Белый звук меланхолии

Китайские блогеры раскапывали дело старперов на вечеринках агентства «Фарфоровая струна» с упорством, достойным лучшего применения. Тецу с большим интересом наблюдал за их работой и в основном через их публикации и узнавал новости – к примеру, на следующий день после их лососевой вечеринки он услышал, что один из фигурантов на фото был найден мертвым в своей квартире. Означало ли это, что Ли Юри удалось скрыться? Раз уж люди, которые должны были его преследовать, начали умирать, его шансы на выживание повышались. Конечно, были и другие старперы, но если уж эти люди оказались такими неустойчивыми, то не пора ли было напрячься? Пока Тецу страдал от сомнений, позвонила Сато-сан – она всегда оставалась на связи, хотя уже со вчерашнего дня приняла самостоятельное решение выходить из квартиры и ходить в офис для решения последних вопросов с документами. – Еще вчера Юри был абсолютно точно жив, поскольку мои дела закрывали по правилам – с выходным пособием, неустойками от агентства. Юри не появлялся в агентстве лично, но, очевидно, раздавал указания откуда-то из укрытия. Но уже сегодня там начало твориться что-то странное – связь с ним как будто потеряна, и теперь все эти специалисты из отдела кадров и бухгалтера не знают, что им делать. Хорошо, что я еще вчера получила все свои бумажки, теперь осталось только выбить оставшиеся деньги. Ребята, которые не успели ничего сделать вчера, сегодня уже не получают никаких подписей и не могут рассчитывать на достойную оплату издержек, связанных с внезапным закрытием агентства. Бухгалтера просто не знают, откуда им брать деньги, да и есть ли в работе вообще смысл. Возможно, будет запущен судебный процесс, позволяющий решить все эти трудовые вопросы без участия Ли Юри или Цубаки Сёты. Но это будет возможно только при условии, если они оба будут признаны… не существующими. – Понятно. Сколько лет должно пройти? Кажется, семь? – нахмурился Тецу. – В этой истории мы все равно злодеи, так что уже поздно сожалеть о том, что люди остались без выходного пособия. – Да ладно. Сейчас все очень взволнованы другими делами – кроме денег есть много чего еще. Модели, которые участвовали на таких вечеринках для фото, теперь побыстрее сворачиваются и даже денег не требуют – им хочется, чтобы их имена никогда нигде больше не всплыли. Так что мы хорошо сделали, что закрыли их лица, когда редактировали сканы фото. Однако тревожность все равно остается, так что отныне все они будут очень осторожны. – С такой работой нельзя быть неосторожным. Да и всем нам лучше оглядываться, – немного успокоившись, сказал Тецу. – Чувство безопасности – самая большая иллюзия. – Нельзя жить в доме с газопроводом и чувствовать себя в безопасности, – засмеялась на фоне Ичиго-сан. Ее голоса он не слышал уже очень давно. – Послушай, Тецу-кун, – сказала она, подходя ближе к телефону Сато-сан. – Юкихико-чан уже выходит из дома. Я тоже хочу проведать свой дом. – Его навещают раз в день мои стажеры, с ним все в порядке. Посидите еще хотя бы сутки. Ситуация меняется очень быстро, не хотелось бы, чтобы мы проделали такую большую работу, почти преуспели, а потом потеряли вас. Если вам скучно, то сегодня вечером мы к вам приедем. Все втроем. Нужно же немного развеяться. А то Юки-кун скоро совсем врастет в эту квартиру и не захочет выходить на улицу. – Приезжайте. Я приготовлю что-нибудь вкусное. – Спасибо. Ёхан-сан уже устал, наверное, готовить для нас, так что отдохнет один вечерок. А чем вы там с Сато-сан питаетесь? – Рис, свежие овощи и консервы. Когда в доме остаются две женщины, они всегда могут договориться о чем-то попроще. – Тогда и мы обойдемся тем, что попроще. – Нет, нужно же отпраздновать возвращение Юки-чана, – возразила она. – Я буду только рада что-нибудь для него приготовить. Кажется, слова Сато-сан о том, что женщинам по душе