Часть 46
5 февраля 2025 г., 06:07
— Ты не заслуживаешь Сердца, узурпатор. — позади нее раздался высокий голос.
Флари обернулась, прищурившись, чтобы разглядеть говорящую за порывами ветра. Буря бушевала с такой силой, что небо потемнело, а комья снега проносились мимо ее мордочки. Аликорн сосредоточилась и попыталась создать щит, но с ее рога не сорвалось ни единой искорки.
Принцесса Аморе встретила взгляд Флари Харт.
Высокая розовая единорожка, облаченная в сияющее голубое одеяние из кристаллов, стояла посреди снежной пустыни, словно не замечая разыгравшейся непогоды. Ее светло-розовая грива мягко развевалась, резко контрастируя с суровыми и жестокими завываниями ветра. Губы Аморе были недовольно поджаты, а золотые глаза властно окидывали аликорна, подчеркивая ее превосходство.
Однако эффект был несколько испорчен тем, что Аморе приходилось слегка приподнимать взгляд, чтобы смотреть в глаза меньшей принцессе. Аликорн была выше большинства жеребцов, но длинные ноги спасали Аморе от необходимости задирать голову. Снег облетал единорожку, в то время как Флари приходилось поднимать крылья, чтобы прикрыть мордочку.
— Ты не заслуживаешь Сердца. — повторила Аморе, ее голос прорезался сквозь шум ветра.
— Что? — спросила Флари. Она оглянулась через холку на светящееся вдали Кристальное Сердце. «Я помню боль». Сейчас она чувствовала только холод. В буре мимо двух принцесс пролетали еще какие-то силуэты, но Флари не могла разобрать, кем или чем они были. — Где я?
— Разве это имеет значение? — Аморе рассмеялась, легкий и воздушный смех мог влюбить в нее многих. — Ты везде и нигде, до и после. Ты стоишь там, где началась Империя. И там, где тысячу лет назад она закончилась.
Флари узнала кобылу, хотя никогда раньше не слышала ее голоса. В Кристальном дворце осталась одна гравюра, пережившая правление Сомбры: она была спрятана в маленькой комнатке под лестницей. На ней была изображена Аморе, последняя кристальная императрица и первая принцесса, стоящая под Кристальным Сердцем и чествующая своих пони лучезарной улыбкой. После того как ее родители освободили город от тирании Сомбры, художники и скульпторы воссоздали образ кобылы в картинах и статуях. По преданиям, Сомбра превратил ее в кристалл, который разбил на тысячи осколков, но Флари всегда подозревала, что на самом деле он просто отсек ей голову. Аморе всегда изображалась как кобыла с счастливой улыбкой.
Аморе оскалила зубы и презрительно фыркнула. — У твоего рода нет никаких прав, узурпатор.
— Ты мертва. — ответила Флари, не зная, о чем ей говорить с кобылой, жившей тысячу лет назад.
— А ты умираешь. — прошипела Аморе. — Сердце отвергло тебя, и ты получила то, что заслуживаешь.
«Нет». Флари закрыла глаза. — Почему? — произнесла она тоненьким, едва слышным за гулом ветра голосом.
Аморе горько рассмеялась. — Почему? Как ты смеешь задавать такой вопрос? — Кристальное Сердце питается радостью, любовью и надеждой! — она фыркнула. — А ты дала ему лишь пламя и кровь.
— Я дала им надежду. — возразила Флари.
— Ты дала им веревки и болтающиеся в них трупы. — Аморе откинула голову назад. — Кристальное Сердце – это не оружие.
— А что такое щит, если не оружие, которое мы используем для защиты?
— Он не убивает. — сказала Аморе. — Ты не можешь питать его кровью.
— Он убил Сомбру. — упрямо заявила Флари. — А что еще им остается? У них не осталось радости, только скорбь. Вместо любви они ежедневно теряли близких. У твоих пони не осталось ничего, кроме надежды! Надежды на то, что их жеребята, родители или друзья погибли не зря! Надежды на то, что те, кто их убил, ответят за это!
