Мой...хозяин?

Коридор плыл перед глазами. Стражники тащили Ллойда, почти волоча — босые ноги скользили по камню, цепь волочилась следом, позвякивая в такт шагам. Голова безвольно моталась, в висках стучало, во рту стоял вкус крови. Он проиграл. Снова. Как всегда. Нож дрогнул в последний момент, и Оверлорд опять смотрел на него сверху вниз — довольный, улыбающийся, непобедимый. «Ты не хочешь меня убивать. Ты хочешь, чтобы я тебя остановил». Ложь. Грязная, ядовитая ложь. Ллойд хотел его убить. Хотел больше всего на свете. Но тело предало. Рука дрогнула. Мышцы, истощённые месяцами плена, не справились. Или... или Оверлорд был прав? Эта мысль жгла изнутри хуже любой раны. Но сейчас, пока его волокли по коридору, в груди Ллойда разгоралось что-то другое. Не ненависть. Не отчаяние. Что-то новое. Что-то, что зажглось там, в тронном зале, когда ниндзя смотрели на него — не с жалостью, не со страхом, а с верой. С той самой верой, которую он давно потерял. С верой в то, что он всё ещё Зелёный Ниндзя. Что он всё ещё может бороться. Что он не просто вещь. Они говорили с ним. Там, в лаборатории. Кай, Ния, Коул, Джей, Зейн, отец. Они смотрели на него — избитого, истощённого, в ошейнике, с цепью на шее, — и видели не жертву. Они видели лидера. Того, кем он был. Того, кем он, чёрт возьми, всё ещё являлся. «Ты — Зелёный Ниндзя, Ллойд. Ошейник этого не меняет. Он этого не меняет». Слова Кая звучали в голове, перекрывая шум крови в ушах. Стражники остановились у двери его покоев. Тяжёлая, дубовая, окованная железом. Один из них — тот, что повыше, с квадратной челюстью и пустыми глазами, — достал ключ. Второй — пониже, коренастый, с копьём в руке — стоял чуть поодаль, лениво оглядывая коридор. — Снимай ошейник, — буркнул первый, голос раздался по пустому коридору. — Приказ Лорда. Блондин стоял, опустив голову. Его плечи были ссутулены, руки безвольно висели вдоль тела. Поза побеждённого. Поза сломленной вещи. Именно так, как они привыкли его видеть. Ключ вошёл в замок. Щелчок. Ошейник разомкнулся, упал на каменный пол с глухим лязгом. И в этот момент Ллойд поднял голову. Его зелёные глаза горели. Не золотом силы — ошейник блокировал её, — а чем-то другим. Чистой, незамутнённой, обжигающей яростью. Яростью, которая копилась месяцами. Яростью, которой наконец-то было куда выплеснуться.

Он усмехнулся. Коротко. Криво. Дико.

Стражник с квадратной челюстью успел заметить эту усмешку. Успел нахмуриться. Успел открыть рот, чтобы что-то сказать. Не успел ничего сделать. Ллойд ударил. Одно движение. Резкое, точное, выверенное годами тренировок — тех, что были до плена, до ошейника, до всего этого ада. Ребро ладони врезалось в горло стражника — туда, где кадык, где тонкая, уязвимая точка. Не чтобы убить. Чтобы вырубить. Быстро. Чисто. Без шума. Стражник захрипел. Его глаза расширились от шока и боли. Колени подогнулись. Он рухнул на каменный пол — тяжело, грузно, как мешок с песком. Ключ выпал из его пальцев и звякнул о камни. Второй стражник — коренастый, с копьём — замер. Его мозг отказывался обрабатывать увиденное. Только что перед ним стояла сломленная, истощённая вещь Оверлорда — босая, в окровавленной белой рубашке, с пустым взглядом. А теперь эта «вещь» двигалась быстрее, чем он успевал соображать. Ллойд уже был рядом. Его босая нога скользнула по камню — бесшумно, текуче. Тело, лёгкое и истощённое, двигалось с грацией, которую не смогли выбить даже месяцы пыток. Он перехватил древко копья. Рванул на себя — резко, используя инерцию. Стражник, не ожидавший такого, подался вперёд. И встретил локоть Ллойда. Хруст. Глухой удар. Кровь брызнула из разбитого носа. Стражник отшатнулся, инстинктивно разжимая пальцы. Копьё осталось в руках Ллойда. Он развернул его — древко скользнуло в ладонях, занимая правильное положение, как учили когда-то, в другой жизни, когда он ещё был ниндзя, а не вещью. Остриё упёрлось в горло стражника. Тот замер. Его глаза — широко раскрытые, полные ужаса и непонимания — уставились на Ллойда. По лицу текла кровь из разбитого носа. Дыхание вырывалось хриплыми, испуганными всхлипами. Пленник стоял напротив. Босой. В окровавленной рубашке, сползающей с плеча. Со следами слёз на грязных щеках. С волосами, прилипшими ко лбу. Он тяжело дышал — рвано, хрипло, через разбитые губы. Но в его зелёных глазах горел огонь. Тот самый. Который Оверлорд пытался погасить месяцами пыток и унижений. Который, как оказалось, всё ещё тлел. — Тихо, — прошептал блондин. Его голос был хриплым, сорванным, но в нём звенела сталь. Он нахмурился. — Одно слово. Один звук. И я проткну тебе горло. Понял? Страж судорожно кивнул. Копьё дрожало в руках Ллойда — мышцы, истощённые голодом и пытками, едва справлялись с нагрузкой.

