Мой...хозяин?

Ллойд шёл по коридору. Шаг. Ещё шаг. Ровно, размеренно, не слишком быстро и не слишком медленно. Так, как ходят те, кому некуда спешить. Те, кто на своём месте. Те, кто принадлежит этому месту. Фуражка — тяжёлая, чужая, пропахшая потом предыдущего владельца — низко сидела на голове, скрывая светлые волосы. Он натянул её почти до бровей, и теперь его лицо тонуло в тени. Чёрная форма стражника была великовата в плечах, но болталась на истощённом теле, как на вешалке. Сапоги — слишком большие, на два размера, — при каждом шаге норовили соскользнуть с пятки. Приходилось поджимать пальцы, чтобы удержать их. Он шёл и теребил пальцы. Там, под кожей, под ногтями, где-то глубоко в костях, зарождалось знакомое покалывание. Слабое. Едва заметное. Как искра, бьющаяся в сырых дровах. Золотая сила. Его сила. Та, которую Оверлорд выкачивал месяцами, оставляя лишь жалкие крохи. Та, что сейчас, без ошейника, медленно, мучительно медленно возвращалась. Ллойд сжал кулак. На мгновение между пальцев проскочила крошечная золотая искра — и погасла. Он выругался про себя. Мало. Чертовски мало. С такой силой он даже дверь не выбьет, не то что сражаться. Желудок сводило от страха. Не того страха — животного, липкого, который заставлял его дрожать под взглядом Оверлорда. Другого. Холодного, острого, яростно сосредоточенного. Страха человека, который идёт по минному полю и знает, что один неверный шаг — и всё кончится. Коридор вывел его к развилке. Ллойд замер на долю секунды, лихорадочно соображая. Налево? Направо? Он понятия не имел, где находится. Замок Оверлорда был лабиринтом — бесконечные каменные коридоры, одинаковые двери, одинаковые факелы на стенах. Он никогда не ходил здесь один. Только на поводке. Только за спиной хозяина. Только опустив голову и глядя в пол.

Чёрт. Чёрт. Чёрт.

Он свернул налево — просто потому что. Шаг ускорился сам собой, но он тут же одёрнул себя. Не бежать. Бегущий привлекает внимание. Идти спокойно. Ты свой. Ты один из них. Ты имеешь право здесь находиться. Мимо прошли двое стражников. Люди. В таких же чёрных формах, с такими же фуражками. Ллойд заставил себя не отводить взгляд. Кивнул — коротко, сдержанно, как кивают сослуживцы. Один из стражников кивнул в ответ, даже не взглянув на его лицо. Второй что-то буркнул про смену и прошёл мимо. Сердце Ллойда колотилось где-то в горле. Он выдохнул — медленно, бесшумно, — и пошёл дальше. Где-то в глубине замка взвыла сирена. Резкий, пронзительный звук разорвал тишину, как нож — ткань. Эхо заметалось по коридорам, отражаясь от каменных стен, умножаясь, разрастаясь. Ллойд замер. Кровь отхлынула от лица.

Тревога. Его уже ищут.

Коридор, только что пустой и сонный, ожил. Хлопали двери. Слышались крики, топот сапог, лязг оружия. Стражники — люди и серпентины — выбегали из казарм, строились, получали приказы. Ллойд вжался в стену, пропуская отряд. Четверо человек, двое серпентинов. Они пробежали мимо, даже не взглянув на него.

А потом он увидел их.

