Белый звук меланхолии

О Сон Ёхане Сёта перестал говорить вслух уже в январе – тогда он окончательно понял, что Юри не собирался никак разбираться с этим человеком. Юри считал, что вопрос с Сон Ёханом был закрыт еще в момент, когда тот просидел под замком всю ночь смерти Хорёна и других детей. Сёта так не считал. Он понимал, что желание Юри поставить точку было продиктовано стремлением просто забыть о семье и обо всем, что было с ней связано. Юри вообще не интересовало, кто в действительности убил Хорёна, ему было наплевать, как именно это произошло. Конечно, когда Нико попал в их руки, Юри пытался вытрясти из него эту информацию из чистого любопытства, но теперь, когда вопрос был закрыт, он не хотел возвращаться к этой проблеме. Для Юри Хорён, старик Ли и его супруга – все они остались в прошлом. Для Сёты эти люди никогда всерьез и не существовали, но зато Нико был для него самым реальным. И то, что в ночь, когда он увидел Нико впервые, этот красивый паренек ждал чьего-то сообщения, очень злило. Сёта хотел найти человека, с которым Нико был связан. Он верил, что Нико точно не задумал убийство пятерых подростков в одиночку, ему просто не было нужды так напрягаться – он спокойно переносил то, что с ним происходило. Ребята из охраны, которых сейчас уже не было в живых, несколько раз насиловали Нико, один из этих придурков даже выбил ему плечо, и Нико их, конечно, убрал, но как-то без злости – просто как будто прихлопнул мешавшую заснуть муху. Они надоедали ему, они мешали ему жить, и он от них избавился. Руками Сёты, потому что так было быстрее и проще. Отсюда напрашивался вывод – даже если бы Хорён со своими мерзавцами как-то насолил Нико, вряд ли этот человек бросился бы мстить за себя, очертя голову. Чтобы вывести Нико из себя требовалось что-то действительно мощное, и Сёта пока еще не понял, что именно могло задеть этого парня за живое. Поэтому он все еще очень хотел проработать Сон Ёхана. Ему казалось, что причина такого хладнокровного устранения пятерых школьников крылась не в самом Нико, а в другом человеке – вероятно, этот человек и отправил Нико то самое сообщение в новогоднюю ночь. Сёта отлично помнил момент, когда Нико посмотрел в свой телефон, спокойно сложил вещи и поднялся из-за стола, покидая ресторанчик. Он не был один, он с кем-то поддерживал связь. Что это был за человек? Сейчас Сёта почти не сомневался в том, что это был Сон Ёхан. Потому что Сон Ёхан был в Японии прямо сейчас. Почему он не вернулся в Ульсан и не остался там навсегда? Тем более теперь, когда даже старик Ли и его жена умерли – теперь там вообще не оставалось никого, кто нес бы ответственность за смерть его изнасилованной дочери. Что он вообще делал в Японии? Сёта не знал, когда именно Сон Ёхан вернулся, и это немного злило его – он досадовал на себя, поскольку слишком сильно расслабился. Может быть, этот корейский шеф-повар вернулся как раз тогда, когда Сёта, опьяненный властью над Нико, проводил дни и ночи в своей спальне. Сейчас выяснить дату возвращения Сон Ёхана было нельзя, но зато можно было заняться не прошлым, а настоящим. В настоящем этот человек подобрался очень близко – Сёта почти случайно узнал, что какой-то кореец из другого делового района проводил время вместе с ребятами из охраны «Фарфоровой струны». Он просто услышал, как ребята обсуждали планы на выходные и раздумывали, стоило ли приглашать его. Очевидно, Сон Ёхан им нравился, но они не могли полноценно общаться с ним из-за того, что его японский до сих пор хромал, пусть и не на оба колена. Ждать Сёта не любил, поэтому решил действовать быстро и весело. Он никогда не ходил в тот бар, где обычно развлекались ребята из охраны, но сделать это не было проблемой – в то заведение ходили владельцы разных компаний, поскольку там были еще и верхние этажи с услугами подороже. Поэтому Сёта выбрал для Нико хорошую одежду и в один из вечеров просто отвез в этот бар. Выбирать одежду для Нико было приятно – у парня были хорошие пропорции, и хотя почти все брюки приходилось укорачивать, а рубашки немного подшивать, все равно вещи