Кусай уже, придурок.

Белый кругляшок обезболивающего покоился на моей ладони, ожидая, когда же я наконец закину его себе в рот и запью водой, а я всё никак не делал этого, глядя в зеркало на своё осунувшееся, посеревшее лицо. Никогда бы не подумал, что Голод может влиять на только на моё самочувствие, но и на внешний вид в целом. И утолить мне его было нечем. С Сашей после того случая мы не общались. Я не знаю, как так вышло - просто было неловко разговаривать, вспоминая, что между нами было тем вечером. Признаться ему в чувствах было страшно. Продолжить играть в "просто друзей" - не хотелось. Да и какой смысл, если нам обоим всё очевидно? Шила в мешке не утаишь. Поэтому мы оба заняли позицию молчания и игнорирования проблемы. У меня с каждым днём получалось её удерживать всё более хреново. Находить по утрам царапины и порезы на коже и по полчаса заставлять когти исчезнуть, а затем смывать с тела и рук следы собственной крови стало для меня обычным делом. Чувствовать настойчивую, накатывающую волнами каждые пять минут боль - тоже, как и пить обезболивающие горстями в надежде избавиться от неё хоть ненадолго. Был бы я человеком - моя печень давно бы отвалилась от такого количества лекарств. Был бы я человеком - мне бы не пришлось их пить вовсе. Таблетка отправилась в рот, а затем дальше по пищеводу сквозь ещё один приступ боли - горло тоже драло нещадно. На ночь я планировал выпить успокоительное, которое ещё утром стащил из аптечки, и надеяться, что когда я отрублюсь - я не увижу во сне очередную влажную сцену с ним. А видел я таких очень много. Во всех позах, то у меня дома, то у него. Неизменным оставалось одно - поначалу мы всего лишь целовались, а затем я вгрызался в его шею, поглощая вожделенный красный нектар. Зверь даже через сны намекал, что ему нужно, а моё человеческое сознание дополняло увиденное собственной похотью. И было это настолько отвратно для меня, насколько же и желанно. Принять свою звериную часть и отделить её чувства от своих я не мог до сих пор. Я не любил по-настоящему ни разу в жизни. Все мои высокие чувства ограничивались симпатией, обычно не длившейся больше недели - и то, по большей части эта симпатия состояла из усиливающегося настойчивого желания попробовать кровь этого человека на вкус, которое со временем исчезало, стоило мне переключить внимание на кого-то другого. Сашину кровь я пробовал уже далеко не один раз. И после этого желание не испарилось - наоборот, стало только сильнее. Настолько, что от мыслей об этом я на секунду забывал, как дышать, а Зверь начинал жалобно скулить где-то под сердцем. Но в чём лежит это желание? В самом Звере и его ненасытном Голоде или в моих собственных чувствах? Был только один способ это понять - всё-таки сломать выросшую между мной и Сашей невидимую стену и признаться в том, в чём признаваться было очень страшно. Оставалось только найти способ до него достучаться. Первыми в ход пошли сообщения. Ни одно из них не оказывалось прочитанным, как бы настойчиво я ни писал. "привет. нам надо поговорить." "это очень важно." "я серьёзно." "ты там вообще живой?" Все до единого без ответа и без заветной двойной галочки. С другой стороны, чего я ещё мог ожидать? Наверняка ему не менее стыдно и страшно, чем мне. Попытки поймать его в школе на перемене или очередном сдвоенном уроке тоже не увенчались успехом. Беспалов всегда садился как можно дальше от меня, а как только звонок оглашал окончание сорокаминутных мучений - технично сваливал прежде, чем я успевал его догнать. Тогда я начал писать ему записки. Ловя моменты, когда он оставлял вещи без присмотра, я подсовывал тетрадные листы, исписанные моим корявым почерком, то в пенал, то в рюкзак, то просто клал на парту. Каждый из них потом исчезал неведомо где, и, судя по тому, что Саша продолжал меня сторониться, не оказывался прочитанным. Я начинал терять терпение. В то же время мне было до безумия стыдно за себя - бегаю за ним, как какой-то сталкер, написываю километры извинений и признаний, а его, наверное, уже тошнит от всего этого. Может, стоило бы перестать? Не нравлюсь я ему, и всё. Точка. Любить не заставишь. И простить не заставишь тоже. Но какие бы разумные доводы прекратить я ни находил, ни один не казался достаточным, и где-то внутри меня теплилась надежда, что однажды Саша всё же прочитает моё очередное послание и поговорит со мной. На неясно какой по счёту записке, после урока обнаруженной в мусорном ведре в углу класса, моё