— Ты дала им месть. — усмехнулась Аморе.
— Надежду на месть. — поправила Флари. — Правосудие. Пламя и кровь. Как еще я могу вести их за собой после всего, что они потеряли?
— Ты не заслуживаешь того, чтобы вести их.
— Я согласна с этим, но не осталось нипони, способной заменить меня. — Флари оглянулась на Кристальное Сердце, которое разгоняло тьму и давало надежду на спасение в этом царстве снега и льда. Ветер доносил до нее какие-то голоса, но кобыла не могла разобрать ни одного слова. Она вернулась к Аморе, обдумывая увиденное.
«Это будет зависеть от тебя, Аморе».
— Ты отказалась от своего титула. — начала Флари. — Ты стала принцессой, а не императрицей. Твоя мать велела тебе возродить Империю.
— Несмотря на ее статус и возраст, моя мать оставалась жеребенком, грезившим о возрождении былой славы. Все те безумия и паника, которые этот лоскутный монстр наслал на Эквус, ослабили Сердце. Мы сохранили только Кристальный Город.
— Ты ничего не исправила! — обвинила ее Флари.
— Пони нуждались в стабильности, мире, радости и любви! — крикнула она в ответ. — Моя мать умерла, думая только о замерзших границах и заледеневших аванпостах. Сестры дарили любовь каждому племени!
— Кристальные пони получили бы радость, возвращая свои дома и отвоевывая север. — Флари покачала головой. — Ты могла повести их за собой.
— А почему я должна была это делать? — огрызнулась Аморе.
Флари сделала паузу. — Ты не хотела их вести. — осознала она. — Ты просто хотела проводить фестивали и наслаждаться вечеринками.
Копыто Аморе указало на голубую, сверкающую диадему в ее розовой гриве. — Я впустила их в свое сердце. — заявила единорожка. — Я дала им любовь, мир и счастье. Ни одна кристальная пони не сможет этого отрицать.
— Ты дала им Сомбру. — ответила Флари. — Ты умерла и подарила им тысячу лет мучений.
— А что ты дашь им? — ответила вопросом Аморе. — Сердце убьет тебя.
Флари закрыла глаза, защищаясь от порывов снега. — Я должна попытаться.
— Ты потерпишь неудачу, узурпатор. — отозвалась Аморе. — Я не вынашивала жеребят. Весь твой род лжив и порочен, так же, как и род Сомбры. Ты не заслуживаешь Кристального Сердца.
— Не заслуживаю. — согласилась Флари. Она замолчала, а затем открыла глаза. — Но на это место не встанет нипони другой. Сестры так и не пришли. Город будет похоронен под снегом, а твои пони погибнут.
— И это твоя вина. — обвинила ее Аморе. Она топнула копытом по снегу, но на нем не осталось никакого следа. — Сердце не питается ненавистью.
— Моя. — признала Флари. — А сейчас я прошу тебя о помощи. Что бы ты сделала, императрица Аморе? Как бы ты спасла их?
— Они не твои, чтобы ты их спасла. — прорычала единорожка, игнорируя ее вопрос. — Они не принадлежат тебе.
— Я принадлежу им. — тихо сказала Флари. «У нее нет ответов, только пустые фразы». — По крайней мере, я пыталась.
Аликорн отвернулась от единорожки и направилась к Кристальному Сердцу.
— Ты ничего не добьешься! — пообещала Аморе, исчезая в ветре.
Флари Харт упорно двигалась вперед. Пока она стояла, ее копыта онемели, а щетки полностью погрузились в снег. Ей пришлось приложить усилие, чтобы вытащить их и двинуться к тусклому сиянию вдалеке. Она расправила крылья только для того, чтобы поддерживать равновесие: лед и иней налипли на маховые перья. Кудри начали примерзать к рогу.
