В поисках ветра

Она не пожелала видеть меня здесь и сейчас, хлопнув дверью прямо перед моим носом. Обругала Агне. Хотела сорваться и на меня, но я уж очень мягко попросил успокоиться, чтобы не тратить силы. Наградила холодным взглядом тёмно-серых глаз и убежала. Я думал, у неё не получится сделать и шаг после нового применения магии. Время перевалило за полдень. Утром я уже помог Арку с его делами в лесу близ селения. Мы встретили прибывшего на Север Мадда, рассказали ему всё, а потом вернулись к дому. На заднем дворе Рутт уже варил в большом котле похлёбку из оленины. Наконец-то мы собрались все вместе. В ноздри ударяет приятный запах варёного мяса и специй. — Она тебе рассказала, что увидела в прошлый раз? — явно нервничая, спрашивает Арк. — Я впервые видел, чтобы кому-то было так плохо после магии. Клянусь. — Эти девчонки прячутся где-то в глубине леса, — отзываюсь я. — А где именно — мы не знаем. Лес… лес огромный. — И вы уверены, что они живы? — Кэсс уверена. Я… надеюсь, нет, — последние слова произношу настолько тихо, и могло бы показаться, что я боюсь быть услышанным. Братья молчат. Никто после моего ответа даже не поднимает на меня взгляд, будто осуждая и стыдясь. — Что ты намерен делать дальше? — разбивает тишину Рутт, глянув в мою сторону. — Весна идёт, но ты так ничего и не выполняешь, Деон. Постарайся не нарваться на неприятности. — Я не собираюсь ехать в те леса, даже если Кэсс попросит об этом. Наверное, я возьмусь за работу, чтобы дождаться, пока сестрички сами… — Сдохнут, — обрывает меня Ларс. — Понял. А ты не придумал, как избавиться от их братца? Или он теперь здесь навсегда? — Не придумал. Я бьюсь головой о каменную стену, пытаясь сломать заграждение. Бесполезно, бестолково и бесцельно. Стою в тупике и понимаю, что нет никакого пути назад, вперёд не пройти, а уйти в сторону не получится просто так.

