доза.

Минутная слабость может привести к различным эмоциям. Глядя на исписанные листы, думаю не о них, а о слабости генерала. Хотя, может, это вовсе была не слабость, а попытка вразумить меня. Пусть и такая странная. Теперь смотрю на Дмитрия, пока он пытается рассмотреть новые символы. Иногда он отводит от страниц взгляд, хватаясь за пишущую ручку, переписывая знаки в блокнот. — В этом нет необходимости, — отвлекаю его, прокашливаясь, чтоб голос не звучал хрипло. Я далеко не глупая, а оттого вижу, что отношения между нами стали доверительнее. Раньше бы он ответил, что это не моё дело. — Хорошо. Почему? — Мужчина ведёт себя спокойно, буднично. Видимо, я зря думала, что он проявил слабость или эмоции. Молча подхожу к нему, и он отодвигается, как бы предлагая расположиться рядом на спальном мешке. Неподалёку разложен ещё один, но отходить, когда предложили, не охота. Опускаюсь к генералу, пролистывая блокнот в самый конец. Там выписаны все буквы или цифры, которые изображены в книге, моими аккуратными извилистыми линиями. На секунду бросаю взгляд на лист, куда Дмитрий выписывал подобные. Чёрная ручка оставила несколько клякс вокруг его кривых рисунков. Позволяю себе едва заметно улыбнуться его попыткам перерисовать знаки бессмертных. — Хорошо, — он касается обложки в моих руках, и я тяну блокнот, как главную ценность, обратно к себе. Он отрывается от осмотра, хмуро глядя на меня. Да, его больше интересует правда, до которой отряд никак не может докопаться. — Я не заберу у тебя работу. Раз уж так вышло, что мы оба переболели, то нам следует вести постельный режим вдвоём. — Конечно, — позволяю себе разжать пальцы, до этого крепко прижимающие к руке столь драгоценную вещь. Любое действие может привести к ненависти. И мне хотелось бы злиться на Дмитрия за то, что позволил себе прикоснуться к моему лицу. Только вот я ему не отказала. Ком тревоги застрял в груди, и сердце внутри меня вздрагивает будто от боли. Прошлое тянется за мной вязкой слизью. Словно я повисла в петле, едва дышу. Мне хотелось бы вдохнуть полной грудью, но отсутствие воспоминаний сдавливает рёбра тисками. Пустота призрачной тенью следует за мной по пятам. Ещё в юном возрасте я стала старше на целую жизнь. Знала, что нельзя никому верить, проверяла каждое слово, не позволяя лгать. Не могла довериться, не чувствовала от людей душевное тепло, был только интерес к моим знаниям. Дмитрий обманывает меня, стараясь создать иллюзию поддержки, но я не могу позволить ему этого. Что-то во мне желает пробуждения, но я намертво закрыла все пути задолго до поступления на базу. Никогда не велась на психологические уловки, видела перед собой цели. Люди – пешки для меня. Внушаю себе это раз за разом. Я прекрасно знаю, что нужна отряду. Криптограф, способный расшифровать книгу, от которой зависит возможное спасение всего человечества. Но это знание не успокаивает меня, а только расшатывает нервы. Почему мне так хочется довериться? — Тебе холодно? — Что? — Вопрос силой вырвал меня из паутины, в которой я погрязла несколько минут назад. — Ты дрожишь. — Ставит перед фактом стальной тон мужчины. Наконец-то замечаю: действительно дрожу, но так незаметно, что сама этого не поняла. — А, — протягиваю я букву, выражая осознание, а затем киваю, подтверждая: — Да. Дмитрий поднимается, откладывая книгу. Непонимающе смотрю ему в спину, пока он отходит к моему спальному мешку. Осознавая, что он хочет забрать одеяло, вздрагиваю. — Нет, нет, — подскакиваю на ноги, чуть ли не отбрасывая ручку. — Я не чувствую холода, просто поняла, что дрожу. Это не стоит ни твоего, ни моего внимания. Генерал выглядит слегка удивлённым. Он обернулся ко мне, и замечаю, что взгляд его выражает подозрения. Неужели я и сама не заметила, какой яркой была моя реакция. Это объяснимо. В спальнике я храню травы, которые отдал мне Борис. Если Дмитрий найдёт