Белый звук меланхолии

Синяя рубашка пошла в ход во второй раз, и Нико уже на этапе сборки образа подумал, что вечеринка будет не просто неприятной. Дело в том, что Сёта предпочитал не наряжать его в одну и ту же вещь дважды – он на каждый выход даже белье разное выбирал, да и часы-браслеты-кольца ни разу не повторялись. А тут целая рубашка, да еще такая яркая. Однако страдать заранее Нико не собирался, силы следовало беречь. Накручивать и нагнетать тревогу – последнее дело, когда от тебя ничего не зависит. Сам Сёта выбрал очень приличный костюм, серый платочек, дорогие и тяжелые часы с серебряным браслетом. Он выглядел очень серьезно, словно собрался на деловую встречу, и в последний момент попросил Нико застегнуть ему цепь из белого золота без подвески. Цепь он спрятал под воротник рубашки, и Нико так и не понял ее смысла, но спорить или задавать вопросы не стал. Ему хотелось, чтобы вечер скорее закончился. К синей шелковой рубашке Сёта выбрал ему черный кашемировый кардиган, но сразу предупредил, что верхнее нужно будет снять, как только они окажутся в помещении. В кардиганах на таких мероприятиях не ходят. Нико кивнул без лишних разговоров. Он все еще думал о гардеробе – о том, что Сёта показал ему гардероб только одним глазом, но по факту осмотреться внутри даже не дал. Конечно, пока они трахались, Нико успел заметить несколько ящиков в верхней части основного массива, но рассмотреть их не удалось, поскольку тогда Сёта постоянно лез к нему с поцелуями и вообще вертел как попало. Конечно, он запомнил код блокировки замка, но ему также хотелось узнать, как дверь открывалась изнутри, а этого Сёта ему увидеть не позволил – он уткнул Нико лицом в свое плечо и держал за затылок, пока возился с механизмом. Если бы он закрыл ему глаза рукой, между пальцами еще можно было бы что-то разглядеть, но вот когда твою рожу утыкают в сплошное плечо, тут уж никуда не деться. Все, что удалось запомнить – механизм находился на уровне человеческого роста с правой стороны, открывался в три такта и не имел в составе металлических элементов. И с ним можно было справиться одной рукой. Этой информации было бы достаточно, если бы Нико хотя бы помнил, что находилось с той стороны, но он не сумел увидеть, был ли тот край двери завешан одеждой, имелся ли там шкафчик и вообще, что там находилось. А может быть, там был голый с виду наличник с потайным механизмом. Продолжая думать об этом, Нико сам не заметил, как они доехали до отеля, в котором должно было проводиться мероприятие. Этот отель был совсем другим, не таким, как тот, в котором он и Сёта сцепились в прошлый раз. Здесь не было никаких старомодных балкончиков, да и выглядел он гораздо солиднее – в прошлый раз Нико еще мог позволить себе пошастать по коридорам в самом неприглядном виде, а здесь такое явно было запрещено. Четырехэтажное тяжелое здание с крупными окнами почти в пол и широкими коридорами говорило само за себя – тут даже объяснения не требовались. Отель был одним из старых, построенных еще в эпоху Тайсё, когда западные архитекторы не особо церемонились с японским стилем. Все здесь было таким впечатляющим, что Нико даже не удивился бы, если бы в стенах была замурована парочка людей. Сёта взял кардиган, который Нико успел снять без лишней помощи – эта тонкая и теплая вещица исчезла в руках кого-то из охраны. Они прошли дальше, в один из небольших, но хорошо обставленных залов с темными деревянными панелями и витражными светильниками. Внутри было прохладно, и Нико в своей шелковой рубашке поежился. – Как хозяин мероприятия, я должен был прийти пораньше, поэтому здесь еще прохладно. Прости, я не могу попросить усилить отопление – когда наберется народ, станет совсем жарко. – А разве вы собираетесь долго сидеть одетыми? – спросил Нико. – Лучше выпей чего-нибудь. Хочешь, закажу тебе коктейль? – От коктейлей пьянеют гораздо быстрее, чем от чистого виски, – хмыкнул Нико. – Лучше верни мне кардиган. Впрочем, люди стали прибывать довольно быстро, и вскоре зал заполнился представителями агентства, среди которых была и Сато-сан – ее знакомое лицо Нико выхватил из толпы с большой радостью, которую было сложно скрыть. Сёта постоянно приветствовал гостей, без труда называл их по именам и вообще выглядел так, словно был рад всех видеть. Он и Юри работали в разных концах зала, хотя в прошлый раз, когда Нико было позволено присутствовать на похожем мероприятии, Сёта и Юри почти не разлучались. Теперь они едва перебросились парой слов и занимались гостями каждый в своей стороне. Может быть, так было задумано. Нико не особо смотрел по сторонам и только кланялся и благодарил, если кто-то из гостей делал ему комплимент. Оказалось, что некоторым уже была известна его фотосессия, и эти люди «многого ожидали» от него. Так и говорили: «Я многого от тебя ожидаю». А Нико от них не ожидал ничего. Ему хотелось поскорее куда-нибудь смыться, и он просто ждал, когда начнется и закончится официальная часть. Почему-то очень хотелось есть, и он с любопытством поглядывал в сторону кухни, стараясь хотя бы предположить, что там происходило. Он представлял Ёхана в его поварском кителе с закатанными рукавами, и ему становилось немного легче. Его любимый в своей рабочей форме выглядел во стократ красивее, чем любой из присутствовавших в зале людей при полном параде. Он очень устал от того, что приходилось постоянно кланяться и улыбаться, а иногда и подавать руку. Улучив минутку, Сёта спросил его, понимал ли он значение слов «я многого от тебя ожидаю». – Мне все равно, – ответил Нико. – Я ничего не собираюсь делать. – Это значит, что они видят в тебе потенциал и надеются, что ты его разовьешь настолько, что заявишь о себе достаточно громко, чтобы люди их уровня могли пригласить тебя для рекламы или другого сотрудничества. Пока что ты еще не очень известен, и они не могут пригласить тебя только из-за этого – они должны выбирать именитых моделей. Но они хотят видеть тебя рядом и ждут, что ты окажешься на их уровне. – Ну и хрен им, – проворчал Нико, глядя прямо ему в глаза. – Нико-чан просто не понимает, что не каждому мужчине в тридцать два года будут говорить такие слова люди с деньгами и опытом. – В тридцать два люди в основном не пытаются заслужить одобрение такого мусора. Таким страдают только дети, которым еще не понятно, как устроена ваша помойка. Стало значительно теплее, да и присутствие девушек с голыми плечами как-то приободрило его – по крайней мере, им уж точно было прохладнее. Нико заметил, что некоторые модели почти целенаправленно напивались – сейчас алкоголь мог их согреть, а потом, когда начнется самая грязь, мог помочь забыться и не принимать близко к сердцу происходящее. Сам Нико выпивать не хотел, потому что не знал, что задумал Сёта – это не позволяло ему расслабиться. Официальная часть продлилась примерно до половины одиннадцатого, после чего уже можно было поесть. В другое время Нико не стал бы ничего есть и ограничился бы просто каким-нибудь сладким соком или чем-то вроде, но тем вечером он замерз и проголодался. Сёта, сидевший рядом с ним, подал ему свою салфетку, и этот жест привлек внимание другого мужчины. Заинтересованные взгляды время от времени подтягивались к ним, и Нико старался не обращать на это внимания. Однако ближе к полночи Сёта поднялся из-за стола, положив при этом руку на плечо Нико. Он склонился