Нормально. Ну, почти.

      Петуния ненавидела мыть посуду. Было что-то в запахе мыла, воды и размоченных кусочков еды, прилипших ко дну кастрюль, что вызывало у неё тошноту. И всё же, вот она, вымещает свою ярость на грязной кастрюле, и каждое движение становится агрессивнее предыдущего.       — Она никогда не изменит своего мнения по этому поводу, — протянул Северус.       Петуния быстро взглянула на него, прежде чем вернуться к своей работе. Он стоял рядом, скрестив руки и облокотившись на косяк, одетый в тёмные широкие джинсы и серую футболку с принтом.       — Я вижу, ты наконец надел хоть что-то модное из того, что мама купила, — ответила она, полностью проигнорировав его комментарий.       Сначала Северус очень смущался, когда вернулся с мистером Эвансом из Спиннерс-Энда, прихватив с собой только школьные принадлежности, набор для зелий и форму. Пока Петуния потихоньку лечила разбитые костяшки пальцев мистера Эванса, миссис Эванс сосредоточилась на гардеробе Северуса — или, скорее, на его отсутствии. Она расспрашивала его о его предпочтениях от пижамы до повседневной одежды, и бедный парень совсем смутился, когда миссис Эванс спросила, предпочитает ли он трусы или плавки прямо перед Лили и Петунией.       Петуния в тот момент неимоверно гордилась Лили, которая даже не хихикнула и не бросила ни одного жалостливого взгляда на своего бывшего друга. Вместо этого она небрежно пролистала модный каталог и посоветовала маме купить Северусу больше рубашек на пуговицах и брюк, поскольку они больше всего подходили ему по стилю. Но это не помешало женщине купить ему несколько более неформальных вещей.       — У меня большая стирка, — сказал он, перенося вес на другую ногу, — и не меняй тему.       Петуния поставила кастрюлю на сушилку для посуды, глядя, как пена в раковине медленно стекает в слив. Сморщив нос от отвращения, она схватила грязную тарелку и снова принялась тереть.       Оба молчали.       — Боже, как я это ненавижу, — наконец простонала Петуния, сжимая край раковины. Она низко наклонила голову, сжимая и разжимая руки в резиновых перчатках. — Целительница Во сказала, что твою маму выпишут через несколько дней, и она сразу вернётся обратно в…       Запнувшись, Петуния на мгновение вспомнила свой последний визит к Эйлин в больницу Св. Мунго.       Она грациозно сидела на больничной койке, медленно потягивая чай и ведя беседу с Петунией. Её волосы были распущены, на коже не было и следа ран, полученных до прибытия в больницу. И всё же, хотя физически она была здорова, мать Северуса демонстрировала моменты эмоциональной слабости. Провалы в памяти, внезапные периоды молчания, чрезмерная реакция на звуки — было очевидно, что женщина нездорова. И Петуния могла видеть, какой урон это наносит её магии.       Было трудно объяснить целительнице Во то, что она видела. Магия, окружавшая Эйлин, выглядела легкой, как кружево — слабая, прозрачная коричневая аура, очерчивающая её фигуру, беспорядочно мелькающая и исчезающая. Она описала свои открытия целительнице Во, и хотя старая ведьма отказалась обсуждать возможный диагноз Эйлин, у Петунии были свои гипотезы. Ей удалось выяснить, что у Эйлин больше не было палочки, и, возможно, она жила без неё в течение многих лет. И хотя женщина могла использовать магию для создания своих мазей, казалось, большая часть её энергии тратилась на окклюменцию. По её телу пробегала судорога, на лице появлялось отсутствующее выражение. Её голос становился отрешённым и медитативным, как будто они обсуждали погоду, а не домашнее насилие. Да, боженьки, получение информации у Эйлин было больше похоже на вырывание зубов, а не на разговор! Немного растормошить её удавалось, только упоминая её сына.       — Она вернётся обратно в Спиннерс-Энд, — закончил за неё Северус.       Вырвавшись из собственных мыслей, Петуния повернулась лицом к Северусу, тугой пучок волос на затылке растрепался и несколько прядей упали ей на лицо. Он казался равнодушным, словно непоколебимая преданность матери своему мужу его не удивляла.       