их, он не будет рад. Как минимум: не будет рад. Очевидно, что для себя я их больше не заварю, а вот кому-то могла бы. — Хорошо, — пусть я и вижу, что он задумался, теряясь в догадках, но возвращается, не касаясь моего спального места. А я понимаю, что лучше бы коснулся. Лучше бы нашёл эти чёртовы запасы, показав, что всё также не верит мне, как раньше. Подтвердил бы мои мысли о своих лживых поступках "во благо". — Ты стала так трепетно относиться к своим вещам. — Мгновенно стирает все эмоции, оставляя поддельное спокойствие. Может, решает, что я дам оправдание себе, но не делаю этого. — Всегда такой была. — Возвращаю взгляд в своему дневнику в руках Дмитрия, подскакивая на ноги, когда в голову приходит мысль, освободившая меня от пут прошлых. Однозначно становится легче. — Я перепишу все строки со стен, чтобы могла расшифровать, не завися от этого места. — Умное решение, но, — Оборачиваюсь на него, стоя у стенки. — Я это уже сделал. — И он достаёт листок бумаги, исписанный ровно, старательно, скрытый до этого под пледом. — Зачем тогда прятал? — Подходя, беру протянутый мне лист, изучая написанное. — Решил, что сейчас не пригодится, поэтому отложил к другим вещам. — Отвечает мужчина, равнодушно пожимая плечами. К другим вещам. Теперь я убеждаюсь, что он сразу понял о моём тайнике, но не стал прикасаться. Начинаю расхаживать по комнате, сверяя все знаки. Нужно убедиться, что Дмитрий нигде не допустил ошибок. Однако, даже когда символы изучены, я хожу по комнате, стараясь занять себя их осмотром. — Здесь есть слово "Тьма", — говорю я в пустоту, потому что возвращаюсь к той теме, которой касалась много раз. Свет и Тьма. — Ты расшифровала слово "Тьма"? — Первым удалось расшифровать "Свет". Ещё в Роткове. Всё буквально кричало об этом, а я была слепа. Возможно, Свет и Тьма породили друг друга? Они связаны, куда больше, чем думают люди... Мне жизненно необходимы утерянные страницы книги апокалипсиса. Надеюсь, там я увижу эти символы. С потерянного нужно начать тщательную расшифровку. — Прижимаю пальцы к пульсирующим вискам. Моё тело словно намекает на то, что я права, болью. Сажусь обратно к генералу, возвращая ему листок. — Ладно, — отвечает он задумчиво, до этого поглощённый моим рассказом. — Обведёшь слово "Тьма"? — Протягивает мне ручку, и я аккуратно ведя ею, очерчиваю нужный символ. Мужчина поддерживает лист на весу так, чтоб мне было удобнее писать. На нём появилась едва заметная вооружённому глазу отметка. Мы снова сидим в тишине, не решая тратить силы на пустые разговоры. Спустя какие-то тридцать минут, меня опять одолевают не те мысли. Из-за раздражения, откладываю свой дневник в сторону, захлопывая его. Дмитрий поворачивается на звук. — Есть успехи? — Видимо, так он принял мой жест, но я отрицательно качаю головой. — Надоело? — В его голосе слышна едва уловимая улыбка. — Нет. Не могу сосредоточиться, — объясняю своё поведение, пусть и так нелепо. Он выжидающе смотрит на меня. Очередная уловка. Ждёт, пока продолжу, поэтому решаю оборвать: — Не нужно пытаться подкупить меня своими психологическими трюками. — Вот значит что, — протягивает он, кивая головой. — Считаешь: я пытаюсь обманным путём заставить довериться членам отряда? — Кажется, его это забавит, но не меня. — Тебе. — Я готова ликовать, когда замечаю, что Дмитрий становится серьёзнее, как будто его задела моя прямота. — Подумай наоборот, — мужчина старается понять меня и ход моих мыслей. Вижу его напряжение. На чаше весов взвешивает, а надо ли говорить. — Может, это я пытаюсь завоевать твоё доверие. Вот так легко он озучивает то, что крутилось в моём подсознании. Ветер проносил предположение, за ним следовали и другие, начинали свой маленький ураган. Не могу даже думать дальше: глушу чувства. — Даже звучит нелепо. — Согласен. Согласен, а чёткого объяснения не дал. Зато теперь узнал, о чём я