В поисках ветра

Стрела со свистом влетает в мешок, набитый соломой. Вторая. Третья, четвёртая. Одна за другой, ещё и ещё, снова и снова, пока самодельная мишень не падает со стола. Я плюю на землю и, бросив лук, подхожу к мешку и разом выдёргиваю из него все стрелы, выпущенные моментом ранее. — Ну и что ты за дурак? — раздаётся голос Ларса. — Продырявил хороший мешок! А всё для чего? — Сам всё знаешь. Он останавливается около загона для лошадей и опирается плечом о столб. На лице Ларса появляется ехидная улыбка, значит, он уже готов рассмеяться над всем, что произошло утром. А утром Агне, молчавший несколько дней, вдруг вспомнил, кто он такой. Словно павлин, он распустил свои перья и принялся указывать и мне, и Кэссиди, что делать. Уверенности в силах ему добавила треклятая поездка к тем чародеям у границ Провинций. Что именно происходило на встрече Кэссиди с этими людьми, я не знаю и вряд ли смогу узнать. В дом они не пустили, и я остался наедине с Лучом. Пытался вслушиваться в разговоры за оконным стеклом, но не слышал ничего. Будто бы в доме никого и не было. Продолжалось всё довольно долго, стрелка старых карманных часов почти переползла с единицы к пятёрке. — Нам не стоит отправлять Кэссиди одну так далеко от этого места, — сказал я, сложив ладони вместе, — мы не можем так рисковать. — Отец послал вас сюда именно затем, чтобы рисковать, — бросил Агне. — Если ты так боишься за неё — будь добр, прикрой её прекрасный зад. — Я сам разберусь, что делать с её прекрасным задом, — резко ответил я. И поджал губы. Кэссиди на мгновение перевела взгляд на меня, и я, заметив это, встал со стула. К моему лицу, по-моему, прилипла вся кровь, которая только есть в теле. Хотелось провалиться сквозь землю. — Предлагаю оставить мой зад в покое, — опередила мои оправдания Кэссиди. — Агне, поверь, мы сделаем всё возможное, чтобы найти следы твоих сестёр в этой Провинции. Не переживай. Колдунья обошла стол; я почувствовал, как она едва коснулась пальцами моего пояса, оказавшись за спиной. Я резко втянул воздух ноздрями. Кэссиди ушла вверх по лестнице, даже не взглянув на меня. — Знаешь, я бы уже давно двинул ему по роже, — брат-охотник и вправду смеётся. — Когда-нибудь я это сделаю. Но, демон его дери, я не должен! Если Литт-старший увидит хоть одну ссадину на своём сыне, беды не миновать, — вздыхаю я. — Мне было бы плевать, не будь мой отец втянут в войну Провинций. — М-да, вот уж повезло так повезло. Но в твоих силах сделать так, чтобы мальчишка расшибся по своей вине. Устрой ему волчью яму. — Спасибо за совет. — Пожалуйста. Только прекрати уже дырявить мешки, бить горшки и загонять своего коня. Чтобы Кэссиди не видела моей злости, я выхожу на улицу из дома и ломаю всё, что попадётся под руку. Выезжаю в лес и громко кричу, распугивая птиц, бью руками по деревьям, рублю ветки клинком. Пытаясь отвлечься, стал помогать людям в соседних деревушках. Глухомань та ещё: их дома даже на картах не обозначены. Так и живут эти люди… о них никто не знает, кроме их проблем. За прошедшую неделю на Севере смягчилась погода. Перестал выть холодный ветер, стало больше солнца. Кое-где стремительно сошёл снег, вскрылся лёд на водах. Зима выдалась тяжёлая. Хочется поскорее вдохнуть полной грудью тёплого воздуха весны. Однако спешить ни в коем случае нельзя. Я уверен, снег ещё напомнит о себе. — Что будете делать теперь? — Кэсс хочет ещё раз отыскать сестёр на карте. Она кое-что узнала от тех… чародеев, — рассказываю я. — Кажется, что-то новое. Что-то, чего мы ещё не испытывали. — Страшно? — Очень. Перед братом я могу быть честным. Не стану бахвалиться и говорить, что ничего не боюсь. Сейчас я не уверен ни в чём, кроме одной вещи: если я потеряю Кэссиди, мне будет тяжело. И я права не имею рисковать всем.