Скорее всего, так и есть, поняла Петуния. Она опустила плечи, вздохнула и неохотно вернулась к мытью посуды.       — По крайней мере, тебе не придется иметь дело с отцом, пока не вернёшься в Хогвартс… — пробормотала она себе под нос.       Северус пожал плечами и свернул за угол, вероятно, намереваясь присоединиться к мистеру Эвансу в гостиной, а Петуния осталась одна с раздражающим скрипом губки, царапавшей дно металлической кастрюли. Поставив её на сушилку для посуды, она повернулась, чтобы взять тарелку. Однако, к её радости и ужасу, все оставшиеся тарелки были чистыми, сухими и сверкающими, сложенные аккуратными стопками.       Просто. Как. По волшебству.       — Северус, — голос Петунии тревожно повысился, — Северус Снейп, что это было?!       — Выпендрёж, — раздался насмешливый голос Лили, — ему сегодня семнадцать.       Пауза.       — Маааам! — воскликнула Петуния, выскользнув из кухни, — У Северуса день рождения!       — Петуния, нет!       Лили ткнула вилкой в картошку. Перед её глазами мелькали керамические тарелки, передаваемые из рук в руки. Из гостиной раздались звуки стадиона и крики болельщиков. Взглянув в ту сторону, она увидела, как её отец хлопнул Северуса по плечу, оживленно указывая на экран. Она фыркнула. Неважно, сколько им лет или сколько в них магии, в конце концов, все мальчики одинаковы, не так ли? Наблюдение за тем, как люди врезаются друг в друга, гоняясь за мячом, казалось, было великим объединяющим фактором для мужского пола. Но не для Северуса. Насколько знала Лили, он скорее проведёт время с сотней кричащих мандрагор, чем пойдет на матч по квиддичу.       Однако вот он, сидит на их диване в цветочек, наклонившись вперед и положив локти на колени, и сосредоточенно следит за футболистами на экране телевизора.       Лили не хотелось это признавать, но Северус был идеальным гостем в течение этих двух недель. Он никогда не устраивал беспорядка, всегда предлагал накрыть на стол и помыть посуду и старался оставаться максимально незаметным. Не то чтобы у него получалось. Эвансы решительно взяли его за руку и затянули в суету их повседневной жизни.       Когда бы Лили не спускалась вниз, протирая глаза ото сна, Северус и Петунья уже сидели на кухне и шептались, Бог знает о чём. Потом её старшая сестра трепала ее по щеке и улетала на работу. К полудню мать Лили прогоняла девочку в её спальню, пока Северус стоял в центре гостиной, смирившись с новым интересом женщины к моде и стилю.       А её отец — ну, она не совсем понимала, что произошло в Спиннерс-Энде, но с тех пор, как эти двое вернулись с вещами Северуса, её отец ещё больше проникся к нему симпатией. Они играли в шахматы после чая, обсуждали различия в истории маглов и волшебников и вместе разгребали снег, когда несколько дней назад разразилась буря. Лили даже однажды застала их вместе в гараже, обсуждающих инструкции по улучшению подвески автомобиля. И ни разу Северус не пожаловался!       Мама находила милым, что эти двое сблизились.       — Бедняга, вероятно, отчаянно нуждается в мужской компании после стольких лет жизни в доме, полном женщин. И, видит Бог, Северусу нужен хороший пример для подражания в жизни. Это всего две недели, дорогая, пусть насладятся ими.       Лили наблюдала, как обычно мрачный Северус слегка улыбнулся мистеру Эвансу. Она злобно ткнула вилкой в овощи на своей тарелке.       — Лили, ради Бога, перестань играть с едой. Тебе уже шестнадцать, пожалуйста, веди себя соответственно, — раздраженно заявила миссис Эванс, — И мальчики! Хватит уже футбола. Пора ужинать.       Девочка нахмурилась. В то время как все остальные, казалось, были рады принять Северуса в свою семью, Лили просто… не могла. После всех этих лет вместе Лили могла безошибочно читать Северуса. Она знала, когда он искренен, лжет, саркастичен или угождает, чтобы получить то, что он хочет. Вот почему она была так раздражена последние две недели, не в состоянии полностью расслабиться в своем собственном доме. Потому что она видела, что Северус действительно старается. Но… как он сумел так легко вписаться в её семью, когда она порой чувствовала себя дома, как неподходящий кусочек пазла?       