Сорочий мост

Первым, что услышал уснувший за столом Хэн Сюйзао, было пение птиц, вторым — надсадный кашель и тихий стон. Он открыл глаза, мигом припомнив о подарке госпожи Юэйлян. Сразу же пришло в голову, что это Ру Синьи решил добить их гостя, но друга нигде не оказалось. Зато юноша, лежавший на подстилке, проснулся, каким-то чудом уселся и теперь, распахнув одежды, пытался рассмотреть пропитавшиеся кровью бинты. — Я сменю повязку, не трогай, — сказал Хэн Сюйзао, предупреждая любую деятельность. Юноша вздрогнул и скривился от боли. Хэн Сюйзао поднялся со скамьи и потянулся до хруста в суставах. Вчера перед сном он успел поесть, смыть грязь и переодеться. Ру Синьи был мрачен и молчалив, перед тем, как лечь, он попросил ни о чем не разговаривать с незнакомцем, быть осторожным и даже не приближаться без особой необходимости. Причин для всего этого он не назвал, но казался крайне серьезным и уверенным в собственных словах, пока забивался в дальний угол. Не иначе, как будто был обиженной собакой. Прислушиваться Хэн Сюйзао, разумеется, не спешил. — Как мне тебя называть? Юноша пытливо всматривался в лицо и некоторое время молчал. Зрачки все еще казались расширенными, но теперь, при дневном свете, было видно, что глаза его необычайно светлые и яркие. Он по-прежнему был не краше свежего трупа, но на щеках хотя бы появился румянец — нездоровый, лихорадочный, но создающий сколько-то живой вид. — Я Вэй Фан, — представился он. Голос Вэй Фана до сих пор казался неестественно охрипшим. Возможно, совсем недавно ему приходилось кричать — или, может, кто-то повредил ему связки, хотя Хэн Сюйзао не видел никаких отметин на шее. Еще вчера вся старая одежда под тяжелым взглядом Ру Синьи была порвана на бинты, и теперь Хэн Сюйзао взял их, прежде чем сесть на колени у соломенной подстилки.  Хоть у нового знакомого не было при себе оружия, хорошие наемники могли убить даже палочками для еды. Стоило действовать осторожно, поэтому он все время наблюдал за реакцией. Вэй Фан казался спокойным. — Я Хэн Сюйзао. Мне не спрашивать, кто тебя так? На лице Вэй Фана появилась бледная улыбка. — Да нет, можешь спросить. — Тогда расскажи мне, что с тобой случилось, пока я буду тебя перевязывать. Лекарств для обработки ран не осталось, поэтому приходилось справляться только с водой, тряпками и бинтами. Рана на животе выглядела лучше, чем вчера, хотя все еще продолжала немного кровоточить. Все тело Вэй Фана будто подверглось страшным пыткам, а теперь оно, обессиленное, не было способно излечиться самостоятельно, без помощи хороших трав. Если госпожа Юэйлян так хотела скинуть заботу о раненом на Хэн Сюйзао, то она едва ли действительно планировала быстрое выздоровление. — Это долгая история. Сначала я попал в руки бандитов, которые меня обобрали до нитки, а когда выбрался, они отправили за мной собак. Звучало не слишком-то и долго. Хэн Сюйзао подозревал, что ему не рассказали огромную часть этого невероятного приключения, но решил, что уточнять ему не хочется. Каждый имел право на тайну. Особенно люди госпожи Юэйлян. Вэй Фан задумчиво посмотрел на потолок. Хэн Сюйзао зачем-то повторил его движение и тоже глянул вверх, чтобы убедиться, что изгнание всех пауков не удалось: он вымел паутину из углов, а про то, что она может оказаться на верхних балках, позабыл. Теперь прямо над его головой жирный черный паук оплетал паутиной слабо трепыхавшуюся муху. — Я успел схватить большой камень. Не помню, как бился, меня тогда уже покусали, да и сил особо не было. Но сражался я точно на земле. Это хотя бы объясняло, почему укус был именно на животе, но не проливало свет на отсутствие следов собачьих зубов на руках или ногах. Этот Вэй Фан точно что-то скрывал или не договаривал. Пытать