думала. Не было никаких ловушек, наоборот: спокойный разговор, за которым я следила. Опять судьба обвела меня вокруг пальца, натыкаюсь на те же грабли. Дверь в помещение внезапно открывается. Мы тут же подскакиваем с мест. На пороге стоят все члены отряда, кроме бессмертных, взирая на нас. Никто не спешит начинать диалог, и я понимаю, как странно выглядит картина. Генерал и криптограф сидят на одном спальном мешке. Вещи отложены в сторону так, словно они уже давно завершили работу. Смотрят друг на друга, явно переговариваясь о чём-то. Благо, на их лицах нет эмоций, а то всё стало бы ещё запутанней. — У нас новость, — Первой выходит из тени Анна. Она не боится заговорить, и все дают ей слово. — Я с Кирой тем же способом, что до этого, послали зашифрованное послание "Сибири". Нас встретят здесь завтра на рассвете. — Вы передали им точные координаты? — Строго спрашивает Дмитрий, подходя к оряду, пока я стою в стороне. — Нет, нам нужно будет пройти ближе к вышке, которую мы с Кирой нашли, — Теперь я замечаю в толпе напарницу Анны, однако она выглядит по-своему разочарованной. Её мучает печаль, с которой она едина. — Я бы не передала им точные координаты, Дмитрий. — Молодец, — генерал обводит взглядом каждого из отряда. — Тогда завтра же направляемся туда. Будьте готовы ко всему. Я понимала, что под этими словами кроется намёк на опасность. Мы не можем быть до конца уверены, с кем или чем столкнёмся. Главное, что выход нашли, причём довольно быстро, чему нельзя не радоваться. — Мы можем отметить это? — Вырывается вперёд Грег. — Устроим здесь что-то по типу вечеринки. У нас есть еда, огонь и музыка. — Музыка? — Спрашиваю я, не понимая, о чём речь. Генерал, до этого желавший ответить что-то в своей манере, замолкает. — Каин имеет невообразимый талант и запас музыкальных инструментов, — улыбается Грег, довольный тем, что кого-то заинтересовало его предложение. — Мы уже связались по рациям с бессмертными, они могут прибыть сюда через час, генерал? Дмитрий внимательно обводит взлядом каждого, пытаясь понять отношение отряда к этому предложению. Он оборачивается ко мне, а после, замечая всеобщую расслабленность, кивает. — Скажи им, чтоб были здесь через час, — он скрещивает руки на груди, устало выдыхая. — Вам всем нужно отдохнуть после случившегося, потому что на базе мы снова примемся за работу. Конечно, я не представляю, как всё будет проходить, но приятно знать, что генерал не против порадовать своих людей. Забираю все вещи, когда ребята наконец-то расходятся, прекращая обращать внимание на нас. — Я могу забрать это себе? — Держа в руках все записи Дмитрия, обращаюсь к нему. Он положительно кивает, после чего я, окончательно собравшись, возвращаюсь к своему месту. Анна сидит неподалёку, внимательно изучая меня взглядом, пусть и делает вид, что уткнулась в какую-то пыльную книжку, взятую, вероятно, из библиотеки поместья Роткова. Я принимаю вызов, отвечая тем же. Девушка приподнимает бровь, когда наши взгляды наконец-то встречаются. Она подходит ко мне, и я отодвигаюсь, приглашая сесть. — Дмитрий спрашивал о тебе, — шёпотом говорю я, зная: это именно то, что ей нужно сейчас услышать. — А я думала, вы занимались расшифровкой символов, — она пожимает плечами, словно ей безразлична моя информация. — Занимались. — Сплетнями? — Символами. Мы напряжённо смотрим друг на друга, пока не слышим кашель генерала. Наигранный кашель, который предназначен специально для нас. Одновременно поворачиваемся к Дмитрию, который стоит у дверей здания. Он кивает на выход, испепеляя сестру взглядом. Она тут же поднимается, едва заметно закатывая глаза. Девушка направляется к выходу. Только они уходят, как следом подрываюсь я. На себе замечаю непонимающий взгляд Киры, но мне слишком плевать. Поспешно выхожу за ребятами. — Допросов, — доносится до меня слово генерала, когда я закрываю