Белый звук меланхолии

Утром Нико проснулся рядом с Сётой, что было довольно странно. Никакого секса вчера не было, хотя Сёта намертво прилип к его спине и проспал так почти всю ночь, откатившись только под утро. Возможно, поэтому Нико немного устал и вообще не чувствовал себя отдохнувшим. Он все еще мог свободно передвигаться по дому, чем и решил воспользоваться – ему хотелось выпить кофе, и он спустился на первый этаж, где имелась кофе-машина. Пока он возился с капсулами, Сёта умывался и одевался – Нико решил заняться этим, пока кофе капал в чашку тонкой струйкой. Ему было настолько тяжело, что он просто плеснул в лицо пару раз прямо в кухне и там же размешал в стакане с теплой водой чайную ложку соли, чтобы прополоскать рот и горло – чистить зубы и умываться по-человечески не хотелось. Сёта спустился к нему через пару минут и остановился в дверях. – Я до сих пор не могу понять, ты действительно настолько уверен в том, что я идиот или тебе наплевать на Ичиго-сан? – спросил Сёта, когда Нико допил свой кофе. – Что ты имеешь в виду? Играть в словесные головоломки у него уже не было ни настроения, ни сил. – Удивительно, что ты еще этого не понял. Ичиго-сан унесла фотографии, и теперь мне не остается ничего кроме как убить ее. Ты думаешь, я не знал? – Если знал, то у меня вообще нет оснований тебе верить, – сказал Нико, ощущая неприятную тяжесть в животе. – Если ты знал, что в коробках были фотографии, то почему ты их не вытащил и не отдал Ичиго-сан пустые коробочки, чтобы просто потом шантажировать меня без риска для себя? Мог бы сохранить фото, я же все равно никак не могу это проверить. И если ты действительно так и поступил, то мне нет необходимости нервничать. Ты все равно ее не убьешь, если она унесла пустые коробки. – Ты как маленький ребенок – от тебя ничего нельзя спрятать. Ты вытащил эти фотографии из гардероба. Думаешь, я рискну их оставить и как-то тебя надурачить? Фото действительно у нее, и теперь только я решаю, что будет дальше. – Я тебе не верю, – сказал Нико. – Ты не сделал этого. Ради себя самого. Эти фото могут убить тебя, поэтому ты хранил их в своем доме. Ты отправил их в офис или куда-то еще, но не отдал их Ичиго-сан. – Я их отдал, говорю же тебе. Ичиго-сан далеко не дура, чтобы публиковать эти снимки. По крайней мере, я знаю ее достаточно давно, и за все эти годы она ни разу не сделала чего-то глупого. Так что даже если она их найдет, то вряд ли опубликует. Но пока они у нее, она не может быть в безопасности, ты же понимаешь. – Ладно, и что дальше? – Я ждал всю ночь, что она позвонит и спросит, что за дерьмо я ей отправил, но она молчит. Значит, она не нашла фотографии. Возможно, она выбросила их вместе с коробочками, и если все действительно так, то это прекрасно. Но если коробочки у нее, то у тебя проблемы. Я могу в любой момент позвонить Юри и сказать, чтобы проверил дом Ичиго-сан. И когда он найдет фотографии, ничего хорошего не случится. Ты знаешь, что он может сделать – даже сам, без посторонней помощи. Нико очень тяжело вздохнул и опустил взгляд. Было ясно, что здесь Сёта его обставил, и это было очень тяжело признать. – Чего ты хочешь? – спросил он. – Ну… чего я хочу. Я хочу уехать с тобой куда-нибудь подальше. Много думал об этом, и решил, что дом, в котором жил старик Ли, когда в последний раз он был в Японии, вполне подходит. Можно было бы для символичности арендовать домик в Нагано, тот самый, в котором жили корейские пиздюки, но сейчас там все занято, а я не могу давить на администрацию – это будет подозрительно. Когда мы с тобой окажемся только вдвоем, ты все мне расскажешь. Как взломал замок гардеробной, зачем стянул фото, как собирался их использовать. И ты расскажешь мне даже то, о чем молчал почти год – как ты убил Ли Хорёна