его, вместе с тем, не хотелось, он и так натерпелся. Даже если сейчас утаивал часть произошедшего, то это уже его личный выбор. Может, так даже и  лучше. Хэн Сюйзао отошел к котлу, чтобы согреть остатки овощного супа. — Тебе очень повезло, что резиденция госпожи Юэйлян оказалась поблизости. Вэй Фан согласно угукнул. Он поудобней устроился на подстилке и всем видом выражал неготовность рассказывать, как и когда познакомился с госпожой. Более того, на лице его была написана скука. На вид он не казался опасным. Когда накануне Хэн Сюйзао обмывал его, никаких застарелых шрамов на теле видно не было — значит, этот юноша точно не принимал участия в сражениях. Возможно, столкновение с разбойниками и собаками было одним из самых больших потрясений в его жизни. Он был довольно худым, светлокожим, с едва различимым налетом загара и бледными веснушками на носу, а на руках не было видно мозолей — значит, тяжелая работа его не касалась так же, как и бытовые невзгоды. Хэн Сюйзао мог бы что-нибудь понять по одежде, но она пришла в негодность еще до их знакомства. — Когда ты нашел меня, рядом не было заколки? Если точнее, шпильки. Красной такой, — Вэй Фан поднял руку, чтобы коснуться распущенных волос. — Была. Она сломалась, позже можно будет починить. Красные камни на тонкой шпильке наверняка должны были свисать, подобно каплям крови, но Хэн Сюйзао нашел их валяющимися рядом, да и сама заколка погнулась, поэтому перед тем, как вдевать ее в голову, нужно было хотя бы выпрямить основу. — Отдай ее мне, пожалуйста, — попросил Вэй Фан. Когда шпилька легла ему в ладонь, он вздохнул с явным облегчением. На взгляд Хэн Сюйзао, это была обычная безделушка, не стоящая внимания, но, возможно, она все-таки была дорогой, раз ее находка настолько обрадовала. В украшениях он ничего не смыслил. — Я потом сам починю, — сказал Вэй Фан. — Она уже однажды ломалась. Сейчас потерялось несколько бусин, но это ничего. Он даже выпрямил ее, сильно напрягаясь и бледнея. Хэн Сюйзао хотел было его предостеречь — не успел, Вэй Фан и сам остановился, недовольно скривившись. Даже минимальное напряжение стоило ему сил. Хэн Сюйзао, качнув головой, вытащил из кармана несколько отвалившихся бусин и положил их на подстилку, чем заслужил благодарный взгляд. — Как думаешь, долго будут заживать раны? — Вэй Фан провел ладонью по красным шарикам, напоминавшим обожженную киноварь. — Не меньше двух недель, — ответил Хэн Сюйзао, сел на стул и сложил руки на груди. — Куда-то спешишь? Тебя сильно потрепали, стоит набраться сил перед тем, как куда-то идти. — Нет, я не спешу, — Вэй Фан бледно улыбнулся. — Или, может, хочешь променять этот великолепный дом на роскошества госпожи Юэйлян? Я могу попросить ее за тебя. — Нет! Ответ был таким поспешным, что Хэн Сюйзао даже удивленно моргнул. Вэй Фан будто бы смутился и добавил: — Боюсь, за одну ее комнату мне придется отрабатывать до конца своих дней. Здесь меня все устраивает, очень приятное место. Свою лачугу Хэн Сюйзао приятной бы не назвал, особенно учитывая то, в каком она состоянии обычно находилась. Да и Ру Синьи точно не мог показаться Вэй Фану радушным хозяином. Хэн Сюйзао помешивал суп, давая гостю спокойно вертеть заколку и предаваться размышлениям. Проще всего было бы спросить про Ру Синьи напрямую. Хоть он якобы не застал разговор, но точно видел, как эти двое были готовы затеять драку и порвать друг друга вклочья. — Ты знаком с Ру Синьи? — самым верным путем всегда был наиболее прямой, а Хэн Сюйзао, человек бесхитростный и только волей случай научившийся юлить, выбирал именно его в девяноста случаях из ста. — Он обычно так не реагирует на незнакомцев. — Немного знаком, — уклончиво отозвался Вэй Фан, избегая смотреть на Хэн