Белый звук меланхолии

Пообщаться с ребятами из охраны «Фарфоровой струны» можно было в одном баре, работавшем на соседней улице – там отдыхали после тяжелых смен почти все мужчины, занимавшие младшие посты в компаниях этого района. Бар был трехэтажным, и на первом этаже как раз подавались напитки по цене, подходящей для обычных охранников. Второй и третий этажи были для ребят покрупнее, но, как Ёхан понял, Сёта и Юри никогда там не отдыхали – они вообще в этот бар предпочитали не заходить. Выяснять все тонкости не было времени, и Ёхан просто постарался сделать то, что было самым разумным – он пару раз сходил в этот бар, чтобы оглядеться и понять, что там происходило, как завязывались нити знакомств и бесед. Поначалу он сидел один, но уже на второй вечер его попытался разговорить бармен, который был необычно общительным для японского персонала. Возможно, бармен просто понимал, что в его обязанности входила целая группа функций – он смешивал напитки, говорил с клиентами, побуждая их приходить чаще, и в какой-то мере следил за безопасностью. – Из какой вы компании? – спросил этот молодой человек, когда Ёхан получил свой виски. – Здешние ребята не очень любят виски, он кажется им слишком крепким. – Тогда пусть пьют макколли в соседнем районе, – сказал Ёхан. – Или не прямо в соседнем. Я работаю в европейском ресторане, и на параллельной улице есть небольшое заведение с хорошим макколли. Но если хочется напиться, рисовый ликер, конечно, не подойдет. Я приезжаю сюда в такую даль уже второй вечер, потому что хочу выпить чего-то покрепче и не попасться знакомым. Не хочу лишних разговоров. – Тяжелые времена на работе? – осторожно осведомился бармен, вытирая мягкой салфеткой столешницу. – Да, частенько просто не хватает терпения. Поваром быть непросто. Только самые известные могут устанавливать правила, но даже они боятся разгромных обзоров. Всем угодить невозможно. – Тогда вы сделали отличный выбор, – похвалил его бармен. – У нас прекрасный виски, и мне даже жаль, что его не очень часто выбирают. – Удивительно. Вчера я понял, что здесь часто отдыхают ребята, у которых работа посложнее, чем моя, – продолжил Ёхан. – И все они пьют что-то слабее виски? Бармен кивнул. – Скоро сами все увидите. Так, постепенно началось его сближение с этими ребятами. Ёхан общался с охранниками из разных компаний, рассказывал о своей работе, выслушивал их истории, смеялся, беспокоился и даже помогал, если это было возможно. Некоторые ребята искренне делились с ним какими-то своими маленькими радостями, другие рассказывали о своих неудачах – факапов на такой работе достаточно у каждого. Один из молодых охранников соседней фирмы вообще пригласил Ёхана на вечеринку в честь своего увольнения – он, наконец, нашел работу в офисе и теперь расставался с формой и рацией. Это было интересно, но долго, поскольку ему потребовался почти месяц, чтобы как следует обжиться в этом месте. Тецу предупредил, что все хорошие вещи стоят ожидания, а поскольку их дело сложное, то и терпеть нужно дольше. Они каждый день проверяли балкон и все доступные окна дома, в котором находился Нико, и иногда им удавалось поймать его силуэт. Пару раз за вторую половину августа и начало сентября они видели, как Цубаки вывозил Нико на машине куда-то по вечерам. В такие моменты Нико был неизменно очень красиво одет, у него всегда были очень дорогие шарфы и аксессуары. Подсчитывая стоимость каждого образа, Тецу приходил к выводу, что Цубаки Сёта тратил на каждый выход Нико по несколько тысяч долларов, и очевидно, он делал это для собственного удовольствия. – Я в чем-то его понимаю, – сказал Ёхан в один из таких вечеров. – Когда я пригласил Нико в итальянский ресторан, он очень красиво оделся. У него был хорошо подогнанный костюм, который