Юки-кун, были правдой. Тецу не завидовал, но не совсем понимал, почему такое происходило. Сам он привязался к Юки-куну из-за его стойкости и способности переродиться с нуля – таких людей не очень много, и если такая сила кому и дана, то такого человека нужно беречь. С другой стороны, девушки, наверное, ценили в нем его уязвимость и способность понять другого человека. По роду работы Тецу часто приходилось встречать жертв изнасилований, и они почти всегда с подозрительностью относились к мужчинам, и при первом знакомстве Юки-кун не был исключением. Однако после нескольких встреч девушки оттаивали и начинали общаться с ним вполне нормально, а их родители или друзья принимали его рекомендации без опаски и настороженности. Может быть, они чувствовали в нем созвучие – он ведь знал об их состоянии не понаслышке. В любом случае, вечером они все собрались и отправились в гости к девушкам. Вечером они вышли из квартиры – Тецу сделал это первым и сразу же занял машину. Было холодновато после теплого дома, но он все-таки просидел там полчаса, как они договорились заранее – Ёхан и Юки-кун должны были подойти чуть позже. Это делалось во избежание лишних вопросов, поскольку соседи порой могли быть не в меру любопытными. Прежде проблем с соседями у Тецу никогда не было, но он знал, что ни в чем нельзя быть уверенным. Как только все были в сборе, они поехали в квартиру к девушкам. Тецу уже давно думал об этом – о том, что стоило оставить этих двух влюбленных с девушками, чтобы они прожили вчетвером еще пару дней, а потом остались в той квартире только вдвоем. Им было бы полезно провести наедине несколько дней – подумать, помолчать вместе, сосредоточиться на себе. Кроме того, Тецу подозревал, что эти два человека даже не целовались, пока находились в одной с ним квартире. Может, после всего произошедшего Юки-кун и не хотел никаких поцелуев, но восстанавливаться все равно было нужно. Сам Тецу хорошо обходился без личной жизни, поскольку у него было от природы слабое либидо – он даже порно смотрел крайне редко. Из-за этого он всегда чувствовал себя некомфортно рядом с другими ребятами, и был страшно рад, когда его время в образовательной системе подошло к концу – больше не нужно было ни с кем общаться, делиться подробностями жизни и вообще подстраиваться под чьи-то интересы. После завершения обучения он засел в доме и принялся работать – поначалу под руководством матери, а потом уже самостоятельно. Ему ничего особо в этой жизни не хотелось, и из всех радостей он выделял поездки в аквапарк, хорошую еду и крепкий сон. Вот это он любил от всей души и наслаждался этими занятиями так часто, как только это было возможно. Юки-кун поначалу тоже казался таким человеком – замкнутым и предпочитавшим домашнюю жизнь. Спустя пару лет после его первого перерождения – и смерти Ицуки – Тецу понял, что Юки-кун отказался от общения с людьми из-за событий прошлого, а в целом никогда затворником не был. Юки-кун любил ездить по стране, легко заводил разговоры для сбора информации, без проблем переписывался с клиентами. Он не был каким-то отшельником, но проявлял крайнюю осторожность, поскольку уже несколько раз обжегся. К тому же, его привлекательность не была преимуществом – люди частенько воспринимали его как объект для удовлетворения сексуального желания, а это ему было не нужно. Тецу до сих пор не понимал, что такого Юки-кун увидел в Ёхан-сане, почему выделил его. Нет, теперь, когда прошло столько месяцев совместной жизни, Тецу знал, что Ёхан-сан был хорошим человеком. Но ведь ему потребовалось много времени, чтобы понять и осознать это. Как Нико удалось понять это так быстро? Он и Ёхан-сан работали всего пару месяцев и встречались только время от времени, но Юки-кун был готов умереть за возможность довести до конца дело, ради которого этот корейский повар приехал в чужую страну. Нико