Ниндройды. Высокие, серебристые, с пустыми красными глазами-сенсорами. Они двигались иначе, чем живые стражники — плавно, бесшумно, смертоносно. Их сканеры ощупывали коридор, считывая лица, формы, ауры. Ллойд похолодел. Ниндройды знали его. Знали его лицо, его рост, его энергетический след. Если они просканируют его... Он рванул в боковой коридор. Потом ещё в один. Ещё. Запетлял, как загнанный заяц, не разбирая дороги, просто пытаясь уйти подальше от серебристых убийц. Каменные стены мелькали мимо — одинаковые, серые, бесконечные. Факелы сливались в огненные полосы. Дыхание сбивалось, сапоги скользили по камню. Он остановился, только когда понял, что вокруг тихо. Прижался спиной к холодной стене. Закрыл глаза. Попытался отдышаться. Лёгкие горели, сердце колотилось как бешеное, в висках стучало. Он понятия не имел, где находится. На каком этаже. В каком крыле. Это мог быть подвал. Или третий этаж. Или башня. Всё выглядело одинаково. Камень. Факелы. Двери. Камень. Факелы. Двери. Красная дорожка. Люди. Люди... — Чёрт, — прошептал он. — Чёрт, чёрт, чёрт. В конце коридора послышались шаги. Много шагов. Тяжёлые, размеренные — так ходят строем. Ллойд открыл глаза. Из-за поворота выходил отряд. Десять, может, двенадцать человек. Стражники-люди. Все в чёрной форме, все с оружием. Они шли равномерно быстро, но не бежали — целенаправленно, куда-то по приказу. Ллойд понял, что бежать некуда. Коридор прямой, длинный, без ответвлений. Если он побежит — привлечёт внимание. Если останется стоять у стены с потерянным видом — тоже привлечёт внимание. Один выбор. Страшный выбор. Он выпрямился. Поправил фуражку, натянув её пониже. Расправил плечи — насколько позволяла его анатомическая и загнанная истощением форма. И пошёл. Навстречу отряду. Спокойно. Уверенно. Как человек, который знает, куда идёт, и имеет право там находиться. Отряд приближался. Десять шагов. Пять. Три. Ллойд скользнул взглядом по их погонам. Такие же, как у него. Или... почти такие же. У некоторых были дополнительные нашивки — тонкие серебряные полоски. У него таких не было. Что это значило? Он ниже по званию? Выше? Он понятия не имел. Он пристроился в хвост отряда. Просто замедлил шаг, пропуская мимо себя первый ряд, второй, третий, и влился в строй, как ручей вливается в реку. Никто не обернулся. Никто не спросил. Он шёл в ногу с остальными, глядя прямо перед собой, и молился всем богам, в которых не верил до этого, чтобы никто не заметил, что его сапоги слишком велики, а форма болтается на плечах. Отряд свернул в широкий коридор, ведущий к главной лестнице. Ллойд узнал это место. Они были на третьем этаже. Где-то здесь, дальше по коридору, были покои ниндзя. Или были раньше. Он не знал, перевели ли их. Он шёл в строю и лихорадочно соображал. Погоны. Что значат эти чёртовы погоны? У него — пустые, без нашивок. У некоторых в отряде — одна серебряная полоска. У идущего впереди командира — две. Значит, пустые погоны — это низшее звание. Рядовой. Хорошо. Отлично. Никто не ждёт от рядового инициативы. Никто не задаёт ему вопросов. Он просто выполняет приказы и не отсвечивает. Это устраивало Ллойда как нельзя лучше. Отряд остановился у развилки. Командир — тот, с двумя полосками, — развернулся и начал раздавать приказы. Его голос был резким, отрывистым: — Первое отделение — восточное крыло. Второе — западное. Третье — остаётся здесь, перекрыть лестницу. Ищете беглеца. Приметы: блондин, зелёные глаза, худой, босой, в белой одежде. Если увидите — не вступать в бой. Доложить. Повторяю: не вступать в бой. Он опасен. Это приказ самого Лорда. Ллойд стоял в третьем ряду, опустив голову, и чувствовал, как по спине течёт холодный пот. Блондин. Зелёные глаза. Худой. В белой одежде. Это он. Они ищут его. И они знают, что он опасен. Оверлорд предупредил их.

«Не вступать в бой. Доложить».