чуть ниже и вполголоса сказал: – Я уезжаю, а ты остаешься. Если хочешь со мной, только скажи. Нико хотелось посмотреть ему в лицо, но он решил этого не делать и удержался – он позволил себе едва заметно вздохнуть и кивнуть. Понятно. Вот как все было – Сёта решил оставить его здесь, чтобы просто посмотреть, что будет. Они оба знали, что должно произойти – кто-то подберет Нико и потащит в один из номеров, это просто очевидно. И за дверью будут происходить самые неприятные для них обоих вещи. Этот показательный перформанс был необходим Сёте по какой-то причине, которой Нико еще не знал, но он не собирался просить о помощи и отмене. Он собирался остаться и потерпеть. Встать на колени и попросить о пощаде? Да пусть вертится на собственном члене. – Вот, значит, как? – со вздохом сказал Сёта. – Приятного вечера. Теперь Нико повернулся к нему с легкой улыбкой и кивнул, а потом и вовсе поднялся из-за стола, чтобы проводить. В первый момент взгляд Сёты изменился – он подумал, что Нико все же решился попроситься вместе с ним, но когда Нико выпрямился и повел плечом, он все правильно понял. Нико решил не просто остаться, он хотел показать, что делал это по своей воле – он собирался попрощаться с Сётой официально. За ними все еще следили любопытные глаза, но Нико не позволял себе реагировать на них. Сёта оставлял его на растерзание и забирал всю свою охрану – она была не очень многочисленной и состояла из двух человек, но даже так его уход был заметным. Нико прошел с ним до конца зала, вышел в коридор и проводил до фойе, но потом не вернулся за стол в зале, а уселся у стены. Пусть он теперь выглядел как собачонка без хозяина, ему было все равно – он не хотел привлекать внимание. К нему почти сразу подсел какой-то молодой человек из среднего виртуального издательства, но Нико даже не понял, о чем тот спрашивал. Он думал, как бы ему так спрятаться, чтобы его не нашел кто-то совсем уж неприятный – идеально было бы юркнуть куда-то в темный угол и затаиться там до самого утра. После парня из издательства к нему подослали красивую девушку, чтобы она его пригласила за какой-то стол, но Нико решил не соглашаться, хотя и понимал, что ее за это явно не похвалят. Ему было жаль подставлять человека, но тут уж каждый был за себя. Он просидел в одиночестве не больше пяти минут, и к нему подошел человек из охраны Ли Юри – это был очень высокий парень с хорошей осанкой. – Вы идете со мной, – просто сказал телохранитель, и Нико захотелось спросить, что случится, если он откажется. Впрочем, отказываться не пришлось – Нико просто покачал головой и сказал, что ему нужно отойти. В этом отеле было много разных комнат и помещений, а Нико не был дураком, чтобы сразу сбегать в туалет – он знал, что его сгребут сразу же, как только он покинет кабинку. Поэтому он решил, что мог бы выйти в коридор и там уже принять решение по ситуации. Выходить на улицу в одной шелковой рубашке было очень страшно, денег не было ни иены, и он даже не знал, в какую сторону идти пешком. Можно было бы стащить чей-нибудь шарф, чтобы не умереть по дороге, но главная проблема заключалась в отсутствии карты и ориентиров. Куда пойти и где спрятаться? В таком виде можно было бы попасться в лапы к другим неприличным людям, а этого Нико хотелось меньше всего. Пока телохранитель передавал его слова Юри, Нико уже выскользнул из зала и направился по коридору наверх, чтобы осмотреться – возможно, он мог бы пересидеть ночь где-то в уголке на диване или стуле, спрятавшись за комнатными цветами или попытавшись слиться с интерьером. Он даже поднялся по лестнице, но на втором этаже его поймали под локоть и потащили куда-то так быстро, что его ноги