сидели на нем прекрасно. Он был красивым и тонкими, с ровным ногами, правильной осанкой и четким овалом лица. Его хотелось украшать и баловать, и Сёта выбирал для него вещи прямо из галереи агентства, поскольку там хранили и выставляли самые примечательные и стильные вещи из тех, в которых ведущие модели работали. Это была своеобразная история агентства, поскольку рядом с манекенами обычно выкладывали мозаикой снимки с фотосессий и показов, чтобы заказчики имели представление о том, как одежда сидела на ребятах и девочках во время работы, какие образы и оттенки им подходили. Прогулки по этой галерее обычно производили на партнеров огромное впечатление, и те сразу понимали потенциал агентства – не нужны были долгие презентации и переговоры, которые чаще всего выглядят как обычное хвастовство. В этой галерее все было показано наглядно и делом, и она во многом помогла им развиться. Поскольку идея открыть галерею принадлежала Сёте, Юри не вмешивался в ее работу – Сёта сам выбирал самые удачные образы, которые сохранял в ней. Он также сам расставлял манекены, составлял коллажи из фотографий и регулировал освещение. Все остальное – интерьер, формы витрин, цветы и оттенки выбирали уже профессионалы. И поскольку Сёта все равно считался здесь главным, никто и слова не мог ему сказать, когда он появлялся в галерее, забирал какие-то предметы и увозил к себе, чтобы Нико их примерил. Иногда он забирал одежду по частям у разных экспонатов, чтобы составлять что-то новое. Пожалуй, наряжать и украшать Нико было его самым большим удовольствием. Если не считать секса, конечно. Сам Нико, конечно, особого удовольствия в таких ритуалах не находил, и единственное, что ему нравилось – возможность побыть где-то вне дома. Сёта совершенно не жалел о том, что держал Нико взаперти, поскольку он прекрасно понимал – выпускать такого человека было опасно. Нико имел очень цепкий взгляд, он впитывал информацию всеми порами кожи, а не только глазами и ушами, ему вообще нельзя было появляться там, где имелось что-то любопытное. Однако сегодняшняя прогулка могла понравиться ему только в случае, если он действительно не знал о Сон Ёхане, и все их косвенные пересечения были чистыми совпадениями. Верилось с трудом, но Сёта хотел убедиться в том, что этот корейский повар не представлял опасности. К девяти вечера он забрал Нико из дома, предварительно проверив его, покрутив перед зеркалом, поправив на нем рубашку и часы. Он выбрал для Нико необычную одежду, которую в другое время не рискнул бы подобрать – у этого парня и без того была очень яркая внешность. Но сегодня темно-синяя шелковая рубашка и брюки с завышенной талией были позволительны. Сёта подумывал о подтяжках, но потом решил, что они могли испортить вид рубашки – она очень красиво переливалась и смотрелась чувственно из-за мягкости материала. Достаточно было того, что она имела необычный отложной воротник с удлиненными и острыми концами. К этой простой по форме, но очень яркой по содержанию одежде прилагались часы с серебряным браслетом, который был Нико великоват – для его запястья их следовало бы вынуть одно звено, но Сёте нравилось, что из-за несовпадения размеров рука казалась тоньше. Было даже немного обидно, что он отдавал эту красоту чужим глазам почти на весь вечер, но ничего поделать было нельзя. Сёта уже подобрал несколько других образов для Нико на другие вечера, и сегодняшний уже не мог терпеть до более удобного случая. У Сёты были большие планы на прогулки с Нико. В десять вечера они были уже в баре, где Сёта оставил Нико и поднялся на верхний этаж. Ему было немного тревожно делать это, но он уже заметил за одним из столиков ребят из «Фарфоровой струны», и он знал точно, что они не оставят Нико без присмотра. В противном случае они потеряют работу быстрее, чем успеют протрезветь. Конечно, ребята это понимали, и когда Сёта уходил к лестнице, один из них уже остановил свой взгляд на Нико, фиксируя его – чтобы было легче наблюдать за тем, что там происходило. Некрасиво красть досуг у своих подчиненных, но Сёта собирался хорошо заплатить