Значит, Оверлорд хочет взять его сам. Лично. Это было... ожидаемо. И от этого ещё страшнее. Отряд разделился. Ллойд остался в третьем отделении — те, кто должен был перекрыть лестницу. Пятеро стражников, включая его. Они заняли позиции: двое у подножия лестницы, двое наверху, один — он — посередине, на площадке между этажами. Ллойд стоял, прислонившись к каменным перилам, и смотрел вниз, в пролёт. Там, далеко внизу, суетились люди. Крики, топот, лязг оружия. Его искали. Весь замок стоял на ушах. А он стоял здесь, в форме стражника, с коротким мечом на поясе, и делал вид, что ищет самого себя. Ситуация была настолько абсурдной, что он едва не рассмеялся. Вместо этого он сжал кулак. Под кожей снова заискрилось — чуть сильнее, чем в прошлый раз. Золотая сила медленно, капля за каплей, возвращалась. Ещё немного. Ещё час, может, два. И он сможет что-то сделать. Сможет сражаться. Сможет... — Эй, ты. Ллойд вздрогнул. К нему обращался один из стражников — тот, что стоял на площадке чуть выше. Молодой парень, почти мальчишка, с редкой рыжей щетиной и испуганными глазами. — Чего? — буркнул Ллойд, стараясь, чтобы голос звучал низко и грубо. — Ты из какого отделения? Я тебя не помню. Сердце Ллойда пропустило удар. Он медленно, очень медленно повернул голову. Посмотрел на парня из-под козырька фуражки. — Из третьего, — сказал он. — Перевели недавно. Из восточного крыла. Парень нахмурился. — Из восточного? А кого перевели? Я слышал, там некомплект. Ллойд лихорадочно соображал. Что ответить? Он не знал имён. Не знал структуры. Не знал ничего. — Кого-то из серпентинов, — бросил он. — Я не запоминал. Мне сказали — я пошёл. Парень помолчал. Потом пожал плечами. — Ну ладно. Просто ты мелкий какой-то. И форма на тебе болтается. Складскую выдали, что ли? — Складскую, — подтвердил Ллойд. — Свою порвал на учениях. — На учениях? — парень усмехнулся. — Это на каких таких учениях? У нас их отродясь не было. Оверлорд считает, что мы должны быть готовы без учений. Ллойд Гармадон мысленно выругался. Прокол. Ещё один прокол. Он не знал их порядков. Не знал их жизни. Он был чужаком, и это становилось всё очевиднее. — Я образно, — сказал он. — Подрался в казарме. Не важно. Парень хмыкнул, но больше ничего не спросил. Отвернулся, снова уставившись в пролёт лестницы. Ллойд выдохнул. Пронесло. Пока. Он стоял на каменной площадке, сжимал перила побелевшими пальцами и смотрел вниз. Где-то там, в этом лабиринте, были его друзья. Кай, Ния, Коул, Джей, Зейн, отец. Они не знали, что он сбежал. Не знали, что он ищет их. Возможно, их уже схватили. Возможно, допрашивают. Возможно... Он отогнал эту мысль. Не сейчас. Сейчас — выжить. Сейчас — найти их. А потом — бежать. Всем вместе. Или умереть, пытаясь. Золотая искра снова пробежала между пальцев. Чуть ярче, чем раньше. Ллойд сжал кулак, пряча её. Ещё немного. Совсем немного. И он покажет им всем, что Зелёный Ниндзя ещё жив. *** Тронный зал тонул в полумраке. Факелы на стенах горели вполсилы, отбрасывая длинные, дрожащие тени на каменный пол. Огромное окно за троном было чёрным — ночь за стенами замка стояла глухая, беззвёздная, как и всегда под властью Оверлорда. Он сидел на троне. Не восседал величественно, как днём, перед просителями. А именно сидел — расслабленно, почти вальяжно, закинув ногу на ногу и подперев щёку рукой. Локоть упирался в подлокотник, пальцы рассеянно постукивали по резному дереву. Поза человека, который смертельно устал, но вынужден бодрствовать. Перебинтованное плечо ныло. Врач осмотрел его, сменил повязку, что-то пробормотал про «избегать нагрузок» и «дать ране зажить». Оверлорд слушал вполуха. Какие нагрузки? Он правил миром. Нагрузки были его повседневностью. Сейчас нагрузка сидела перед ним на коленях. Вся шестёрка. Ниндзя. Их привели пять минут назад. Выстроили в ряд, заставили опуститься на колени. Стража стояла за спинами — по двое на каждого, с оружием наготове. Ниндройды замерли у стен, их красные сенсоры не мигая смотрели вперёд. Кай — взъерошенный, со свежим синяком на скуле, — сверлил Оверлорда взглядом, полным чистой, незамутнённой ненависти. Его руки, скованные за спиной местикамневыми наручниками, подрагивали от напряжения. Ния стояла на коленях рядом с братом. Её лицо было бледным, но спокойным. Только побелевшие костяшки пальцев выдавали, чего ей стоило это спокойствие. Коул — массивный, мрачный, как грозовая туча, — смотрел в пол. Не