оторвались от пола. Нико понял, что его подхватили ребята Ли Юри, и ничего хорошего его не ожидало. Может быть, позже и появится что-то хорошее – самые лучшие вещи выкупаются кровью, так что Нико надеялся, что не будет страдать бесплатно. Сейчас Юри трахнет его, и Сёта потеряет к нему интерес – вроде бы, Сато-сан говорила ему о чем-то подобном. Потом Сёта выбросит его на улицу, где его подберет Тецу или Ёхан. Нико признавал сказочность такого сценария, но ему очень хотелось верить в лучшее, особенно сейчас, когда его почти бросили на кровать, рассчитанную как минимум на четверых. Ребята сказали ему не рыпаться и закрыли за собой двери. Тусклый свет от двух ночников, горевших по обе стороны от кровати, навевал тоску. В номере было тепло, и Нико подумал, что хотя бы этому можно порадоваться. Что ж, ночь темнее всего перед рассветом. Значит, и это ему предстоит пережить. Переживет. Разве есть другой выбор? Нико всегда мог съесть и переварить то, что бросала ему жизнь. Он пересел поближе к старомодному обогревателю, установленному вдоль оконного проема, и принялся ждать. Ли Юри явился только через час, когда Нико согрелся и почти заснул. Не то чтобы ему было все равно, что произойдет, он и вправду боялся, но спать хотелось сильнее – наверное, сказывалась усталость от постоянного напряжения. Во всяком случае, поспать ему не дали – Ли Юри вошел в комнату и с легким хлопком закрыл дверь. Его поступь звучала и ощущалась тяжелее, чем у Сёты, хотя эти ребята были примерно одного роста и веса. Юри подошел к нему и положил руку на пряжку своего ремня. Нико посмотрел на него и решил сразу же обговорить основные моменты: – Здесь все решаю не я, но на всякий случай все же скажу – если ты выбьешь пряжкой мой глаз или разорвешь щеку так, что ее придется шить, в этой жизни к тебе прилетит хороший такой огненный шар в задницу. – Я не собираюсь пускать в ход пряжку. Я этого не умею. Это умеет Сёта, а я если берусь за гладкий конец ремня, он со временем начинает скользить. Может быть, у меня сильнее потеют ладони. Поэтому если я уж и бью ремнем, берусь как раз за пряжку и слегка наматываю ремень на руку. Так надежнее. Нико кивнул и спросил, где Юри было бы удобнее его отхлестать – на кровати или на полу. * В половине пятого утра Юкихико освободилась – она проводила время с одним из довольно молодых партнеров агентства, причем в его обществе она оказалась не впервые. Знакомый человек всегда лучше, чем какой-то непонятный дед-пердед, который не сможет вставить сам и пустит в ход какую-нибудь фигню, которую сможет найти под рукой. На этот раз ей повезло, так что она удовлетворила своего партнера аж два раза, укачала его на своих коленях, а потом стянула с ванной халат и пошла искать Никотина. У нее были очень неприятные, но важные новости для этого человека, и она решила выложить их сейчас, потому что другой момент мог и не представиться. Говорить самому Ёхан-сану о том, что видео с издевательствами над его дочерью хранились где-то у Цубаки Сёты – это вообще край тупости. Сообщать об этом Тецу-куну тоже бесполезно, потому что доступа к активам Цубаки у него нет. Остается только предупредить Нико, а там этот лисеныш пусть сам решит, как посчитает нужным. Главное – предупредить. О наличии таких материалов Юкихико узнала от Юри – во время ужина она сидела за его столом, и поймала вскользь оброненные слова о том, что он мог «не только сохранить, но и передать информацию». Вот, к примеру, не так давно он передал своему близкому другу нечто эксклюзивное – запись с преступлением, за которое можно и за решетку загреметь. После этих слов Юри рассмеялся и пояснил, что никто никуда не сядет, потому что