Больная любовь

Глава 5       Неделя перед поездкой в Москву прошла в хлопотах и приготовлениях. На сведения Туркина о том, что поедут они на поезде, Катя покрутила пальцем у виска. На такие крупные дела всегда выделяется машина, а ещё фальшивые документы на всякий случай. На постах и конечной точке их будут встречать свои люди. Билеты на другой вид транспорта приобретаются для вида, чтобы обеспечить какое-никакое алиби, если что-то вдруг пойдёт не по плану.        Даже сам Вова, непосредственно находящийся на короткой ноге с Андреем Викторовичем, был удивлён тем, как сейчас дела проворачиваются.       — Ну нихуя себе, — присвистнул Адидас, с упованием слушая девчонку. — А я уже думал, как мы будем наганы по чемоданам распихивать, чтобы подозрений не вызвать.       Пацанам всё хихоньки да хаханьки, а Катя недоумевала от положения вещей. Отец и не довёл до Адидаса всю суть сделки. Ну как так, Андрей Викторович Пономарь? Впрочем, до поездки 7 дней, обычно отец информирует исполнителей дня за 3-4.       Девушке вдруг стало резко противно от себя, когда она поняла, что фактически выполняет должность отца, к чему свято клялась никогда не прикасаться.       С Валерой дела шли более или менее гладко. Уже три месяца они живут душа в душу. Ну, стараются. Она, как и он, до конца не разобралась со своими чувствами. Но не в отношении пацана, она давала себе отчёт в том, что она его любит. Её напрягала ситуация, условия, в коих и зародилась эта запретная любовь. Ночами, пока Валера тихо сопел в её объятиях, она умирала от мук совести, но как только взгляд опускался на умиротворённое спящее лицо, всё проходило. Каждый заслуживает счастья, и она не считала себя вправе лишать Туркина этого самого счастья, хотя оно, по её мнению, очень сомнительное.       Про ту самую Светку, которая жизнь её мальчику попортила, выяснить пока ничего не удалось. Но это пока. Заводить об этом разговор напрямую с Валерой она не собирается. Пусть с ней он и не такой агрессивный, по заверениям Айгуль, но бередить прошлое и старые раны она не хотела и не любила. Выловит потом Зиму и у него всё выведает.       Валера со всей ситуацией кое-как, но смирился. Проработал принятие. Признал, что девчонку любит. И любит не похотью и страстью, хоть и не без этого, а самой настоящей и искренней любовью, на которую способно его сердце, не до конца ещё ожесточённое. Любит, как когда-то любил Свету. Тьфу! Будь забыто на веки вечные это имя и человек, его носящий. После всех событий он так очернил её репутацию, что вынудил уехать из Казани. И не дай-то Бог, чтобы об этом Катя узнала.   ***       В Москву они ехали весёлой и шумной компанией. В черной Шевроле Тахо удобно и просторно было всем: и ребятам, и наганам. Турбо сидел за рулём, рядом с ним Зима. Марат, травивший грязные анекдоты,  и девушки расположились сзади. Изначально должны были ехать только Валера и Вахит, но Катя настояла, что должна ехать с ними по умолчанию как человек знающий многое, а Марат и Айгуль идут в комплекте в качестве туристов.       — Представь, как мы с последней поездки в Москву поднялись, — задумчиво произнёс Зима так, чтобы задние не услышали. Девчонки покатывались со смеху с анекдотов, за которые Марату по-хорошему надо уши начистить.        — М-да, — промычал Турбо, освежая в голове события некоторой давности. Вот они тоже впятером, только вместо девочек – Пальто и Ералаш, едут покорять столицу. Воспоминания о Ералаше взбередили душу, и по Валере прошла мелкая дрожь. Но это было тогда, а сейчас всё уже хорошо. Нечего прошлое воротить.        