из страха. Из расчёта. Он ждал. Как всегда. Джей дрожал. Мелко, непрерывно, как в лихорадке. Его глаза бегали по залу, по стражникам, по ниндройдам, по лицу Оверлорда — искали выход, лазейку, чудо. Не находили. Зейн стоял на коленях с идеально прямой спиной. Его оптические сенсоры были устремлены на Оверлорда, считывая каждое микродвижение, каждый вздох, каждый удар сердца. Он анализировал. Просчитывал. Готовился. И Гармадон-старший. Седой, сгорбленный, с пустым взглядом, устремлённым в никуда. Он не смотрел на Оверлорда. Он смотрел сквозь него — туда, где за стенами замка, где-то в лабиринте коридоров, бежал его сын. Оверлорд вздохнул. Звук получился долгим, тягучим, полным такой искренней, вселенской усталости, что Кай невольно вздрогнул. — Ну, — произнёс Оверлорд. Его голос был ровным, почти скучающим. — И что мне с вами делать? Тишина. Никто не ответил. Оверлорд перевёл взгляд с одного лица на другое. Кай — ярость. Ния — холод. Коул — ожидание. Джей — страх. Зейн — расчёт. Гармадон — пустота. Интересный набор. Почти как карточная колода, где каждая карта — отдельная масть. — Вы знаете, где он? — спросил Оверлорд. Молчание. — Конечно, знаете, — ответил он сам себе. — Вы — его семья. Его команда. Его... — он усмехнулся, — ...братья по оружию. Он пришёл бы к вам. Это логично. Это единственный разумный шаг в его положении. Он подался вперёд, опираясь локтями на колени. Перебинтованное плечо отозвалось тупой болью, но он даже не поморщился. — Поэтому вы сейчас скажете мне, где он, — продолжил он. — Не потому что я прикажу. Не потому что буду пытать. А потому что это — единственный способ сохранить ему жизнь. Кай дёрнулся, будто от удара. — Сохранить жизнь? — его голос сорвался на хрип. — Ты? Сохранить ему жизнь? Ты его пытаешь! Ты его насилуешь! Ты выкачиваешь из него силу, пока он не истекает кровью! И ты говоришь о сохранении жизни?! Оверлорд смотрел на него. Спокойно. Не мигая. — Да, — сказал он. — Именно так. Потому что альтернатива — смерть. Медленная, мучительная, без меня. Ты знаешь, что с ним будет, если он останется без моей «заботы»? Он выделил последнее слово интонацией, и в его голосе проскользнула тень усмешки. — Его сила нестабильна. Без ошейника она накапливается слишком быстро. Без купола она разрывает его изнутри. Без меня он умрёт в течение нескольких дней. В лучшем случае — недели. Он откинулся на спинку трона. — Я не мучаю его, Кай. Я поддерживаю в нём жизнь. Иногда — жёстко. Иногда — через боль. Но я поддерживаю. А вы... — он обвёл их взглядом, — ...вы просто хотите его «спасти». Не зная, что спасение для него это буквальная смерть. Кай открыл рот. Закрыл. Его лицо исказилось — ярость боролась с сомнением, ненависть с леденящим страхом. — Ты лжёшь, — выдохнул он наконец. — Возможно, — легко согласился Оверлорд и усмехнулся, покачивая ногой. — Но у тебя нет способа это проверить, верно? А рискнуть его жизнью ты не готов. Я знаю тебя, Кай. Ты скорее умрёшь сам, чем позволишь умереть ему. Это твоя сила. И твоя слабость. Он замолчал. В зале повисла тишина — густая, звенящая, как натянутая струна. — Я не знаю, где он, — сказал вдруг Зейн. Все взгляды устремились на ниндройда. Его голос был ровным, механическим, лишённым эмоций. — Я не знаю, где Ллойд, — повторил он. — Но я знаю, что он ищет нас. Это логично. Мы его единственная связь с прошлым. С миром за стенами замка. С надеждой. Оверлорд приподнял бровь. — И ты говоришь мне это, потому что...? — Потому что вы всё равно это знаете, — ответил титановый ниндройд. — Вы умны. Вы просчитали этот вариант. Я просто экономлю время. Оверлорд усмехнулся. — Рационально. Ценю. Он поднялся с трона. Медленно, плавно, не делая резких движений. Прошёлся вдоль ряда коленопреклонённых ниндзя. Остановился напротив Гармадона-старшего. — А ты? — спросил он тихо. — Ты, его отец. Ты знаешь, где он? Гармадон поднял голову. Его глаза встретились с чёрными глазами Оверлорда. В этом взгляде не было страха. Только бесконечная, выжженная пустота. — Если бы знал, — сказал он медленно, смакуя, — разве я был бы здесь? Оверлорд смотрел на него долго. Очень долго. Потом кивнул — почти уважительно. — Честно, — признал он. — И... больно. Он развернулся и пошёл обратно к трону. Его шаги гулко отдавались в тишине зала. — Я не буду вас пытать, — сказал он, не оборачиваясь. — Не сегодня. Не за это. Вы действительно не знаете, где он. Я вижу это. Чувствую. — Он