и его друзей, и зачем вообще ты это сделал. Ты сделаешь все, что я захочу, и тогда я сообщу Ичиго-сан о том, что за материалы у нее оказались, и позволю ей безопасно вернуть их мне. Если ты не согласишься, она умрет. – Она и так скоро умрет, она уже не очень молодая, – сказал Нико, поднимая глаза и улыбаясь. Ему так хотелось сказать что-нибудь в защиту Ичиго-сан, что он выпалил почти первое, что попало под язык. – Но мне жаль, если это случится напрасно. Фотографии уже не вернуть, так что валяй, делай что хочешь. Я с тобой поговорю, если тебе это так надо. Никакого пространства для маневра не оставалось. Нико понимал, что Ичиго-сан наверняка отдала фотографии Тецу или Ёхану, а это было еще хуже. Если предположить, что Сёта сообщит об утечке Юри, тот наведается в ее дом и ничего не найдет, ее просто начнут пытать, чтобы узнать, куда она дела фото. Она может солгать, что выбросила их, но фотографии слишком ценные, чтобы поверить только на слово. – Может, не обязательно куда-то уезжать? – спросил Нико, когда Сёта проводил его до спальни и принялся выбирать вещи для поездки. – Можем и в этом доме поговорить, какая разница. – Ха, ты думаешь, я идиот? Если ты и Ичиго-сан заодно, – а я все это допускаю, потому что давно живу на свете, – тогда фотографии пойдут в ход очень быстро. И будь я проклят, если дождусь, пока меня найдут прямо здесь. – А своего друга предупредить не хочешь? – спросил Нико чисто из любопытства. – Юри тоже пострадает. – Значит, судьба у него такая, если пострадает, – ответил Сёта. – Серьезно? Мне-то все равно, но на тебя это крайне не похоже. – Ты меня совсем не знаешь, чтобы понимать, что я могу, а чего не могу, – сказал Сёта. – Что ж, пора собираться. Наверное, я начну что-то делать, когда мы с тобой окажемся уже в том доме. Это было умно. Сёта решил уехать подальше и даже не брал с собой охрану, чтобы никто из его ребят нигде ничего не мог рассказать. Он взял из гаража машину, на которой не ездил обычно – это был старый автомобиль, и Нико подозревал, что Сёта рассекал на нем еще до того, как окончательно разбогател. Охрана в доме оставалась, никого никуда не отпускали, и с виду необычного было мало – разве что выбор автомобиля мог показаться подозрительным, но поскольку Сёта вообще был тем еще стилягой, он частенько менял машины. Нико послушно делал, что ему говорили – он без разговоров надел все, что для него было выбрано, сел в машину и поднял стекло. Сёта вышел из дома, отдал последние распоряжения и уселся рядом с ним. Нико плохо помнил дом, в котором жил старик Ли, что в целом было не очень и удивительно – когда он оказался во дворе того дома, он был в таком плачевном состоянии, что вряд ли вообще мог что-то разглядеть. Дорога тоже показалась ему незнакомой, так что никаких сверхнеприятных ощущений он не переживал, и просто сидел, размышляя над тем, что ему следовало теперь делать. Конечно, Сёта захочет узнать, как он понял принцип работы внутреннего замка гардеробной. Конечно, он также начнет вытряхивать из него информацию о каналах, через которые он общался с внешним миром. Сказать ему – совсем не вариант. Солгать было бы хорошо, но Сёта не дурак и обмануть его непросто, а придумать сходу убедительную ложь будет слишком тяжело. Ничего не говорить – тоже большой риск. Конечно, Тецу мог сообразить спрятать Ичиго-сан, но если вдруг ее найдут, то что произойдет? Молчание Нико подведет ее к мучительной смерти, а эта женщина явно заслуживала спокойной жизни. – Скажи, тебе это все так важно? – спросил Нико, когда они съехали с оживленной дороги и перешли на линию посвободнее. – Ичиго-сан все-таки тебе не совсем чужая. – Мне все это важно, – кивнул Сёта. – Потому что ты слишком опасный, и пока я тебя окончательно не прищучу, ты так и будешь