Сюйзао. — В прошлом несколько раз сталкивались. У нас есть общие знакомые, благодаря которым мы встретились, и оба не слишком-то рады знакомству, как ты мог вчера заметить. У Ру Синьи довольно... тяжелый характер. Более легкого характера, чем у Ру Синьи, Хэн Сюйзао не встречал за всю свою жизнь, но спорить не стал. Возможно, его друг просто вел двойную жизнь. В конце концов, он же умудрялся быть бесконечно привлекательным для многочисленных девушек, поэтому наверняка у него имелись недоброжелатели, тоже жаждущие девичьего внимания и, соотстветственно, вывода конкурента из игры. Вэй Фан вполне мог оказаться из их числа. Он тоже был привлекательным, поэтому должен пользоваться популярностью, а возраст его уже точно подходил к тем годам, когда следовало озаботиться если не продолжением рода, то хотя бы женитьбой. А ещё могло быть так, что его новый знакомый просто был странным, поэтому и считал Ру Синьи человеком с плохим характером. Вэй Фана Хэн Сюйзао знал крайне посредственно, в конце концов, они только познакомились, да и то его гость большую часть времени находился без сознания, поэтому от момента знакомства можно было отсчитывать разве что ближайшие полчаса. Может, это как раз у Вэй Фана был плохой характер. Впрочем, Хэн Сюйзао не слишком волновало, кто из них двоих хуже — сам он мог дать фору обоим, особенно когда находился в дурном расположении духа. — Сомневаюсь, что плохой характер — это нормальная причина, чтобы начать душить другого человека, — Хэн Сюйзао приподнял бровь. — Это ты мне скажи, — с невинным видом проговорил Вэй Фан. — Ведь это ты его долго знаешь, не просто так же живете вместе. Он обычно душит людей? — Нет, обычно не душит. — Как приятно быть исключением из правил. Как так получилось, что вы живете вместе? — Так удобней. Да и знакомы мы очень долго, как-то получилось, что всю жизнь друг друга поддерживаем. Вэй Фан хмыкнул, но не прокомментировал. Ру Синьи появился в жизни Хэн Сюйзао настолько давно, что первая встреча уже успела стереться из памяти. Кажется, им обоим было по четыре или по пять лет, волей случая каждый из них оказался на улице без пропитания и нормальной крыши над головой. Должно быть, именно Ру Синьи подошел первым, или, может, они просто прибились друг к другу, не зная, где еще искать поддержки. Долгое время они жили на улице, пока не наткнулись на видавший виды заброшенный домик, в котором и обосновались, чтобы не замерзнуть, попрошайничали на улицах. Даже тогда Ру Синьи был достаточно очаровательным, чтобы на него обращали внимание, а в конце концов и вовсе забрали в дом. Немного позже он притащил на порог Хэн Сюйзао, словно блудного облезлого кота. Их жизнь тогда наладилась, но только на время, потому что через пару лет случилась засуха, сгубившая весь урожая в окрестностях. Их отдали прислуживать в храме, чтобы хоть как-то обеспечить пропитанием, а они, не испытывая особой благодарности, сбежали, как только представилась такая возможность. Хэн Сюйзао вообще не мог вспомнить, чтобы Ру Синьи когда-то пропадал. Бывало, конечно, и так, что кто-то из них находил работу, уезжал на полгода, но все это происходило по договоренности. После они непременно встречались вновь и заново начинали налаживать быт. Вряд ли их отношения можно было назвать бескорыстными и построенными исключительно на преданности: Ру Синьи был тем, кто находил новые города и деревни, в которых они будут жить, подбирал подходящие дома и даже знакомился с нужными людьми. Хэн Сюйзао оставался дома и пытался придумать какое-нибудь доходное дело, способное прокормить и его, и гуляку Ру Синьи. — А ты?.. — начал было Хэн Сюйзао. Вэй Фан перебил его, не дослушав: — Я его всю жизнь не знаю, так что готов поверить тебе на