коснулся виска. — Запах лжи. У вас его нет. Только страх. Только надежда. Он сел на трон. Снова закинул ногу на ногу. Снова подпёр щёку рукой. — Но вы останетесь здесь, — продолжил он устало. — Пока его не найдут. Будете сидеть на коленях и смотреть на дверь. И ждать. Вместе со мной. Кай дёрнулся. — Зачем?! Оверлорд пожал плечами — и поморщился, когда движение отозвалось болью в плече. — Затем, что мне скучно, — ответил он просто. — И затем, что когда его приведут, я хочу, чтобы вы видели. Видели, что с ним будет. Видели, что бывает с теми, кто пытается от меня сбежать. Он улыбнулся — тонко, холодно, опасно. — Это будет... поучительно. В зале снова повисла тишина. Тяжёлая, давящая, пропитанная страхом и отчаянием. Ниндзя стояли на коленях и смотрели на дверь. Оверлорд сидел на троне и смотрел на них. Стража замерла у стен. Ниндройды не мигая сканировали пространство. Где-то в лабиринте коридоров, в чужой форме, с чужой фуражкой на голове, шёл Ллойд. Он не знал, что его ждут. Не знал, что его друзья уже на коленях перед его мучителем. Не знал, что каждый его шаг — это шаг в ловушку. Он просто шёл. И верил. Верил, что ещё можно что-то изменить. А Оверлорд сидел на троне и ждал. Ждал, когда его золотая канарейка, попытавшаяся выпорхнуть из клетки, сама вернётся в руки. Потому что они всегда возвращаются. Всегда. *** Ллойд стоял на каменной площадке лестницы и смотрел вниз, в пролёт. Там, далеко, суетились люди — крики, топот, лязг оружия. Его искали. Весь замок стоял на ушах из-за него. Из-за одного истощённого, босого (ладно, теперь в чужих сапогах) парня, который даже не мог вспомнить, когда в последний раз нормально ел. Он сжал перила. Пальцы побелели. Думай. Думай. Думай. Мозг скрипел, как несмазанный механизм. Ржавый. Забытый. Месяцами — нет, чёрт возьми, почти полгода — он не использовал его по назначению. Не думал. Не планировал. Не просчитывал. Он только исполнял. Приказы. Команды. Желания. «Встань». «Сядь». «На колени». «Убей». «Открой рот». «Глотай». Он делал. Он не думал, что делает. Не думал, зачем. Не думал, что будет потом. Просто — тело двигалось, руки выполняли, губы шептали «да, хозяин». А мозг спал. Экономил силы. Отключался, чтобы не сойти с ума от того, что происходило с телом. И теперь, когда он попытался его включить, тот отзывался туго. Мысли текли медленно, как замёрзшая патока. Обрывки. Фрагменты. Ни одной цельной картины. Он не думал, что кушает. Просто глотал, когда давали. Не чувствовал вкуса. Не помнил, когда в последний раз ел что-то, что не было безвкусной кашей или куском хлеба. Кроме того бутерброда с вареньем. От Мэл. В лаборатории. Когда он впервые за долгое время почувствовал что-то, кроме боли и пустоты. Он не читал. Не видел ни одной книги, ни одного свитка. Только белые стены своей камеры. Только каменный пол. Только лицо Оверлорда — всегда сверху, всегда с этой чёртовой улыбкой. Он не занимался. Не тренировался. Не отрабатывал удары. Не тянул мышцы. Его тело, когда-то гибкое и сильное, превратилось в инструмент для чужого удовольствия. Мышцы истаяли. Реакция замедлилась. Даже сейчас, когда он вырубил стражника, это вышло скорее на рефлексах — старых, въевшихся в подкорку, — чем на осознанном расчёте. И в этом была его главная ошибка. Он позволил себе отключиться. Позволил себе стать вещью. Не только снаружи — внутри. Перестал быть Ллойдом Гармадоном, Зелёным Ниндзя, лидером, стратегом, тем, кто планировал операции и просчитывал ходы наперёд. Стал просто телом. Просто функцией. Просто «да, хозяин». Ллойд закусил губу. Сильно. До крови. Металлический вкус во рту привёл его в чувство — немного, самую малость, но достаточно, чтобы мысли перестали быть совсем уж вязкими. Так. Сосредоточься. У тебя есть проблема. Тебе нужно её решить. «Проблема: ты в замке, полном стражи. Тебя ищут. У тебя нет силы — только жалкие искры, которых не хватит даже на то, чтобы толкнуть дверь. У тебя нет оружия — только короткий меч на поясе, который ты не умеешь толком использовать, потому что всегда дрался руками или золотой энергией. У тебя нет плана. У тебя нет карты. Ты даже не знаешь, на каком ты этаже». Отлично. Просто замечательно. Он глубоко вдохнул. Выдохнул. Снова вдохнул. Думай. Как выбираются из замков? Через ворота? Охрана. Много охраны. Через подземные ходы? Он не знал, где они. Может, их вообще нет. Через окно? Высоко. Разобьётся. Через... через...

