Белый звук меланхолии

Когда Ичиго-сан покинула дом, Ёхан поначалу даже не поверил, что они остались только вдвоем. Нико проводил ее до самых парадных дверей дома, и вплоть до самого его возвращения Ёхан не знал, куда себя деть от беспокойства. Он понимал, что Нико могло раздражать чрезмерное внимание, поэтому не стал возражать, когда тот собрался пройтись с Ичиго-сан, да и в целом все это было делом обычным, но пока что ему было слишком тяжело отпускать Нико так надолго. Чуть позже Тецу действительно отправил им деньги на продукты и одежду, и они решили пройтись до магазина. Нико сказал, что ему не нужны какие-то новые вещи, но Ёхан думал, что купить ботинки и куртку все же стоило. – В каком городе Японии ты никогда не жил? – спросил Ёхан, когда они зашли в небольшой магазинчик с подержанными вещами. – Может, попробуем поехать туда? – Зачем? – спросил Нико, стоя у вешалки и перебирая рубашки размера гипер-оверсайз. В одну такую его можно было запеленать после душа, чтобы он не простудился. – Япония интересна для путешествий, но у меня нет желания знакомиться с ней ближе. – Я просто хотел бы увезти тебя в Корею, чтобы мы с тобой прожили некоторое время в Ульсане. Моя дочь уже нашла хорошую клинику, где мы могли бы пройти полное обследование и побеседовать с хорошим психологом. Но прежде чем мы это сделаем, лучше было бы немного поездить по Японии, чтобы ты понял, есть ли тут что-то, к чему ты тянешься душой. Если найдешь что-то такое, то мы вернемся после лечения. Нико замер, держа руку на вешалке, и Ёхан испугался, что сказал лишнего. Конечно, он не мог скрывать свои планы вечно, но сейчас его вдруг догнал такой лютый страх, что он был готов отказаться от всех своих планов и извиниться перед Сохён за то, что ей пришлось впустую искать клинику. – Ты хочешь отвезти меня в город, где живет твоя семья? – спросил Нико, снимая руку с вешалки и направляясь к отделу с футболками. – Это очень смело. Твоя дочь увидит меня. Твои родители тоже могут когда-то увидеть. – И что такого? – удивился Ёхан. – Внучки у них уже есть, а у меня есть неудачный и несчастливый брак за спиной. – Но все равно они вряд ли ожидают от тебя отношений с мужчиной-иностранцем. – Да наплевать. Мы с тобой с того света вернулись, чего нам здесь еще бояться? К тому же, было бы странно ожидать чего-то от сына, разменявшего пятый десяток. – Тогда поедем в Ульсан сразу же, как только станет понятно, что Ли Юри действительно мертв, – сказал Нико, повернувшись к нему. – Пойдем, посмотрим хорошую куртку. Говорят, в Ульсане ветрено. – Кто так говорит? – удивился Ёхан. – Один мужик, который прожил там больше сорока лет, не считая тех, которые провел в корейской армии. – Ну, тогда стоит к нему прислушаться, – поняв, что Нико шутил, улыбнулся Ёхан. – Я поначалу и вправду подумал, что ты еще кого-то из Ульсана знаешь. – Да кого я оттуда могу знать… я и японцев не отовсюду знаю. Сейчас подумал, что никогда не бывал в Кобе и не общался с людьми оттуда. Но это не означает, что я хочу туда поехать. Не хочу. Понятно? – Понятно. Пошел дождь, и до дома они добрались уже слегка промокшими. Нико был страшно доволен покупками – они купили куртку и ботинки для него, а на двоих выбрали рубашки, футболки и тренировочные штаны. В секонде, который Нико называл «фуругия», было почти все, что им требовалось, причем обошлось все совсем недорого. По дороге они купили еще большой пакет стирального порошка, а когда пришли, загрузили почти все кроме ботинок и куртки в машинку. – Завтра утром дождя не будет, можно будет досушить все это на балконе, – сказал Нико. – Ты так доверяешь прогнозу погоды? – спросил Ёхан, улыбаясь. – Прогноз погоды подводит реже, чем люди, – засмеялся Нико. – Но к тебе и Тецу это не относится. К Ичиго-сан и Сато-сан тоже. Удивительно, как много хороших людей появилось в моей жизни, в которой раньше кроме Тецу не было почти никого. Ёхан обнял его со спины и зарылся носом в