Северус никогда не стремился к общению с другими маглорожденными в Хогвартсе. На самом деле, он прилагал все усилия, чтобы держаться от них подальше. Лили не могла припомнить, чтобы Северус дразнил или унижал маглорожденных из-за их происхождения за исключением их ссоры. На самом деле, внезапно поняла она, он вёл себя так, будто их вообще не существовало. Она была просто странным исключением. Ошибкой.       Может, потому, что она была первой встреченной им ведьмой того же возраста, что и он? В конце концов, он был первым, кто сказал ей, что она ведьма. Он чувствовал себя ответственным за неё из-за этого? Поэтому он продолжал умолять её о прощении после того, как назвал её грязнокровкой?       — Ты поедешь завтра провожать Лили и Северуса на Кингс-Кросс, Туни? — спросил мистер Эванс, садясь за стол.       Петуния кивнула, аккуратно нарезая еду на маленькие кусочки.       — Я поговорила с мистером Борджином, и он сказал, что я могу прийти завтра попозже, если я не против поработать несколько дополнительных часов в следующие выходные, — она проглотила кусок картошки, прежде чем продолжить, — Похоже, какой-то моряк готов продать им пять килограммов чешуи сирены. Я должна быть там, чтобы оценить магическую силу продукта.       — Чешуя сирены? Это незаконно! — шокировано воскликнула Лили, — Русалки относятся к защищённому классу Тварей. Нельзя продавать их части тела, как флоббер-червей.       Её старшая сестра пожала плечами, откусывая еще кусок.       — «Борджин и Беркс» работали с этим человеком годами. Сомневаюсь, что он смог бы поставлять столько чешуи каждый год, если бы занимался браконьерством, — заметив недовольный взгляд Лили, она быстро добавила, — Но я обещаю, что спрошу, где он её добывает. Если будет что-то подозрительное, ты узнаешь первой.       — Что вообще можно сделать с чешуей сирены? — вмешалась миссис Эванс с любопытством.       Как только Лили открыла рот, чтобы ответить, Северус тихо заговорил, оторвавшись от тарелки:       — Если её выковать, то она отлично подходят для защитных артефактов, таких как щиты или хранилища. Её также можно использовать в зельях, усиливающих ваши физические способности под водой, а так же в любовных зельях.       — Здорово было бы заполучить её, когда я был в школьной команде по плаванию, — мистер Эванс напряг бицепсы и взъерошил волосы, — Любовные зелья вашему старику никогда не были нужны, это точно.       Мать Лили фыркнула:       — Не слушайте его, дети. Единственная команда, в которой он состоял, была команда по дебатам. И поверьте мне, там не было девушек-болельщиц.       — Ну, я, должно быть, был чертовски хорош в дебатах, если мне удалось убедить тебя встречаться со мной, — ответил он, посылая ей воздушный поцелуй.       Миссис Эванс в шутку оттолкнула мужа, заставив Северуса фыркнуть.       Лили только сильнее сжимала край скатерти на коленях, наблюдая за этой милой сценой. Уклонившись от очередного воздушного поцелуя мужа, миссис Эванс встала со своего места.       — Теперь, думаю, пришло время для торта.       Мистер Эванс помахал вилкой в ​​воздухе.       — Я поддерживаю это предложение!       Ожидая десерт, он смущённо посмотрел на Северуса.       — Извини, мы не смогли сделать больше на твой день рождения в этом году, сынок.       Румянец проступил на щеках Северуса, и он смущённо сгорбился, опустив голову и закрыв лицо волосами.       — Вполне достаточно, — тихо сказал он.       Мистер Эванс пробормотал:       — Я так не думаю. Вот почему я хочу, чтобы ты передумал насчёт моего предложения.       Переводя взгляд с одного мужчины на другого, Лили спросила:       — Какого предложения?       — Ты не знаешь? — ответила Петуния, ставя на стол простой шоколадный торт, — Папа хочет подарить Северусу свою Morris Marina. Даже сказал, что научит его водить и всему остальному.       Скрученная нить, на которой держалось терпение Лили, начала медленно распускаться.       — Зачем ты отдаёшь ему машину? — требовательно спросила она, с мстительным удовольствием глядя, как Северус съеживается под её злым взглядом, — Мне тоже исполнится семнадцать в этом году! Через несколько недель всего лишь!       