Юкио нашел в Ёхан-сане родственную душу. Как-то он его почуял. Произошла какая-то магия. Кроме размышлений о природе чувств, возникших у Юки-куна, Тецу также принимал во внимание собственные ощущения – а они были очень честными. Ему надоел Ёхан-сан. Хотя этот человек был хорошим, но его присутствие явно не вписывалось в представления Тецу о комфорте. Тецу прожил много лет один, его покой нарушали только агенты, такие как Юки-кун, стажеры и сообщения от них. В его квартире редко бывали гости, а уж о том, чтобы с кем-то переночевать речи вообще не было. И тут ему пришлось прожить рядом с огромным незнакомым мужиком аж несколько месяцев. Юки-кун считал, что Тецу совершил подвиг, почистив следы за ним и Ёхан-саном? Да это было делом пары часов! А как насчет того, что он жил в стесненных условиях в собственной квартире почти целый год? Эта жертва ударила по нему гораздо больнее, чем все остальное. Оставлять Ёхан-сана в отдельной квартире тоже было такой себе идеей – этот здоровяк и так несколько раз натворил дел, за которые Тецу хотелось как следует огреть его дюралевой сковородой. Если бы Ёхан-сан жил один, он бы утонул в своих рискованных идеях и не дожил до встречи с Юки-куном. Но теперь пора было свалить эту ношу на плечи Юки-куна. Он влюбился в этого мужика, он отдал за него жизнь, он сам его выбрал. Пусть сам с ним живет и разбирается. * Поскольку Ичиго-сан попросила ничего не готовить и не приносить, они собирались легко и быстро. Нико выбрал джинсы Тецу и рубашку Ёхана – конечно, все это было ему несколько велико, но все лучше, чем та одежда, в которой он прибыл в этот дом. От нее следовало избавиться гораздо позже, чтобы не оставлять следов. Нико казалось, что прошло слишком много времени, что они просидели в квартире Тецу не меньше года или даже двух лет – когда он вышел на улицу, все было для него совершенно другим. Год, который он провел в доме Цубаки Сёты словно выпал из его жизни, и он даже не помнил, цвели ли деревья, шел ли снег или дождь, как сменялись времена года. Сейчас он ощущал холодный зимний воздух с тяжелой влажностью, осыпавшейся мелкими капельками на лицо, пока они шли к машине. Он знал, что была зима. Он знал, что потом наступит весна. Еще неделю назад он не знал ничего. Его ничего и не интересовало по-настоящему. Прошла целая отдельная жизнь – с момента его отбытия из Мельбурна и до сегодняшнего вечера. – Я думаю, теперь у нас все будет хорошо, – сказал он, поворачиваясь к Ёхану. – Точнее, я это знаю. Он забыл, что значит не выживать, а просто жить. Он забыл, как ощущается ход машины, едущей не непонятно куда и с кем, а в дом к друзьям и рядом с теми, кого считаешь семьей. Возможно, у него никогда в жизни и не было друзей – школьные приятели не могли сойти за настоящие родственные души. Возможно, у него и семьи до некоторого времени не было. Теперь он был невероятно богат. Сидя сразу за спинкой водительского кресла, он потихоньку перебирал пальцы Ёхана – их руки лежали на сидении, и они могли немного хулиганить, пока Тецу ехал к своей второй квартире. – В той квартире три комнаты – побольше, чем в той, где я живу постоянно, – сказал Тецу, паркуя машину задним ходом. – Там два санузла, широкая открытая веранда. Короче, вы там останетесь до выяснения всех обстоятельств исчезновения Ли Юри. Поживете с девочками немного, я от вас отдохну, вы тоже там наболтаетесь. Ичиго-сан уже от жизни взаперти с ума сходит, ей будет полезна компания. Всем вам будут полезны какие-то перемены. Они, конечно же, сразу согласились. Возражать не хотелось, и они только поблагодарили его за идею и возможность провести время в другой обстановке. Тецу смеялся и говорил, что они все явно этого жаждали. В квартиру поднялись уже втроем, и как только дверь открылась, тонкие и сильные руки сгребли Нико и буквально затащили в квартиру. Сато-сан была так счастлива