его шею – она была теплой и мягкой, и Нико вздрогнул почти всем телом, отзываясь на это прикосновение. Он был очень чувствительным, но они еще не переступали порог за поцелуями – они оба понимали, что для всего остального требовалось время. – Я не думаю, что мне нужно беседовать с психологом, – сказал Нико, опуская голову. – Но если ты считаешь, что это будет полезно, я, конечно, это сделаю. – Спасибо, – прошептал Ёхан. – Во время беседы ни к чему себя не принуждай. Говори не то, что другой человек хотел бы от тебя услышать, а что чувствуешь. Помни, что работа психолога – не оценить, а помочь. – Иногда без оценки помочь не получается. – Хороший специалист будет оценивать не тебя, а ситуацию, в которой ты побывал. Это не одно и то же. – Я даже тебе все не могу сейчас рассказать. – Потому что боишься причинить мне боль и бережешь мои чувства. Специалист не вовлекается в твои переживания так глубоко. Ему можно рассказать все, что причиняет тебе боль. Он эту боль переживать с тобой не будет, но примет к сведению. – Понятно. – А если ты после этого решишь, что не хочешь ни с кем говорить больше, это тоже хорошо. Если ты почувствуешь себя так, словно в Ульсане теперь каждый встречный знает о твоих несчастьях – мы вернемся в Японию и поселимся в городе, в котором ты никогда не бывал. Прошлое стереть невозможно, но если тебе нужна жизнь с чистого листа, без знакомых лиц – это можно устроить. Нико развернулся в его руках и обнял его в ответ. Он немного поправился и уже не казался таким костлявым, как несколько дней назад. Его кожа приобрела более или менее здоровый оттенок, даже тело стало будто теплее и сильнее. – Ты так заботишься обо мне, а о тебе кто будет заботиться? Можно ли мне делать это для тебя? – спросил Нико, послушно открывая шею для поцелуев и мягко вздыхая. – Ты же не будешь считать меня немощным больным, которого нужно только лелеять? – Нет. Если ты захочешь что-то сделать, я приму это с большой благодарностью. Но ты ничего не должен. Я буду делать все то же, что и ты. В той же клинике пройду обследование, схожу к психологу. Мне это тоже нужно. Хотя Сохёни уже большая, я все равно должен хорошо заботиться о себе и ради нее тоже. Мы с тобой решили жить очень долго, разве нет? – Это правда. Долго-долго. И не смей умирать первым. У них впервые появилось время просто пожить вдвоем. Они проводили вместе вечера репетиций, когда еще в прошлом году Ёхан отрабатывал навыки монтажа внутренних систем и клаксонов, но тогда все это было совсем другим – они только начинали сближаться, их мысли были заняты предстоявшим делом. Теперь они пережили многое и были свободны. Без спешки приготовив рис с бульоном из соленых сухих анчоусов, они поужинали и улеглись перед телевизором в гостиной. Обычно Нико засыпал во время просмотра каких-нибудь передач, но на этот раз они смотрели длинный выпуск документальной серии о храмах Индии, и им попалась съемка из Кайласа. Нико очень заинтересовался этим храмом – высеченная из базальта целиком громадина показалась ему чрезвычайно занятной. – Каменная Петра уже не кажется такой уж необыкновенной, – пробормотал он, поворачиваясь к Ёхану. – Я бы поехал в Индию и все посмотрел, но боюсь мошенников. Не так давно девушка из нашей страны пропала в Индии, а потом оказалось, что она провела несколько недель в сексуальном рабстве, и только чудом смогла спастись. Простой человек заманил ее в ту дыру, и такой же простой с виду человек ее оттуда вытащил. Никогда не поймешь, что за начинка в обычном теле. Но в Индии слишком много людей. Мы слишком доверчивые. Я, конечно, доверчивостью грешен поменьше остальных, но же все на уровне быта многое сохраняется. Мы ждем своей очереди в магазинах и метро, не воруем… поэтому становимся легкой мишенью там, где толкаются в очередях или вытаскивают кошельки из карманов. – Если желание поехать куда-нибудь сохранится, можем сделать это вместе. Вдвоем не так страшно. Говорят, что