***

— Расскажи, чего ты хочешь, — прошу я, ложась на кровать Кэссиди. Сама колдунья стоит напротив окна и, потряхивая плечами от холода, смотрит на погоду за стеклом. К середине дня вновь пошёл снег, сменив ясное утро. Все следы в очередной раз скрылись под белым покрывалом. — Мне, наверное, так и придётся наблюдать за тем, как они перемещаются по Северу. Раз за разом, раз за разом… — Может, отправить в Пропасть всё это? — я вздыхаю и смотрю в потолок. — Не получится. И ты это прекрасно знаешь. Я издаю низкий рык от досады. Кэссиди подходит к кровати и садится рядом со мной, а затем кладёт руку на мою грудь, пытаясь успокоить. — Ты сказал: идти в лес — опасно. — Опасно. Мы не должны так рисковать собой ради двух… пигалиц, которым захотелось убежать из дома, — недовольным тоном бормочу я. — Кэсс, я не могу продолжать. Это всё не имеет смысла. Она наклоняется к моему виску; кожей я чувствую её тёплое дыхание. Кэссиди собирается что-то сказать, однако никак не может решиться. Губы колдуньи скользят по моему уху, оставляя влажный след. Я закрываю глаза и резко выдыхаю. — Не имею права отказаться, — шёпотом говорит Кэссиди. — Мне придётся продолжать. Ты можешь выйти из игры. Я — нет. — С тобой — до конца, — хриплю я. Она продолжает держать губы прямо у моего виска, находясь так близко, что с каждой секундой это расстояние становится невыносимым. Кэссиди осторожно пускает пальцы под мою расстёгнутую на груди рубаху и оставляет руку аккурат напротив сердца. Я же, в свою очередь, кладу ладонь на её бедро и мягко сжимаю пальцы, всё так же продолжая глядеть в потолок. — Но когда этот конец наступит? — вдруг задаю я вопрос, на который не стремлюсь получить ответ. Кэссиди разворачивается и, ловко перекинув ногу к другому краю кровати, оказывается на мне. Теперь я могу видеть не только покрытый известью свод комнаты, а ещё и лицо колдуньи. Спала она мало — я знаю. Думал, магия из неё снова все силы выжмет, как сок из апельсина, но получилось всё наоборот: Кэссиди пыталась заснуть, однако несколько раз вздрагивала, подскакивала на месте, открывала глаза и хватала ртом воздух, будто выныривая из-под воды. Я находился неподалёку и видел, как она мучится из-за бессонницы. Хотел помочь, но Кэссиди молча указала мне на дверь. Слова не требовались. Всё понял по её взгляду. — Это не так важно, — всё-таки отвечает мне колдунья, нежно проводя тыльной стороной ладони по моей щеке. — Когда-нибудь мы со всем покончим. Спасибо, что остаёшься со мной. — Я уже не могу поступить иначе. Она наклоняется, и я тут же беру в руки её лицо, чтобы поцеловать. Ветер за окном вновь воет. Через щель в оконной раме поток холодного воздуха доходит до моей спины, когда я переворачиваюсь, уложив Кэссиди на кровать под себя. Я целую её в шею, постепенно перехожу к ключицам, плечам, груди… Опустив руку, я веду вверх по гладкой коже бёдер колдуньи и обнаруживаю, что на Кэссиди нет белья. Она тяжело дышит, запустив в мои волосы пальцы. Наверное, мы ещё никогда не были так близки. И такой момент упускать нельзя. — Продолжай, — охрипшим голосом просит Кэсс, — пожалуйста, продолжай. — Не боишься, что нас услышат? — вздыхаю я. — Совсем нет, — прикусив нижнюю губу, качает головой она и принимается за пряжку на моём ремне. Мне остаётся лишь опустить штаны ниже. Я закрываю глаза и резко выдыхаю, сливаясь своим телом с Кэсс. Она что-то говорит, но я уже не слышу. — Я помогу, — томно произносит она, сблизившись с моим ухом, — не волнуйся. Кэссиди двигает в такт бёдрами, поддаваясь мне и моему ритму. Она прекрасна. Ни одна девушка в жизни не может сравниться с этой очаровательной колдуньей. Её кожа словно дорогой фарфор, который я видел лишь пару раз на богатых рынках. Тёмные густые волосы, косы — вихрь локонов сводит меня с ума, когда я зарываюсь в эти пряди носом. Нежные руки Кэссиди касаются моей спины. Серые глаза сверкают, словно драгоценные камни. Наши губы встречаются, и мы пропадаем в буре страсти, вспыхнувшей между нами. Я с силой сдавливаю ладонями бёдра и ягодицы Кэссиди, ведь так долго хотел этого. Масла в огонь подливают её сладкие стоны, что наверняка слышат все, кто сейчас находится в этом доме. Но мне уже плевать. — Деон, — страстно рычит Кэсс, будто дикая кошка, — о боги... Меня доводят до пика её вздохи. Я просто не вынес. Останавливаюсь, соприкоснувшись лбом с виском Кэсс. Она заправляет выбившийся локон моих волос за ухо и почти неосязаемо целует меня в нос. Всё ещё не могу перевести дыхание. — Я сомневаюсь, что ты знаешь, на что идёшь, — с трудом произношу я. — О чём ты? — развернув моё лицо к себе, спрашивает Кэссиди. — До сих пор думаешь, что я… зря выбрала охотника? Вместо ответа я лишь трясу головой, освобождаясь от руки Кэсс. — Зря выбрала согласиться с Литтом, — вздыхаю и встаю с кровати, возвращая штаны на место. — Жаль, что ты даже сейчас об этом думаешь, — раздосадовано говорит Кэссиди, поправляя подол своей сорочки. — Наверное, ты и несколько минут назад думал, как тебе надоели поиски. — Несколько минут назад я не думал вовсе. Замечаю, что она начинает злиться. Воздух в комнате наполняется тяжёлым напряжением, словно перед грозой. Дышать становится трудно, даже несмотря на продолжающие прорываться ледяные потоки ветра. Виски тут же сковывает незримый обод, а на плечи ложатся мешки с песком. — Оставь меня, Деон, — холодно бросает Кэссиди. — Уходи. — Хочешь сказать, я всё испортил? Я обхожу кровать и вновь оказываюсь рядом с Кэсс. Беру её ладони в свои. — Всё равно хочу, чтобы ты знала: с тобой — до конца, — повторяю я сказанное ранее и целую колдунью в щёку. Только после этого я выхожу из комнаты; плечом закрыв дверь, я направляюсь вниз, в гостиную. Будь жив Джелл — он бы прикончил меня одним ударом.