слово, что у вас с ним теплые и нежные чувства. А вот у нас сойтись не вышло. — Нет, я хотел спросить, куда ты дальше. Сомневаюсь, что эта деревня была тем местом, куда ты направлялся. Здесь не особенно много развлечений для молодежи. Взгляд Вэй Фана был крайне красноречив — Хэн Сюйзао не был стариком, даже если и выглядел старше своих лет, ему не так давно исполнилось двадцать четыре. Этот возраст точно не мог соответствовать желанию вести тихую и спокойную жизнь вдали от городской суеты. Разве только если к этому моменту обзаведешься кроткой женушкой и шумными детьми, но в дом, в котором они находились, не ступала женская нога. Любому человеку было понятно, что Хэн Сюйзао не жил семейной жизнью. Да и Ру Синьи уж точно не мог удостоиться звания верной супруги. — У меня не было определенной цели, — Вэй Фан посмотрел на шпильку и погладил камни. — Вообще я больше странствую, чем сижу на месте. А когда меня схватили, вспомнил, что могу, в случае чего, обратиться к Юэйлян. Госпоже Юэйлян. Это могло быть оговоркой из-за того, что Вэй Фан достаточно расслабился и перестал следить за речью, а могло указывать на то, что у них с Юэйлян были какие-то особо тесные отношения. Хэн Сюйзао предположил первое: его гость не отличался вежливостью, не разменивался на церемонии и во многом походил на человека, который не слишком-то заботится о мнении окружающих. — Чем зарабатываешь на жизнь? — Когда как. Иногда рассказываю истории на улицах, иногда работаю руками. Прокормиться в странствиях не сложно, нет ни одной реки, в которой не водилось бы рыбы, с ночлегом чаще всего тоже не бывает проблем. — Не всякое расстояние можно преодолеть пешком. — Тоже верно. Но у меня была своя лошадка, подобрал ее в лесу. Уж не знаю, что случилось с ее хозяином, но она была вся грязная и потрепанная, даже с царапинами на морде. Я ее назвал Росинкой, она и была моей подругой в путешествиях. А когда на меня напали, она убежала, поэтому я надеюсь, что с ней все хорошо и мы сможем снова встретиться. Хэн Сюйзао мог предположить, что лошадь эту уже поймали, притом это могли сделать все те же разбойники, но не стал озвучивать свою мысль. Хоть Вэй Фан говорил про Росинку спокойно и почти равнодушно, дурные предположения могли его расстроить. Суп разогрелся. Хэн Сюйзао наполнил две миски, одну подал гостю, а со второй уселся на стул. — Ешь, тебе нужно набираться сил. — Я, наверное, тебе мешаю, вряд ли ты всю жизнь мечтал заботиться о раненых проходимцах, — несмотря на слова, в голосе Вэй Фана не было слышно ни вины, ни смущения. Он принимал все происходящее, как должное. — Не переживай, потом сможешь отработать, — с усмешкой ответил Хэн Сюйзао. Он поймал удивленный взгляд Вэй Фана и склонил голову к плечу. — У меня нет средств, чтобы кого-то содержать на всем готовом, да и большую часть времени я занят работой. Так что если ты возьмешь на себя домашние дела, это будет достойной платой за мою доброту. Многого не надо, только содержать дом в порядке и готовить. Сейчас-то все нормально, поэтому как раз, когда поправишься, сможешь убрать. Вэй Фан красноречиво огляделся. Пол покрывали мутные разводы, на столе были пятна неизвестного происхождения. Даже миска, которую он держал, прилипала к ладони, будто ее мыли только внутри. О том, что солома на его спальном месте явно отсырела и начала гнить, издавая неприятный гнилостный душок, и говорить не стоило. Об этом доме совершенно не заботились, он выглядел так, будто его не убирали минимум полгода. — Думаю, через пару дней раны немного заживут, я смогу немного... кхм... Хэн Сюйзао показалось, что Вэй Фан наконец-то по-настоящему смутился. Не то, чтобы у него была цель смутить своего гостя, но зрелище оказалось на удивление приятным.