его видеть, что Нико даже растерялся. В последний раз они виделись с ней довольно давно – тогда его спина еще была зашита. – У меня куча новостей! – взволнованно прошептала она, жамкая его как тесто и протаскивая чуть дальше, чтобы Ёхан и Тецу могли уместиться в прихожей. – Быстрее проходите, я голодная, и меня сейчас разорвет от нетерпения! Нико снял куртку и повесил ее у двери, и только потом увидел Ичиго-сан – она стояла чуть дальше и улыбалась. Она провела несколько дней в спокойствии и теперь даже выглядела моложе. Возможно, Тецу и был прав в том, что она нуждалась в прогулках, но пребывание в квартире все равно пошло ей на пользу. – Добрый вечер, Юки-чан, – протягивая к нему руки, поздоровалась она. Он шагнул к ней и оказался в теплых объятиях. Они делили с ней несколько секретов – только он знал о том, как умер ее племянник, и только она знала, что когда-то Нико едва не сбросился с балкона. – Я рада, что ты с нами, – сказала она, прижимая его к себе. Она подержала его еще немного, а потом отпустила. Ёхан вежливо поклонился ей, и Тецу поступил так же. Потом их отправили мыть руки, и когда они вернулись, стол был уже накрыт. Это был обыкновенный стол без котацу, но со скругленными углами и специальной выдвижной подставкой для салатов. Когда все устроились за столом и получили свои порции горячего риса, Сато-сан сказала, что Ли Юри был найден мертвым, но об этом еще нельзя объявлять. – Мы разговаривали сегодня с главой отдела кадров, и он сказал, что сейчас все дела по прекращению трудовых договоров будут переданы в суд по причине смерти учредителя и владельца компании. Сёта тоже найден в какой-то яме, но я этому уже ничуть не удивлена – если бы он был жив, то вовсю рыскал бы в поисках Никотина, наплевав на свою безопасность. Я так и думала, что он мертв, но меня немного удивляет, что его нормально не спрятали. То есть… какой-то мужик выехал на фотоохоту с собакой, и его собака просто чуть с ума не сошла возле кучи камней. Наверное, яма была не такой уж и глубокой и закопали ее не землей, а камнями. Поэтому собака почуяла его. Ужасно даже для такого ублюдка как он. Нико сжал кулаки и посмотрел на Ёхана. В его голове не было четких мыслей, но отчего-то стало плохо – даже затошнило на секунду. – Когда уже эту яму в покое оставят, – сказал он, вдавливая ногти в кожу ладоней. – Ну, Юри вообще, если верить слухам, нашли на газоне прямо под окнами его квартиры. Он на первом этаже жил, кстати, – пожала плечами Сато-сан. – Можно было бы сказать, что я веду себя как стерва, но я же и есть стерва. И кто вообще не стерва в этом мире? Взрослые люди немного осучиваются в процессе жизни. Я изначально знала, на что шла, когда подписывала контракт с этими двумя. В наших кругах было известно, чем они занимались, и я была в такой ситуации, что секс за деньги или работу уже не казался мне чем-то страшным. Или тебя просто за копейки будут трахать или ты выручишь что-то побольше. Я выбрала второе. Но меня бесило, что несколько раз… я отправлялась к тем, кто был им нужен, но не получала за это вообще ничего. А еще было несколько раз, когда я говорила, что даже за деньги не буду трахаться повторно с какими-то людьми, потому что они вели себя как свиньи. Юри и Сёта говорили, что поняли меня, а потом отправляли куда-нибудь, и там «совершенно случайно» снова оказывались те ублюдки. И я терпела опять. А мужики бывают такими сволочами… Нико слушал ее и понимал, почему она говорила об этом сейчас. Прощаясь с этим этапом своей жизни, Сато-сан хотела зафиксировать для себя очень важный момент. Она пришла в «Фарфоровую струну» совсем молоденькой девочкой, единственным грехом которой было согласие на секс по указке работодателя. Покидала она это агентство человеком, убившим одного лапшичного магната и приложившим руку к убийству тех самых работодателей. Она сильно изменилась, и