***

Слышу, как Арк, усевшись на пол в гостиной, что-то бормочет Мадду. Тот же, опустившись на колени, переворачивает кочергой угли в очаге и кивает в ответ на все слова Арка. Уж не знаю, о чём идёт речь, но Мадд сосредоточен: это выдают его стиснутые челюсти и наморщенный лоб. От света огня лицо гайнца приобрело алый оттенок, будто бы сам Мадд раскраснелся от напряжения. Сегодня мы втроём ездили на охоту к побережью, в другое поселение. В Столле было даже теплее, чем здесь, и я задумался о предстоящем лете. Конечно, опасаюсь строить планы насчёт нового времени года, не зная, чем завершится задание Литта. Однако постарался сделать вид, что нет никакого поручения, говорил с братьями о том, чего бы хотелось, шутил, смеялся. Ровно до того момента, как на обратном пути не свалился с Луча в снег. В очередной раз. Мне не в новинку падать с коня, но раньше это случалось на лихих поворотах и на большой скорости, на плохой дороге или в темноте. Сейчас — в хороших условиях. Моя левая рука просто перестала держать поводья, в голове сгустился туман, и я полетел вниз. Луч сам испугался этого и отбежал вперёд, едва не столкнувшись с конём Арка. Это настораживает. Братья не видели, как именно я шлёпнулся, и я попросил их не переживать. Отшутился. Но на самом деле — встревожился. Со мной такое впервые. На мои плечи опускаются ладони Кэссиди; колдунья нагнулась вперёд, перекинувшись через спинку старого дивана позади меня. Когда пальцы, скользнув по шее, проникают под рубашку на груди, я отклоняюсь, и мои лопатки касаются жёсткой обивки мебели. — Как себя чувствуешь? — шёпотом спрашивает колдунья, зарывшись носом в волосы на моём виске. — Ты весь дрожишь. Она ощущает больше чем нужно. — Не очень, — сознаюсь. — Я слишком много ставлю на кон. — Ни к чему так волноваться, — успокаивает меня Кэссиди спокойным голосом. — У нас всё получится. Она сказала, что повторить то заклинание придётся заново, но добавив в него новых «деталей». Каких именно — не уточнила. Пожалуй, мне об этом и не стоит знать. И если Кэссиди понадобится кровь Агне — я готов достать её сам. Наверное, даже больше, чем требуется. — Идём. Хочу тебе кое-что показать, — произносит колдунья и отходит от дивана. Следую за ней в комнату на второй этаж. Кэссиди зажигает лампу на столе и закрывает дверь на ключ. Такое нечасто случается, поэтому я снова ощущаю, как непроизвольно мышцы по всему телу на мгновение сжимаются, получив странный импульс из головы. Кэссиди выдвигает ящик тумбы и достаёт оттуда два маленьких фиала с алой кровью. Но помимо них в ящике лежат ещё несколько таких же, разве что жидкость в них — тёмная, будто чернила для письма. — Твоя и Агне? — вздыхаю я, глядя на склянки. — Только Агне, — уточняет Кэссиди. — Но особенная. Я поработала с ней. Знаешь, он совсем не колебался в этот раз. Быстро принёс её. — Может, понял, что без его помощи мы не справимся, — я кисло усмехаюсь, принимая один фиал из рук колдуньи. Внутри кровь будто сияет. Переливается на свету, блестит подобно перламутру. Плавающий в густой крови блеск завораживает и притягивает взгляд, постепенно вводя в транс. Кажется, в этом взаправду есть что-то… опасное. От любых магических вещей мне всё так же делается нехорошо. Поэтому и в этот раз к самому горлу подкатывает тяжёлый ком, заставляющий меня тут же вернуть сосуд с кровью обратно Кэссиди. — Когда хочешь приступить? — осторожно спрашиваю я, подавив приступ тошноты. — Ночью, — бесстрастно отвечает подруга, ослабив шнуровку на груди. — Нет. Только не ночью, Кэсс, — молю я. — Я не поеду с тобой ночью в лес. Вечером, утром. Но