По мере того как она приближалась к Кристальному Сердцу, фигуры в шторме окружали ее все плотнее. Пони, облаченные в пурпурную кристальную броню, маршировали сквозь метель, выставив перед собой копья. Над армией кружились призрачные лошади; их глаза цвета инея светились желанием погрузить мир во тьму, а завывания могли напугать любого.
«Виндиго». Твари завыли громче и бросились на пони. Солдаты защищались от них ударами копий и древними заклинаниями. Вспышки магии, слетающие с рогов, объединились с молниями, вылетающими из грозовых туч, и осветили тьму. Со всех сторон Флари Харт окружали тысячи пони. Мощное контральто словно усиливалось порывами ветра.
Мы встретим их вместе! Сплотимся и поразим их!
Флари шла вперед, щурясь из-за льда, скопившегося на ее мордочке. Казалось, что Кристальное Сердце не приблизилось к ней, хотя ее ноги устали после долгой ходьбы. Она попыталась призвать щит, чтобы огородиться от снега.
— Боюсь, твоя магия сейчас занята другим, принцесса. — сквозь ветер до нее донесся суровый смех жеребца. В снежных хлопьях перед Флари Харт закружилась темная дымка. Кобыла остановилась, когда тень скрыла свет Кристального Сердца.
Король Сомбра с железной короной на голове и красным шелковым плащом на спине грациозно вышел из бури. Его тяжелые сапоги не оставляли на снегу следов, а плащ мягко развевался, несмотря на напор стихии. Его глаза светились зеленым и фиолетовым светом, источая из проклятого тела темную магию.
Флари вдохнула, до боли заполняя легкие холодным воздухом, и опустила рог.
Сомбра улыбнулся, обнажая клыки. — В этом нет нужды, принцесса.
— Боишься со мной драться? — с вызовом спросила Флари.
— Нет ничего увлекательного в битве с умирающей кобылой. — проворчал Сомбра. — Я всегда знал, что с Сердцем лучше не шутить.
— Ты трус. Ты утащил с собой всех пони на тысячелетие.
— Я знал, когда мне стоит сражаться, а когда отступать.
— Ты умер, проиграв маленькому дракончику. — возразила Флари.
Сомбра на мгновение нахмурился, но потом смирился и рассмеялся удивительно теплым баритоном. — Наконец-то, кобыла с родственной мне душой!
Флари покачала головой. — Я совсем не похожа на тебя.
— Ты убивала гораздо чаще, чем я, принцесса. — сухо ответил Сомбра. — Аморе была слаба и цеплялась за пони юга, чтобы избежать своего долга. Ее род заслужил исчезновения.
— Я не верю в силу родословных.
— Ты и не должна думать о ней. — ответил Сомбра. — Сердцу тоже безразлично. Основа Сердца – жадность, также, как и у пони, которые питают его. Кристальные пони всегда доставляли больше хлопот, чем приносили пользы.
— Заткнись. Ты был рабовладельцем и чудовищем.
— А кем ты считаешь себя? — рассмеялся черный жеребец. — Пони могут рассказывать свои сказки о дружбе и гармонии, но сильный всегда властвует над слабыми и стоит во главе табуна.
— Это всего лишь предлог для оправдания жестокости. — зашипела Флари на извращенного единорога. Испещренный трещинами и кривой рог освещал метель кроваво-красным мерцанием.
— Тебе не нужны оправдания. — ответил Сомбра. — Посмотри на себя. — Он указал копытом на ее лоб, а затем на крылья. — Ты рождена, чтобы править. Селестия и Луна не были рождены аликорнами. Им пришлось умолять солнце и луну, чтобы возглавить пони.
— Они заслужили свои титулы.
Сомбра насмешливо хмыкнул. — Умение махать рогом не делает пони королем или императрицей. История написана насилием, как бы усердно Селестия не пыталась стереть это. — Он еще раз улыбнулся, обнажая свои неестественные клыки. — Ты понимаешь это. Это написанное кровью право принадлежит тебе от рождения.