рыпаться и действовать мне на нервы. – Ну и убей меня, чего мучаешься. – Нет. – Почему? – Не хочу. Зачем я буду делать то, что не хочу? – Чтобы тебе стало легче. Сёта улыбнулся и покачал головой. – Легче и хуже одновременно. Иногда бывает и так. Вот тебе тоже – чего не хватает? Я плохо с тобой обращаюсь? Ты живешь без проблем, и я всем тебя обеспечиваю. В сексе я не требую от тебя чего-то нереального, и ты отдыхаешь, читаешь, лечишься. Ты лучше меня знаешь, что если с месяц продержишься в нормальном тоне, начнешь получать больше свободы, а если я тебе поверю, то ты будешь жить как все и даже лучше. Но ты не делаешь этого, потому что не хочешь. Нико откинул голову назад и закрыл глаза. – Ты позволил своей охране издеваться надо мной. Ты оставил меня, зная, что Юри меня изнасилует. Ты смотрел, как меня забрасывали камнями, оставляя мне пятьдесят на пятьдесят – если выживу, заберешь, а если нет, то там и останусь. Ты не даешь мне ни телефона, ни интернета. Запрещаешь выходить из комнаты и никого ко мне не подпускаешь. Это ты мне скажи, плохо ли ты со мной обращаешься. – Всего этого ты мог избежать. Мог начать разговаривать со мной. Мог попросить меня забрать тебя из отеля, чтобы не попасться Юри. Ты мог заговорить под пытками и не доводить дело до ямы с камнями. Ты просто не делаешь, чего не хочешь. И я тоже такой же. – Я вот сдамся, все тебе расскажу и стану мягким, как тебе надо. И тогда, получив свое, ты захочешь меня убить. – Этого мы не знаем, – сказал Сёта, сворачивая на пустую дорогу. – Не решай за меня. Ты нравишься мне, и я точно знаю, что под коркой твоего упрямства есть много чего еще, так что не нужно думать, что я остановлюсь так просто. – Я бы посоветовал тебе поцеловать мой зад, но ты и так это делаешь, – сказал Нико, чувствуя желание опять заснуть. – Еще долго ехать? – Ты успеешь поспать, – правильно поняв смысл его последнего вопроса, ответил Сёта. Нико кивнул и опустил плечи, расслабляясь. Хотя бы одна хорошая новость – это прекрасно. А новость ведь была действительно прекрасной, не правда ли? Если Сёта решил действовать через Ичиго-сан и шантажировать Нико ее жизнью, это означало, что он не мог добраться до Ёхана. В машине было тепло, и Нико сложил руки на животе, немного сползая на сидении, чтобы было удобнее. Он знал, что Ёхан нигде не работал, а потому найти его по трудоустройству было нельзя. Конечно, Ёхан был где-то в Японии, но его трудовая виза не предусматривала отслеживание по месту жительства, поэтому он мог свободно перемещаться внутри города, да и вообще периодически улетать в Корею, если хотел. Сёта имел хорошие ресурсы, но найти одного-единственного человека, чьи документы нигде не засвечены – это слишком сложно. Можно было бы инсценировать какое-то преступление и как-то подключить полицию, поскольку пальцы Ёхана были прокатаны еще с января, но человека не начинают искать по голословным свидетельствам – нужна хоть какая-то доказательная база. К тому же, Ёхан совсем никак не высовывался. Вряд ли он сидел взаперти, скорее всего он выходил в магазин или даже бегал по утрам, но этого все равно недостаточно. Нико думал, что теперь ему предстояло беспокоиться о безопасности Ичиго-сан, но делать это с холодной головой было легче, чем если бы речь шла о Ёхане. Конечно, он боялся, но этот страх теперь был абсолютно другого качества. * Фотографии были отсканированы, рассортированы и загружены в почтовый ящик Тецу, чтобы имелась цифровая копия онлайн – так их было бы проще переслать на тиражирование в критической ситуации. Сато-сан при этом никуда не уходила, хотя теперь почти и не разговаривала. Самым сложным было то, что они не знали, где находилась Ичиго-сан – эта женщина сказала не звонить и не писать ей, а также заверила Сато-сан, что сняла