дверь. Он сразу замечает меня, а вот Анна стоит спиной. — Я не допрашивала её сейчас, — хмуро отвечает недовольная девушка, а потом медленно оборачивается, следя за глазами Дмитрия. — Лэйн? — Я, — что уж говорить, я и сама не понимаю, почему выбежала за ними. Их отношения дёргают мои чувства за ниточки. — Лишь хочу сказать, что вам нужно прекратить недопонимания. Это влияет на весь отряд. — Мы сами можем решить это, Лэйн. — Вернулась свойственная генералу строгость. — Вы ведь единственное, что осталось друг у друга, — Пожалуй, сейчас во мне кричит тот ребёнок, которому не хватило любви и внимания. — Я ведь вижу, как сильно вы привязаны, но всё равно колитесь иголками, будто стали ежами. — Лэйн, мы сами разберёмся. — Доносится до меня голос Анны, и я киваю, не собираясь спорить. — Но не отрицайте: вы нужны один одному. Может, другие и не заметили, но я помню, как испугалась ты, Анна, за жизнь Дмитрия, когда он направил на себя оружие, и я до сих пор вижу тот взгляд, которым ты, Дмитрий, искал Анну, когда собирался выстрелить. — Смирив взглядом ребят, разворачиваюсь, чтобы уйти. Холод пробрал до костяшек, ведь я даже не успела ничего набросить на плечи. — И я тоже помню твой взгляд на это, Лэйн, — говорит Анна, и я на секунду замираю, но тут же продолжаю путь, открывая дверь. Вхожу внутрь, возвращаясь к тёплому одеялу. Её слова заставили сильнее забиться сердце. Не помню, как смотрела на это, не знаю, что испытывала. Я так привыкла к пустоте, что сраслась с ней, но в тот момент, возможно, всё и перевернулось с ног на голову. Помню, как тогда замерла, прекратила дышать, но после – не уделяла этому значение. Какое чувство тогда проснулось во мне? Мне хочется знать, что увидела Анна, но я не затрону этот разговор. Ей могло показаться, она могла придумать. Но что хуже – я не хочу знать правду. Вскоре они вернулись. Время пролетело незаметно, ведь за ними влетели бессмертные. Каин принёс скрипку, и это показалось мне удивительным. Вот что такое вечная жизнь – освоение всего. Сообща раскрыли консервы, установили лампочку, которая освещала всё вокруг. Заварная лапша распахлась на всё помещение. Ребята болтали. Даже Анна с Дмитрием обменивались словами, что приятно порадовало, кажется, не только меня, но и весь отряд. Дружеская атмосфера постепенно накалялась. Правда, после еды, всех начало клонить в сон. Кто-то уже лежал, обсуждая планы на будущее, свято веря в лучшее, кто-то стоял, прислонившись к стене головой, перегруженной мыслями. Я сидела на прежнем месте у лампы, но с каждой минутой закрывала глаза на более длительное время. — А теперь, — послышался слегка восторженный голос Каина. — Музыка и танцы! — Ангел поднялся, забирая скрипку. Он отошёл к стене, распологаясь на своём спальном мешке, вдали от всех. Медленно начала насвистывать мелодия. Грег тут же подал руку Кире, приглашая на танец. Они закружились, извиваясь под музыку. Анхея, обычно отстранённая, вильнула к Пилеону, хватая его под руку. Вывела в центр, улыбаясь. Даже бессмертные поддались приятной обстановке. Ноа, долго следивший за этим, кивнул Анне. Девушка сначала не собиралась танцевать, но, всё же, согласилась, одарив друга улыбкой. Парни подтанцовывали, и только Дмитрий стоял в стороне. Он был чрезвычайно угрюм, и я понимала, что, если это заметят остальные, то замнут празднование как можно скорее. Этого просто нельзя было допустить, ведь все только погрузились в комфорт. Признаться честно, музыка Каина очаровывала. Проследив за взглядом генерала, заметила, что он тщательно изучает Анну, будто не может ни на секунду отставить контроль. Нет, если она это заметит, то тут же станет напряжена. Все эти размышления заставили меня подняться и подойти к мужчине. Сначала он не замечал этого, но, когда я оказалась достаточно близко, удивлённо перевёл взгляд. — Считаешь это лишним? — Спорил он у меня, потому