действующие лица, попавшие на запись, уже и так в мире ином – и жертва, и палачи. Размышляя об этом, Юкихико пришла к выводу, что это могла быть запись и с кем-то другим – не обязательно с дочерью Ёхан-сана. Однако потом, когда сегодняшний партнер медленно двигался в ней и скользил ладонью по бедру, она подумала, что вероятность очень высока. А когда он кончил во второй раз, она все-таки решила, что речь шла о дочери Ёхан-сана. О том, что случилось с дочерью Ёхан-сана, Юкихико знала только в общих чертах, но даже этого ей было достаточно, чтобы понять, что история была гнусной настолько, насколько вообще возможно. Ёхан-сан проявлял большое внимание к ее пожеланиям, он был очень ответственен во всем, что касалось ее заказа, и Юкихико хотела отплатить ему тем же. Поэтому она размышляла, кому стоило рассказать о наличии записи – Никотину, которого может пристукнуть так, что он побежит удалять запись и подставится под удар, или Ёхан-сану, у которого просто физически нет возможности добраться до хранилищ Цубаки Сёты. Варианта оставить запись просто так на волю случая в ее голове даже не было. Девочка по имени Сон Джихён уже отмучилась, нечего трепать ее память на всех ветрах. Она примерно знала, где находился номер Юри, так что почти без труда нашла его – по дороге, конечно, она пару раз заглянула не туда, но во всех номерах люди были либо очень заняты делом, либо пребывали в отключке. Искать номер Юри было довольно легко, потому что в четвертом часу, отдыхая у окна, она видела, как он уехал из отеля. Зная, как он относился к игрушкам, она даже не надеялась на то, что он забрал Нико с собой. Наверняка он вытрахал из парня весь рассудок и оставил в номере, чтобы утром его выпроводил персонал. Такое уже случалось с другими девочками и ребятами – преимущественно с теми, кого Юри отнимал у Сёты. Поскольку такие игрушки не были уже нужны ни тому, ни другому, Юри просто бросал их там, где они ему наскучили, и после этого они уже сами разбирались и с лечением, и с дорогой, и со своими искалеченными душами. У Нико не было денег – Юкихико знала это достоверно. Поэтому она припрятала в кармане халата немного наличных, чтобы оставить ему хотя бы на дорогу до Тецу. «Ничего, Никотин, самое страшное уже позади, – думала она, открывая тяжелую дверь. – Ты выдержал Сёту, ты выдержал Юри, теперь ты никому из них уже не нужен и потому абсолютно свободен. Сейчас я тебе кое-что расскажу, дам денежек, и ты уже вновь можешь сам принимать за себя решения». В номере горел свет, за окном было еще темно, и по факту ночь еще длилась. Юкихико осторожно вошла и увидела, что Никотин лежал на боку прямо в центре кровати – он был накрыт тонким покрывалом, а не одеялом. Покрывало прилипло к нему. Оно было пропитано кровью. – Черт, черт, черт! – шепотом, словно кто-то мог их здесь услышать, запричитала Юкихико, бросаясь к нему и переворачивая на спину. – Никотин, ты живой? Вот же ублюдина, что он сделал с тобой… Никотин безвольно перекатился на спину, но при этом его красивое и на удивление чистенькое лицо сморщилось от боли. Юкихико поняла, что сглупила – Юри отхлестал его, и вся его спина была настоящим месивом, а она именно на нее и перекатила. – Прости, прости меня, я сейчас, я все исправлю, – продолжала шептать она, возвращая его на бок. При этом она заметила, что на покрывале были и другие пятна – без секса этой ночью тоже не обошлось. – Никотин, я должна это сделать, так что не обижайся, – предупредила она, аккуратно снимая с его бедра покрывало. Да. Юри разорвал его в кровь и накончал целую лужу. И избил так, что к спине покрывало присохло намертво, будто крахмальным клеем прилепили. – Я… я вызову