***

Два дня Вэй Фан отлеживался, а Хэн Сюйзао ему прислуживал. Иначе это назвать не получалось: тяжелая рана не позволяла нормально перемещаться, бинты все время присыхали, поэтому пришлось оставить больного без перевязки, он лежал так, на спине, практически не шевелился и иногда страдальчески вздыхал. Ему точно было очень скучно, беспомощность так очевидно давила на него, что Хэн Сюйзао не мог не испытать жалость. О том, чтобы уйти куда-то из дома, пока что не было и речи. Ру Синьи пропал, будто его и не было. Собранные им лотосы все еще стояли в корзине, нужно было поспешить, чтобы продать их подороже — за свежие получалось загнуть неплохую цену. Вот только для этого нужно было оставить Вэй Фана, имевшего привычку капризничать, когда поднимался жар, одного. Что-то узнать об этом человеке не удавалось. Вэй Фан рассказал только, что ему двадцать лет, где-то на севере живут его родственники, с которыми он не стремился встречаться, в остальном же отдавал предпочтения небылицам и историям про призраков или распутных соседей. Хэн Сюйзао слушал, других вариантов не было, а сам все пытался понять, кто же перед ним. Если Вэй Фан был странствующим сказителем, мягкие и не пострадавшие от грубой работы руки можно было объяснить. Но он говорил, что помимо этого зарабатывал всем, что подвернется под руку, а казался при этом чуть ли не изнеженным и холеным. Да и зачем госпоже Юэйлян водить дружбу со сказителем или разнорабочим? Разгадки не было, поэтому приходилось довольствоваться тем, что имелось. На третий день Хэн Сюйзао, стоило только солнцу взойти, оставил у подстилки все необходимое, что могло потребоваться Вэй Фану в течение нескольких часов, забрал корзину и пошел к ближайшему городу. Если бы у Хэн Сюйзао была лошадь, путь занял бы не больше часа, но зато, пока он шел пешком, мог спокойно подумать обо всем, что сейчас происходило в его жизни. Так, в спокойных размышлениях, он добрался до городской площади, где разложил лотосы прямо на дороге, дождался ранних покупателей и, задирая цену настолько, насколько позволяли приличия, распродал весь товар, чтобы потом, когда корзина опустеет, закупиться бинтами и лекарствами. К полудню он был уже голоден, поэтому, когда остановился у телеги с лепешками, долго размышлял, не взять ли еды с собой. Рядом переминался тощий и грязный мальчишка. Хэн Сюйзао несколько раз покосился на него, прежде чем обратиться: — Хочешь что-нибудь? Мальчик уставился большими черными глазами, несколько раз удивленно моргнул, после чего щербато улыбнулся и покачал головой. — У меня нет денег, чтобы заплатить. Только вот это, — он показался маленького каменного кролика. На круглом тельце едва проглядывали нацарапанные уши и лапки. — Дай взглянуть. Хэн Сюйзао взял фигурку, долго вертел ее, рассматривая со всех сторон. — Знаешь, а я бы хотел купить у тебя эту вещь. Сколько стоит такая искусная ручная работа? Мальчик застыл с раскрытым ртом, посмотрел на ладонь и показал пять пальцев. Он, должно быть, не разбирался в стоимости денег, но это было даже хорошо. Хэн Сюйзао негромко хмыкнул и покачал головой. — Э, нет, молодой мастер, у меня нет пяти серебряных лянов. — А медные есть? — Есть, но если я отдам тебе пять медных, то, по сути, ограблю. Держи, — Хэн Сюйзао достал из мешочка один серебряный лян и вложил его