Кусай уже, придурок.

Я стоял у раковины, согнувшись над ней и вцепившись в еë края пальцами. Сердце колотилось как сумасшедшее. Голова кружилась, и я тщетно пытался глубоко вдохнуть и успокоиться уже около пары минут. Я чувствовал, как увеличились мои клыки. В нормальном состоянии они не отличаются от человеческих, но сейчас стали намного больше. Перед глазами стояли чëртовы вены, выступающие на бледной шее того, с кем мне не повезло столкнуться эти же пару минут назад. Это была физкультура. Обычно я отсиживался на лавочке - внешность дистрофика позволяла безнаказанно валять дурака, не напрягаясь, - но сегодня физруку захотелось в кои-то веки вытащить меня на разминку. Я едва вышел из раздевалки, мысленно проклиная всë вокруг, и в особенности этот чëртов урок. Мне было бы легко пробежать по залу несколько кругов - при необходимости я бы и добрую сотню набегал. Проблема была в другом - не хотелось. И лучше бы я упорно настаивал на том, чтобы ничего не делать, и получил бы заслуженный двояк. Потому что именно в этот момент я увидел его. Он был примерно моего возраста. Такой бледный, что я ненароком подумал, не мой ли он сородич. С огненно-рыжими волосами и карими глазами. Вполне обычный парень, если бы не вены. Вены, хорошо прослеживающиеся под его кожей, и в особенности на шее. Не знаю, каким чудом у меня получилось оторвать от него голодный взгляд и заставить себя уйти. Я пробормотал что-то о том, что плохо себя чувствую, и физрук тут же милостиво отпустил меня отсиживаться в раздевалке, пока не полегчает. Теперь я стоял в туалете и пытался заставить себя не думать о том, как же аппетитно выглядела эта тонкая, бледная шея. Сердце никак не хотело успокаиваться. Я выпрямился и мельком глянул на себя в зеркало. Этого хватило, чтобы я чуть не заорал благим матом на весь этаж. Глаза были красными. Всамделишными ярко-алыми, как у вампиров из фильмов. Я глядел на своë отражение, не веря. Не может быть. Я слышал, что от Голода глаза могут менять цвет, но не думал, что вообще дойду до этой стадии! Первой мыслью было постараться успокоиться и посмотреть, изменится ли цвет обратно. Я сел прямо на холодный кафельный пол и глубоко вдохнул и выдохнул несколько раз. Нужно было перестать думать о крови, и я принялся считать предметы вокруг себя. Впрочем, считать тут было толком нечего, учитывая, что это был обычный школьный туалет. Одна дверь, один шпингалет на ней, четыре бежевых стены, один белый потолок, один давно не белый обшарпанный унитаз, одно зеркало, одна раковина и двадцать коричневых кафельных плит подо мной. В итоге тридцать предметов. Я с опаской посмотрел в зеркало. Результат меня порадовал - глаза теперь были зелëными, как им и полагается, хоть и слегка отливали красным. Нужно было выждать, пока этот отлив не исчезнет. Чтобы не нарваться на очередной поток мыслей о крови, я стал сортировать окружающие предметы по цветам. Когда и с этим было покончено, я вновь бросил взгляд на своë отражение. Глаза стали полностью зелëными, как и должны были. Я встал на ноги, прислушиваясь. Важно было ни на кого не наткнуться, иначе все мои усилия по самоконтролю пошли бы коту под хвост. К счастью, когда я вышел из туалета, поблизости никого не оказалось. Зато стоило мне двинуться вглубь раздевалки, как раздались чьи-то шаги. Я знал, что это тот парень, даже не оборачиваясь. Я чуял его кровь. - Ты в порядке? Там Олег Евгеньевич тебя уже потерял. Какой удивительно мягкий голос. Впервые такой слышу у парня. Эту мысль сменила более дикая. Сейчас бы прижать его к стене, чтоб не вырвался, вгрызться в его шею и пить, пить, пока артерия под клыками не пересохнет, а его сердце не перестанет биться... Мир перед глазами вновь завертелся, но это не мешало мне чувствовать, где находится тот, чья кровь зовëт меня. Мне не нужно было его видеть. Я чуял его. - Скажи, что может меня не ждать. У меня голова болит и давление... - голос едва меня слушался, и был чуть более хриплым, чем обычно. Сосредоточив силы исключительно на самоконтроле, я вообще не следил за тем, что говорил. Однако парень мне поверил, и пошëл передавать мои слова учителю. Я же схватил портфель и пулей вылетел из раздевалки. Нужно было уносить ноги, пока он не закончил объяснения.