят злодеи, костями хрустя
Самолёты не возят патроны на склады
Самолёты развозят людей по гостям
Где дороже, чем жизнь ничего не бывает
Всем безумцам в больницах хватает корон
Где салют в Новый год никого не пугает
И в теории можно затеять ремонт
Можно даже забыть про дверные защёлки
И случайно остаться совсем нараспах
Целовать своих крошек в румяные щёки
И таскать их с собою в нелепых кульках
Стать наивной опять и увидеть осколки
Лишь в музее с фрагментами из дневников
И всегда говорить только правду
Поскольку это очень приятно и очень легко
Где-то выше крыш обгоняет звук
Рейс Москва — Париж, Киев — Петербург
Не найти пустого места: братья, бабушки, невесты
И, конечно, ты, мой милый друг
Уже дотянулись макушки сосны до неба и скреблют по краю
Уже мудрецами изобретены секреты бумаги в Китае
Уже прожевали стальные станки бумажную серую массу
Осталось добавить туда номерки и выслать всё стопками в кассу
Уже родилась та девчонка, что нам пробьёт на досмотре билеты
И сыпется сахар к какао бобам на наши гостинцы в конфеты
К друзьям, в институты, в отели и в гости доставит нас B737
А кто-то, быть может, наплюнет и вовсе останется жить насовсем
Где-то выше крыш обгоняет звук
Рейс Москва — Париж, Киев — Петербург
Не найти пустого места: братья, бабушки, невесты
И, конечно, ты, мой милый друг
Не найти пустого места, не найти пустого места
Не найти пустого места, не найти пустого места
Не найти пустого места, не найти пустого места
Братья, бабушки, невесты
И, конечно, ты, мой милый друг
Монеточка, "Выше крыш"