так хорошо сидел в области талии, что он мог позволить себе надеть поверх него легкое пальто и затянуться поясом. Его силуэт был так хорош, что люди вокруг шеи сворачивали, глядя на него. Это был единственный вечер в моей жизни, когда я сопровождал такого человека. Было ощущение, что Нико мне не по карману, но не в плане обычных финансов, а как будто… как будто мне нечем заплатить в небесную канцелярию, чтобы находиться рядом с ним. – Нико тот еще говнюк, так что не превозноси его слишком сильно, – ухмыльнулся Тецу. – Но хочу признать, что этот Цубаки Сёта знает толк в одежде и украшениях. Очевидно, он не зря ест свой хлеб, управляя модельным агентством. Были и слова, которые Ёхан не озвучивал, чтобы не придавать своим страхам лишнего веса. Он постоянно думал о том, что за этот лоск Цубаки Сёта назначал соответствующую цену, и в те долгие дни, что Нико оставался в доме, с ним происходили ужасные вещи. Конечно, он не сомневался в силе Нико – как внешней, так и внутренней – это не отменяло того факта, что этот человек страдал. Оставалось утешаться тем, что теперь он мог хотя бы что-то сделать для Нико. Каждый поход в тот бар, каждое новое знакомство – все это хотя бы на шаг, но приближало его к цели, и хотя время тянулось ужасно медленно, Ёхан ни о чем не жалел. Тецу предупредил его, что даже если он получит все имена, убирать ребят следует осторожно и желательно еще медленнее, чтобы не вызвать подозрений. На это Ёхан сразу же ответил ему, что хотелось бы сделать это побыстрее, чтобы отправить Нико послание, но даже если это будет невозможно, все равно каждого, кто принимал участие в издевательствах над Нико, следовало убить. Он не мог представить себе другого исхода событий. Люди, которые несколько дней пытали другого человека – неважно, по приказу или нет – должны были перестать дышать. Он даже рассчитывал встретиться с некоторыми из них в процессе работы, и особые надежды возлагались на вечеринку в честь увольнения одного из охранников из компании, соседствовавшей с «Фарфоровой струной». Эта вечеринка проходила в том же баре, но уже на втором этаже – виновник торжества решил в последний раз отпраздновать все как положено. Ёхан купил хороший подарок и отправился на эту вечеринку с твердым намерением хотя бы немного разговорить кого-нибудь из «Фарфоровой струны». К счастью, ему не пришлось напрягаться – когда парни начали пьянеть, разговоры сами привели к теме, волновавшей Ёхана сильнее всего. – Наконец-то я свободен, – довольно прищуриваясь и разваливаясь на диванчике, мечтательно протянул хозяин вечеринки. Один из его друзей кивнул, откидываясь на спинку того же диванчика и глядя в потолок. – Я тоже в следующем месяце уйти хочу. Нам всем нужна нормальна работа. Здесь так и ждешь каждый день, что услышишь или увидишь что-то не то, а потом тебе голову снесут к чертям. Сидевший напротив них парнишка, который, как Ёхан помнил, работал в «Фарфоровой струне» меньше месяца, со вздохом сказал: – Вам-то еще нормально, только по службе наблюдать. А у нас вообще жопа. Даже уволишься, все равно прикончат. – Ой, не обсирай мне настроение, – махнул в его сторону хозяин вечеринки. – Юри и Сёта вообще придурки конченные. – Нет, серьезно! И дело даже не в них, – продолжал парнишка из «Фарфоровой струны». – Дело в этом пиздюке – в этом Ангеле смерти. – Ангел смерти? – приподняв брови, но уже понимая, о ком шла речь, спросил Ёхан. – Да, появился у одного из моих хозяев ручной мальчик, – кивнул парень. – Это еще до меня началось. Из-за него вначале из домашнего штата Сёты трех ребят убили. Потом еще там… в общем, были у Юри ребята в охране – они грязной работой занимались, но платили им хорошо. Их еще в марте всех распустили и новых набрали. Но летом как раз перед тем, как