До Москвы они доехали без проблем. Перевалочным пунктом на это время им служила большая квартира Пономарей, которую они не продали, а решили оставить на всякий случай. Вот случай и подвернулся. Пока Зима и Турбо пытались дозвониться до Адидаса, Катя времени терять не стала. Сказав Айгуль, что пойдёт на кладбище на могилу матери, попросила проинформировать об этом остальных, особенно Валеру.       Москва встретила девушку с распростёртыми объятиями. Привычная суета на улицах грела душу, серость и прохлада добавляли в атмосферу печальный реализм бытия, который для Кати был отнюдь не печальным. Она любила Москву за её честность и откровенность. Если не со всеми людьми, то с ней, Катей, уж точно. За период осваивания в Казани в ней скопилась вся горечь, злость, досада одним большим камнем на душе. От невысказанных вслух мыслей ей становилось тошно.        Доехав на метро до нужной станции, она наслаждалась предкладбищенской тишиной, которой веяло за версту от пункта назначения. Путь до могилы матери она знала наизусть как алфавит или таблицу умножения. Раз в год на свой​день рождения она обязательно приходила навестить маму и слегка прибраться, если это было необходимо. Ей она рассказывала все новости и события, с ней происходящие. Пусть она и не застала Александру Ивановну при жизни в более осознанном возрасте, чем семь месяцев, она, однако, чувствовала с ней крепкую связь матери и дочери. Отец всю жизнь говорит, что в Кате живёт её душа. С одной стороны, она этому очень рада, но с другой боится, что пойдёт по такому же пути.        На кладбище, по обыкновению, немного прохладнее. Её встречает черно-белая фотография улыбчивой молодой девушки, глаза которой смотрят прямо в самое нутро человеческое.        — Ну, здравствуй, мамочка, — тихо поздоровалась девушка, кладя на землю букет пионов – маминых любимых цветов. — У меня столько новостей для тебя.       Хоть рядом и была небольшая скамейка, Катя села на землю, подложив под себя покрывало, предусмотрительно взятое с собой.        — Мы переехали. Папа увёз меня в Казань. Даже твоя смерть не заставила прекратить свою деятельность, представляешь? — от нарастающей злости и слёз в её горле встал комок. — Заставил меня забыть мои мечты про Московское образование, в училище Казанское определил. А знаешь, что самое страшное? — она перешла на шёпот. — Он ко мне группировку приставил, с которой работает. Мол, охраняйте её, ребятки, чтобы ненароком не убили. Иронично, что я пришла к тебе сейчас одна-одинёшенька. Может, сегодня и грохнут. А ещё он меня в огромные апартаменты поселил. Мне одной так страшно было и грустно, я поэтому попросила одного из пацанов из той самой группировки, которого ко мне приставили в качестве телохранителя, со мной жить.        Слёзы уже неконтролируемо скатывались по щекам водопадам. Сделав глубокий вдох, она продолжила.       — Мамочка, что с нами будет! Что с нами станет? Я полюбила бандита!        Освободившись от тяжёлого груза ей, наконец, стало легче. Сказанные вслух слова опустошили голову вмиг.        — Я боюсь! Не его, а того, как всё это может закончиться. Убьют его! И меня, если продолжу с ним роман крутить. Непременно. Мой самый страшный кошмар – повторить твою судьбу. Нет, не надо мне такого счастья! — погрузившись в молчание, в её голове будто резко что-то щёлкнуло, и она с энтузиазмом начала тараторить. — Я не уверена в нём как в человеке. Айгуль рассказала, что есть некая Света, которая то ли ему жизнь испортила, то ли он ей. Знать бы, что произошло. Ах да, я же даже имени его не назвала. Валера Туркин. Валера Туркин пленил меня собой, забрал моё невинное девичье сердце.       Убедившись, что она рассказала всё, что хотела, она встала и отряхнулась. Подняв голову, она увидела перед собой девушку, красивую блондинку. Та смотрела на неё полными ужаса глазами.        — Я могу вам помочь? — спросила Катя.       — Ты говорила сейчас о Валере Туркине? Турбо?        — Да, — насторожилась Катя. — Вы его знаете?       Девушка подошла к ней и, глядя в самые глаза, протянула руку для рукопожатия.       — Светлана Селиванова. Думаю, нам предстоит интересный разговор.        От такого совпадения у Кати челюсть выпала. Как тесен мир! Усевшись на ближайшую от кладбища лавочку, Катя с нетерпением ждала, пока Света начнёт свой рассказ. Она закурила сигарету.       — Это было три года назад, нам тогда обоим по семнадцать было. Ну, пригляделись друг к другу, да и начали ходить. Всё хорошо было. До одного момента. Меня в ту ночь подловили перваки, я домой шла от подруги, а встречать некому было, Валера шастал непонятно где. Ну и запели они свою шарманку. Красавица, пойдём с нами, да чё ты ломаешься, не ссы, всё хорошо будет. На слова о том, что я с Универсамом, они рукой махнули. Видать, супера, не понимали ничего. Хоть Валера и сам в суперах ходил в то время, но понимал, что чужих баб трогать западло. Да и не по понятиям. А им хрен бы хны. Силой взяли. Изнасиловали, поигрались, как со щенком каким-то, — Света потушила сигарету и уставилась вдаль пустыми глазами. — Я когда Валере рассказала об этом, ждала поддержки, мщения какого-нибудь. А он разозлился. Я думала, прямо там и убьёт, на месте. На сборах после этого перед всеми заявил во весь голос, что я вафлёрша и он меня бросает. Загасили меня тогда. Запятнали всю жизнь и репутацию. Через неделю подвернулся повод уехать из города, что я, не раздумывая, и сделала. С тех пор ни разу с ним не контактировала никак, — она усмехнулась. — Банально, правда? Это я сейчас всё так сухо и без ярких красок рассказываю, а тогда это была трагедия, конец жизни.        Катя слушала её молча, не перебивая, пока её сердце разбивалось на мелкие кусочки.       — Ты давно с ним ходишь? — поинтересовалась Света.       — Три месяца скоро будет, — вздрогнула она и вышла из оцепенения.       — Уходи. Не связывайся с ним. Он животное, каких только поискать. Не знаю, может, за три года что и поменялось, но всё-таки. Найди достойного мужика. Прощай, — Света встала со скамьи и пошла по своим делам.       — До свидания! — крикнула ей вслед Катя.       Вот так вот. Её ненаглядный и любимый растоптал жизнь юной девушки и даже глазом не повёл. Новый груз эмоциональных тягот навалился на её плечи. Она должна поговорить об этой ситуации с Валерой. Ей сейчас, сегодня, 17 лет. Не приведи Господь, она окажется на месте Светы.       Разговор на кладбище совсем выбил Катю из колеи. Как теперь смотреть на Валеру? Что думать о нём? Доверять? Расспросить? Всё это было слишком сложно, девушка решила придержать свой пыл до возвращения в Казань. Там, глядишь, она выведет его на честный разговор. А пока надо держать маску радости.       Вернувшись на квартиру, она никого дома не застала, но увидела на холодильнике две записки. «Мы уехали» от Валеры и «Мы гуляем» от Айгуль. Катя облегчённо вздохнула. Сейчас она никого видеть не хотела. Распластавшись на диване, она уставилась в потолок, давая мыслям поглотить её с головой. Она и сама не заметила, как уснула крепким сном.         Валера с замирающим сердцем вёл машину, еле концентрируясь на дороге. Всё до боли просто: приехать на место, пожать руку главным, сбыть товар, получить деньги, уехать. Ничего сверхсложного. Но страх то и дело давал о себе знать. Пусть внешне он стойко держал напускное спокойствие и уверенность, но внутри всё ходуном ходило.        Временами он поглядывал на рядом сидящего Вахита, пытаясь оценить его состояние. Это оказалось сложным,  так как Зима сидел с ничего не выражающим лицом, направив сосредоточенный взгляд куда-то прямо. Эх, жалко, он не умеет считывать людей! Вот Вахиту это без труда удаётся, отчего Валера чуть-чуть завидовал.        — Хватит смотреть на меня и пытаться угадать, что я чувствую, — заметил Зима. — Твой страх на меня всё равно не перейдёт. И вообще, чё ты паришься?       — Не знаю, — хмуро ответил Турбо.       Только с Зимой он мог более или менее признаваться себе в некоторых испытываемых им чувствах. Ну, и с Катей, само собой.       К нужному месту они приехали быстро, хотя Валере до последнего хотелось оттянуть этот момент. Заброшенный литейный завод. Ну конечно, куда ещё их могли завезти. Вон и машины влиятельных дядь стоят. Заглушив машину, оба пацана вышли из неё со сказанным в унисон «Ну, с Богом».       «Не нервничай! Не злись!» — то и дело повторял себе Турбо.       Встав перед рядом дядей в чёрном, Зима громко спросил, кто главный и с кем иметь дело. Вперёд вышло четверо мужчин. Ещё чуть дальше вышел голубоглазый, симпатичный мужчина, выставив руку для рукопожатия.       — Александр Белов, добрый день, — Вахит и Валера пожали ему руку, отметив каждый про себя его силу. Нехило. — Товар привезли? — усмехнулся Саша, обнажив ослепительную улыбку.       — Привезли, — сдержанно ответил Валера и кивнул Зиме. — Вахит.        — Витя, Кос, помогите мальчику, — скомандовал своим Белов.       Втроём они вытащили из багажника Тахо увесистый деревянный ящик. Парни Белого проверили его содержимое, пересчитали, проверили исправность и целостность, в конце кивнув Александру, мол, всё прекрасно.        — Валера, — Турбо дёрнулся, но оклик предназначался не ему, а парню из бригады Белова, — неси деньги.       Турбо стоял и, казалось, не дышал вовсе.        Беловский Валера принёс увесистый кейс с деньгами внутри. Предоставив Вахиту возможность удостовериться в полноте суммы, Туркин стоял, смотря себе под ноги.        — С вами приятно иметь дело, — подмигнул им Белов, протягивая руку уже для прощания, — Пономарю привет.       Белов и вся его бригада, пожав руки мальчикам, вернулись в свои машины и уехали.        После того, как они скрылись из виду, за горизонтом, ноги Валеры предательски подкосились, и он упал, всполошив Вахита. Тот поднял его кое-как, отмечая тяжёлое дыхание и испарину на лбу друга. Было решено, что в обратный путь за руль сядет Зима: Валера отходил от шока, прижимая к себе кейс с немаленькой суммой.        — Я думал, прямо там грохнут, ей-богу.       Обратно Валера ехал с чувством тревоги, и это чувство ему ой как не понравилось. Он готов был упасть прямо там ещё в присутствии Белова. Какая-то невероятная выдержка помогла ему продержаться до конца. Он резко посмотрел на Вахита.       — Тебе как вообще? — голос дрожал.       — Ну, получше, чем тебе будет. Но сам ещё не понял.       Энергии у Валеры не хватило даже на ответить на колкость друга. Хотя и на колкость это не было похоже, Зима говорит с серьёзным лицом. А может, это его просто Белов так встревожил? Да нет, ничего настораживающего в нём не было, обаятельный мужик.       «Фу блять!» — тряхнул головой Туркин.       Сейчас бы оказаться в объятиях Кати, почувствовать тепло и успокоение, а не вот это вот всё.        В квартиру они приехали никакие. Встретила их тишина и, на первый взгляд, пустота. Но в одной из спальных комнат Зима обнаружил мирно спящую Катю.       — Иди, там, в комнате, твоя спит. С ней приляг, на тебе лица вообще нет.       Сопротивляться Валера не стал и с удовольствием, тихо и аккуратно улёгся рядом со своей девочкой, заключив её в объятия.         Проснулась Катя резко. Ей приснился кошмар, в котором она была на месте Светы. Сначала её осмеял весь Универсам, потом отцовская бригада, а затем и сам отец, приказав в конце концов её расстрелять. Накрутила себя. Дура!       