терпение лопнуло. Если не отвечает мне так - я заставлю его столкнуться со мной лицом к лицу. И плевать, что будет. Пусть оттолкнёт и захлопнет дверь передо мной, пусть пошлёт на три буквы и накричит - лучше так, чем глухое молчание. Лучше так, чем продолжать мучиться от невысказанного. Домой я зашёл ненадолго - только скинуть сумку с учебниками, переодеться и подумать, что я вообще скажу. И успею ли сказать до того, как Саша выпнет меня с порога своей квартиры. Да, я собирался прийти к нему. Прям как раньше - но раньше я чувствовал только тепло и радость от предстоящей встречи, а не комок нервов где-то в горле. Разговор обещал быть не из приятных. Дверь его подъезда была распахнута - невероятное везение. Не хватало ещё звонить в рандомную квартиру и притворяться почтой или ещё кем-то не менее важным, чтобы мне открыли. Поднимаясь по побитой жизнью зернисто-серой лестнице, я перебирал в уме варианты того, что я буду говорить. Если, конечно, мне дадут это сделать. Ничего дельного в голову не приходило - только глупые извинения. О да, скажу одно жалкое "прости" и он сразу ответит "прощаю" и полезет целоваться, ага, щас. Как только пальцы коснулись дверного звонка, голова разом опустела. Дверь скрипнула и приоткрылась. Из-за неё выглянула взъерошенная рыжая макушка, а потом и как всегда бледное лицо. Спал он, что ли? - Чего тебе? - спросил Саша, подтвердив мои подозрения хрипловатым, заспанным голосом. А я просто стоял как вкопанный и смотрел на него, не в силах выдавить и слова. Всё, что я надумал, пока шёл сюда, в спешке сбежало из головы, не попрощавшись. - Ну? - подогнал он, слегка прищурившись и смотря на меня с плохо скрываемым раздражением. - Достал я тебя с записками, да? Ну прости, уж очень надо было до тебя достучаться. Я ж не виноват, что ты такой недоступный. - я глупо хихикнул, опустив глаза. Что за ересь я вообще несу? Саша тяжело вздохнул и открыл дверь пошире. - Заходи. Нечего через порог разговаривать. Смилостивился всё-таки. Я думал, он мне даже начать не даст, не говоря уже о том, чтобы впустить в квартиру. Захлопнув дверь за собой, я на секунду почувствовал себя как в клетке. Захотелось уйти куда подальше, провалиться сквозь землю и навсегда испариться. Так было бы намного проще, чем чувствовать кожей Сашин тяжёлый взгляд и лихорадочно соображать, как же выразить всё то, что я так давно хотел. - Опять голодный и поэтому пришёл? Я весь твой, - Саша развёл руки в стороны, показывая: вот он, я, хватай без раздумий. По горлу прошёл зудящий спазм, но я лишь стиснул зубы, стараясь не обращать на него внимания. Сегодня я здесь не за этим, хоть и хочется вместо слов просто впиться в как будто специально открытую для меня шею. - Не для этого я тут, Саш, - нерешительно произнёс я, не поднимая глаз от пола - чтоб лишний раз не провоцировать уже начавшего подвывать и рычать Зверя. - А для чего? Я тебе ещё зачем-то, кроме крови, нужен? Или ты тот вечер вспомнил и тебе ещё захотелось? Уж извини, я не кукла из секс-шопа, чтоб тебя удовлетворять, - Сашины слова сочились метафорическим ядом. А я понимал - всем этим мыслям дал ход именно я. Когда поцеловал, сам не понимая, зачем. Когда попытался отмахнуться от него и своих чувств, сказав, что то, что я делал, мне диктовали побочные эффекты от поглощения его крови, а не мои собственные эмоции. И откуда он про секс-шоп вообще надумал? Мы дальше поцелуев не заходили, насколько я помню. Или его ход мыслей насчёт нас мало чем отличается от моего? - Саш, ты что несёшь-то? - растерянно пробормотал я, пытаясь облечь в слова то, о чём размышлял под разными углами всё это время. Ничего вразумительного в голову не лезло. Саша тем временем продолжал нападки. - А что я несу? Хочешь сказать, это неправда? Или ты мне сейчас предложишь всё это забыть и остаться друзьями? Если что, на потрахушки по дружбе я не согласен. В его голосе промелькнула странная надрывная нота, за которой последовал тихий всхлип. Я поднял глаза на Сашу, и в моей голове тут же растворилось всё, кроме грязных ругательств. На его глазах были слёзы. Через мгновение он сам отвернулся, стыдливо прикрывая лицо руками. - Саша, блять, ну ты чего... ты чего мелешь-то вообще? Это из-за того, что я тебе тогда про побочные эффекты сказал? Ну идиот я был, просто полный дебил, правда, Саш... - я протянул было руку, чтобы положить ему на плечо и слегка встряхнуть, но не решился - казалось, что его лучше не трогать, иначе взбесится ещё