Её отец озадаченно посмотрел на нее.       — Лили, ты сказала мне, что ты — и я цитирую — «никогда больше не будешь ездить в этой металлической смертельной ловушке», как только сдашь экзамен на аплекацию.       — Аппарацию, папа, — поправила Петуния, когда они с миссис Эванс снова сели за стол.       Мистер Эванс помахал рукой в ​​воздухе.       — Да, да, аппарацию. Но Северус — он кивнул парню, который выглядел так, словно сам очень хотел аппарировать, — на самом деле интересуется механикой и техническим обслуживанием машины, поэтому я и предложил ему её отдать. На самом деле, это взаимовыгодная сделка, — попытался он убедить его ещё раз, — я хочу избавиться от этой машины, прежде чем покупать новую, а ты получишь клёвую тачку.       — Будь осторожен, Роберт, — поддразнила миссис Эванс, — твой возраст дает о себе знать.       Мистер Эванс хмыкнул.       — Дети всё ещё говорят «клёвая», — сказал он, глядя на подростков в поисках подтверждения, -… говорят же?       Лили только больше взвилась.       — Ну, а почему бы тебе тогда не отдать машину Петунии? — спросила она раздраженно.       — А зачем она мне? — ответила её старшая сестра, к большому огорчению девочки, — Мне сейчас не нужна машина. Я лучше буду экономить деньги на своё жильё, — она ободряюще улыбнулась Северусу. — Машина никуда не денется, так что не торопись и хорошенько подумай об этом. Не думай, что отбираешь её у меня или Лили.       — Да не в этом дело!       Лили резко встала, ударив руками по столу. Она обвиняющие ткнула пальцем в причину своих проблем.       — Ему не нравится ничего, связанное с маглами. Он ненавидит маглов!       Она посмотрела на растерянные лица родителей, на глазах выступили слезы. Она перевела взгляд на Петунью.       — Почему вы все лебезите перед тем, кто ненавидит само наше существование? — закричала она, — Он этого не заслуживает! Он ничего не заслуживает!       Фарфор задребезжал от последнего выкрика Лили, и повисла глухая тишина. Возможно из-за пелены слёз на глазах, ей показалось, что и Северус чуть не плачет.       — Он назвал меня грязнокровкой, — наконец выдохнула она, вытирая поток слез, хлынувший из глаз.       — Ох, Лили, — прошептала её старшая сестра. Она попыталась дотянуться до её руки, но Лили оттолкнула ее. Её родители переглянулись, прежде чем отец нерешительно спросил:       — Мммм… что?       В такие моменты Лили хотелось рассказать маме и папе больше о волшебном мире, не только о его хороших сторонах.       — Так называют таких, как я. Ужасное ругательство, — сказала она деревянным голосом, крепко обхватив себя за плечи, — для волшебников и ведьм, которые происходят от родителей-маглов. Потому что волшебники рожденные от родителей-магов, считают, что их кровь чистая. А все остальные… Мы просто отбросы.       — Мы с твоим отцом знали, что волшебники не очень хорошо относятся к нам, дорогая, — осторожно начала ее мать, — с тех пор, как мы впервые ступили в Косой переулок. И хотя я, конечно, не одобряю оскорблений, я всегда советовала тебе не реагировать слишком остро, не так ли?       — Это больше, чем просто косой взгляд или ехидный комментарий, мама, — Лили глубоко вздохнула и попыталась объяснить, — Это… это… маглы продолжают пропадать по всей Великобритании. Дядю Рейчел Кэрриган убили после того, как он обратился с призывом принять антидискриминационые законы в защиту маглорождённых в Визенгамоте. Это гибнущие люди, и Пожиратели смерти, и Непростительные, и этот чёртов Сами-Знаете-Кто… — она судорожно сжала конец скатерти, и отпустила его. — Это война, мама.       — Война…? — слабо сказала её мать, побледнев.       — К тому всё идёт, — неожиданно вмешалась Петуния, к большому облегчению Лили. — Между маглами и волшебниками всегда существовала напряженность, но в последние несколько десятилетий возобновилось стремление к подчинению маглов, маглорожденных и полукровок, при этом приводя к власти избранных сторонников превосходства чистокровных, — Петуния поморщилась, — По словам мистера Беркса, это отчасти связано с… — она сглотнула, быстро взглянув на Северуса, прежде чем продолжить, — группой, известной как Пожиратели смерти, которая возглавляет это движение. В основном они проводят тайные операции — медленно просачиваются в Визенгамот, подкупают СМИ, чтобы публиковать клеветнические истории о маглорожденных, и вербуют школьников в свои ряды. Но в последнее время они стали… смелее, — Девушка прочистила горло. — А лидер Пожирателей Смерти, ну, у него много имён. Вы-Знаете-Кто, Тот-Кого-Нельзя-Называть, Тёмный Лорд. Но в магазине я слышала, как люди шепчут другое прозвище — Лорд Вол…       — Не надо! — крикнул Северус, напугав всю семью Эвансов.       Тяжело дыша, словно на эти слова ушли все его силы, он выдавил:       — Пожалуйста, не надо.       Воздух вокруг них казался тяжелым, и Лили с тревогой ждала, когда мать начнёт ругать её за то, что она все это от них скрывала. Однако, тишину прорезал отцовский голос. И он обращался не к ней.       — Ты знала об этом и не сказала нам?! — рявкнул мистер Эванс на Петунию, застывшую от шока от его нехарактерной вспышки, — Ради Христа, Петуния, ты же старшая. В тот же момент, когда ты услышала обо всем этом, ты должна была сразу вернуться домой и рассказать нам. Не только ради своей безопасности, но и ради безопасности твоей сестры.       Лили заметила, как Петуния отшатнулась от резких слов, но их отец продолжил:       — Вместо этого ты чуть ли не сама на себе мишень нарисовала! О чем ты думала?       — Я… я не… — мягкий голос Петунии дрогнул, она быстро моргнула, пытаясь сохранить самообладание, — это мир Лили. Я хотела… я хотела ей помочь.       Лили почувствовала, как в груди потеплело от признания сестры. Их отец, однако, испытывал совсем иные эмоции.       — И каким образом твоё укрывательство должно было помочь? — недоверчиво спросил мистер Эванс.       Он с силой потёр лицо, потом встал со стула и несколько раз нервно прошёлся по столовой.       — У тебя ведь была троюродная сестра во Франции, Маргарет? — лихорадочно спросила он жену, остановившись. И тут же покачал головой, прежде чем она успела ответить. — Нет, нет, она слишком молода… А как насчёт моего друга в Штатах? Джоша Дилларда? Мы могли бы отправить туда детей, всех троих. Его жена не будет возражать, верно?       — Я никуда не поеду, — яростно сказала Лили. Она потянулась, чтобы взять руку Петунии в свою. — И Петуния права, что скрыла это от тебя. И она права в том, что это мой мир. Я должна была рассказать тебе, что происходит много лет назад.       Лили выпрямилась и крепче сжала руку Петунии. Её сестра сжала её в ответ.       — Но я больше не собираюсь прятаться. Не от своей семьи, — она повернулась, чтобы прямо посмотреть на Северуса, — и не от Пожирателей смерти. Это и мой мир. Моя магия ничем не отличается от их. Моя кровь ничем не отличается. Я имею право на существование. Я буду бороться.       Мистер Эванс бросил на свою младшую дочь яростный взгляд.       — Ты ничего не знаешь о войне, — тихо сказал он. Он медленно перевел взгляд на Петунью и, наконец, на Северуса. — Никто из вас не знает, — закрыв глаза, мистер Эванс глубоко вздохнул через нос, — Я пройдусь.       Никто не проронил ни слова, когда хлопнула входная дверь.       — Мне жаль, — наконец прохрипел Северус, и Лили не была уверена, за что именно он извиняется. Она не была уверена, что он сам знает. — Мне очень, очень жаль. Я никогда не хотел… Я не буду… я не стану беспокоить вас всех снова. Обещаю, я не…       — Вы знали, — вдруг сказала миссис Эванс, — что мой муж на самом деле вырос в Лондоне?       Её голос был очень ровным. Лили обеспокоенно посмотрела на свою обычно такую эмоциональную, мнительную мать, которая оставалась странно спокойной, став свидетельницей недавней словесной кровавой бани.       — Ему там нравилось. Он шатался по кинозалам и пробирался в кондитерскую после школы, чтобы потратить свои карманные деньги. Но это было до Блица, — улыбка, промелькнувшая на её лице, быстро исчезла, и она повернулась, чтобы посмотреть на Лили и Петунью. — Ваши бабушка и дедушка отказались расставаться со своими детьми. Они погибли в те первые пятьдесят семь дней. Брат Роберта тоже погиб. Он не смог его спасти.       