я устроился, их по одному всех убрали. Я как раз на первую смену вышел, и разговоров только и было о том, что эти ребята исчезать начали. Короче, реально жопа. Вот они зимой какую-то работенку серьезную для Юри сделали, весной он их, вроде, отпустил. Они даже прожили несколько месяцев, некоторые уже новую работу нашли, а летом всех поодиночке все равно пришили. И знаешь, что самое вонючее в этой истории? Говорят, что зимой кто-то из них плюнул в этого ручного мальчика. Представляешь? Плюнул блять. Ну, попал даже, может быть. И что? Причем это сделал кто-то один. Всего один! Но там разбираться уже не стали, кто именно плевался, и убили сразу всех. Пиздец. – Но Хидео рассказывал, что тот ручной мальчик и вправду неплохой, – заметил один из парней, сидевших на полу. – И что он не такой уж и ручной. – Хидео дрочил на него, так что его лучше не слушать. Если бы Сёта его не уволил, этот Хидео сам бы на дуло набежал в один прекрасный день, – со смешком сказал хозяин вечеринки. – Если Цубаки Сёта так дорожит своим ангелочком, то Хидео со своими высокими чувствами может благодарить небо за свое увольнение. Давно бы помер, если бы его просто вместе со всеми оптом не уволили. – Еще расскажи о том, как Сёта ту шлюху убил, – напомнил другой парень, отдыхавший в самом углу. – Пиздец просто. Эта шлюха просто… ну, дорогой эскортник был, короче. Жаль его, нормальный был. Короче, Сёта услышал, что он к его ручному мальчику присосался один раз. Один раз! Он как-то даже нашел запись, где это было видно – если я не ошибаюсь, с видеорегистратора какой-то машины. Просто издалека, там даже видно было совсем чуть-чуть. Может, даже ничего видно и не было. Короче, был мужик и нет мужика. Сёта за своего этого мальчика кого угодно убьет. Не, он красивый конечно, тут слов нет, но я вообще не понимаю… Вот он как-то ниоткуда появился, он даже в офисе всего разок-то побывал… И уже сколько людей умерло из-за него? Человек десять, не меньше. – Поэтому Ангел смерти? – уточнил Ёхан. – Ага, – кивнул тот, что сидел в углу. – Я когда к Сёте в дом попадаю, даже по сторонам не смотрю. Мало ли. Вдруг посмотришь не туда, увидишь его мальчика с голой жопой, и потом тебе глаза выколют. Нахер надо. – Правильно, не надо, – согласился Ёхан, стараясь понять, действительно ли он все правильно услышал. Расспрашивать дальше было уже неудобно, и он решил просто довериться диктофону в своем кармане. * С некоторых пор Сёта перестал держать его исключительно взаперти и стал выводить в свет раз дней в десять или даже раз в две недели. Он всегда готовился к таким событиям заранее, выбирал для Нико хорошую одежду, бронировал столики в дорогих ресторанах. Возможно, в некоторых из них он забронировал столики еще весной, а посетить эти места довелось только в конце лета и в начале осени. Нико не отказывался от таких путешествий, но и особенного удовольствия от них также не получал. Ему было интересно посмотреть на мир, в той его части, в которую допускались только люди с очень хорошими доходами, но чаще всего еда ему не очень нравилась, да и обстановку едва ли можно было назвать уютной. Об их свиданиях знали почти все – Сёта уже не скрывался и не пытался придать их отношениям какой-то непонятный статус. Все ребята из охраны относились к Нико так, словно он был почти что супругом Сёты – с ним говорили исключительно вежливо, желали доброго утра, предлагали помощь, открывали двери машины, ездили в магазин или на рынок, если он чего-то хотел. Это значительно упрощало жизнь, но Нико все-таки хотелось выйти на улицу без присмотра, а это было недоступно. Он общался с Ичиго-сан, хотя она и приходила теперь значительно реже – Сёта вернулся а офис, и на дому ему помощь требовалась только по выходным. Правда, когда Нико спросил, можно