— Но я никогда не стремилась к насилию. — не согласилась с ним Флари.
— Тем не менее ты в нем очень хороша. — фыркнул единорог. — Ты держишь своих пони в узде с помощью страха и крови. Ты делаешь все правильно: они вмиг отвернутся от тебя, если почувствуют твою слабость.
— Только не мои друзья.
— Твои друзья. — засмеялся Сомбра. — Те самые, что сплели против тебя заговор, критиковали твои решения и всегда недооценивали тебя? У тебя нет друзей, только подданные, трепещущие или замирающие от страха при виде твоей силы.
— Убирайся прочь. — прорычала Флари.
К ее удивлению, Сомбра спокойно отошел в сторону и махнул передней ногой в сторону Сердца. Артефакт едва можно было разглядеть за плотно падающим снегом. — Оно убьет тебя. — предупредил он.
— Мне все равно. В ином случае они все умрут.
— Они того не стоят. — начал Сомбра. — Думаешь, этим ты завоюешь их любовь? Думаешь, они оценят твою жертву? — он покачал головой. — Дай им умереть. Тебе нужен только страх. Табун пойдет за тобой.
— Меня не волнует их мнение обо мне. — Флари прошла мимо Сомбры, вытянув крыло, чтобы сбить ухмылку с его мордочки. Единорог превратился в тень и вновь материализовался вне пределов ее досягаемости.
Флари не повернулась в его сторону. — Они могут считать меня чудовищем. Они могут не любить меня и не называть меня принцессой. Мне все равно. Они умерли ради меня, значит, я готова умереть за них.
Смех Сомбры сливался со стонами ветра, когда Флари продолжала свой путь к Сердцу.
Она шла через сугробы, достающие ей до живота. Каждый шаг вытягивал из нее силы. Ее зубы стучали от сильного ветра, вокруг губ скопился слой льда, а хвост почти превратился в одну большую сосульку. Флари опустила голову, пытаясь прикрыть глаза. Ее грива была откинута назад, а кудри застыли от мороза. Каждый вдох холодного и колючего воздуха причинял легким боль.
Голоса, доносящиеся до нее сквозь ветер, становились все отчетливее.
Это разрушит дворец! Приведите подрывников! Надо обвалить крышу!
Вы убьете ее!
Она сама себя убивает!
Флари стиснула зубы. Окружающие ее кристальные пони изменили направление и начали двигаться параллельно борющемуся аликорну. Передвижение по снегу не вызывало никаких затруднений у закованных в кристальную броню пони. Они шли к Кристальному Сердцу, одновременно опуская и поднимая копыта.
Флари Харт провалилась в особенно глубокий снег, откуда не смогла полностью вытащить ноги. Она начала прокапывать себе путь, разгребая снег окоченевшими копытами и ползя вперед. Ее замерзший и бесполезный рог годился только на то, чтобы скидывать снег с головы. Кристальное Сердце почти исчезло; перед ее глазами маячила только самая верхушка голубого кристалла.
— Мои Маленькие Крылышки. — мягкий и усталый голос прорезался сквозь ветер.
Флари остановилась, но потом крепче стиснула зубы и продолжила рыть себе дорогу через снег. Она двигалась слишком медленно, а отдавать приказы дрожащим ногам становилось все труднее.
— Милая, что ты делаешь? — в этот раз печальный голос прозвучал ближе к ней.
— У тебя нет на это никакого права. — процедила Флари сквозь стучащие зубы. — Я не знаю, что ты, но ты точно не моя мать.
Ветер и снегопад внезапно стихли. Сквозь грозовые тучи пробилось несколько солнечных лучиков. Флари подняла голову и моргнула, чувствуя, как сковывающие ее веки лед затрудняет движение. Непрекращающаяся метель и появляющиеся в ней пони отступили, образуя вокруг молодого аликорна небольшой карман спокойствия. Она увидела верхушку Кристального Сердца, выглядывающую из-за огромной кучи снега, в нескольких минутах ходьбы от себя. Аликорн приложила усилия, чтобы высвободиться из снежного плена.