им завтра. Конечно, если они действительно справятся, и Нико обойдется без всяких подлипал. Сам Нико мог бы играть в покер или любые другие карточные игры – он вообще не дрогнул, когда Сёта оставил его в одиночестве, хотя он, конечно же, не мог этого ожидать. Просто Нико не показывал ни удивления, ни неудовольствия, ни радости. Он все еще очень хорошо защищался, и его оборона была так же крепка, как и в момент, когда его забрасывали камнями. Он ничуть себя не растерял, и это тоже очень нравилось Сёте. * Первые полчаса было неплохо – Нико уселся за стойку, заказал себе сётю, когда ему предложили что-нибудь к напитку, он попросил жареное мороженое с мармеладом. Если уж остался один, следовало повеселиться и поесть чего-то действительно вкусного. Официант был отправлен за жареным мороженым, а сётю подали буквально через минуту. Все-таки присутствовавшие в зале понимали, с кем он пришел. Он успел почти допить сётю, а вазочку из-под мороженого даже унесли, когда волосы на его затылке буквально встали дыбом. В зеркале, служившем задней стеной бара, отразилось лицо Ёхана. Уходившая полукругом к стене стойка делилась пополам – Нико сидел в самом углу, а Ёхан стоял у центра. И смотреть было нельзя. В голове поднялся страшный шум, и людские лица растворились, но Нико понимал, что не имел права дернуться куда-то даже глазами. Он позволил себе только заметить Ёхана, да и то это случилось ненамеренно, но с момента, как до него дошло, с кем он находился в одном помещении, следовало вести себя очень осторожно. Можно ли опустить голову и спрятаться? А что если Ёхан увидит его и узнает? А что если Ёхан посмотрит на него или подойдет? Сёта, оставивший в этом баре миллион своих глаз, узнает об этом, а предупредить никак нельзя – у них и знака на такой случай предусмотрено не было. Нико сжался на своем сидении, уповая только на то, что он и так не особенно привлекал внимание. Сердце бешено колотилось, и дышать было тяжело, потому что Ёхан был рядом, а Нико так соскучился по нему – до смерти, просто до смерти соскучился! Хотелось плакать от обиды, потому что эта встреча состоялась вот так не по-людски, глупо и опасно. Еще обиднее было от того, что Сёта точно знал о Ёхане и специально все это подстроил – это было очевидно. Но как? Чем они себя выдали? Нико старался как никогда в своей жизни, он отдал все, что имел, включая себя самого, чтобы Ёхан жил в безопасности. А Ёхан не был в безопасности! Не был! Он был здесь, заказывал себе виски и ждал, положив локоть на полированную стойку. Он был здесь, в Японии, он не жил в Корее, он не был рядом со старшей дочерью, имя которой… Нико приоткрыл губы и втянул воздух ртом, чувствуя, как ком в солнечном сплетении мигом затвердел и надавил на внутренности. Одного беглого взгляда было достаточно, чтобы заметить кое-что очень страшное. Ёхан свел или замазал татуировки с именами дочерей. Нет, свел. Такой как Ёхан не будет замазывать, он сведет подчистую, если уж решился. В глазах защипало, и Нико действительно испугался, что прямо сейчас выдаст себя. Ему было больно от того, что Ёхан был здесь, в опасном месте, а Сёта мог спуститься в любой момент, а сам он не мог даже пошевелиться и должен был отмеривать каждый вздох и каждое движение ресниц, чтобы ничем себя не выдать. И так хотелось, чтобы Ёхан посмотрел на него, но одновременно и не хотелось! «Любимый. Что же ты натворил? Что я натворил?!» Противоречивые желания разрывали его, и Нико страдал от того, что не мог даже прикусить губу, потому что никто не мог дать гарантий, что его не снимал на свой чертов телефон какой-нибудь из ребят Сёты, сидевший в углу за столиком. Избегать взглядом Ёхана тоже не было замечательным решением – чрезмерная осторожность тоже могла бы показаться подозрительной. Оставалось очень аккуратно водить глазами, изредка касаясь взглядом Ёхана и следя за тем, чтобы это не длилось слишком долго. Он почувствовал, как от этих усилий вспотела спина, и вскоре решил, что пора было спастись – подумав, что он достаточно промучился, Нико попросил у бармена что-нибудь