ли приглашать Ичиго-сан в будние дни просто на обед или вообще поболтать, Сёта ответил положительно и почти сразу же распорядился, чтобы его ребята за ней заехали. В их жизни начинался очень спокойный период, который как внушал опасения, так и казался долгожданной передышкой. Нико постепенно учился собирать информацию, вытягивая ее из мелких источников, какие ему были доступны. Он изучал Сёту, стараясь найти слабые места, которыми можно было бы манипулировать, он много читал и даже начал мастерить кукол из цветной проволоки, чтобы совсем не отупеть. Иногда он экспериментировал с приготовлением еды, и его раздражало, что Сёта всегда пробовал то, что получалось. Они спали в одной постели, но уже реже занимались сексом – не каждый день, а четыре или пять раз в неделю. Нико радовался хотя бы этому. Он уже отказался от попыток пересилить головную боль, и теперь ребята из охраны регулярно покупали ему парацетамол. Иногда, когда к ним заезжала в гости Ичиго-сан, они смотрели с ней записи разных велогонок – она, как оказалось, любила велоспорт и биатлон. Правда, биатлон Нико смотреть отказался, поскольку он напоминал ему о Хорёне и его друзьях, а этих паршивцев он вспоминать хотел бы пореже. Зато велоспорт оказался очень даже залипательным – смотреть на ребят в рейтузах было интересно, даже когда они не ездили наперегонки, а просто тянулись цепочкой друг за другом. В начале сентября Ичиго-сан, лежавшая в кресле перед большим телевизором, неожиданно поставила запись на паузу и повернулась к Нико. Они были только вдвоем, и она выглядела расслабленной. Даже ребята из охраны гуляли где-то по дому – все здесь доверяли Ичиго-сан, поскольку она никогда не делала чего-то опасного. – Смотри на этих двух, – указывая пультом на пару велогонщиков на экране, сказала она. – Это Юри и Сёта. – Впереди будет Юри, да? – оживился Нико, послушно глядя в телевизор. – Он же у них доминант. – Не совсем. Смотри, что тут происходит. Она пустила видео дальше, и парни продолжили двигаться по шоссе. – Впереди как будто бы должен быть лидер команды, – пояснила Ичиго-сан. – Но здесь значок не у него. Да и фамилия на спине – смотри на таблицу. Лидер едет сзади. Пара на экране двигалась очень аккуратно, и Нико замечал такое уже не в первый раз – два велогонщика держались один за другим какое-то время. Но, видимо, он был не очень внимателен, раз не понимал, к чему тут был сейчас разговор. – Впереди парень из команды с большей выносливостью и силой в коленях. Его называют доместик, – сказала Ичиго-сан. – Он сейчас разрезает воздух для лидера. Это называется «везти на колесе». То есть лидер сидит на колесе у доместика. Потому что ехать далеко и тяжело, и ему одному разрезать воздух будет очень сложно. Команда использует доместика – сильного гонщика с хорошей выносливостью. Этот парень цепляет лидера и тащит за собой всю самую сложную часть пути. Я тебе показываю за пару минут до того, как эта часть закончится. Наблюдай за ними внимательно, Нико-чан. Он уперся взглядом в экран, и даже замер, следя за тем, как пара на экране начала постепенно разделяться. Доместик, не сбавляя хода, отъехал ближе к обочине, и лидер вначале слез с его колеса, потом поравнялся, а потом и обогнал. Все происходило довольно медленно, и для того, кто не получил объяснения, этот процесс выглядел так, словно доместик ослаб, и лидер просто теперь брал инициативу на себя. Однако в момент, когда они выезжали к отметке, за которой начинался финальный отрезок пути, доместик положил ладонь на копчик лидера и сделал резкое и очень точное движение, словно подтолкнув его вперед. – Видел, да? Сейчас доместик сойдет с дистанции, – сказала Ичиго-сан. – Когда я была моложе, я плакала на таких моментах. Мне и сейчас это кажется очень