Охранный пункт на улице.

Мысль вспыхнула и погасла, как та самая золотая искра между пальцев. Охранный пункт. Снаружи. За стенами замка. Там, наверное, есть ворота. Или проход для стражи. Или что-то. Он не знал точно. Но это было хоть что-то. Хоть какое-то направление. Как туда попасть? Нужно выйти из замка. Как выйти из замка? Через главные ворота? Слишком много глаз. Через служебный выход? Где он? Ллойд понятия не имел. Он никогда не выходил из замка сам. Только с Оверлордом. Только на поводке. Только глядя в пол.

Чёрт. Чёрт. Чёрт.

Он снова закусил губу — ту же, разбитую, — и почувствовал, как кровь теплом растекается по подбородку. Вытер рукавом. Рукав был чужой, чёрный, пахнущий потом и железом. Ему было плевать. «Так. Служебный выход. Должен быть. В замке такого размера обязательно есть выходы для прислуги, для кухни, для всего. Где кухня? Где-то внизу. Еду носят снизу. Значит, вниз». Он посмотрел в пролёт лестницы. Там, внизу, суетились люди. Но они искали его наверху? Или везде? Он не знал. Но внизу было больше движения. Больше людей. Больше шансов затеряться. Или больше шансов быть пойманным. Ллойд зажмурился. Мысли снова начали расползаться, как мокрый картон. Он устал. Он был истощён. Он не ел нормально месяцами. Его тело, подстёгнутое адреналином во время побега, сейчас начинало сдавать. Колени дрожали. Руки дрожали. Даже губы дрожали. Он не мог думать. Он не умел больше думать. Оверлорд отучил его. Выбил эту способность — методично, день за днём, приказ за приказом.