что, видимо, сам думал над этим. Я отрицательно махнула головой. — Вовсе нет. Тебе тоже не помешало бы расслабиться, пока остальные не заметили твой хмурый взгляд, — с лёгкой улыбкой произнесла я. Словно подхватив это, генерал тоже улыбнулся, глядя на меня. — По-твоему, я тоже должен пуститься в пляс? — Было бы любопытно на это взглянуть. — А сама-то? Я прислушалась к музыке. Каин сменил песню. Ритм был спокойный, разливался приятным звуком в ушах. Под такую следовало бы танцевать возлюбленным. — Это не для меня. — Получается, хмурый тут не только я, — тем не менее, он как-то загадочно улыбнулся. — Станцуем? — Теперь понятно, к чему эта улыбка. Бросает мне вызов, протягивая ладонь. Не знаю, как реагировать на это. — Только если прекратишь своим взглядом прожигать в каждом из них дыру, — саркастично отвечаю, вкладывая свою руку в его ладонь. Даже сейчас я уверена, что он откажется, но этого не происходит. Шаг вперёд. Повторяю за ним. Второй шаг, и вот мы уже в танце. Четвёртые шаги в такт, и моя ладонь аккуратно касается мужского плеча. Его крепкая рука обвивает мою талию, и я легко считываю напряжение генерала по касанию. Каждый новый шаг даётся легче, расслабленней. Пять. Моя рука уверенней сжимает мужское плечо. Согласно звуку и предчувствию мы наклоняемся в сторону, после чего возвращаемся в исходное положение, едва замечая, что движемся всё дальше. Наши ноги на небольшом расстоянии, но, следуя какой-то магии, не натыкаемся друг на друга. Шесть. Его рука крепче сжимает мою, а хватка на талии становится мягче, будто там чужой ладони и место. Кружусь, возвращаясь обратно, но тут он шагает дальше, и мы уже вдвоём круговым движением плавно протекаем по комнате. Вижу, что мужчина не отрывает от меня взгляда. — Что? — Шепчу я, едва раскрывая губы. Так, чтобы было слышно только ему. — Ты сама просила не прожигать их взглядом, — отвечает Дмитрий, припоминая мои слова. Он говорит также тихо, словно мы остались одни, и я усмехаюсь колкости. Семь. Наклоняемся друг к другу ближе, без какого-либо стыда, и я чувствую его горячее дыхание у своей шеи. По коже пробегает толпа мурашек, и мы вновь отстраняемся. Восемь. Кружусь, волосы спадают с плеч, а я думаю о том, что нам было бы неплохо остаться друзьями. С такой музыкой кажется, что шансы на это почти потеряны. Девять. Но это лишь музыка. Она окончится, и окончится наша история, которую мы так показываем своим танцем. Завершаю кружение, приподнимая голову, чтобы взглянуть в глаза мужчины. Десять. Он прижимает меня к себе. Мы разжимаем руки, и моя осторожно ложится на его грудь. Чувствую, что его сердцебиение участилось. Прислушиваюсь к своему и замечаю то же самое. Мы смотрим друг другу в глаза, пока не понимаем, что музыка прекратилась, а вокруг раздаются хлопки. Почти одновременно осматриваемся, замечая, что все окончили танцы, а их взгляды сосредоточены на нас. На лицах некоторых ребят застыли улыбки. Я вновь смотрю на Дмитрия. Можно ли сказать, что в отражении его глаз вижу румянец на своих щеках? Даже если нет, то я чувствую, как разогрета моя кожа. Медленно я отстраняю свою руку с его груди, и он нежно убирает ладонь, которой обхватывал мою талию. Странное чувство пустоты вновь окутывает меня, когда мы отстраняемся. — Всё же музыка пошла на пользу всем, — Слышу нотки радости в голосе Анны. Дмитрий ничего не говорит, словно сам не понимает, каким образом нас так закружило. Только теперь понимаю, что мы в танце перебрались из угла комнаты ближе к центру. Удивительно, насколько нужно было раствориться в моменте, чтобы не видеть никого и ничего, кроме партнёра. Моё тело словно всё ещё чувствует его прикосновения. Ребята начали благодарить Каина, пока я ушла к свету. На удивление, Дмитрий тоже сел неподалёку. Музыка окончилась, как и наша танцевальная история. Наши взгляды пересекаются, и я вижу: он тоже это понял.