не ночью, нет. — И чего ты так испугался? — интересуется она, поправляя волосы. Сам не понял. Я много раз бывал в лесах по ночам, охотился в тёмное время суток, не видел ничего, но продолжал дорогу. Путешествовал под светом звёзд. Только сейчас не заметил, как разволновался. Не за себя. — Нам и не нужно будет, — улыбается Кэссиди, ткнув ладонью в мой живот. — Сделаем всё совсем по-другому. Но прошу тебя: останься со мной сегодня. — Что угодно, — выдыхаю я и опускаюсь на кровать. Колдунья укладывает меня на спину и садится рядом. Не решаюсь взглянуть в её сторону, обхватив своё плечо рукой. — Пожалуйста, охотник, откройся мне, — шепчет Кэсс, — перестань прятаться. — Я никогда не прятался от тебя. — Ты будто за каменной стеной. Холодный и мрачный. — Она кладёт руку на моё колено и ведёт выше. Кэссиди, мягко усевшись сверху, берёт мой подбородок. Взгляд цепляется за вырез на её груди, и я уже не могу перестать смотреть туда. Когда я говорил колдунье, что хочу, чтобы она была моей, думал, смогу ей овладеть. Только, как оказалось, владеет мной как раз она. По крайней мере, сейчас. — Смотри на меня, — требует она, — я хочу видеть твои глаза. Ты словно загнанный в угол зверь, Деон. Ну да. Я совсем не понимаю, во что впутался, не только согласившись помогать Литту, а ещё и предложив Кэссиди стать парой. — Едва мы приехали сюда после границы, ты стал другим. — Моя подруга сжимает бёдра. — Вернись к себе. — Кэсс, послушай, — произношу я охрипшим от молчания голосом, — я по-настоящему боюсь, что ты можешь себе навредить. Не хочется никуда идти, понимаешь? Мы попросту можем погибнуть. Ради чего? Ради чего?! — Тише, — Кэссиди заставляет меня замолчать, дотронувшись пальцами до моих губ. — Если бы не увидел тебя в том зале, — я раздосадованно качаю головой, — никогда бы не согласился выполнять просьбу этого урода. Никогда. Скажи, а для чего ты всё это делаешь? Она запрокидывает голову, судя по всему, пытаясь спрятать выступившие на глазах слёзы. Не спешит отвечать, резко сжав в кулаке воротник моей рубахи, наверное, даже не замечая этого. Только когда в её хватку попадают и волосы с моей груди, я аккуратно сдвигаю в сторону руку Кэссиди. — Тобой воспользовались, — заключаю вдруг я. — На Востоке знали, кто ты. Не сдавали стравщикам ради выгоды. — Похоже, от них Литт узнал, что звать нужно именно меня. Я даже не знаю, о ком говорит Кэссиди. Тяжело вздыхает. Она наклоняет голову, и её тёмные локоны соскальзывают по плечам и падают вперёд, пряча от моих глаз красивое лицо колдуньи. Я замечаю, как белеют ладони Кэсс, словно вот-вот она превратится в мраморную статую. Поэтому я кладу руку на пальцы Кэссиди; они ледяные. Убираю блестящие волосы ей за уши, чтобы у меня была возможность рассмотреть глаза Кэссиди, уловить её эмоции и понять, что она чувствует. Она, потупив взгляд, закусывает нижнюю губу так сильно, что на ней проступают капельки крови — мелкие, как бисер, они тут же растекаются по губам моей спутницы, наполняя её рот алой кровью. — Если ты думаешь, что он сдаст тебя стравщикам — не нужно. Я позабочусь о том, чтобы этого не произошло, — заверяю я Кэсс, обхватив её щёки своими ладонями. — Глупый, что ты сможешь сделать? — на выдохе роняет она. — Кто ты, а кто Литт? Кто ты, а кто стравщики? Ты просто песчинка в сравнении с ними. Они раздавят меня, а потом и тебя. — Не позволю, — хриплю я, продолжая смотреть в глаза колдуньи. Она, всё так же кусая губу, разглядывает меня ещё недолго, а потом резко отдаляется. Из её рта неожиданно вырывается низкий гортанный рык; я вздрагиваю. — Деон, ты всё испортил! — заявляет Кэссиди. — Когда я тебя позвала сюда, хотела заняться любовью. А ты… ты… — Прости. Я бы не смог сосредоточиться. Ты очаровательна, но… сейчас не самое подходящее время. — Уже поняла. Как я и сказала: ты — настоящий трусливый мышонок, — фыркает она, сложив руки на груди. Я вдруг усмехаюсь. — Ещё и смеёшься?! — Это очень забавно — видеть, как ты злишься, Кэсс. Вернись, — прошу я, — побудем вместе, пока есть время.