При резком пробуждении она вскочила на месте, но уперлась во что-то, что её окольцевало. Валерины руки. Обернувшись, она увидела и его умиротворённое спящее лицо. Вернулись, значит. Сколько же она спала? Голова начала отдавать тупой болью. Вдруг ей стало противно находиться в объятиях человека, который сотворил такой…дерьмовый поступок. Аккуратно освободившись из цепкой хватки и не разбудив парня, Катя пошла на поиски других жильцов.       На кухне было оживлённо. Айгуль на что-то ругалась, обрабатывая раны  Марата, тот говорил что-то нелицеприятное в ответ, а Зима с хохотом за этим наблюдал. Стоп. Раны? На Марате?       — Вопрос первый: долго ли я спала? Второй: когда вы, Вахит, вернулись? И третий: что, чёрт возьми, произошло, пока вы гуляли по Москве?        — Спала ты, видать, долго, вернулись мы часа три назад, — за окном уже темень, конечно, они давно уже вернулись! — Ну ты, конечно, поспать, Катька, — поддел её Вахит.       — Мы каких-то подонков встретили, — вклинился Марат, — они про Айгуль говорить начали. Ну, я и не сдержался, — он пожал плечами, как будто так и надо.        — Мы недавно вернулись, —  пояснила Айгуль. — Бежали от них, как угорелые! Дурак ты! — она щёлкнула Марата по лбу, заливисто смеясь.       — Кать, можно тебя на пару? — попросил Вахит, выходя из комнаты на балкон. — Ты бы уговорила Валеру бросить эту затею.       Катя окинула его непонимающим взглядом.       — Труханул он сильно сегодня. Аж ноги подкосились, и он упал. В машине потом сказал, что думал, нас прямо там вальнут. Не нужно ему это. Он парень толковый, если в пекло лезть не будет. Тебя он может и послушает, — он говорил медленно, глубоко затягиваясь сигаретой.        — А ты?       — Что – я?       — Сам не боишься?        — Нет, — сдержанно ответил Зима.       Зима здесь самый толковый парень, а не Валера. В связи с последними событиями Катя вообще не знает, что ей делать. Теперь и Вахит нагрузил. Пиздец!       — У нас слишком разные взгляды на это. Он видит в сотрудничестве с моим отцом скорое счастье и достаток, я не вправе лишать его этого. Но я не в силах втолковать ему обратное, он упёрся, не слышит!        — А вы чего тут воркуете?       На голос они оба повернулись.       — О, с добрым утром, работяга, — поприветствовал Валеру Вахит, протягивая ему пачку сигарет. — Вот это вы оба поспать.       — Я пойду, чайник поставлю, — Катя в смятении оставила их.       Нет, она не может смотреть ему в глаза! Не может! Остаток дней надо как-то провести так, чтобы не вызвать лишних подозрений.        Подходя к плите, она вздрогнула от звонка в дверь. Кого это принесло в восемь вечера? Можно было догадаться: отец собственной персоной. Он ввалился в прихожую, волоча за собой кипу шариков. В другой руке у него был большой пакет.       — Где моя именинница? Думала, папка тебя без праздника оставит? Как же, — рассыпался он в поздравлениях и объятиях.       В дверном проёме кухни столпились ребята, ничегошеньки не понимающие.             Первой подала голос Айгуль.       — Катя, у тебя день рождения?        А Катя бегала взглядом то туда, то сюда.       — А что, она вам не говорила? Вот скрытница,  — попричитал отец. — Так, Катя, иди в другую комнату. Остальные – за мной.       Он грузно прошёл на кухню, уволочив за собой всех остальных. И шарики. Так что Катя осталась молча стоять в прихожей.       — Чайник уже поставили? Вот молодцы, — начал хозяйничать Пономарь. — Валера, бери нож, нарезай торт. Марат и вы, прекрасная леди, привязывайте шары к стульям. Вахит, ко мне на пару слов.       Пока все остальные были заняты делом, Пономарь и Зима отошли в сторону, чтобы никто их не подслушал, хотя и подслушивать было незачем – все знали, зачем они приехали в Москву.       — В двух словах, как сделка прошла?       — Замечательно. Белов вам привет передавал, — отчитался Вахит.       — Прекрасно. Белов сказал, что товарищ твой, — он взглядом указал на Валеру, — нервничал, что заметно было. Устранить надо.       — Кого? Валеру? — испугался Зима, кинув взгляд на усердно хлопочущего над тортом Турбо.       — Да причем тут Валера, Бог с тобой. Страх. Вот, кто настоящий враг, — успокоил Андрей Викторович. — Ну, спасибо за службу. С оплатой чуть позже, а пока пойдём праздник Катьке устраивать.       Стол был уже накрыт, да ещё как. Айгуленька постаралась. Взгляд Марата так и отражал горделивое: «моя!».       — Накрыли уже всё, какие молодцы! — похвалил Пономарь, доставая из пакета большую, красиво упакованную коробку. — Зовите.       Валера вышел из комнаты. Нашёл он её в ванной комнате.       — Ты чего здесь? Всё хорошо? — она была в состоянии…ну, непонятном. Разбираться, почему она не сказала о дне рождения, сейчас он не хотел. Праздник ещё испортит, и всё. — Пойдём, там уже всё готово. Закрой глаза.       Катя послушно закрыла свои прелестные очи и доверилась поводырю Туркину. Кухня её встретила радостными поздравлениями и аплодисментами. Открыв глаза, перед ней воссиял большой торт, её любимый, «Мишка на севере», а также несколько «Монастырских изб». Отец помнит её вкусы, что очень греет душу.       Она загадала своё самое заветное желание и задула свечи.       — Расскажешь, что загадала, Принцесса? — тихо попросил Турбо. От «Принцессы» по её телу пробежал табун мурашек.       — Разбежался, — ухмыльнулась Катя. Когда все ребята, в том числе и отец, по очереди сказали тосты, было объявлено время основного подарка. Валера закрыл Кате глаза, позволяя ощупать поставленную перед ней коробку. После нескольких неудачных попыток отгадать, что это, ей позволили раскрыть коробку.       Это оказался полароидный фотоаппарат, о котором она мечтала очень давно, но достать его у Андрея Викторовича получилось только сейчас.       Поблагодарив отца за подаренную и столь долго желанную игрушку, они уселись пить чай с вкусностями, заботливо принесёнными отцом.        Такой атмосферы Катя давно не ощущала. Тепло. Комфорт. Радость. Последние годы пришлись на её бунт подросткового кризиса, поэтому дни рождения проходили как угодно, но только не в домашнем семейном кругу и не с отцом. А сейчас она поняла, что это то, чего ей так слёзно не хватало.       И пусть весь мир подождёт! Сегодня, 12.12.1991, ей, Екатерине Андреевне Пономарь, восемнадцать лет! И вся жизнь у неё только впереди.       Проводив отца и поблагодарив его за устроенный вечер, она вернулась к своему полароиду. Разобравшись с управлением, она сразу сделала фотографии всех присутствующих. Не хватает только фотокарточки отца. Ну, ничего, завтра он придёт их провожать, она сфотографирует и его.      ***       Так как сделка была однодневная, ребята в общей сложности уделили этому путешествию три дня. На следующий день после сделки они уже ехали домой. За рулём был, как обычно, Туркин. Но рядом на пассажирском сидела Катя вместо привычного Вахита: тот настоял на том, что его укачивает. На деле же он хотел разложитьсясзади и ехать с кайфом, потому своё туловище устроил на коленях Айгуль и Марата. Препирания пацана, сопровождавшиеся смехом Айгуль, не вызывали того же восторга у Кати, хотя она никогда не прочь посмеяться.       — Кать, — позвал Турбо, — всё хорошо?       Катя непрерывно смотрела в окно, думая о своём, о женском, и Валеру услышала только с третьего раза.       — А?       — Я спрашиваю, всё хорошо?       — Да, — уклончиво ответила она, возвращаясь к пейзажу за окном.       Дома их радостно встречала вся контора. Дав ребятам отдохнуть пару часов, Вова созвал их в четыре часа для отчёта в качалку.       — Ай, ребятки мои! Ну молодцы! — восторговал Адидас. — Первая сделка – и всё так удачно. Как Москва, Маратик?       — Плешиво, — махнул рукой младший. — Наша Казань в сто раз лучше!        — Да огрели его там, вот и выёживается, — вставил Зима.        — В смысле огрели? — посерьёзнел Вова.       — Ну Вахит, кто за язык тянул тебя! Да всё хорошо, олухи просто какие-то, — негодовал Марат.       — Дома поговорим. Идите, отдыхайте. Дальше с Пономарём я буду дело вести. Все молодцы.       Из качалки Валера шёл домой на радостях. Сам не знает, отчего ему так легко идётся, почти что вприпрыжку. То ли потому, что дома, а так он уже называл апартаменты Кати, его ждёт горячий кофе и любимая девушка рядом, то ли по другому поводу. Уже смеркалось, поэтому желание быстрее оказаться в дверях знакомого подъезда усиливалось.       Однако дома в воздухе явственно витала атмосфера тревожности. Катю он нашёл в спальной комнате, она сидела в кровати и читала книгу, пустая чашка из-под чая стояла на прикроватной тумбочке.        — Кать, что-то же случилось.       — Ты о чём? — спросила, не отрывая глаз от книги. Господи, конечно, она знает, о чём он!       Валера сел на кровать, взял из рук девушки книгу и убрал на тумбу, не встретив особого сопротивления.        — Ты сама не своя после похода на кладбище.       Ого! Оказывается, она плохо умеет скрывать своё состояние, ну или Туркин просто очень внимательный, чего ранее, однако, не замечалось.        Катя долго смотрела на него, подбирая правильные слова. Хотя какие слова тут могут быть правильными?        — Я встретила там Свету. Свету Селиванову.       По мгновенному изменению его лица, она поняла, что он знает, о чём сейчас пойдёт речь. Но спросил он чуть-чуть не то, что она ожидала.       — Кто тебе рассказал о ней?       Она чувствовала, что в нём начинает закипать ярость только от одного этого имени, но он сдерживается.       — Айгуль. А ей наверняка Марат. А уж кто ему, этого, простите, сударь, не ведаю, — его дыхание участилось. — У нас столько конфликтов и разногласий. Валер, нам нельзя быть вместе.       — Да чё ты заладила – нельзя да нельзя! — тут он сорвался и перешёл на крик. — Что ты мне предлагаешь?! Оставить это всё и пойти на завод? Там знаешь, какой дурдом? У отца моего спроси, он тебе в красках подробно распишет! Твой отец и Вова – мой последний шанс выбиться в люди. Здесь нет будущего. Не у меня точно.        Он чуть снизил тон голоса, но полностью кричать не перестал. От нервов он нарезал по комнате круги, а Катя на всё это смотрела молча, не собираясь его останавливать.       — У меня эта жизнь уличная уже в печёнках сидит! Но выбора нет! Хочешь ходить живым – живи с улицей в мире и согласии. Иначе тебе пиздец. Я донёс свою точку зрения? — он смотрел на неё бычьими яростными глазами.       — Расскажи, как ты видишь ситуацию со Светой? — тихо попросила Катя.        — Тебя это ебать не должно.       — Ты думаешь, только ты на крик способен? — не выдержала уже девушка. — А каково мне, ты не думал? Я должна молча любить тебя и терпеть весь пиздец, что происходит вокруг? — злость медленно перетекала в слёзы и истерику, но голос не стихал. — Тебя бьют, шпыняют, отправляют на сделки, с которой ты, может, и не вернёшься даже! А я не волнуюсь, сижу спокойно, жду верного-любимого в здравии, — она театрально скорчила гримасу. — Да не бывает так! Тебя убьёт если не улица,  то более влиятельные люди точно! Знаешь, сколько раз я прогоняла про себя эти мысли? Ты хотел узнать, что я загадала на день рождения, когда свечу задувала? Чтобы ты вышел из игры! Я не могу быть с человеком, у которого так много секретов. Который не схож со мной в целях и убеждениях. Из-за которого я могу умереть! Менять тебя я не собираюсь, поэтому уйду сама. Сегодня я сплю в другой комнате. Одна!       Катя ушла, громко хлопнув дверью. Валера молча смотрел ей вслед. Квартира стала непростительно тихой.