несправедливым. Доместик израсходовал свои силы, разрезая воздух для лидера, чтобы на финальном участке тот перегнал всех и пришел первым. Береженый лидер едет очень быстро. Но именно здесь такой вот редкий случай, когда доместик, прежде чем сойти с дороги, отдал лидеру последнее – еще и рукой подтолкнул. После такого лидер не может прийти вторым. Мимо сходящего с дистанции доместика пролетела другая пара из команды соперников. У них доместик был немного выносливее и не сошел с дистанции, а просто замедлился. Были и другие – все поддали газу на последнем издыхании. Камера помчалась за лидерами, и падавшие на обочину доместики из разных команд больше в объектив не попадали. – То есть… Сёта вот такой, да? – задумчиво проговорил Нико. – А доместик не может сам все сделать – ему обязательно лидера тащить? – Иногда может, – кивнула Ичиго-сан. – Иногда нет. Чаще всего доместикам не дают понять, могут они или нет – их просто с юношества тренируют для вот такой функции. Они верны спорту, им нравится гонять, но им запрещают желать победы. Они отдают все команде. Был знаешь, случай такой… ты знаешь, что такое пелатон? – Да, это когда толпа велогонщиков едет. Целый рой велогонщиков. Все рядом. – Точно. Один раз доместика снес вот такой пелатон. Он уже отпустил своего лидера, хотел сойти с дистанции, но сзади двигался чужой пелатон, и он просто захватил этого доместика. Внутри пелатона воздух разрезать и не нужно – там передняя линия делает это. В чужом пелатоне тот парень немного отдохнул, а потом… ты не поверишь, его дотащили до финишной прямой, и там он так помчался, что пришел первым, опередив собственного лидера. Бывает и такое. – А потом он не стал одним из лидеров случайно? После такого не грех в свои силы поверить, – улыбнулся Нико. – Нет. Он продолжил работать доместиком. Так ему было удобнее. Либо тренер и лидер убедили его в том, что произошедшее было простым везением и случайностью. Так часто делают, когда от человека что-то нужно. – Если вы хотите побудить меня уважать Сёту, то все напрасно, я все равно не собираюсь этого делать, – хмыкнул Нико, наблюдая за тем, как первый из лидеров прорвал ленточку и завершил гонку. Ичиго-сан рассмеялась. – Нет, я хочу просто чтобы ты понял, как это все у них внутри работает. Ты хочешь понять, как у них все устроено, и я хочу объяснить тебе все это без бумажек и лишнего мусора. Ты должен понять, что Сёта сильнее, чем кажется. Более того, Юри не позволит тебе разрушить связь между ними или как-то манипулировать Сётой, потому что он не очень многое может без него. Он говорила вполголоса, будто бормотала, и Нико понимал, что это делалось специально – в сочетании с шумом от телевизора ее голос звучал неразборчиво. – Сёта умеет хорошо выбирать вещи, он прекрасно чувствует стиль и может самостоятельно собирать образы для моделей, если это требуется. На ответственных съемках он часто руководит расстановкой реквизита и освещением. Он хорош не только в бизнесе, но и в деле в целом. Кроме того, без его участия переговоры практически невозможны, потому что Юри кореец, и все знают это. Когда они начинали… тогда Сёта очень нуждался в Юри, потому что своих денег у него не было. Тогда и завязались их компаньонские отношения, в которых Юри занимал позицию чуть повыше, поскольку весь капитал шел от него. С годами все изменилось, и теперь Сёта свободно может работать и один, но этого никто не знает. Он сам тоже не знает. Юри очень внимательно следит за тем, что делает, сколько и чего берет в свои руки Сёта. Он не дурак и боится потерять компаньона. Юри не бездарь, он тоже очень толковый, но бизнес масштабом выше среднего ему в одиночку вытянуть будет тяжело. – А может, дело в характере? Если Юри имеет более жесткий стержень, он может поддерживать