«Не думай. Исполняй».

И он исполнял. И теперь, когда нужно было думать самому, его мозг просто... не справлялся. Ллойд тихо, почти беззвучно застонал. Прижался лбом к холодному каменному перилу. Закрыл глаза. Кай бы придумал. Кай всегда придумывал планы — пусть безумные, пусть рискованные, но планы. Зейн бы просчитал вероятности. Ния нашла бы лазейку. Коул проломил бы стену. Джей... Джей бы паниковал, но хотя бы паниковал продуктивно. А он, Ллойд, лидер, Зелёный Ниндзя, стоял на лестнице в чужой форме и не мог придумать, как спуститься на один этаж. Стыд. Горячий, липкий, удушливый стыд поднялся откуда-то из груди и затопил всё. Он — лидер. Он должен вести. Должен знать, что делать. Должен быть сильным, умным, решительным. А он стоит и дрожит, как загнанный кролик, и не может сообразить, куда идти.

«Ты — моя вещь».

Голос Оверлорда звучал в голове так ясно, будто тот стоял рядом. Ллойд вздрогнул. Открыл глаза. Никого. Только стражник на площадке выше — тот самый рыжий парень, — косится на него с лёгким недоумением. — Ты в порядке? — спросил тот веснушчатый парень. — Бледный какой-то. Ллойд выпрямился. Сглотнул. Кивнул. — Нормально. Недоспал просто. Паренек хмыкнул и отвернулся. Блондин снова остался один на один со своим бессилием. Он смотрел в пролёт лестницы и думал. Вернее, пытался думать. Мысли ворочались тяжёлые, неповоротливые, как валуны. Вниз. Ему нужно вниз. Найти служебный выход. Выбраться наружу. Найти охранный пункт. А дальше? Дальше он не знал. Но это было хоть что-то. Хоть какое-то направление. Лучше, чем стоять на месте и ждать, пока его найдут. Он отлепился от перил. Поправил фуражку. Глубоко вдохнул. И пошёл вниз. Шаг. Ещё шаг. Сапоги скользили по камню, но он заставлял себя идти ровно, уверенно. Как человек, который знает, куда идёт. Как человек, который имеет право здесь находиться. Он не знал, куда идёт. Не знал, что будет делать, когда дойдёт. Не знал, выживет ли. Но он шёл. Потому что больше ничего не оставалось. А в голове, перекрывая шум шагов и стук сердца, звучал голос Оверлорда — тихий, ласковый, убийственный: «Беги, Ллойд. Беги. Прячься. Борись. Так даже интереснее». — Эй! — окрик ударил в спину, как хлыст. Как гром посреди ясного неба. — Ты куда с поста?! Не разрешали же! Ллойд замер. Нога, уже занесённая для следующего шага, зависла в воздухе. Сердце рухнуло куда-то в живот, а потом подскочило к горлу, перекрывая дыхание. Чертыхнулся. Тихо, сквозь зубы, почти беззвучно.

Думай. Думай. Думай.

Мозг скрипел, как несмазанная дверь. Мысли — обрывки, фрагменты, осколки — метались в голове, сталкивались, рассыпались. Он не умел больше думать. Оверлорд выбил эту способность — месяц за месяцем, приказ за приказом. «Не думай. Исполняй». И он исполнял. И теперь, когда нужно было придумать ложь — быструю, правдоподобную, спасительную, — в голове было пусто. Как в том куполе, когда золотая сила уходила, оставляя только боль и пустоту.

Лги, Ллойд. Лги. Ты умел когда-то. Вспоминай.