комнату в хорошем мотеле и собиралась прожить там примерно неделю. Сато-сан, которая была под впечатлением от полученных материалов, не сообразила как-то надавить на Ичиго-сан, и в итоге отпустила ее без лишних вопросов. Единственное, что они могли сделать – это установить легкое наблюдение за домом Ичиго-сан. – У нас тут разные варианты, – сказал Тецу, лежа на диване и катая по животу маленький мандарин. – Есть такой вот совершенно идеальный – что Цубаки Сёта отдал ей коробки, не зная, что внутри. Тогда ничего происходить не будет, и Ичиго-сан просто вернется в свой дом без лишних проблем. А есть еще такой вариант – что Цубаки Сёта специально зачем-то отдал ей фотографии. Я не знаю, зачем бы он мог это сделать, но он не похож на человека, не проверяющего коробки, которые собирается вынести из дома. У него бывают свои планы, и он догадался устроить Ёхану и Нико очную ставку в том долбанном баре, после чего по словам Ичиго-сан Нико чуть не умер от тоски и бессилия. Так что я бы не стал недооценивать Цубаки Сёту. Это хитрый мужчина. Если у него есть свой расчет, и он нарочно отдал фотографии, то вскоре к Ичиго-сан наведаются люди. Может, он даже сам лично приедет забирать материалы. Компромат имеет силу вне зависимости от наличия копий – его все равно нужно переместить в безопасное место. Вот если люди наведаются к Ичиго-сан, там уже будет любопытно, кто придет – люди Цубаки Сёты или люди Ли Юри. – Зачем бы он отдал Ичиго-сан эти фото? – удивилась Сато-сан. – Только идиот может так поступить. Ичиго-сан ведь могла бы и выбросить их. Тецу уселся на диване и принялся чистить мандарин, сосредоточиваясь на каждом движении так, словно от этого зависела его жизнь. – Так-то оно верно, – кивнул он, немного подумав, – но люди соображают по-разному. Я вот думаю, что он мог бы отправить эти фото Ичиго-сан в качестве временной меры хранения. Юки-кун уже однажды эти фото обнаружил, и их нужно перепрятать. Допустим, Цубаки-сан может переложить их в один из сейфов в офисе, либо вообще в банке ячейку открыть. Но, насколько я успел понять, он не хочет привлекать к своим ценностям внимание и много шевелиться. В офисе постоянно ходят люди, и кто-то может заметить, что он делал что-то подозрительное, а потом как вариант донести Ли Юри. Вряд ли Ли Юри будет доволен своим партнером, если поймет, что тот настолько обосрался, что был вынужден перепрятывать фото. Цубаки Сёта мог воспользоваться эффектом «незнающего» и выбрать Ичиго-сан в качестве человека, хранящего опасный груз по незнанию. В одном из аэропортов было такое – сотрудники годами переправляли опасные вещества, подкладывая их в багаж пассажиров, летевших определенными направлениями. Эти люди вели себя совершенно естественно и не привлекали внимания, проходили все контроли, и когда их чемоданы попадали на станцию в пункте назначения, нужные люди просто вскрывали чемоданы, доставали, что требовалось и закрывали их обратно. – Отвратительно, но не удивительно, – фыркнула Сато-сан. – Но я допускаю, что такое могло случиться. – Если все действительно было так, то после завершения кризиса он сам доберется до дома Ичиго-сан, обнаружит там пустоту и поймет, что его фото куда-то пропали. И тогда он начнет беситься. Может быть. На самом деле я не знаю, что может произойти. Цубаки Сёта очень сложный человек. Но я бы на его месте разозлился, конечно. Его гнев направится на Юки-куна, и тогда все станет опаснее, чем сейчас. Мы сняли активное наблюдение с дома Цубаки Сёты, но кое-какие данные поступают, и пока что там довольно тихо. По крайней мере, с виду. Но если станет ясно, что фото утекли, то… о, там грянет гром. Так что я бы… я бы сейчас нарушил запрет на звонки и все-таки связался бы с Ичиго-сан, чтобы она забрала фотографии. Пусть она