в грязную ладошку. Этого должно было хватить, чтобы ребенок питался неделю, но в городе было достаточно плохих людей, поэтому малыша пришлось провожать. Хэн Сюйзао помог ему купить продукты, донес их до покосившейся хижины, а там, стоило увидеть еще и худую девочку, которая была меньше мальчишки, припрятал в мешок с овощами пригоршню медяков. — Родители-то у вас есть? — поинтересовался он. — Да, только мама далеко-далеко, поэтому мы ей наготовим к возвращению, — заулыбалась девочка. Хэн Сюйзао понимающе кивнул. Он остался, чтобы приготовить детям еду и разложил продукты, а на прощание взял красную ленту, которую девочка вручила ему в качестве благодарности, и даже позволил заплести себе несколько кос, которые убрал в хвост. Обратный путь в деревню показался более легким, хотя маленький каменный кролик оттягивал карман так, будто весил не меньше огромного валуна.

***

Стоило Хэн Сюйзао зайти, как Вэй Фан, сидевший на стуле, поднял голову. На его коленях стоял котелок, который он, по всей видимости, все это время усердно оттирал. — Ты... — начал был Хэн Сюйзао и огляделся. В лачуге было чисто. Не так чисто, как оставалось после его ухода, а по-настоящему чисто: доски на полу почему-то стали примерно одного цвета, без темных разводов, стол заметно посветлел. Вся пыль исчезла, не осталось ни следа паутины. Посуда, чисто вымытая, стояла стопкой на столе, оконные рамы даже блестели, будто смазанные жиром. Конечно, Хэн Сюйзао хотел, чтобы Вэй Фан отвечал за домашнее хозяйство, пока временно находится в их с Ру Синьи доме, но понятия не имел, что он действительно что-то сделает. — Мне стало скучно, — просто ответил Вэй Фан и улыбнулся. Улыбка затронула его глаза, заставив их весело сощуриться, на лице впервые за несколько дней появился здоровый румянец. Сейчас он выглядел так, будто пришел сюда из очень богатого дома, никогда в жизни ни в чем не нуждался и снизошел до бедняков, чтобы одарить их своей добротой. Хэн Сюйзао на несколько мгновений показалось, что в комнате зажглось еще одно солнце, и он поспешно отвернулся. — Я приготовлю нам что-нибудь, — пробормотал он. Вэй Фан издал какой-то довольный звук и задвигал рукой активней, стирая нагар с котла. Через некоторое время котелок был не только чист, но и полон свежего супа, который теперь булькал на очаге. Все это время в лачуге была тишина, которая почти напрягала Хэн Сюйзао. Добродушное настроение Вэй Фана нервировало, ему казалось, что перед ним был совсем другой человек. До этого, сколько бы они ни общались, приходилось выслушивать плохо скрываемое недовольство, а порой и откровенно язвительные фразочки. Вэй Фан казался ему ядовитым, колючим, как еж, злящимся без веского повода. Сейчас он был миролюбивым, а лицо, стоило Хэн Сюйзао взглянуть на него, было по-юношески красивым. Даже все фразы, которые за это время произносил Вэй Фан, звучали очень ласково: — Ты ходил в город? — Как торговля? — Суп очень приятно пахнет. Хэн Сюйзао раздражался и отвечал исключительно короткими фразами, что явно не портило Вэй Фану настроение. Когда они сели за стол, Вэй Фан и вовсе мурлыкал под нос какую-то тихую песню. Проглотив злость, Хэн Сюйзао достал из кармана каменного кролика и положил его перед Вэй Фаном. — Держи. Он мне не нужен, если хочешь, забирай. Вэй Фан протянул руку и погладил