***

Я говорил с Арком. Поделился с ним переживаниями насчёт предстоящей ночи, в которой Кэссиди решила применить магию прямо в доме. Брат-охотник постарался ободрить меня, сказав, что «моя колдунья» обязательно справится со своей задачей. Только я видел, как он тоже колеблется. Потому что так быстро они сдружились с Кэссиди. Наверное, ей одной было по-настоящему интересно смотреть на кривые рисунки Арка в его дневнике, что он постоянно носит в своей сумке. Зная колдунью, она не делала вид, а действительно восхищалась его… творчеством. — Будь поблизости, — еле слышно проговаривает Кэссиди, схватив мою ладонь. — Мне страшно. — Я рядом. Она рассказала, как должно сработать заклинание. Выпила странную смесь, куда добавила ту самую блестящую кровь Агне из фиала, а затем легла в кровать. Судя по её словам, все образы должны прийти в трансе или… во сне. Кэссиди закрывает глаза и тут же замирает. Моё сердце разгоняется до невероятной скорости, каждый удар бьёт по голове, будто молот кузнеца. Тонкие пальцы, державшие меня за руку, становятся мягкими, хватка слабеет. Колдунья обмякла и стала похожа на тряпичную куколку, которой можно вертеть из стороны в сторону, гнуть и выворачивать конечности как угодно. Такими же ослабленными становятся животные, которых только-только покинула жизнь. Люди... люди делают так же. Я помню. Но Кэссиди жива. Хотя я страшусь, что её тело может не выдержать всех этих испытаний. Она нисколько не щадит себя, каждый раз говоря, что у нас нет выхода. Если понадобится — не буду спать всю ночь. Постараюсь следить за дыханием Кэссиди. За каждым её еле заметным движением. Это важно и для неё, и для меня самого. Сколько проходит времени? Не знаю. Часы спутались в голове, слились в одну длинную минуту. Нет в Кэссиди чего-то настораживающего; кажется, она просто спит и не собирается просыпаться, чтобы поделиться со мной наблюдениями. В коридоре я замечаю Арка. Он направлялся в свою спальню, но, приметив мой взгляд, встал и оглянулся. Ничего не говорит, но коротким движением головы задаёт вопрос. — Кажется, всё нормально, — хриплю я. — Видел что-нибудь странное? — шёпотом спрашивает Арк, задержавшись в дверном проёме. — Нет. Боюсь будить её. — Хочешь, я могу подежурить, — предлагает брат-охотник. — Отдохни, м? — А, нет. Спасибо, — я отказываюсь и кладу подбородок на кровать. — Если что нужно будет — зови. Арк оставляет меня и удаляется в комнату напротив. Да, я бы наверняка мог согласиться с его предложением насчёт отдыха. Просидев возле кровати столько часов, теперь по-настоящему хочу вздремнуть. Ненадолго. Совсем чуть-чуть…

***

Пылающие алым огнём дома, чёрная сгоревшая трава, такие же чёрные стволы деревьев, оставшихся без листвы, стена пламени, съедающая всё на своём пути: животных, растения, лес, домики жителей, заборы, стога сена — ничто не может спастись от расползающегося по округе огня. Люди пронзительно кричат, разбегаясь в разные стороны, хватая своих детей на руки, спасая последние вещи. Кто-то успевает сесть на лошадь и умчаться дальше от этого кошмара, а кому-то не везёт, и он попросту не успевает скрыться от едкого дыма и жаркого