почитать. Тот, конечно, удивился, но сказал, что мог бы дать ему электронную книгу. – Там не очень большая библиотека, и я оставил ее здесь, чтобы читать, пока ребята принимают товар, так что там не самые важные книги, – предупредил бармен. – Мне подойдет, – сказал Нико. Он опустил глаза в книгу и нахмурился, просматривая библиотеку, но ничего особенного не видя. По правде говоря, он и не собирался углубляться в чтение, потому что книга была просто убежищем, в котором можно было спрятаться хотя бы на несколько минут, чтобы перевести дух. «Вот так. Ёхан здесь, и он здесь явно не случайно. Так близко к агентству, так близко к Сёте – он был неосторожен и попался, потому что Сёта его заметил и решил устроить очную ставку. Он не успокоился на одном убийстве старика Ли и его супруги, он хочет пойти дальше. Но зачем? Юри уже не имеет отношения к смерти Джихён, так что если уж и продолжать мстить, то только родителям других четверых пиздюков, убитых вместе с Хорёном. Но он здесь. Ради меня». Желание наплевать на все, подойти и обнять Ёхана, прижаться к нему и умереть на месте периодически накатывало на него с такой силой, что Нико приходилось с силой упираться обеими ногами в подножку стула, чтобы как-то себя остановить. Это желание сметало все мысли, и Нико просто не знал, что с ним можно было сделать. «Я не надеялся увидеть тебя вживую так близко. Я же попрощался с тобой, что же ты делаешь, зачем ты тормошишь мертвого?» Ёхан посидел немного за стойкой, а потом его позвали какие-то парни, с которыми он успел познакомиться. Один из них принялся что-то говорить ему, периодически поглядывая в сторону Нико, и даже тупому было бы понятно, что разговор шел именно о нем. Наверное, Нико уже превратился в местную знаменитость, раз о нем рассказывали кому-то непосвященному. Ёхан кивал и переводил на Нико взгляд только тогда, когда его знакомый указывал в ту сторону глазами. Он совершенно точно видел Нико, но в его глазах не было ни узнавания, ни удивления, ни раздражения. Очевидно, он тоже понимал, в каком опасном положении они оба оказались. Оставалось благодарить его за это и ждать, пока Сёта спустится и заберет его, положив конец этому изощренному истязанию. Нико больше ничего не пил, даже безалкогольного. Он сидел, глядя в книгу и скользя глазами по строчкам, но ничего не разбирая. У него не было телефона – подумать только, с тех пор, как он попал к Юри и Сёте, он вообще не держал в руках смартфон! – и теперь он не сразу нашел часы в электронной книге, так что не знал точно, сколько времени прошло. В баре были часы, но смотреть на них было лень, и Нико просто сидел, боясь, что когда Сёта придет за ним, у него просто не будет сил подняться со стула. Он совсем не ощущал свое тело и поэтому несколько раз ронял книгу, от чего сильно пугался – ему казалось, что это Сёта также мог найти подозрительным. К счастью, Ёхан закончил все это быстрее – он и его знакомые вышли из бара, явно направляясь куда-то в другое место. Нико внутренне вздохнул с облегчением, но не позволил себе проводить их хотя бы взглядом. Просидев еще несколько минут, он услышал голос Сёты – тот спускался по лестнице и говорил по телефону. Представление было окончено, Сёта совершенно точно знал, что Ёхан покинул помещение, и оставаться здесь больше было незачем. Он взял Нико под локоть, помог слезть со стула и повел к машине. Они поехали даже не домой, а в какой-то дорогой отель, и Нико вообще не задавал вопросов, потому что обычно он ни о чем не спрашивал Сёту, даже когда тот неожиданно заявлялся с каким-то шмотьем и украшениями. Такое молчание не было знаком доверия, просто Нико знал, что его расспросы ничего не изменят. Их проводили до номера, открыли им дверь – сервис здесь был просто сумасшедший. Сёта поблагодарил сопровождающего и сказал, что все остальное они найдут сами, если это понадобится. Их оставили наедине, и Нико даже не сдвинулся с места. Он стоял рядом с низким столиком и рассматривал цветы в вазе, сложенные в форме несимметричной пирамиды. Сёта подошел к нему сзади, взял за подбородок и приподнял его лицо, не