Он медленно, очень медленно обернулся. Рыжий парень стоял на площадке выше, уперев руки в бока. Его лицо — молодое, почти мальчишеское, с редкой щетиной и россыпью веснушек — выражало смесь подозрения и скуки. Обычный стражник. Не ниндройд. Не серпентин. Просто человек, которого поставили охранять лестницу и который искренне не понимал, почему его напарник вдруг решил куда-то уйти. — Приказ, — выдохнул Ллойд. Голос прозвучал хрипло, но твёрдо. — Срочный. Рыжий нахмурился. — Какой приказ? От кого? Я ничего не слышал. Ллойд лихорадочно соображал. Погоны. У него пустые, у рыжего — одна серебряная полоска. Значит, рыжий старше по званию. Рядовой не может просто так уйти с поста, если ему не приказал старший. Это логично. Это по-военному. Это... — От командира отделения, — сказал он. — Передали через посыльного. Срочное. Меня переводят на другой пост. — Какой ещё посыльный? — рыжий нахмурился сильнее. — Я тут всё время стоял, никого не было. — Пробегал мимо, — не моргнув глазом соврал Ллойд. — Ты как раз в пролёт смотрел. Не заметил. Рыжий задумался. Было видно, как в его голове медленно, со скрипом, ворочаются мысли. Он действительно смотрел в пролёт — Ллойд сам это видел. Он действительно мог не заметить пробегающего посыльного. В замке сейчас хаос, все носятся, тревога, крики. В такой суматохе легко что-то упустить. — И куда тебя? — спросил рыжий наконец. Ллойд понял, что не знает ответа. Он не знал названий постов. Не знал, куда вообще могут переводить стражников. Не знал ничего. — В восточное крыло, — ляпнул он первое, что пришло в голову. — Усилить охрану. Там... видели беглеца. Рыжий вытаращил глаза. — Видели?! Уже?! — Да. — Ллойд кивнул, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Поэтому и переводят. Собирают всех, кого можно. Рыжий помолчал. Потом вдруг усмехнулся. — Повезло тебе. А я тут торчи, как пень. Скукота. Ллойд выдохнул — медленно, стараясь не показать облегчения. — Поменяемся, если хочешь, — бросил он, язык еле выводил слова. — Мне-то какая разница. Рыжий замахал руками. — Не, не, иди. Раз приказ — выполняй. Только это... — он замялся. — Слушай, а ты не знаешь, что этому беглецу будет? Ну, когда поймают? Ллойд замер. Вопрос ударил под дых — неожиданно, больно. Что ему будет? Ему. Ллойду. Когда его поймают. Потому что его поймают. Он знал это где-то глубоко внутри, в той части себя, которая ещё не разучилась думать. Его поймают. И тогда... — Не знаю, — сказал он. Голос прозвучал глухо, чужо. — Наверное, Лорд сам разберётся. Рыжий поёжился. — Жесть. Лучше б он сдох, чем к Лорду попасть. Ты видел, что с теми, кто его бесит, бывает? Я одного такого видел. Его потом... Это... — он осёкся, махнул рукой. — Ладно, иди. Не задерживайся. Ллойд кивнул. Развернулся. Пошёл вниз по лестнице — шаг, ещё шаг, ровно, размеренно, не быстро и не медленно. Спина была прямой, плечи расправленными. А внутри всё дрожало.

«Лучше б он сдох, чем к Лорду попасть».

Он тоже так думал. Иногда. В те редкие моменты, когда ему удавалось думать. Лестница кончилась. Он вышел в широкий коридор первого этажа. Здесь было ещё больше людей — стражники, серпентины, какие-то слуги, прижавшиеся к стенам. Все куда-то бежали, кричали, размахивали оружием. Хаос. Настоящий хаос. Ллойд нырнул в него, как в реку. Позволил течению нести себя — мимо лиц, мимо факелов, мимо дверей. Он не знал, куда идёт. Просто шёл. Просто двигался. Просто пытался уйти как можно дальше от того места, где его ждали. Где-то впереди должен быть выход. Служебный. Для прислуги. Для кухни. Он не знал точно. Но верил. Потому что больше ничего не оставалось. А в голове, перекрывая шум толпы и стук сердца, звучали слова рыжего стражника:

«Лучше б он сдох».

Ллойд стиснул зубы и пошёл быстрее. Он не собирался сдыхать. Пока нет. ***