пламени. Ржание лошадей, детский плач, мужские крики, голоса на грани истерики — звуки смешиваются в один тяжёлый шум, бьющий по ушам. Дым застилает округу, въедаясь в кожу, в глаза, в лёгкие, сжигая все внутренности, он останавливает любое движение, словно парализующий жертву яд, а потом... потом отдаёт добычу хозяину — огню, заканчивающему всё в один страшный миг. Дикое жжение, вонь дыма и горящей плоти — последнее, что остаётся. —Я же говорил: нельзя. Резко открываю глаза и не могу перевести дыхание. Первые мгновения совсем ничего не вижу: вокруг слишком светло. Что? Как я мог заснуть? Постель, около которой я находился всю ночь, пустая. Кэссиди, похоже, проснулась и даже не стала будить меня, хотя точно знала, что я хотел бы этого. Ведь мне важно услышать о её видениях и снах. Спускаюсь в гостиную, но вижу там одного лишь Агне. Уж точно не его я желал встретить утром. — Где Кэссиди? — спрашиваю я, даже не думая здороваться. — Ушла. Сказала, ты ей больше не нужен. — Поверь мне, я бы прямо сейчас разнёс твою тупую башку, Агне, — я вздыхаю, уставившись на Литта-младшего, сидящего за столом. — Но не сделаю этого по одной причине. Где Кэссиди? — Пошла на завтрак в эту сраную таверну, — сдаётся он. — Её нет уже около часа. Я тут же срываюсь с места и, набросив на плечи плащ, выхожу во двор. Мороз ударяет в лицо, будто кто-то влепил мне пощёчину холодной ладонью. Идти недалеко, поэтому решаю справиться без Луча. Чем ближе центр поселения, тем больше людей появляется вокруг. Среди них я замечаю нескольких гвардейцев, лениво блуждающих между торговыми рядами на крохотной площади Бронага. Мне повезло: они не замечают меня. Без разговоров не обошлось бы. В таверне душно. Поток жаркого воздуха встречает меня на самом пороге, и я невольно вспоминаю об утреннем сновидении. Пахнет свежей выпечкой и какими-то душистыми травами, гремят тарелки и столовые приборы. В конце зала, за столом у стены я вижу знакомые локоны тёмных волос. — Почему не разбудила? — раздражаюсь я, подойдя к Кэссиди. — И тебе доброе утро, Деон, — мягким голосом отвечает она, не отводя взгляд от своего завтрака. — Ты так сладко спал, что я не хотела прерывать твой сон. Готова поспорить, ты даже не подозреваешь, какой ты красивый, когда спишь. Я сажусь напротив. — Расскажешь мне, что увидела? Ты вообще что-нибудь увидела? — Увидела. А ты уверен, что здесь нет лишних ушей? — Кэссиди прищуривает глаза, всё-таки взглянув на меня. — Им дела нет. Говори. Колдунья подаётся чуть вперёд и, уперевшись грудью в край стола, оказывается ближе. Я тоже наклоняюсь, чтобы слышать всё, что она захочет поведать. Мои штаны изнутри будто бы покрываются тонкими иголками: я начинаю ёрзать на месте. — Если верить всему, что получилось увидеть — они на Западе. — Издеваешься?! — выпаливаю вдруг я неожиданно для самого себя. Кэссиди тут же затыкает мне рот ладонью, чтобы я не привлекал внимание людей в зале. — Замолчи, — шипит она. — Хочешь, чтобы нас подозревать начали? — Продолжай, — требую я. — Что я ещё могу сказать? Они переметнулись из глубины Севера прямо в городишко на Западе. Я видела… видела эти улицы. Понимаешь? Наверное, их глазами или… Я не знаю. Я слушаю рассказ Кэссиди, но уже даже не хочу смотреть на неё. Как только я услышал о Западной Провинции — ещё сильнее расхотел продолжать всё это дерьмо с поисками. Уже знаю, что моя спутница попросит поехать туда. Мы только недавно уехали с братьями из Рэйшфа, так что я совсем не хочу возвращаться на Запад. Всю зиму там провёл. Мечтал как можно скорее отделаться от тамошних людей и съехавших с катушек