***

Вяло ковыряю гнутой вилкой овощи в чашке. Этим вечером из охотников дома остались лишь мы с Ларсом, поэтому приняли решение не утруждать себя приготовлением пищи. Кэссиди резко отказалась от нашей еды, сказав, что она лучше заглянет в таверну. Я побоялся отпускать её одну в незнакомое место и предложил проводить, но получил такой же резкий отказ. — Ну, можно тебя поздравлять или как? Я оглядываюсь на сидящего рядом Ларса. Он весь сияет, как начищенная медная кастрюля. — Ты о чём? — Брось! Ты всё понял. Что, получилось уложить на лопатки ведьму? — он ехидно смеётся. — Я вас слышал. Чуть с ума не сошёл. — Ну-у... Да. Да, я её... — Трахнул! — Брат, я бы предпочёл слово помягче, — смеюсь я. — Трахают шлюх в порту. Без любви. — Ха-ха! А знаешь, тебе повезло, что Рутта не было. Он всегда запрещал приводить женщин в охотничий дом, сам постоянно ходил к ним. И нас заставлял. Боится, наверное, что бабы что-то у нас украдут. — Помню эти его слова. — Ну, как она? — пытает меня Рыжий. — Так же хороша, как и выглядит? — Ещё лучше, — усмехаюсь. — Я понял! Рассказа я от тебя не добьюсь. — Нечего рассказывать, Ларс. Или ты никогда с девушками не спал? Ничего нового не узнаешь. Брат-охотник выплёвывает на снег куриную кость и вдруг начинает хохотать. — М-м… А мне всегда нравилась твоя эта… Катарина. Вот её я бы… Скажи, если мы ещё когда-то будем в тех краях, ты не против? — Нисколько. — Спасибо. Я заканчиваю с ужином и ставлю пустую тарелку на скамейку возле себя. Смотрю на догорающий огонь костра и вздыхаю. Хотя бы к позднему вечеру погода решила успокоиться. Ветер стих, снег перестал валить, и на небе появились звёзды. Маленькие искорки улетают прямо к ним. Всё, что меня беспокоит прямо сейчас, это то, что Кэссиди до сих пор не вернулась домой. — Она хотя бы… ну, по-настоящему?.. — Заткнись, — отмахиваюсь я со смехом. Рыжий, улыбнувшись, встаёт. Надев капюшон, он выпрямляется и отходит к костру, чтобы потушить угли снегом. — Я тогда сам у неё спрошу, — гогочет Ларс, мотнув головой в сторону забора. Замечаю, что по тропинке к дому возвращается Кэссиди. Слава богам. Я уж было хотел идти за ней в эту проклятую забегаловку, где меня избили гвардейцы. Что бы она ни говорила, я всё равно волнуюсь. Агне ведь не пошёл с ней, забившись в угол своей комнатушки на чердаке. Тоже мне, защитник… Да он собственную кашу от голубя не защитит. Возле ограды поджидаю Кэссиди и, когда колдунья приближается, я вырастаю прямо перед ней, кажется, испугав её. — Всё хорошо? — Да, поверь, похлёбка из курицы была отменной, а хлеб — свежим. Вино тоже ничего. Бывает и лучше, но… — Кэсс, я не об этом, — я перебиваю её. — Там полно гвардейцев. — А, вот что. Ни одного не видела, — пожимает плечами она и обходит меня, а затем, сделав пару шагов, останавливается. — Зайдёшь ко мне? Я ничего не отвечаю, просто гляжу на Кэссиди в сумерках. Возле дома на стене горит фонарь, и этот свет позволяет хоть немного различить черты её лица. Она не выглядит злой или обиженной, хотя я думал, что днём очень рассердил её. Сам понял, какой я дурак: после занятия любовью говорить о задании. Когда Охотник наделял меня нужными качествами, явно недодал ума. — Только… для начала вытри усы, у тебя что-то осталось, — нахмурив брови, просит Кэссиди и указывает пальцем на мой рот. Провожу перчаткой по бороде и усам, убирая остатки ужина. Лишь после этого делаю шаг навстречу колдунье. Приблизившись, наклоняюсь чуть ниже, прямо к её губам, но не спешу целовать. — Для начала — закончу с делами, — вполголоса произношу я. — Позже увидимся. Вытягиваю губы, чтобы всё-таки коснуться ими губ Кэссиди, но она со звонким смехом ускользает. Я улыбаюсь, но за колдуньей не следую. Проводив взглядом убегающие от меня тёмные локоны, возвращаюсь к Ларсу, который снова уселся на скамейку возле стены. — Умоляю, брат, если вы опять решите кричать на весь дом — не надо, я спать собирался, — усмехается Рыжий. — Пожалейте хотя бы меня. — Не переживай. Планы другие. — Поделись. Достаю из ножен на поясе кинжал и сажусь к свежему сугробу на корточки. Условно набросав на нём кончиком ножа карту Севера, поворачиваюсь к Ларсу и вздыхаю; клубы пара из моего рта мешают разглядеть напряжённое лицо брата-охотника. — Думаешь, идти в леса — совсем плохая идея? — тихо спрашиваю я у него. — Да ты рехнулся. Ты можешь пройти по краю всего леса, пока не упрёшься в горы. Но если зайдёшь глубже — прощайся с головой. Один там не справишься. — В чём же дело? Неужели столько всяких тварей сидят глубоко в лесу и не решаются подойти к границе? Ларс встаёт с насиженного места и подходит к моей карте. Пальцем в перчатке он продолжает линию, уводя её в сторону Гайна, а затем чертит край Западной Провинции. Все три территории объединены могучим лесом. Я слышал, троп там нет, ни из одного владения люди не желают заходить вглубь, остерегаясь чего-то неведомого. Все боятся, а чего — никто сказать не может. — Там не твари, Деон. Там — неизвестность. Стал бы ты нырять в глубокое озеро, не зная дна? — хмурится Ларс. — Вот и они не думают. Никто не хочет становиться первопроходцем и рисковать. Время не то сейчас. — Сейчас. Но раньше?.. — Забудь, брат. Ты не должен туда идти, просто потому что этого хочет тот сопляк с Востока. Иначе мы даже твои кишки собрать не сможем. — И что мне делать? — я снова выпускаю вздох. — Мы видим… Кэссиди видит, как глубоко зашли эти две девчонки. И до сих пор не умерли! Что мешает мне сделать то же самое, м? — Голова на плечах, — отрезает Ларс. — Из-за неё же я сейчас стою здесь и не понимаю, как поступать, — фыркаю. — Выходит, не такая она и полезная. — Поэтому хочешь её лишиться? Если не жалеешь себя — пожалей свою милую спутницу, — просит брат, подойдя к моему плечу. — Она твоей потери не перенесёт. Он хлопает меня ладонью по лопаткам и отходит в сторону стойла для лошадей. Останавливается и оглядывается: — И знаешь… Если в лес пойдёт Кэссиди — она выживет. Ты — нет. После этих слов он окончательно оставляет меня в одиночестве посреди двора. Звенящая морозная тишина вот-вот расколет мою голову пополам. Или не в тишине дело…