пытаясь развернуть к себе. Теплое дыхание прошлось по задней стороне его шеи, и Нико вздрогнул. Сегодня ему предстояло еще и это. Он знал и не собирался никуда увиливать. Было глупо ожидать, что Сёта даст ему отдохнуть. – В синем ты выглядишь прекрасно, – прошептал Сёта. – Ты очень красивый. Нико держал подбородок так, как направляла его чужая рука, он даже не делал попыток воспротивиться. Почти ничего не чувствуя, он пытался погрузиться в физические ощущения и находил их отдаленно приятными, потому что Сёта решил быть с ним подчеркнуто нежным и мягким. Все было очень медленно, и Нико понимал, что больно ему никто здесь делать не собирался. Он не считал, сколько раз они занялись сексом, ему было тяжело не уйти в себя окончательно, и хотя он очень устал, настороженность не позволяла потерять связь с реальностью. Тело послушно отзывалось на прикосновения и поцелуи, и он сам был послушным, но не безучастным. – Хочешь сам? – спросил Сёта, когда заметил, что Нико взялся за его плечо, слегка отстраняя от себя. – Слишком давлю? Нико только кивнул, ничего не сказав. Он редко седлал Сёту, но сегодня ему хотелось сделать это, чтобы почувствовать хоть какой-то контроль. Сёта осторожно перевернул его наверх, и Нико сам уселся, осторожно помогая себе рукой и впуская его в себя. Первую минуту он совсем не двигался и просто сидел, прислушиваясь к себе. Сёта очень легко прикасался руками к его плечам, груди и животу, не пытаясь поторопить. Через минуту Нико запрокинул голову, закрыл глаза и принялся двигаться. Он чувствовал себя странно. Это не было похоже на секс с живым человеком, потому что конкретно Сёту он почти не ощущал, но он не мог назвать это и простой дрочкой. Ему хотелось близости, но не с Сётой. А рядом был только Сёта. И альтернатива была физически неплохой, но отключиться она так и не помогла. Утром Сёта ушел, оставив его в номере, так что Нико совсем не беспокоился. Он продолжил лежать в постели. Сил совсем не было, и даже те три часа сна, которые ему были позволены прошлой ночью, ничем хорошим его не зарядили. Он перевернулся на спину и уставился в потолок. Нужно было заставить себя сходить в душ и одеться, потом заправить постель и улечься снова. Потратив на внутренние уговоры минут пятнадцать, он все-таки сделал все это и рухнул на постель. Усталость была такой сильной, что события вчерашнего вечера теперь казались не совсем реальными, либо ему просто не хотелось верить в то, что это действительно произошло – Сёта выследил Ёхана и устроил им очную ставку. Хотя, судя по тому, что у Ёхана было довольно много знакомых в баре, он тоже без дела не сидел. Возможно, даже он первым выследил Сёту. В любом случае это было очень опасно. Нико лежал и смотрел в потолок – в последнее время это было его любимым занятием. Ёхан в опасности, раз уж Сёта решил зайти так далеко и устроить проверку. Значит, все было напрасно? Нико где-то ошибся. Он не ошибался десять лет, пока учил людей убирать других людей, каждый его кейс заканчивался успешно, но именно сейчас, когда он так старался, у него ничего не получилось. Нет, результат был не просто нулевым – он был, черт возьми, просто отрицательным! Он подвел Ёхана, исчезнув без единого слова, но… Нико проходил свой путь снова и снова, мысленно стараясь проследить цепочку принятых решений, и каждый раз он приходил к выводу, что действовал правильно. Даже если бы сейчас его вернули к исходной точке, он бы сделал все точно так же. Он не мог не убить этих малолетних ублюдков, изнасиловавших Сон Джихён. Он не мог остаться с Ёханом в Австралии, подвергая риску их обоих. Он не мог предупредить Ёхана о своем отбытии из Австралии – да как он вообще мог бы объяснить ему свое решение?! Он везде поступил правильно, но что-то не сработало, и теперь Ёхан был здесь, где его могли сцапать в любой момент, а Нико лучше остальных знал, что Сёта и Юри не церемонились с людьми, если те им мешали. «Уезжай в Корею, прошу тебя, пожалуйста. Просто уезжай прямо сейчас, просто оставь это место, тебя с ним больше ничего не связывает», – мысленно просил он, обращаясь