в странах с высокой преступностью лучше заботиться о разных мелочах – например, носить небольшие сумки на ремешках через плечо, причем лучше выбирать те, что из чистой кожи, чтобы их было сложнее порезать. И еще рекомендуют пристегивать слайдер молнии на сумке к шлевкам джинсов при помощи небольших карабинов – так сумку никто не откроет. И еще кучу других вещей делать говорят. Можно все это изучить и запомнить. – Очень странно, что там, где раньше была такая потрясающая культура, сейчас так много людей, не умеющих себя вести, – проворчал Нико, выбирая новый ролик и гоняя ленту с рекомендациями то вверх, то вниз. – Иногда складывается такое ощущение, что поколения просто перезагружаются. Вот наши предки тоже… изнасиловали весь Китай, обокрали и сожгли там все, что можно и нельзя. А сейчас у нас спокойно ходят по ночам, дети с младшей школы сами домой ездят с пересадками, и никто их не трогает. Страшно подумать, что возможна и обратная перезагрузка. Не хотелось бы. – Люди везде плюс-минус одинаковые, – сказал Ёхан. – Просто где-то все это гасится. В Японии, как я заметил, пусть порно и с цензурой, но зато его много, и оно довольно… жесткое, наверное. Я читал, что запрет на порно часто кажется защитой морального облика общества, а на деле просто вынуждает извращенцев не смотреть, а делать все своими руками. Когда у людей есть возможность смотреть и делать как бы понарошку, они немного остывают. – Но бывает так, что гаси не гаси, а все равно прорывает. Я столько всякого дерьма перевидал за эти десять лет, пока работал… И молчат же люди. Просто молчат. Потому что позор достается жертве. Хотя, конечно, в целом это не на каждом шагу происходит, но… В общем, было такое. Ты слышал, наверное? Было дело, в семидесятых и восьмидесятых женщины в Японии не массово, но вроде как… тронулись умом. Не все, нет, но многие. Стали происходить странные вещи – они начали бросать детей. Одна дура своих детей заперла в доме без денег и еды и укатила куда-то с концами, другая своего ребенка в фотобудке в метро почти замуровала перед закрытием станции, третья еще где-то бросила. – Случай с той, которая бросила детей, мне известен. О нем многие знают. – У нас принято такое не афишировать, но с другой стороны и прятать уже было нельзя. Думаю, таких случаев было намного больше. А потом волна сошла на нет, и, вроде, уже ничего такого не слышно. Хотя другие вещи всплывают все равно. Короче говоря, когда взрослые долго сдерживаются, они потом отыгрываются на детях. Ёхан закрыл глаза и кивнул. – К сожалению. Дети зависят от взрослых, поэтому они первыми попадают под удар. Разговор странным образом сворачивал в разные стороны, и Ёхан уже даже забыл, что они начали с обсуждения Кайласа в Индии, а пришли к преступлениям против детей. Он давно не говорил с кем-то настолько серьезно и при этом свободно. Хотя темы для обсуждений они выбирали неприятные, беседовать было все равно интересно и легко. – Всех в мире не спасти, – вздохнул Нико. – Но можно делать что-то полезное. Вот я честно считаю твою работу очень важной. Ты делаешь людей счастливыми, потому что мало кто не придает значения хорошей и вкусной еде. Авторы манги своими историями спасают детей от суицида – некоторые школьники признаются, что живут только от главы до главы. Другие дети слушают музыку и используют ее как обезболивающее в тяжелые времена – когда их травят в школе или когда родители ссорятся. Мне тоже нужно найти что-то созидающее. Хватит с меня разрушения чужих жизней. – Ты же не считаешь, что все, что делал Цубаки Сёта – это наказание за то, что ты помогал людям, желавшим отомстить за себя или своих близких? – Думаю. Я думаю, что такая работа не могла обойтись без последствий. – Но с Тецу же все в порядке, – возразил Ёхан. – Тецу делает это без ненависти. А я все-таки вкладывался. В каждом ублюдке я как будто заново убивал тех, кто рушил мою собственную жизнь. Мстил им снова и снова. Теперь