***

Молча наблюдаю за дрожащим пламенем в лампе на столе. Тени на стенах танцуют, воздух сгущается. Тепла от разведённого внизу очага мало: равномерно обогреть весь дом не получается. В такие моменты невольно хочешь начать молиться о скором приближении весны. — До сих пор не понимаю, как им удалось так далеко зайти, — на выдохе говорит Кэссиди, в очередной раз перелистнув страницу книги и сдвинув в сторону карту Севера. — Может, их туда кто-то провёл? Как считаешь, это возможно? — Понятия не имею. — У меня есть идея. Я разворачиваюсь к ней. Впервые за столько времени у Кэссиди появилась какая-то новая мысль? — Но мне придётся просить помощи, — поясняет она. — У тех, кого я давно не видела. Ковен в Харнелле? — Кэсс, их... нет больше, — выговариваю я. — В столице нет ковена. Никого нет. — Я говорю не о них, Деон. Спрашивать ни о чём не хочу, просто жду, пока Кэссиди сама расскажет мне о тех, кто должен ей помочь. Это не ковен. Другая колдунья? Чародеи? Духи? — На границе между Западом и Севером есть маленькое поселение, — рассказывает Кэссиди и, поднявшись, указывает пальцем на точку на карте Провинций. — Несколько домишек, о которых мало кто знает. Там и живут те, кто поможет. Или попытается… — Кто они? — Те, кто обучил меня магии. — Я думал, тебя всему научили ведьмы в Харнелле, — пожимаю плечами. — И да, и нет. У меня ещё будет время тебе рассказать об этой истории, — выкручивается Кэссиди. — Но сейчас я хочу спать. Я киваю и встаю со стула, чтобы оставить колдунью одну в её спальне. Сам же спать совсем не хочу, хоть и чувствую, как сильно устал. Хочется не спать — хочется раствориться в воздухе, подобно дыму. — Побудь со мной. Замираю прямо в дверном проёме, приоткрыв дверь. Кэссиди впервые просит меня остаться с ней. Как ловко у неё получилось поймать охотника в свои сети. Ну, это было и не так сложно, да? Ведь я не сопротивлялся. Пытался «кусаться» лишь поначалу, когда не понимал, та ли передо мной Кэссиди стоит: прежняя или совсем другая. А убедившись в том, что её не изменили ни прошедшие годы, ни острова, ни люди вокруг, расплавился, как кусок льда в тёплых ладонях. Кэссиди залезла руками глубоко в мою грудь, вынув оттуда все старые желания и мысли, от которых я отказывался и бежал прочь. В Кнаасе Кэссиди сказала: «Хотела бы я знать, что тебе говорит сердце охотника». Она лукавила. Ей и так было известно, что мне, охотнику, сказало моё сердце. Сначала оно шептало, позже — орало во весь голос. Сейчас — затихло в ожидании. Но попросило оно лишь об одном. Быть рядом.