дисциплину, да и модели его побаиваются. – Может быть. Но Сёта просто ни разу не пробовал сам что-то делать. И пока Юри достаточно силен, он ему этого и не позволит. Возможно, поэтому Юри всегда старается показать Сёте, где его место. Это я о том, что рассказывала Сато-чан в прошлый раз – о том, что когда Сёта начинает с кем-то спать, Юри чаще всего встревает в эти отношения, и после этого все заканчивается. Держись от Юри подальше, он только и ждет, чтобы тебя сцапать. Ему уже очень не нравится, что Сёта так много делает для тебя и открыто выходит в свет с тобой. – Я уже тогда сказал, что мне все равно, если все закончится, я за Сёту не держусь. Ичиго-сан посмотрела на него очень серьезно и покачала головой так, словно увидела что-то глубоко возмутительное. – Я думала, ты смышленый малыш, – сказала она, выключая телевизор и прерывая церемонию награждения победителей. – Представим себе такую ситуацию – Юри тебя изнасилует, Сёта от тебя откажется, поскольку обычно сразу выбрасывает порченные игрушки. Я знаю, ты переживешь это. Пойдешь где-то залечивать свои раны и жить тихонько? Нет, Нико-чан. Сёта начнет мстить, потому что это будет для него слишком уж больно. Да, он от тебя откажется, но уже не спустит это на тормозах, как делал раньше. Юри почувствует последствия, испугается, и знаешь, что он сделает? Убьет тебя. Нико тяжело вздохнул и опустил голову. Отрицать свою значимость было глупо – он понимал, что сейчас, когда Сёта почти определил для него официальный статус, игры заканчивались. – Странно, что дотрахать меня за своими собственными охранниками – это он пожалуйста, без проблем. А за Юри не хочет, – сказал он через некоторое время. – Это наводит меня на мысль, что Сёта уже почти созрел для противостояния и отделения. – Просто будь осторожнее и держись охраны Сёты. Эти парни тебя не оставят и не обидят, – посоветовала Ичиго-сан. – Ты очень нравишься мне, и я хочу, чтобы ты уцелел. Нико не стал говорить ей, что уцелеть в его случае означало остаться рядом с Сётой на неопределенный срок и когда-нибудь просто сдохнуть от тоски. Ему такого точно не хотелось. * На новости о том, что убивать было уже некого Тецу отреагировал спокойно. Иногда Ёхану казалось, что Тецу только так реагировать и умел – даже на самые дерьмовые новости, от которых у других бы отнялись ноги. – То есть ребята, которые пытали Нико – они уже убиты? – переспросил Тецу. – Мне вот интересно… убиты только те, кто пытал или те, кто забрасывал камнями тоже. И еще мне интересно, кто это сделал – Сёта или Юри. И еще мне интересно, если убил их Сёта, знает ли Юри вообще, что тех парней уже нет. Все это так дурно пахнет, что мне не хочется в это дело влезать. Единственное, что я могу сказать точно – это то, что Цубаки Сёта действительно очень привязан к Нико, и это… черт, это усложняет задачу. Ёхан выпил целую кружку воды и прислонился спиной к стене, расползаясь по стулу. – Меня заинтересовал там один персонаж по фамилии Хидео, – сказал он. – Я пару раз видел этого парня в баре, но никогда с ним не говорил. Сейчас Хидео работает в мини-банке в том же районе, где и «Фарфоровая струна», поэтому я не думал, что он мог быть как-то связан с этим агентством. Ребята говорили, что он работал на Сёту и пересекался с Нико. Вот бы нам выйти на него и попробовать разговорить. Знаю, это опасно, поскольку земля слухами полнится, но ничего не поделать. – Ладно, попробуй походить в этот бар еще немного. – Этот Хидео-сан не очень разговорчивый, но и не молчун. Такой просто… сдержанный парень. Может быть, что-то и получится. Он очень устал, поскольку ему приходилось много разговаривать, выслушивать лишние сплетни, но сейчас, когда появилось хотя бы одно внятное имя, Ёхан подумал, что все его усилия имели смысл.