Петунья в ужасе смотрела на мать. И хотя Лили помнила, что младший брат её отца, дядя Чарли умер в детстве, она всегда предполагала, что это было из-за какой-то болезни.       — Твоего отца отправили к его единственной живой бабушке сюда, в Коукворт. Ему пришлось приспосабливаться. Это было непросто. Но он справился. И хотя потребовались годы, он смог, в конце концов, наведаться в Лондон, не развалившись на части, — миссис Эванс грустно улыбнулась девочкам. — Он очень старался ради вас двоих, когда понял, что ему нужно будет отправиться в город, чтобы попасть в Косой переулок, а также когда Петуния начала строить планы переехать туда. Он не позволил страху удержать его вдалеке от вас.       Лили почувствовала, что часть её мира снова перевернулась с ног на голову.              — Почему, — она облизнула губы, — почему ты рассказываешь нам это сейчас?       — Потому что твой отец любит вас. А мы всегда хотим защитить тех, кого любим.       В этот момент Петуния встала со стула и, всё ещё сжимая руку Лили, потянула её к матери. Одним быстрым движением она обняла их обоих, их лбы слегка соприкоснулись. Стоя в этом коконе Лили почувствовала, как её стены рушатся, все накопившиеся эмоции — гнев, печаль и любовь — вытекают сквозь сдавленные рыдания и тихие всхлипы. Её мать последовала её примеру. Сильная хватка Петунии словно удерживала их вместе, и Лили держалась за неё, как за спасательный круг. Единственной трещиной в броне Петунии были слёзы, тихо катящиеся по щекам.       Занятые их общими печалями, они не заметили как ещё один стул за столом опустел.              Тихо прикрыв входную дверь, Северус ухватил свой сундук и собрался уходить. Вот только его ноги решили остаться стоять на подъездной дорожке, отказываясь сдвинуться хоть на дюйм. Издав хриплый, самоуничижительный смешок, Северус потер покрасневшие глаза и посмотрел на дом Эвансов.       Каждое утро Северуса как магнитом тянуло в маленький уголок на кухне. Он брал книгу, заваривал себе чашку чая и устраивался в этом углу. И как по часам, заходила Петуния, поджаривала ломтик хлеба, заваривала чашку кофе и садилась рядом с ним. И каждый раз она спрашивала:       — Как поживаешь?       Иногда она спрашивала поддразнивая, иногда всерьёз. А Северус в ответ пожимал плечами и выдавал что-нибудь саркастическое. — Лучше, чем твои волосы сегодня — они выглядят немного… безжизненными. — Лучше, чем в 16 лет. Боже, как же человеческое тело меняется с возрастом!       Честно говоря, Северус поживал не очень. Он всё ещё просыпался среди ночи в поту, с сухими рвотными позывами, пока его кошмары любезно сопровождали его в реальность.       Вонь алкоголя. Удары в грудь. Палочка в руке. Ощутив гладкое дерево в своей руке, Северус швырнул палочку на пол, словно обжёгшись, и уставился на свои дрожащие пальцы.       Сердце колотилось, он поднимал щиты, пока утренний свет не начинал проникать в комнату. А днём, если он не был ничем занят, Северус обнаруживал, что погружается в оцепенение, теряя целые часы, пытаясь закрыться еще больше, подавляя гнетущую тревогу, которая грызла его изнутри. Его мать тоже часто смотрела в пространство в Спиннерс-Энде, с тревогой вспомнил он.       В своем отчаянном стремлении сбежать от собственного разума Северус обнаружил, что активно ищет компанию. И из четырех членов семьи Эванс, по крайней мере, трое приветствовали его с распростертыми объятиями. Они дарили ему подобие нормальности, которое, на самом деле, было совсем не нормальным для Северуса. Это было как раз то, что ему было нужно.       Счастливые дни, когда он мог свободно перемещаться между комнатами, не пытаясь пробраться на цыпочках, принимая пищу три раза в день и внезапно став эпицентром постоянного внимания. Северус чувствовал, что как будто плывет, окутанный тёплым, туманным сном. Притом магловским сном. И к огорчению Северуса, он понял, что его это совсем не волнует.       