к Ёхану. И что теперь делать? Ёхан ведь не вернется в Корею – он не для этого сюда явился и подошел так близко, что аж попался. Значит, нужно сделать так, чтобы он больше не находился в Японии, как-то вынудить его покинуть страну. Зачем он здесь? Чтобы отомстить или чтобы спасти Нико? Он ведь завел в том баре столько знакомств явно не от скуки – Ёхан вообще не был общительным человеком, с чего бы ему ходить по барам в будние дни. Спасать всегда тяжело. Просто отомстить – это убить или как-то еще наказать. А вот спасти – это сберечь кого-то определенного, устранив при этом другого человека или даже других людей, если их много. Это гораздо больше операций, это десятки неизвестных ситуаций, это скованность по рукам и ногам – нужно действовать так, чтобы не задеть спасаемого. «Я могу упростить тебе задачу прямо сейчас». Он услышал, как открылась дверь, но шаги вошедшего человека не были похожи на поступь Сёты. Нико даже не поднялся с постели. Может быть, это был кто-то из охраны, а может, обслуживание номеров. Он не собирался паниковать и соскакивать, покидая постель. Его взгляд был прикован к балкону. Сёта любил балконы и старался выбирать номера с этим приятным бонусом, чтобы можно было выходить на улицу, не покидая помещение. «Интересно, какой это этаж? – подумал Нико, рассматривая вид с балкона настолько, насколько это было возможно с его положения. – Если этаж пятый или шестой, тогда все может и получиться. Лучше бы восьмой, конечно. Я даже не помню, на какой этаж мы поднимались вчера, вот черт». Вчерашний вечер вынул его душу и не вернул ее обратно, и может быть, поэтому в голову лезли всякие идиотские мысли. Он так долго не отдыхал, он никак не мог расслабиться с того момента, как сел на самолет из Мельбурна и вернулся в Японию. Еще вчера утром ему казалось, что он мог все это сдюжить, а сегодня он лежал без сил и думал о том, чтобы спрыгнуть с балкона и разбиться насмерть. Потому что он устал и больше не видел смысла в борьбе. Зачем жить и трепыхаться, если каждое твое решение только вредит тому, кого ты любишь? Даже если ты все сделаешь правильно, что-то сработает против тебя. Человек, вошедший в номер, добрался до спальни и остановился в дверях. – Нико-чан? – раздался голос Ичиго-сан. – Сёта-кун разрешил мне навестить тебя здесь. Внизу большая встреча, он пробудет там еще пару часов, а потом поднимется сюда. У тебя есть время отдохнуть. – Здравствуйте, – тихо поздоровался Нико. – Простите, я коплю силы и поэтому не могу подняться. Ичиго-сан вошла в спальню, осмотрелась, а потом подошла к кровати и легла рядом с ним. Получалось, что она лежала ближе к внешней стене номера – ближе к балкону. Нико разочарованно поджал губы – он хотел добраться до балкона, перекатившись по кровати, и только потом поднявшись на ноги. Теперь придется вставать со своей стороны и топать полукругом. – Малыш, – прошептала Ичиго-сан, поворачиваясь к нему лицом. – Что он сделал с тобой? – Ничего, – ответил Нико тоже шепотом. – Ничего необычного. – Он не должен знать, что задел тебя за живое, – сказала она, глядя прямо на него. – Так что поспи, пока есть время. – Вы останетесь здесь? – спросил Нико почти с надеждой. Она кивнула и улыбнулась ему только одними глазами – было очень красиво и тепло. Ичиго-сан сейчас казалась ему каменной стеной, отделявшей его от балкона, и он отчаянно хотел, чтобы она не исчезала, потому что острый момент слабости миновал, и ему становилось страшно от собственного безумия. Страшно, но не настолько, чтобы остановиться, если он окажется в одиночестве еще на час и сумеет подняться с постели. – У меня… грудь давит, – признался он. – Дышать тяжело. – Я дам тебе мятную конфету, – пообещала она, приподнимаясь. – От ментола легче дышится. – Нет-нет, останьтесь, – попросил он, впервые позволяя себе крошечную слабость. – Все само пройдет. Только нужно немного времени. Ичиго-сан не трогала его и просто лежала рядом, пока он с закрытыми глазами приходил в себя и искал силы жить дальше. От нее приятно пахло магнолиями и клубникой, что очень подходило к ее фамилии.