заберет их и разложит по коробочкам, как будто так все и было. А когда к ней вернутся, она с самыми ясными глазами вернет эти коробочки Цубаки Сёте, и все с ней будет хорошо. Проблема только в том, что нужно бы как-то эти фото незаметно ей вернуть. Сато-сан уже однажды с ней встречалась, так что ей на встречу нельзя. Ёхан… Ёхана Цубаки Сёта слишком хорошо знает в лицо. Так что остаюсь только я. Ёхан не спешил ничего добавлять, хотя мыслей на этот счет у него было много. К примеру, он подумал, что Цубаки Сёта все равно не успокоится, как бы они ни старались создать видимость нормальности. Фотографии уже отсканированы, и даже если оригиналы вернутся к Ичиго-сан, как объяснить то, что они где-то побывали и обрели цифровые копии? В любом случае пути назад ни для кого из них не было – для Ичиго-сан в том числе. – Самое ужасное сейчас – это то, что из Нико опять вытряхивают информацию, которую он не может выдать, – сказал Ёхан после некоторого раздумья. – Он очень стойкий, и это вредит ему. Сейчас, когда фотографии, очевидно, найдены, Цубаки не отстанет от него до смерти. Так что я считаю, что нам нужно направить свой взгляд именно на то, что происходит между ними. Именно там сейчас находится все самое важное. – Юки-кун очень порядочный во всем, что касается других людей, – согласился Тецу. – Почему-то я вспоминаю случай… как-то раз он нарушил свои принципы и согласился работать с прямой жертвой преступления. Обычно он работал с теми, кто мстил за других, но та девушка была другой. Она работала проституткой, и ей очень досталось. Мне она своего настоящего имени не назвала, но с Юки-куном они за время работы сблизились. И как-то раз я спросил, открыла ли она свое имя ему, и он сказал, что да. Конечно, он никому никогда этого имени не скажет. Она тоже в нем это почувствовала, а потому и открылась. Сато-сан права – женщины любят его, потому что чувствуют, что он их ни за что не обидит. Но за что его любят мужчины – это уже другой вопрос. Не думаю, что Цубаки Сёта его убьет, ведь когда рядом находится такой особенный человек, нужно понимать, какая это редкость. – Сёта может нечаянно убить его, – сказала Сато-сан с тяжелым вздохом. – Он может просто давить и думать, что у Никотина еще есть запас прочности, но тело-то не резиновое, его не растянешь. И если Сёта перейдет черту, Никотин ничего не выдаст, а просто умрет. Тецу кивнул и снова погрузился в размышления. Все они очень устали, но сдаваться не собирались – они уже зашли слишком далеко. – Что ж, если дело только в Юки-куне, то нам придется просить Ичиго-сан об уловке, – сказал он в конце концов. – Она имеет право отказаться. Мы можем вернуть ей коробочки, и она поедет с ними к Цубаки сама. Скажет, что нашла в коробках компромат, испугалась и решила вернуть их хозяину. Заодно наведается в дом и хотя бы разведает обстановку, насколько это будет возможно. Надеюсь, она сможет понять, жив ли Юки-кун на данный момент, и что с ним происходит. Хотя бы приблизительно. Опираясь на эту информацию можно будет работать. Сейчас мы не знаем совершенно ничего. Мы знаем только, что Ичиго-сан отдали коробочки от лекарств, но мы даже не можем предположить, почему это произошло. Работать с таким количеством туманных допущений нельзя. Нужно внести ясность. * За все время проживания в этом доме Нико соприкасался только с несколькими людьми – с самим Сётой, с охраной, с Ичиго-сан, Юри и Сато-сан. Сёта знал, сколько раз он виделся с каждым из них и как долго длился контакт. Сейчас его больше всего интересовал канал, через который этот неугомонный человек получил схему работы с внутренним замком гардероба. Сёта уже проверил гардероб внутри и понял, что замок не взламывали, не повреждали и даже не царапали. Значит, Нико открыл его именно так, как