Когда-то он думал, что только Лили обладает ослепительным теплом, которое притягивает Северуса, как мотылька к огню. Оказывается, эта раздражающая черта распространялась на всю её семью. Он горячо спорил с Петунией по утрам о романах, написанных магловскими авторами. Во время дневного чая он слушал, как миссис Эванс восторженно отзывается о таких дизайнерах, как Вествуд и Портер, пока он смущённо демонстрировал новый наряд, который она выбрала для него в магазине. И в возмещение мучительных часов просмотра футбола каждый вечер, мистер Эванс рассказал ему об автомеханике.       Такой могла бы быть его жизнь, если бы у него не было отца-пьяницы; если бы у его матери хватило сил бросить Тобиаса и забрать с собой Северуса, когда он был младше. Но всё хорошее когда-нибудь кончается. Северус сжал ручку сундука крепче. Он думал, что избегать Лили будет достаточно, чтобы они придерживались временного перемирия до возвращения в Хогвартс. Но, сосредоточившись на том, чтобы удержаться на плаву, он полностью упустил то, что назревало в душе Лили, пока это не выплеснулось наружу сегодня вечером.       «Но она права», — прошептал горький голос внутри него. Он ничего не заслуживал. Особенно от семьи Лили. Эвансы были маглами. А он не любил маглов, верно? Они не представляли для него особой ценности. Просто незначительная помеха на пути Северуса к обеспечению места в ближнем кругу Тёмного Лорда.       Его разум услужливо подбросил образы мистера и миссис Эванс, безжалостно убитых у него на глазах; Лили, корчущуюся под проклятием Круциатус; Петунию, над которой проводят эксперименты, её глаза кровоточат… Всё из-за него. Из-за Северуса.       Он неожиданно почувствовал волну отвращения к себе.       Он отвратителен. Пиявка, которая присасывается ко всем без разбора, чтобы выжить.       Развернувшись на каблуках, Северус зашагал прочь от дома.       — И куда ты собрался в такой час?       Мгновенно пожалев, что не использовал заклинание «не замечай меня», Северус замер на полпути. Развернувшись, он увидел мистера Эванса, прислонившегося к забору, с полудокуренной сигаретой в руке и её многочисленными предшественницами, разбросанными по земле.       — Сэр… — поморщившись от своего надтреснутого голоса, Северус слегка кашлянул, — я думал, вы ушли.       Мистер Эванс вяло затянулся.       — Я вышел покурить, — он криво ухмыльнулся. — Не говори об этом моей жене, ладно? И Петунии — она пилит меня сильнее, чем её мать.       Северус неловко поерзал, пока они стояли друг напротив друга.       — Ты мне не ответил. Куда ты идешь?       Не в силах выдержать пытливый взгляд мистера Эванса, Северус опустил взгляд на свои ботинки и пробормотал:       — Мне кажется, я злоупотребил вашим гостеприимством.       Мистер Эванс цокнул языком.       — Попробуй ещё раз.       — У меня есть ключи от грузовика моего отца.       Тобиасу запретили водить машину после того, как он врезался в почтовый ящик почти три года назад. Так что эта груда металла стояла на грязной подъездной дорожке, неиспользуемая и неисправная. И хотя Северус не умел водить, у него, по крайней мере, будет какое-то укрытие, где можно переночевать.       — И у меня достаточно денег, чтобы завтра доехать до Лондона на такси.       — Ни в коем случае, — сердито посмотрел на него мужчина. Он бросил сигарету на землю и раздавил ее ботинком. — Ты ни за что не вернешься туда без меня.       У Северуса дёрнулся глаз.       — Я же не собираюсь заходить в дом, — раздраженно ответил он, — И, кроме того, вы не несёте за меня ответственность.       — Да чёрта с два!       Северус удивлённо моргнул, услышав яростный ответ мистера Эванса, и сузил глаза.       — Какое вам дело до меня? Вы же слышали, что сказала Лили! Я ненавижу маглов, — выплюнул он, — я не хочу иметь с ними ничего общего.       Мистер Эванс фыркнул:       — Это полнейшее враньё, ты сам это понимаешь, Северус. Пошли, нам лучше зайти внутрь.       Он потянулся, чтобы забрать сундук Северуса.       — Я сказал НЕТ!       Северус выхватил палочку и направил ее на человека перед собой. Вокруг повеяло холодным, и только свет от ближайшего уличного фонаря освещал их двоих.       