— Я не она. — ответил голос. — Я могу быть Кошмаром, появившимся, чтобы искушать тебя, или галлюцинацией, вызванной истощением твоей магии. Возможно, я – само Кристальное Сердце, которое решило заговорить с тобой.
Флари выпрямила дрожащие передние ноги и оперлась на них. Она не собиралась оглядываться назад.
Голос звучал до невозможности печально. — Или я все, что осталось от Ми Аморе Каденцы, отпечаток давно умершей кобылы, который впитался в древний артефакт. Тень на стене. У меня нет слов, которые смогут убедить тебя, мои Маленькие Крылышки.
Флари Харт медленно обернулась.
Это была не та изуродованная и побритая Кейденс, которую она нашла в коконе. Это было и не то существо с телом ее матери, но улыбкой Кризалис, которое прибыло в Аквелию, чтобы похитить ее. Эта Кейденс устало горбилась, стоя на холодном снегу. Под ее налитыми кровью глазами виднелись мешки. Когда-то пурпурно-золотая грива стала хрупкой и ломкой, небрежно свисавшей с ее головы паклей, как и ее хвост. Розовая шерсть свалялась вокруг лиловой попоны, а крылья беспомощно свисали по бокам, словно изношенные временем.
Мать Флари стояла и выглядела также, как и в момент их прощания.
Мордочка меньшего аликорна дрожала от смеси из гнева и горя. — Зачем ты здесь? — спросила она. — Чтобы остановить меня? — предположила кобыла.
— Я не могу остановить тебя, Флари. — ответила Кейденс. — Сердце станет твоим, если ты этого захочешь, но оно убьет тебя.
— Ты сама сделала такой же выбор. — Флари попыталась сплюнуть, но ее язык слишком замерз.
— Я никогда не хотела этого. — ответила Кейденс.
— Тогда зачем ты осталась?
— Я никогда не просила сделать меня принцессой. — с тоской ответила розовая кобыла. — Я наслаждалась счастливой жизнью в своей маленькой деревне. Кантерлот был слишком большим, и в нем было слишком много несчастья. Меня учили ходить с правильной осанкой и гордо поднятой головой, приветствовать просителей и дарить пони добрую улыбку. Селестия всегда говорила, что принцесса должна быть примером для своих пони.
— Это все было бесполезно. — возразила Флари.
— Меня не учили сражаться. — рассказывала Кейденс, игнорируя ремарку своей дочери. — Шайнинг не хотел брать меня на фронт, а я никогда не просила его об этом. Селестия с трудом позволила Луне занять должность в отделе логистики и планирования при штабе. Как она постоянно твердила: “Наши жизни слишком важны”.
— Это были просто отговорки. — с болью прошептала Флари. Холодный воздух колол и резал истощенные легкие.
— Меня никогда не учили утешать сирот, — продолжила Кейденс. — или смотреть в глаза родителей, чью дочь я отправила на войну. — Высокий аликорн посмотрела на снег, разглядывая марширующие фигуры. — Я сидела в своем кристальном замке и выступала с патриотическими речами на радио, чувствуя, как рвутся узы между влюбленными, семьями и друзьями. Я отправляла тем, кто потерял близких письма, но они едва ли смогли утешить их.
Она снова посмотрела на Флари влажными фиолетовыми глазами. — Твайлайт верила в дружбу, которая в любых условиях может объединить пони, но какой толк от любви на войне?
У Флари Харт не было ответа.
Кейденс остановилась и сглотнула. — Ты ненавидишь меня за то, что я не сражаюсь?
— Нет. — мгновенно ответила кобыла. — Ты осталась. Ты осталась со своими пони и пожертвовала всем ради них.