это сделал бы знающий человек. Как он узнал схему работы? Без посторонней помощи он бы не справился. Значит, через кого-то налажена связь с кем-то снаружи. Ичиго-сан контактировала с Нико не очень много, к тому же, контакты происходили редко, но один из них был очень долгим – когда она пригласила его на выходные. С Сато-сан Нико встречался три раза – один раз в агентстве, второй раз во время того идиотского банкета, после которого его забрал Юри, а потом еще в доме под присмотром. Все три раза контакт не был долгим. К тому же, между знакомством и второй встречей прошло достаточно времени. Конечно, потом Нико сам попросил пригласить ее, и тогда состоялась их третья встреча, но даже так… два следующих друг за другом контакта – этого недостаточно, чтобы провернуть сложное дело. Чтобы использовать человека как канал для связи с внешним миром нужно хотя бы верить ему. Нико был очень подозрительным, и к Сато-сан проникся уважением только после второй встречи, да и то, потому что она нашла его окровавленным и заступилась за него, пусть даже и ценой тяжелой оплеухи – Сёта помнил, что ударил ее, когда она бросилась на него с обвинениями. После этого Сато-сан и Нико встретились лишь раз. Один раз. За один раз можно отправить информацию только в один конец – запросить схему замка, например. И как Сато-сан могла бы передать готовый ответ так быстро? Сёта ломал над этим голову довольно долго, и в итоге пришел к выводу, что самым вероятным каналом связи была не Сато-сан, а Ичиго-сан. Черт знает, о чем они говорили целый день, пока Нико был у нее в гостях. К тому же, она постоянно давала ему лекарства, а коробочки можно использовать как контейнеры. Может быть, они переписывались уже давно. Кто знает. В общем, он решил действовать через нее и потому именно ей отправил фотографии, которые Нико собственными руками разложил по коробкам от экседрина. Это было даже весело. Риски были ему известны. Если его теория верна, и Ичиго-сан заодно с Нико, то фотографии появятся в прессе или просто в сети. На него и Юри откроется охота, и Юри окажется под ударом. Возможно, даже умрет. Для Сёты теперь это не имело особого значения, поскольку он и так не собирался больше с Юри работать. Дело было в том, что Юри исхлестал Нико. Если Юри не понял, что Нико нельзя калечить и вот настолько опустился, это указывало на две печальные версии, причем одна была краше другой. Первая – Юри был тупым. Вторая – Юри просто плевал на Сёту и его выборы. Потому что нельзя было не понять, что Сёта оставил Нико не для ублажения друга, а в качестве воспитательной меры. Юри перешел черту. Значит, теперь пусть сам за себя отвечает. Не мог же Сёта всю оставшуюся жизнь прятать Нико от Юри или беспокоиться о том, чтобы компаньон и бывший друг не прикончил его любовника. Удивительно, но еще год назад Сёта и подумать не мог, что ему пришлось бы делать что-то подобное и ставить под удар жизнь друга, с которым он прошел очень долгий путь. Однако если постоянно цепляться за прошлое и ставить себя в положение должного всем и вся, можно провести остаток жизни в погоне за чужим одобрением. Сёта больше этого не хотел. Он хотел сам все решать. Риски расплывались и на него – конечно, если умрет Юри, за него тоже примутся. Однако с ним было сложнее, поскольку он все-таки японец, а Юри здесь чужой. К тому же, Сёта знал, что мог бы выстроить довольно ладную версию об утечке фото, сняв с себя все подозрения в халатности. Нужно было только отсидеться немного, пока уляжется пыль, и будут убраны все пострадавшие лица. О, да, это было самым интересным. Сёта сам поставил на старт процесс обнародования компромата, так что ему было известно, с какого момента нужно начать прятаться. Он знал, каким будет порядок развития событий – вначале