я хочу пожить спокойно. Я же смогу? – Конечно. Если ты чего-то хочешь, значит, ты можешь это получить или сделать. Но я не считаю, что ты заслуживал какого-то возмездия. Выбранный ролик о путешествии к Ангкор-Вату проигрывался сам по себе – Нико повернулся к Ёхану и телевизор уже его не занимал. Выпуск можно было и пересмотреть, так что Ёхан даже не беспокоился. Он обнял Нико свободной рукой, и тот доверчиво прильнул к нему, как делал это постоянно в последнее время. – Я бы ненавидел свое тело, если бы не ты, – прошептал Нико, почти засыпая. – Когда мы были в Мельбурне, ты попросил меня встать перед тобой раздетым. Мне было стыдно. И страшно тоже. Но потом я много раз проживал почти то же самое с Сётой, и если бы… если бы у меня не было воспоминания о твоем взгляде, я бы стал считать свое тело просто отвратительным, потому что оно вызывало желание и восторг у того человека. Я себя вообще не очень-то любил, но раз уж ты во мне увидел что-то, то я старался не оскорблять тебя и те воспоминания. – Ты очень красивый, – сказал Ёхан, понимая, что одним словом всего было не передать. – Ты самый красивых мужчина из всех, каких я видел. И даже с другим лицом ты все равно был бы таким. – Я и на себя целиком обнаженным не смотрел. Специально обходился без высоких зеркал дома. То, что люди зовут красотой, может быть большой проблемой. Через некоторое время Нико заснул – его дыхание стало ровным и размеренным. * Улетать в Корею было страшно – все-таки Нико даже и не задумывался о том, что мог бы прожить в этой стране какое-то время. Однако все решилось довольно быстро – они договорились с Тецу, убрались в квартире, навели справки о получении рабочей визы и купили билеты. Ёхан сказал, что может устроить Нико в кухню там, где будет работать сам – у него вообще не было никаких сомнений, касавшихся поиска работы. – Впрочем, денег у нас достаточно, так что я могу даже открыть что-то свое, а тебя записать как сотрудника, – сказал Ёхан уже в самолете. Специально прощаться с Ичиго-сан и Сато-сан они не стали, чтобы не создавать лишнее печальное настроение. К тому же, они знали, что еще не раз вернутся в Чибу или Токио – чтобы повидаться с Тецу, поездить по разным местам и вообще заново познакомиться с родиной Нико, поскольку ему самому не удалось создать там достаточно теплых воспоминаний. В аэропорту их встретила красивая девушка, и Нико сразу ее узнал – это была старшая дочь Ёхана. До этого он видел ее только на фото, и теперь был удивлен – в реальности Сон Сохён выглядела даже красивее, чем он мог представить. Она была одета в темное приталенное полупальто, весь ее образ был мягким, но при этом строгим. – Офигеть, какая у тебя дочь… Понятно, что ты так боишься за нее… За всех страшно, но за видных людей страшнее вдвое, – успел сказать Нико, прежде чем Сон Сохён подошла ближе и с приветливой улыбкой поклонилась. – Я пока что нашла вам квартиру, но потом вы сами должны будете подобрать то, что вам понравится, – сообщила она, усевшись за руль своей машины. Внутри приятно пахло лавандой, хотя Нико не увидел никакого освежителя или диффузора. Сон Сохён беззастенчиво рассматривала его, пользуясь зеркалом заднего вида – видеорегистратор у нее был встроен дополнительным экраном, так что экономить на зеркалах не приходилось. Когда Нико перехватил ее взгляд, она просто улыбнулась ему, совсем не смутившись. – Надеюсь, мы подружимся, – сказала она, трогаясь с места. Ульсан был больше, чем он ожидал – здесь были не очень хорошие дороги, но зато имелись небольшие улицы с лавочками, напоминавшие о Чибе. На первый взгляд атмосфера была даже приятной – днем людей было не очень много, почти все магазины имели вывески на двух языках, было много маленьких ресторанов и кафе. Нико поймал себя на мысли, что ему было все равно, где находилась квартира, какого она была размера, что за вид открывался из ее окон. Почему-то он был уверен, что останется в этом месте надолго.