— Так ты видишь свои текущие действия? — не пытаясь осудить ее, спросила Кейденс.
— Пони умерли за меня. — сквозь слезы произнесла Флари. — Грифоны и чейнджлинги умерли за меня. Как я могу называть себя принцессой, если я не буду готова ответить им тем же?
— А как же твои друзья? Думаешь, они хотят, чтобы ты умерла за них? Думаешь, хоть один из них хочет этого?
— Это мой выбор.
— Флари, твоя смерть сломит их. — Кейденс ответила резко, но с добрым и спокойным тоном. — Спайк и Торакс, Даскрест и Дасти, Джадис и Хартсонг – все они любят тебя. Твоя смерть погубит их.
После того, как стоны ветра перестали заглушать голоса, они четко закружили вокруг матери с дочерью.
Я смогу до нее добраться!
Если ты войдешь туда, магия разорвет тебя на куски!
Пустите меня!
— Ты умираешь также, как умерла я. — тихо сказала Кейденс. — Селестия умоляла меня уйти. Она сказала, что, если я останусь, это уничтожит мою семью.
— Папа умер героем. — Флари попыталась поднять переднюю ногу, чтобы топнуть, но смогла пустить по конечности только волну дрожи.
— И теперь ты стоишь здесь, повторяя мои решения.
— Где еще я могу быть? — спросила Флари. — Прятаться в Речной Федерации, наблюдая за тем, как пони страдают и умирают на другом конце мира.
— Я не желала такой судьбы для тебя. — Кейденс рыдала, копаясь в сугробе вокруг передних ног. Вскоре она подняла какой-то предмет, превратившийся в комок снега и, крепко сжимая его в копытах, отряхнула его. В отличии от двух предыдущих встреч, копыта Кейденс оставляли следы на снегу.
Ярко-желтая игрушка обветшала и потрепалась, а один из глаз-пуговок отсутствовал. Кейденс держала ее в копытах.
— Вэмми. — нерешительно произнесла Флари.
— Я прижимала его к себе, когда умирала. — сказала Кейденс. — Я наполняла Сердце любовью к тебе, Шайнингу и Твайлайт, но этого было недостаточно. Я молилась, умоляя о том, чтобы ты смогла обрести счастье.
Слезы потекли по сосулькам, свисающим с мордочки Флари. — Что… что мне делать? Что еще я могу сделать?
— Тебе не обязательно быть принцессой, Флари. — ответила Кейденс. — Ты так старалась. Нипони не будет тебя винить.
— Я всегда буду ей! Посмотри на меня! — Флари попыталась расправить крылья, но они примерзли к ее бокам. — Кем еще я могу быть?
Кейденс улыбнулась. — Ты родилась аликорном, но ты сама решишь, кем тебе стать. Я горжусь тобой.
— П-почему? — всхлипнула Флари. — Я убила Санберста. Я убила Кварца. Я убила Фалькса. За что бы я ни бралась, я ни в чем не достаточно хороша!
— Ты единственная, кто так думает. — ответила Кейденс. — Война – это чудовищное зло, Флари.
— Я чувствую оружие. — сквозь слезы призналась Флари. — Я никогда не рассказала об этом тебе или папе. Я могу сказать, скольких оно убило. Я чувствую отпечатки его владельцев. Мне была предначертана такая судьба.
— В этом нет твоей вины. — заверила ее Кейденс. — Ты родилась накануне войны. Думаешь, из-за этого я буду меньше любить тебя? — она грустно улыбнулась. — У тебя доброе и сильное сердце. Флари, тебе самой предстоит выбрать свою судьбу. — Она отодвинулась в сторону, чтобы показать ей свою кьютимарку с Кристальным Сердцем, частично скрытую попоной. — У меня не было обязанности править, значит, такой обязанности нет и у тебя.
Флари рухнула на снег, захлебываясь горькими и безобразными слезами. — Мне так не хватает тебя. Папы. Твайлайт.