произойдет слив фотографий, потом озверевшие фигуранты материалов разберутся с Юри, потом с ними самими уже разберутся либо блюстители порядка, либо шишки покрупнее, связанные с их делами – потерявшие репутацию люди никому не нужны в этой стране. Как только человек оступился и дал обществу повод себя в чем-то подозревать, он становится прокаженным для всех, а затем медленно угасает. А потом его уход пролетает мимо других и остается незамеченным. Сёта знал, что все те клиенты, что были запечатлены на раздобытых Нико фотографиях, умрут в течение пары лет. Если нужно будет сидеть в подполье пару лет, он это сделает. Ничего страшного. Из подполья тоже можно разбираться со старыми делами – можно вернуть другим уцелевшим, но обеспокоенным клиентам оригиналы их фотографий, закрыть обязательства и даже искусственно обанкротить агентство, распустив всех моделей. За пару лет можно ослабить все старые связи, чтобы потом начать уже с чистого листа. Так тоже делается, это нормально. Он был готов ко всему, но только не расставаться с Нико. Вообще, он и предположить не мог, что его жизнь изменится вот настолько, но почему-то сейчас он очень четко понимал, что силы у него имелись почти на все, даже на то, что раньше считалось невозможным. Нико странным образом вдохновлял и успокаивал его, даже когда делал что-то совершенно дикое. От мысли, что он мог где-то поступить неправильно и упустить этого человека, становилось тревожно даже задним числом. Если бы Нико умер под камнепадом чуть меньше года назад, Сёта никогда не сделал бы попытку отделиться от Юри даже мысленно. Он никогда не обрел бы настоящей независимости ни в своих расчетах, ни в своих решениях. К вечеру Нико проснулся – он спал в дороге, потом немного поел, когда они приехали в дом, а затем опять лег спать. Окончательно он пришел в себя ближе девяти часам вечера, и тогда же решил заговорить. – Давай так – я начну хоть что-то выдавать, если увижу Ичиго-сан и пойму, что ты действительно намерен ее убить, – сказал он, когда они вдвоем сидели за столом в гостиной. – Я не собираюсь ее убивать, но я сказал, что она может умереть. – Если ты дашь всему ход. Если ты сообщишь Ли Юри об утечке фото и возложишь всю вину на Ичиго-сан. Если ты сделаешь это, она умрет. Но я хочу точно знать, что она в опасности, и только тогда я начну говорить. – Этим ты себя не спасешь, – сказал Сёта, внимательно рассматривая его лицо. Нико не был наивным ребенком, и поэтому играть с ним не получалось – пусть сейчас он был слишком истощенным, но голова у него все еще работала, хоть и медленнее, чем раньше. Ему потребовалось несколько часов сна, чтобы прийти к этому простому условию, которое, если начистоту, немного взбесило Сёту. На самом деле Сёта не собирался ничего сообщать Юри. Вообще. Он не собирался ставить Ичиго-сан под удар, он просто хотел использовать эту возможность для шантажа и выбивания информации из Нико. Возможно, не следовало позволять Нико столько отдыхать – этот прохиндей выспался и нашел единственное разумное решение. Может быть, Ичиго-сан умерла бы чуть позже, но явно не в ближайший месяц. Если допустить, что она действительно опубликует фото, она действительно подпишет себе смертный приговор, но Сёта не чувствовал желания убивать ее в спешке. – Если ты будешь пугать меня голым словом, я ничего тебе не скажу. Реальное я отдам только за реальное. Увижу Ичиго-сан со связанными руками – открою рот. Никак иначе. – Пока ты не сдаешься, это захватывает дух, – сказал Сёта. – Ну, подождем еще немного. Время еще есть. Они спокойно поужинали, а потом легли перед телевизором и принялись смотреть старые фильмы. Нико не отстранялся, и если бы между ними не было коротких напряженных разговоров утром и вечером, Сёта бы подумал, что у них все