эти перемены казались ей страшными, но она хотела принять их, не отводя взгляда. – Дать сдачи не грех, – сказал Тецу. – Нужно четко знать, как с тобой поступать можно, а как нельзя. И когда ты говоришь «нельзя», но люди прогибают тебя на «можно», они должны знать, что это может иметь последствия. – Иногда бывает так… я думаю, что проживаю лучшие дни своей жизни, в то время как люди, которые сделали меня богатой, умерли такой страшной смертью, и я к этому не в последнюю очередь причастна. Становится немного мерзко от себя самой, – сказала Сато-сан. – Но потом я напоминаю себе, что ничего и никогда они не давали мне бесплатно, а то, что было сверху этого – то, что они делали со мной и разрешали делать другим – это было неправильно. Я не хочу лгать, что мстила в основном за распоротую спину Никотина, хотя за нее тоже. Я уже давно хотела, чтобы они сгинули. Потому что человек может обращаться все-таки с людьми нормально. Даже с теми, кто работает в подчинении. Руки сжались в кулаки еще раз – Нико бросил косой взгляд на Ёхана, но тот почти не изменился в лице, хотя они оба почувствовали неприятный укол от упоминания «распоротой спины». Нико еще не рассказывал Ёхану об этом, хотя Тецу уже обо всем знал как раз от самой Сато-сан – она ему успела рассказать. В целом Нико не делал никакой тайны из шрамов на своей спине, но ему хотелось немного оттянуть момент, когда Ёхан узнает, как именно они появились. – А слухи не донесли, что именно за раны были у Ли Юри? От чего он умер? – спросил Ёхан, положив в чашку Нико маринованную сливу. – Говорят, застрелили. Правда, не в голову. Думаю, он умер в другом месте, его просто к дому подкинули. Соседи говорят, что не слышали выстрелов. – Соседи редко что-то слышат, – понимающе кивнул Тецу. – Думаю, оставшиеся старперы будут разбросаны по своим клумбам в течение месяца, но нам это уже не так интересно. Впрочем, если что-то станет известно, держите нас в курсе. Я тоже если что-то узнаю, обязательно сообщу. Во всяком случае, вам придется посидеть в этой квартире еще сутки, прежде чем станет совсем безопасно выходить куда-то. Юки-кун и Ёхан-сан останутся с вами. Потом вы будете свободны, а они продолжат здесь жить, пока не решат, что делать дальше. Тецу посидел еще немного, поблагодарил за еду и уехал – он собрался очень быстро, поскольку у него еще были дела со стажерами и другими сотрудниками. На прощание он обнял Нико еще раз, пожелал ему хорошо поспать на кровати, а не на полу, как это было в последнее время, пообещал перевести деньги Ёхану завтра вечером, чтобы они могли ночью выехать и купить что-нибудь из нормальной одежды и техники. После этого Нико пошел мыть посуду, и Ичиго-сан вызвалась ему помогать. Ёхан отправился застилать постель во второй спальне, а Сато-сан принялась убирать в гостиной, прокатывая полы липким роликом – пылесосить в такое время было уже нельзя. – Как вы себя чувствуете? – спросил Нико, выдавливая моющее средство на губку. – Я в порядке, – ответила она. – Сейчас самое главное – чтобы с тобой все было хорошо. Ты столько всего пережил. В стрессовой ситуации человек черпает силы буквально ниоткуда, но потом мироздание предъявляет счет – все, что было использовано, отнимается у человека все равно. Наступает период опустошения, бессилия. Ты уже почувствовал? – Немного. Боюсь, этот период затянется. – Ничего страшного. Возьми столько времени, сколько тебе нужно. Не поторапливай себя, так ты только отдалишь момент выздоровления. У меня такое уже было. Я долго винила себя за смерть племянника. Доходило до того, что я как будто убеждала себя в том, что его вина мне только показалась. Хотя я никогда не забуду, как больно и унизительно это было, но в отчаянии иногда ум изворачивается настолько, что потом даже сам удивляешься, как он так сработал. И сомневаешься, твой ли это ум такое натворил. В