больше. - Так я тебе и поверил, - тихо отозвался Беспалов, не убирая рук от лица и не глядя на меня. Хотелось наплевать на всё и просто прижать его к себе, чтобы и думать забыл про свои сомнения насчёт меня, но я этого не сделал - понимал, что так только усугублю ситуацию. - Саша, просто послушай меня. Просто, блять, послушай. Верить мне или нет - твоё дело. Если хочешь - с лестницы меня спусти, может, легче станет. Только дай мне сначала договорить. И посмотри на меня. Пожалуйста, - последнее слово я произнёс с нажимом, искренне надеясь, что буду услышан. Надежды оправдались - Саша неуверенно отнял ладони от лица и взглянул на меня ещё влажными глазами. - Я не знаю, что ты там себе надумать успел про меня и моё к тебе отношение, но мне действительно жаль. Я повёл себя как придурок. Потерял контроль на секунду, а потом... блять, да долбаёб я конченый, чего уж греха таить. И я это признаю. Ещё и мудак из-за того, что наговорил тогда, - я тараторил без умолку, боясь, что в какой-то момент Саша заткнёт меня и укажет на дверь. Но он этого не делал. Просто стоял и слушал, глядя на меня пусто и устало. И я продолжал говорить, пока мне давали возможность. - Я не понимал тогда, что чувствую. Не знал, чьё это - Зверя или моё. Не знал, что именно меня к тебе тянет - твоя кровь или чувства к тебе. Поэтому и сказал то, что сказал. Не хотел тебе ложных надежд давать. И себе тоже. Ну тварь я, Саш, я это не отрицаю. Сволочь последняя. Если въебать мне хочешь - вперёд, я сопротивляться не буду. Я заслужил. Я очень перед тобой виноват. Только знай, что я тебя люблю. Не кровь твою, Саш. Тебя, придурка. И это я тебе сказать и хотел всё время. Думаешь, нахрена я тебя сообщениями и записками заваливал? Гонялся за тобой на переменах? Признаться хотел. В том, что не хватило духу сказать в тот раз. В том, что я понял. А понял я, что по уши в тебя влюблён. Не хочешь меня знать больше - я уйду, - тут в моём горле снова встал комок, но теперь не от нервов, а от подступивших слёз. Хотелось самому разрыдаться - то ли от усталости, то ли от осознания, какой я недоумок, что заставил Сашу чувствовать себя так, то ли от наплыва эмоций в целом. - Я уйду, если ты этого захочешь. И лезть к тебе больше не буду. Просто знай, что я не тело или кровь твою хочу и не более того. Я быть с тобой хочу. Смех твой слышать. По волосам твоим рыжим тебя трепать. Целовать тебя, в конце концов. Жить, блин, ради тебя. Я сам толком не осознавал, что говорю. Слова лились потоком, который я никак не мог остановить. А Саша слушал, даже не пытаясь меня перебить. - Блять, ну я не знаю, как тебе ещё сказать, чтоб ты понял. Люблю я тебя всем своим сердцем, и всё. Люблю, блин. И хоть сколько готов тебе об этом говорить, пока не дойдёт. Вот и всё. Слова иссякли. Я замер, ожидая, что Саша сейчас мне врежет. Или выгонит. Или обзовёт последними словами и действительно с лестницы спустит, как я предлагал. Но ничего из этого не произошло. - Да я не меньший дурак, чем ты, Дём. Надумал себе... всякого, - Беспалов нервно усмехнулся, зарываясь пальцами в волосы, - и даже разбираться ни в чём не стал. Прощаю я тебя. И ты меня прости. А ещё я тоже тебя люблю, раз уж на то пошло. Он притянул меня к себе и обхватил руками, крепко сжав в объятиях, а я так оторопел, что не сразу обнял его в ответ. Идиот тут не я один. Идиоты мы оба. Тело отозвалось на близость прокатившейся по нему болью, а навязчивый скулёж в моей голове стал громче. Что ж ты так невовремя, а. Я стиснул зубы, глубоко вдохнув и выдохнув. Конечно же, от внимания Саши это не укрылось. - Ты там без меня голодал, наверное, а? - спросил он, всё ещё крепко меня обнимая. Я ничего не ответил. Просить его поделиться со мной кровью после того, как я добрые пять минут втирал ему исключительно о духовных составляющих своего влечения к нему, казалось мне как минимум мерзким. - Ну? Чего молчишь? - Да, - наконец признал я, слегка отстраняясь и поднимая глаза на него. На его шею я изо всех сил пытался не смотреть - знал, что зверею быстро, и в моём нынешнем состоянии мне одного взгляда хватит, чтобы потерять голову. Прежде, чем я успел хоть как-то возразить, Саша запустил руку в мои чёрные патлы и потянул на себя, прижимая меня лицом к бьющейся выше ключиц венке. - Кусай уже, придурок. И я, не став дожидаться, пока совсем одичаю, запустил свои мигом проявившиеся клыки под кожу, пропарывая стенку сосуда и чувствуя, как долгожданная металлическая сладость переполняет рот.