Кейденс не двинулась к ней. — Я люблю тебя, Флари. Сейчас и всегда.
— Я люблю тебя. — простонала Флари и медленно поплелась к матери.
— Помнишь, что я сказала тебе на прощание? — тихо спросила Кейденс. Усталая розовая кобыла обняла Вэмми и посмотрела на Флари сквозь стекающие по мордочке слезы.
Моя семья или мой трон.
Флари Харт замерла.Любовь – это смерть долга, Флари.
Она посмотрела назад.Я всегда буду любить тебя, но я никогда не смогу оставить свой народ, не снова, не после стольких потерь
Кристальное Сердце почти исчезло за снегопадом. Флари оглянулась на свою мать. Кейденс смотрела на нее с любовью в глазах, ожидая ее решения с зажатым в копытах Вэмми. — Я люблю тебя. — повторила она. — И буду любить независимо от того, что ты выберешь. — Я всегда буду любить тебя. — ответила Флари. Она отвернулась от матери и потащилась к Кристальному Сердцу. Ветер и снег вернулись, завывая и засыпая ее мордочку. Флари переставляла обледеневшие копыта, упрямо продолжая свой путь. Ее глаза слиплись из-за снега, а грива и хвост накрепко заледенели. Крылья полностью прилипли к бокам, окончательно вмерзнув в шерсть. И все же Флари ползла через сугроб и оставляла за собой борозды, двигаясь к единственному источнику света во всем мире. Кейденс ничего не говорила, а Флари не оборачивалась, чтобы проверить ее состояние. Голоса вихрились над ней и доносились до нее со всех сторон.Он сделал все что мог, когда это было важно. — говорил Торакс.
Я попытаюсь. — обещал Шайнинг.
Любовь – это смерть долга, Флари. — клялась Кейденс.
Одна жизнь за весь город. — просил Спайк.
Флари Харт прижала потерявшее всю чувствительность копыто к голубому кристаллу. В подземной комнате дворца Флари Харт держалась за Кристальное Сердце, паря вместе с ним в водовороте голубого пламени и молний. Из ее ушей, смешиваясь с золотыми ручейками, в которые превратился ее расплавленная корона, лилась кровь. Глаза кобылы застилала кровь, а изо рта текла кровавая пена. После того, как магия охватила аликорна, грива и хвост не переставали гореть синим, фиолетовым и золотым пламенем. Ее рог пылал ярким золотым светом, освещая помещение как миниатюрное солнце. Флари заставила две половинки Кристального Сердца соединиться. Пламя и молнии, заполонившие комнату, втянулись обратно, исцеляя трещины и скрепляя артефакт. Последний огненный луч вырвался из рога Флари и ударил по центру Кристального Сердца. Ее рот был открыт для крика, но из него не вырвалось ни звука. Ярко-белый огонь вырвался из ее боков и в ту же секунду распространился по всему телу, сливаясь с пламенем, охватившим гриву и хвост. Огонь полностью охватил ее, а затем втянулся в поток магического огня, идущий из рога. Грива и хвост сгорели, но розовый мех на теле никак не пострадал. Пламя ее магии заставило Кристальное Сердце засиять. Волна магии пронеслась по комнате, вырвалась в город и улетела за его пределы. Розовый луч пронзил потолок комнатки, и все стоящие над ней этажи дворца, улетая в небо. Существа, стоящие в дверях, рефлекторно припали к земле и прикрыли глаза. Последними это сделали дракон и чейнджлинг. Рог Флари погас. Сердце осталось висеть в воздухе под воздействием слабой голубой магии, пульсируя так, будто билось настоящее сердце. Поверхность кристалла мерцала от движений его внутреннего пламени. Трещин больше не было. Флари Харт опустилась на кристальный пол, едва двигая слабыми и залитыми собственной кровью крыльями. Она приземлилась рядом с матерью.