Северус слышал, как кровь шумит в ушах, когда он пытался удержаться на месте. Он не был уверен, что делает, его тело двигалось само по себе. Все, что Северус знал, это то, что он на грани, потерян и едва сохраняет самообладание.       Ему нужно побыть одному, место, где можно подумать — НЕТ! — Поднять щиты…       — Ты дрожишь.       — Я не дрожу! — рявкнул в ответ Северус, его вытянутую руку тряхнуло.       Мистер Эванс бросил на него оценивающий взгляд.       — …Чего ты хочешь, Северус?       В прошлом ответ Северуса был бы быстрым: Знание и Сила. Тёмный Лорд мог бы дать ему и то, и другое, он знал это. И у него не было моральных терзаний, которые останавливали других от изучения темных искусств.       Но в глубине души было ещё одно желание. Лили. Его друг. Подельник. Компаньон. Её улыбка, смех и внимание — если они были направлены на него, Северус больше ничего было не нужно. А потом он все испортил — может быть, даже задолго до конца пятого курса. Они были слишком разными, их связывали лишь мимолетные детские воспоминания. Лили была яростной и открытой. Северус, расчётливый и молчаливый. И хотя Лили расцветала в окружении других людей, Северус хотел отогнать всех и сохранить ее яркость для себя. Он только сдерживал её, понял он.       Чего хотел Северус? Безопасности. Семьи. Любви. «Он этого не заслуживает! Он ничего не заслуживает!»       — Разве это имеет значение? — горько спросил Северус.       — Конечно, имеет, — ответил мистер Эванс, — потому что ты имеешь значение. Для меня.       И вот так слёзы, которые Северус сдерживал с кануна Рождества, хлынули наружу. Выронив палочку и сундук, он прижал ладони к глазам, пытаясь остановить поток. Рука мистера Эванса обхватила плечи Северуса, прижимая его к своей груди. Другая рука обхватила его затылок.       — Я хочу, чтобы мой отец перестал нажираться, — рыдал Северус, хватаясь за куртку мистера Эванса, — Я хочу, чтобы моя мама поправилась и бросила этого козла. Я хочу, чтобы Поттер и другие слизеринцы просто оставили меня в покое, — продолжил он, понимая, что половина из того, что он сказал, кажется околесицей. Наконец, он выдавил, — Я хотел бы никогда не называть Лили грязнокровкой.       Пока Северус плакал, мистер Эванс крепко держал его, его твердые руки действовали не хуже успокаивающего бальзама.       — Мы немного похожи, ты и я, — задумчиво сказал он, когда Северус затих, — Мы видели то, чего не должны были видеть в слишком юном возрасте. То, что может озлобить. Сделать тебя жестоким.       Северус покачал головой, пытаясь сказать, что их ситуации были совсем не похожи, но он не мог собраться с силами.       — Но это также может сделать тебя достаточно сильным, чтобы защитить тех, кого ты любишь.       Отстранившись, чтобы посмотреть в глаза Северуса, мистер Эванс сказал:       — Ты умный парень, сынок, ты найдешь свой путь, — нагнувшись, мужчина протянул Северусу палочку и поднял сундук. — Давай войдём в дом.       Северус сделал несколько шагов вперёд, прежде чем полностью остановиться. Он закусил губу в нерешительности, прежде чем крикнуть:       — Подождите.       Мистер Эванс обернулся и посмотрел на него.       Собравшись с духом, Северус заявил:       — Я думаю, вам следует прислушаться к Лили.       Мужчина раздраженно вздохнул, наморщив лоб:       — Сейчас не время для этого, Северус…       — Сейчас самое время, — настойчиво сказал Северус, — Я больше чем кто-либо из вас знаю, какой мир хотят построить Тёмный Лорд и Пожиратели смерти. Я, — он судорожно вздохнул, прежде чем продолжить, — я думал, что смогу, я не знаю, спрятать Лили. Защитить её, когда войду во внутренний круг. И хотя это могло бы обеспечить её безопасность, это не то, чего она хочет.       Он не был уверен, были ли виной тому его искренние слова или его перекошенное лицо, но Северус увидел, как напряжение мистера Эванса спало, оставив только смиренную усталость. Он мотнул головой в сторону дома.       — Давай всё обсудим после торта, а?       Северус шмыгнул носом, и протёр глаза.       — Торт… да, звучит хорошо.