общем, я прожила это время как-то – не торопила себя, ни в чем не убеждала. Все просто шло так, как получалось. И со временем я поняла, что каждый борется за свою жизнь, как умеет, и я должна была постоять за себя. Раз слова и попытки запирать дверь не подействовали, он сам виноват в том, что посчитал меня слишком легкой мишенью. Стыдно ли мне перед братом и его женой? Немного. Поэтому я почти не общаюсь с ними в последнее время. Теперь мой стыд немного заглушается тем, что они спасены от губительного знания о преступлениях своего сына. Было бы куда хуже, если бы я попыталась решить проблему через суд и обратилась для этого в полицию. К тому же, никто не даст гарантий, что их сын не стал бы насиловать других женщин со временем. Теперь семья моего брата имеет право оплакивать его, пребывая в блаженном неведении и полагая, что он был неплохим человеком. Уж лучше так, чем вся та же самая боль утраты, но еще с позором и стыдом от плохого воспитания собственного ребенка. Что касается меня… я проживу остаток жизни в одиночестве, и это моя плата. Ничего страшного, я к этому готова. Сказать на это было нечего, и Нико просто слушал, что говорила Ичиго-сан – дальше она рассказывала о своих неудачных попытках приготовить заварные пирожные в духовке, о новых комнатных цветах, которые хотела заказать через интернет. Еще она подала заявку в приют для бездомных кошек – ей хотелось взять кого-нибудь взрослого, чтобы делить с ним свой быт какое-то время. Нико, проработавший в неко-кафе несколько месяцев, поделился с ней тем, что знал – как нужно устроить свой дом, что купить и чему научиться для полноценного ухода за котом или кошкой. Они побеседовали еще немного после того, как посуда была разложена, а потом отправились в гостиную, где ждали, пока все по очереди сходят в душ. Хорошо, что санузла было два, и можно было особо не затягивать с этим делом. Ёхану и Нико достался душ, соседствовавший прямо с унитазом – это была крохотная комнатка с отверстием в полу, унитазом и душем. Места там было так мало, что не облить унитаз лейкой душа хотя бы пару раз было почти невозможно. Нико справился со своими водными процедурами с большим трудом, а уж как умещался в этой кабинке Ёхан – об этом было страшно даже думать. – У нас появилась небольшая традиция – мы ходим в душ, а потом сидим и смотрим сериалы, пока не высохнем и не согреемся настолько, что начнем засыпать прямо на диване, – сообщила Сато-сан. – Так что если вам интересны такие колыбельные, присоединяйтесь. Для отказа причин не было, и вскоре Нико оказался под легким синтетическим одеялом и перед большим телевизором. Он даже не успел понять, о чем был сюжет – его сморило на удивление быстро. Очнулся он, только когда Ёхан уложил его в прохладную постель. – Ты же ляжешь рядом? – спросил он, снова закрывая глаза. – Конечно. – Поцелуешь меня? – Как бы ты хотел, чтобы я тебя поцеловал? – спросил Ёхан, переводя свет в ночник и склоняясь над ним. – Сгиб локтя – внутренняя сторона. И шея, где я люблю. И можно мне потом тоже тебя поцеловать? – Конечно, – вынимая его руку из-под одеяла, улыбнулся Ёхан. – Как захочешь. Мне нужны любые твои поцелуи. Теплые губы прижались к чувствительной коже, и Нико вздрогнул всем телом. Это было, наверное, плохо, но он снова вспомнил Сёту – он был рад, что тот никогда не узнал, как Нико любил поцелуи в это место. Дыхание Ёхана щекотало кожу, и Нико всем своим существом желал, чтобы этот момент длился всю его жизнь. – Во времени мы не ограничены, – переходя к его шее и почти касаясь ее губами, прошептал Ёхан. – Можем целоваться хоть до утра. Никто нам и слова не скажет. И так будет всегда. Много лет, представляешь? – Давай будем жить до ста пятидесяти лет, – ответил Нико, обнимая его за шею и притягивая к себе еще ближе. – Я буду целовать тебя каждый день. Ты сойдешь с ума от моих поцелуев.