Но взгляд.

Взгляд держал крепче любого оружия.

Ллойд обвёл коридор быстрым взглядом. Пусто. Тихо. Только два тела на полу — одно без сознания, второе парализовано страхом. Он глубоко вдохнул. Выдохнул. И позволил себе крошечную, почти незаметную улыбку. «Я всё ещё ниндзя». Он отступил на шаг, не опуская копья. Босые ноги бесшумно ступали по холодному камню. В голове лихорадочно билась одна мысль: куда теперь? Бежать? Но куда? Замок — лабиринт. Охрана повсюду. Без ошейника, без силы, истощённый до предела — далеко не уйти. Догнать ниндзя? Где они? В своих комнатах? В лаборатории? А если их уже перевели?

Мысли метались, сталкивались, рассыпались.

Но одно Ллойд знал точно. Он больше не вернётся в ту комнату. Не наденет ошейник. Не будет сидеть на полу у трона, пока Оверлорд развлекается.

Хватит.

— Вставай, — бросил он стражнику. — Без глупостей. Медленно. Без резких движений. Тот подчинился. Поднялся, пошатываясь, держа руки на виду. В его глазах плескался животный страх — не перед Ллойдом, а перед тем, что сделает Оверлорд, когда узнает. Ллойд усмехнулся. — Боишься его больше, чем меня? Правильно. Он — чудовище. Но сейчас здесь я. И я держу копьё у твоего горла. Так что советую бояться меня. Хотя бы временно. Он кивнул в сторону двери своих покоев. — Заходи. Оба. Быстро. Стражник наклонился, подхватил бессознательного товарища под мышки и, пошатываясь под его весом, втащил в комнату. Ллойд вошёл следом, не опуская копья. Дверь закрылась с тихим скрипом. В комнате было темно. Только узкая полоска лунного света падала из зарешеченного окна на каменный пол. Ллойд огляделся. Кровать. Стол. Стул. Ведро в углу. Его тюрьма. Его клетка. В которой он провёл столько месяцев. Но не сегодня. — Раздевайся, — приказал он стражнику. Тот уставился на него с ужасом. — Что? — Раздевайся, — повторил Ллойд. — Форму снимай. Живо. Через несколько минут Ллойд стоял посреди комнаты, одетый в форму стражника. Чёрные штаны, чёрная рубашка, высокие сапоги — всё было великовато, но сойдёт. Он затянул пояс потуже, поправил воротник. На поясе висел короткий меч — не катана, но достаточно острый. Копьё он оставил — слишком громоздкое, слишком заметное. Двое стражников, связанные по рукам и ногам, с кляпами во рту, лежали на полу. Ллойд посмотрел на них. На мгновение в его груди шевельнулось что-то похожее на жалость. Они не были злодеями. Просто исполнители. Просто винтики в машине Оверлорда. Такие же, как он сам. Он тряхнул головой, отгоняя эту мысль. Нет времени на жалость. Он подошёл к двери. Приоткрыл. Выглянул в коридор. Пусто.

Ллойд Гармадон, Зелёный Ниндзя,

глубоко вдохнул. И шагнул в темноту.

Куда идти? Он не знал. Но знал одно: он найдёт своих. Найдёт ниндзя. И тогда... тогда они вместе придумают, как выбраться из этого ада. Или умрут, пытаясь. Это было лучше, чем жить на коленях.

*** Оверлорд узнает через пятнадцать минут. Пайтор, бледный как его собственная чешуя в период линьки, ворвётся в покои без стука — что само по себе было неслыханной дерзостью. Оверлорд, сидящий в кресле с бокалом вина, поднимет бровь. — Мой Лорд, — выдохнет Пайтор, и его голос сорвётся на свист. — Ллойд... он сбежал. Вырубил стражу. Переоделся в форму. Исчез. В комнате повиснет тишина. Густая, звенящая, как натянутая струна. Оверлорд медленно, очень медленно поставит бокал на стол. Его лицо будет непроницаемым. Только пальцы, сжимающие подлокотник, побелеют. — Интересно, — скажет он наконец. И в его голосе прозвучит что-то, от чего Пайтор попятится. — Очень интересно. Он поднимется. Подойдёт к окну. Посмотрит на ночной город, спящий под серым небом. — Поднять тревогу. Перекрыть все выходы. Обыскать каждый угол. Каждую щель. — Он помолчит. — И найди мне ниндзя. Всех. Приведи в тронный зал. Живо. Пайтор поклонится и исчезнет. Оверлорд останется один. Он будет стоять у окна, глядя в темноту, и на его губах заиграет тонкая, опасная улыбка. — Беги, Ллойд, — прошепчет он. — Беги. Прячься. Борись. Так даже интереснее. Он коснётся повязки на плече. Той самой, которую оставил Ллойд. — Но когда я тебя найду... ты запомнишь эту ночь. Надолго. И в его чёрных глазах вспыхнут фиолетовые искры.