просто прекрасно. * Ичиго-сан сделала все, о чем ее просили, и к вечеру Тецу спрятал ее в одной из своих квартир – там было куда безопаснее, чем в отеле, где ей пришлось все-таки сообщить свои данные. Будучи абсолютно не подкованной в вопросах сокрытия личности Ичиго-сан не придумала себе убедительный псевдоним, так что даже Ёхан подумал, что шансов пролежать на дне у нее было не много. К тому же, жить в отеле в одиночку – не тот опыт, что понравится женщине ее возраста. Тецу отвез ее в свою запасную квартиру один, чтобы Ёхан и Сато-сан лишний раз не выходили на улицу. Почти все время они были на связи, так что Ичиго-сан без проблем рассказала, как прошел ее поход к Цубаки. – Я думаю, его и Нико-чана нет в доме, – сказала она. – Даже в самые сложные времена Цубаки-сан не запрещал ему подходить к окну, и за все время, что я знакома с Нико-чаном, он всего раз упустил возможность встретить меня у окна или на балконе. Однако сегодня он не вышел и нигде не показался. Может быть, его прячут в подвале или где-то еще, как это было в прошлый раз – когда Цубаки-сан отдавал мне коробочки от экседрина, Нико тоже нигде не было видно. Но тогда и охрана была не такой густой – я предполагаю, что часть парней отправили охранять его. Сегодня все ребята были на постах, в доме было слишком тихо, да и по рации они не общались. Вы же знаете, что охранники переговариваются, только когда в доме происходит движение – тогда есть, о чем сообщать на другие посты. Сегодня все молчали. Они приняли у меня коробочки и пообещали передать их Цубаки-сану, и я согласилась, потому что не захотела уносить эти фотографии и таскать их в своей сумке. Мне действительно хотелось поскорее от них избавиться. Но они были очень спокойным, и это меня тревожит. Люди бывают настолько спокойными, когда у них нет работы. Нико-чан, даже если целыми днями сидел в комнате или библиотеке, все равно не давал им расслабиться. А тут они все такие расслабленные… я думаю, что Нико-чан и Цубаки-сан сейчас где-то в другом месте. – Вот только где? – вздохнул Тецу. – Я даже не могу отругать стажеров, наблюдавших за домом и упустивших момент отъезда Цубаки и Юки-куна. Эти парни не шпионы и не полицейские, они вполне могли отлучиться поесть или в туалет. К тому же… что они могли бы сделать? Поехать прямехонько следом за машиной Цубаки Сёты – самоубийство. Мы гонками не занимаемся, мы только строим планы. Ёхан и Сато-сан слушали все со своей стороны, но добавить им было нечего. Они оставались на связи во время ужина и после него, пока Ёхан мыл посуду. Было немного странно слушать, как с той стороны Ичиго-сан тоже позвякивала стаканами и тарелками – Тецу хотел навести порядок сам, но она сказала, что ей надоело бездельничать. К тому же, она была очень благодарна за настоящее убежище – в отеле ей все-таки не удавалось расслабиться. – Вы никому ничего уже не должны, – сказала Сато-сан, когда все успокоились. – Ичиго-сан, вы сделали сегодня самую сложную работу и очень рисковали, когда поехали к Сёте. – Ох, больше всех сейчас рискует Нико-чан, – с горечью ответила Ичиго-сан. – Непонятно, где и сколько его могут продержать. Возможно, мысли Ёхана и Тецу сработали одновременно, а может, Ёхан немного опоздал – во всяком случае, он подумал, Тецу озвучил. – Придется опубликовать фотографии. Цубаки Сёту и Ли Юри начнут искать, начнется хоть какое-то движение. Придется понаблюдать за Ли Юри – оказавшись в опасности, он будет метаться и искать Цубаки Сёту. Разумеется, если они еще не вместе, в чем я очень сомневаюсь. Если проследить за Ли Юри, он приведет нас к Цубаки Сёте, и тогда можно будет сделать хоть что-нибудь для Юки-куна. Это все, что нам остается. И заниматься этим придется лично мне и Ёхан-сану – больше такую работу доверить некому.