военных, говорящих на двух языках сразу. Насколько жестоко будет сказать «нет» просьбе Кэссиди? — Рэйшф? — бурчу я себе под нос. — Нет. — Тэйфорт. — Похоже на то. Не столица. И не поселения, — говорит Кэссиди. — Уж я-то знаю, что это не деревни, Деон, поверь. Поэтому, похоже, нам прид… — Я никуда не поеду, Кэсс, — я обрываю её, подняв ладонь, чтобы колдунья умолкла. — С меня хватит. — Что?.. — Я сказал: с меня хватит. Почти три недели весны прошло, я до сих пор не смог выполнить свои задачи, — это звучит грубо. — У меня есть долг, а я гоняюсь за ветром. Мне надоело. — И… Ты хочешь сказать, что я поеду туда с… Агне? Ты в своём уме? — Не хочу. Я уже это говорю, — продолжаю я давить со всей серьёзностью. — Мы не первую неделю пытаемся отыскать этих двух… этих… этих сучек, и у нас нет ни единой зацепки. До сих пор! — Да! Не хочешь узнать, в чём причины? — Кэссиди тоже заводится. — Во-первых, Литт нам солгал о дне, когда они ушли из дома. Во-вторых, мы не смогли пойти за ними в лес. А в-третьих, Деон, я в поисках участвую одна! Последнее её слово врезается мне прямо в середину лба, подобно острому лезвию метательного ножа. Она заговорила словами Агне, и это больнее всего остального. — Если ты участвуешь одна, то и продолжай этим заниматься в одиночку, — огрызаюсь я, ударив ладонью по столешнице; посуда подпрыгнула и звякнула так громко, что это всё же привлекло внимание сидящих неподалёку людей. — Я сыт по горло всей этой историей. — Когда меня убьют на Западе — поиски закончатся. И ты останешься без денег, что нам пообещали, — сказанное Кэссиди звучит как угроза. — Я плевать хотел на эти таммеры, Кэсс. На уважение Литта. На долг перед ним, — цежу я сквозь плотно сжатые зубы. — Я устал повторять, что занимаюсь этой чушью только из-за тебя. — Из-за меня, — передразнивает она мои слова, скорчившись. — И поэтому не хочешь никуда ехать? А-а-а, ты действительно трусливый мышонок! Боишься в лес идти, боишься на Запад ехать! Что же ты за охотник такой? — Заткнись, Кэсс, — хриплю я, опустив голову, и поднимаюсь из-за стола. — Ты не понимаешь, о чём говоришь. Я оставляю её и выхожу на улицу. Как только звуки таверны глохнут за закрытой дверью, ударяю кулаком каменную стену здания и позволяю себе рыкнуть от досады. Не такого разговора я ждал. Мне в спину прилетает удар. — Ты точно так же выводил меня в Харнелле! — кричит Кэссиди, вынесясь из таверны. — Только поэтому я спала с Джеллом, а не с тобой! Резко разворачиваюсь и хватаю колдунью за запястье, чтобы она не посмела никуда уйти и больше не могла колотить меня. — Поедешь на Запад — встретишься с Джеллом очень скоро. Можешь не сомневаться, — говорю я, глядя в серые глаза Кэссиди. — Этого хочешь, верно? — Отпусти меня, — просит она, поджав губы. — Ты делаешь мне больно. Она дёргает руку, но не может вырваться. Я держу чересчур крепко. Кэссиди слишком слабая, чтобы побороть меня без… Магии. По руке скользит жгучая боль, пробивая всё предплечье прямо до костей, будто кто-то вколотил в него раскалённые гвозди. Я вскрикиваю. Мне приходится тут же разжать пальцы и отпустить колдунью. — Ты с ума сошла, — возмущаюсь я, потирая руку. — Вокруг полно гвардейцев! — Так, может, хотя бы они помогут мне! — кричит во весь голос Кэссиди, округлив глаза. Я отступаю на шаг назад, качнув головой. — Не стану тебя уговаривать, — сдаюсь. — Вижу, ты уже всё решила. Я тебе не помощник. Она колеблется. Как и раньше. Стоит только задеть — начинает шататься из стороны в сторону, как маятник, не в силах принять окончательное решение. Только пытается казаться той, кого нельзя сломить.