маленькую каменную спину. Наконец-то с его лица сошло мягкое и ласковое выражение, оно опять стало нечитаемым, а из глаз исчез свет. Хэн Сюйзао спрятал улыбку, наблюдая за ним, но когда Вэй Фан поднял взгляд, снова растерялся. Впервые это непонятное выражение на его лице обрело какой-то смысл — он выглядел потерянным и беспомощным, будто вместо кролика ему подсунули сложную головоломку. — Откуда ты его взял? — Купил у одного ребенка. — Купил? Это? — Долгая история. — Нет, расскажи. Хэн Сюйзао вздохнул и рассказал. Выражение лица Вэй Фана, чем дольше он слушал, становилось более беспомощным и даже несчастным. Он низко опустил голову, сжал кролика в ладони и больше не проронил ни слова, а Хэн Сюйзао почему-то почувствовал, что одержал над ним какую-то странную победу. — Ты правильно поступил, — сказал Вэй Фан после того, как они поели. Хэн Сюйзао сначала не понял, о чем речь, но потом посмотрел на кролика и пожал плечами. — Ничего особенного. Этот ребенок напомнил меня, а я в его возрасте тоже мечтал, чтобы мне кто-то помог. — И как? Помогали? — Да, находились добрые люди. Не очень много, конечно, но такие были. Благодаря этому я до сих пор жив. Мне в принципе везет. Вэй Фан негромко хмыкнул и кивнул: — Да уж, ты очень везучий. Хэн Сюйзао подхватил грязные миски. — Просто повезло родиться под счастливой звездой. Много пережил, но ничего из этого не заставило меня сгнить в канаве. Подозреваю, что к этому приложил руку Ру Синьи. Вэй Фан заинтересованно поднял брови, и Хэн Сюйзао поспешил объяснить: — Я с ним знаком очень давно, сколько себя помню. Благодаря нему мы росли, как обычные дети, а не как бродяжки, брошенные родителями. И я никогда не чувствовал себя одиноким. Лицо Вэй Фана стало немного недовольным, но от комментариев он воздержался. Было понятно, что Ру Синьи ему до сих пор не нравился, вот только спорить с тем, что этот человек мог совершать добро, он не стал, и Хэн Сюйзао был за это благодарен. — Хорошо, что ты убрал, но побереги себя до того, как заживут раны, — попросил он. Лицо Вэй Фана снова будто начало светиться. — Я и не напрягался. — Уверен, что у тебя опять открылись раны. Ты ведь убирал весь день. Вэй Фан засмеялся и сощурился: — Тогда как же мне расплачиваться с тобой, пока все не заживет? Хэн Сюйзао задумался. Плата ему не то, чтобы была нужна настолько срочно, он мог потерпеть, но понимал нежелание оставаться в долгу. Он некоторое время молчал, после чего улыбнулся, глянув на Вэй Фана. — Ты же странствующий сказитель? Можешь рассказывать мне истории. Не так часто мне удается послушать что-то интересное, да и, к тому же, я почти безграмотен, так что мало чего знаю. Только не про призраков и распутных девиц. Взгляд Вэй Фана загорелся. Он, сидя за столом, подпер щеку кулаком и приподнял подбородок. — И о чем ты хочешь послушать? — Откуда же я знаю? Расскажи свою самую любимую историю. Вэй Фан задумался. Он выпрямился, вытянул руки и погладил стол, внимательно разглядывая древесину. — Есть одна история, но она длинная и не слишком веселая. Я ее почти никогда не рассказывал. — Подойдет. Покусав губы, Вэй Фан отвернулся и посмотрел в окно. Голос, когда он заговорил, звучал тише и глубже, чем обычно. — Она произошла около шестисот лет назад, или, может, больше, в городе, который уже давно стерт с лица земли.