врача, я… Никотин, послушай… – Тшш, – наконец, подавая голос, Никотин попытался ее успокоить. – Ты зачем пришла? – Я… сейчас вспомню, секунду. Я вспомню, только… – Не торопись. – Никотин, у Сёты есть запись с Сон Джихён, – сказала она, с трудом припоминая то, что хотела рассказать. – Я думаю, там то… то, что с ней произошло. Из-за чего она умерла. – Откуда ты знаешь о Сон Джихён? Ты с Ёхан-саном разговаривала? – удивился Никотин, приподнимая голову и глядя на нее. – Да. Он классно готовит, у него онигири такие получаются… ты пробовал? Попроси его приготовить как-нибудь… – Я тебя убью, не дразни меня, – вздохнул Никотин. Все-таки он был удивительным – он еле дышал, он с большим трудом держал глаза открытыми, с него почти содрали кожу, а он тут лежал и ревновал своего Ёхан-сана. Да и она тоже хороша – в такой момент говорила о всяких онигири и записях. Да, память Сон Джихён была важна, но ведь Никотин был еще жив, и сейчас следовало позаботиться о нем, а не добивать его разговорами. – Никотин-чан, я сейчас принесу теплое полотенце и отпарю от тебя это, – пообещала она, разворачиваясь и тут же падая на пол. Она не сразу поняла, почему оказалась на ковре, но когда ее взгляд скользнул по фигуре в черном пальто, все стало ясно. Ага, рано все обрадовались, да? Сёта вернулся за Никотином. Даже она этого не ожидала, потому и попалась как девчонка. Сёта встряхнул руку, которой ударил ее – он сделал это так, как будто хотел привести мышцы в порядок. Удар и впрямь был очень сильным – в ушах у Юкихико звенело, голова трещала, из носа пошла кровь. – Ты скотина! – поднимаясь на колени, а потом цепляясь за постель и вставая на ноги, крикнула она. – Ты оставил его, хотя знал, что произойдет! Посмотри, что Юри с ним сделал! – Свали, – тихо и внятно бросил Сёта. – Чтобы я тебя рядом с ним не видел. – Это ты виноват, – продолжила она, запахивая халат плотнее и оглядываясь. К счастью, Сёта пришел без охраны. – А тебе какая разница? Ты его видела дважды в жизни. Или нет? Сёта был взбешен, и Юкихико понимала, что если не остановится, то схлопочет все то, что не предназначалось Юри. – Я не считала, – ответила она, отступая. – Нельзя так с живыми людьми. Даже с теми, кого видишь впервые. Ты и Юри – вы оба просто скоты. Не оглядываясь на нее, Сёта влез на кровать прямо в обуви и завернул Никотина в покрывало, аккуратно перекатывая его так, чтобы он не падал на спину. Потом он притянул Никотина к краю кровати – тот все это время лежал на боку и почти не шевелился – и взял на руки, но не как это делают обычно, а как носят детей, практически усадив на свое предплечье. Он очень заботился о том, чтобы спина Никотина оставалась свободной, но Юкихико все равно чувствовала жгучую боль от одной мысли о том, как горела исхлестанная кожа, когда двигалась прилипшая к ней ткань. Взвалив большую часть веса Никотина на свое плечо, Сёта перехватил его двумя руками внизу и ногой стукнул в дверь. Парни из его охраны быстро открыли и выпустили его, придержав створку, чтобы ничего ему не мешало. Юкихико осталась одна. Она много видела в жизни, и многое пережила сама, и все это сейчас почему-то показалось ей особенно мерзким. Разбитые надежды на то, что Никотин обрел свободу через унижения и мучения, неизвестность и собственная усталость – все это навалилось на нее, и Юкихико опустилась обратно на пол, прижимаясь лицом к краю кровати и всхлипывая. Щека, пострадавшая от руки Сёты, продолжала гореть, и когда по ней катились слезы, ей казалось, что с лица живьем снимали кожу. Юкихико сжала простыню в кулаках и зажмурилась, обещая себе, что перед своим увольнением подарит Сёте и Юри столько дерьма, сколько это будет возможно.