***

— Какой придурок, — заключает Арк, выслушав мою историю о произошедшем утром в таверне. — Её там убьют. Эти подонки. И ты это знаешь. — А ты знаешь, что я не могу оставлять долг, — парирую я. — Кажется, я и так уже влип. — Почему ты так решил? — спрашивает Рутт, потрепав Пита по голове; пёс оглядывается на меня, будто ожидая ответа. Я вспоминаю тот странный сон. Вспоминаю, как рухнул с Луча по дороге. Это те вещи, которым никак не получается найти объяснение. Рутт всегда предупреждал меня о том, что Охотник может давать знаки. Были ли это они? — Я… я не знаю. Видел сон и подумал, что это какое-то… предостережение. — Да? Что там было? — Пожар. И слово, — рассказываю. — «Нельзя». Рутт начинает тереть щёку рукой в перчатке, задумавшись. Он провёл много зим с меткой, и, пожалуй, он — единственный, кому я могу доверить любой вопрос о ремесле охотника. И мне не хотелось подводить его. В некоторые дни я думаю, что доставляю кругу слишком много проблем. — Это похоже на то, о чём я тебе рассказывал. Ты помнишь? — Помню. Потому и опасаюсь. — Пока нечего, — успокаивает меня Рутт. — Будь внимательнее. И не забывай, кто ты. Он постукивает указательным пальцем левой руки по тыльной стороне правой ладони, напоминая мне о клейме. Я смотрю на свою метку и тяжело вздыхаю. Говорить о второй ситуации я не хочу. По крайней мере, пока что. — Я понимаю, как тебе тяжело, но придётся сделать выбор, — вновь обращается ко мне наш лидер. — Отправляешься на Запад или остаёшься с нами? — Остаюсь, — без тени сомнения отвечаю я. Вместе с ветром до меня доносится короткий смешок Арка. В уши тут же впиваются презрение и недовольство. — Её прикончат из-за тебя, — заявляет брат-охотник, вскочив со своего места. — Заткнись уже, — дерзко приказывает молчавший всё это время Ларс. — Он всё правильно делает. И так слишком много сил потратил на эту… на Кэссиди. Пока Арк и Рыжий лают друг на друга, я перевожу взгляд на Мадда. Он замечает это и тоже смотрит на меня. Уставившись прямо в глаза, медленно покачивает головой и одними губами проговаривает: «не нужно». Ага, я знаю. Мадду полюбилась Кэссиди за очень короткий срок. Один раз я видел, что они сидели вдвоём над книгами, разбирали какие-то травы и рецепты. Наверное, Ларс был прав, и они действительно обменивались опытом во врачевании. У Мадда его предостаточно. В любом случае, что бы они ни сказали, я уже сделал свой выбор. Я приехал на Север, и я останусь на Севере.