Не накаляй, котик!

      Звонок в домофон.       — Кто?       — Виктор.       Открываю. Жду, стоя на лестничной площадке, когда Виктор поднимется ко мне на пятый.       Как только мне сказали, что приедет «невъебенный фотограф», «творческая личность» и «звать его только по полному имени» я, в принципе, и представил чела в аутфите богемного бомжа, с растрёпанными волосами, скрученным в пучок, обвешенного объёмными сумками и чехлами. Но к тому, что ко мне явится почти двухметровая, косящая под альтушку, хуманизация белого богомола, я даже в теории не был готов.       Он поднимается. Сдержанно киваю «здрасте», жму руку, мысленно удивляюсь, как его сороки не растащили со всеми этими кольцами, браслетами, цепочками. Даже в выбеленных волосах, собранных в «типа небрежный пучок», какая-то металлическая приблуда торчит.       «Ничё не имею против. У самого и цепка висит, и волосы, хоть и короткие, но осветлённые. Но у него видок прям цепляет внимание».              — Ассистент мне нужен, — заявляет Виктор, разгружая свои узкие плечи, и складывая вещи мне в ноги, — Мой слился. Пойдёшь?       — А мы на ты? — уточтяю, потому что я, как бы, в первый раз его вижу.       — Пойдём-те? — ой, бля, ну как ядом плюнул. Я из вежливости спросил, ващет. И типа больше даже не про себя.       — Ко мне можно на ты.       Виктор драматично закатывает глаза, цыкает языком:       — У меня фотосессия срывается, котик! Я и так на нервах весь, не накаляй, а? Если вдруг боишься, то всё несложно: свет подержать, штатив перетащить, — кивает на своё барахло — Техника проще кофеварки, ты справишься. Ну и объясню, если вдруг не поймёшь.       «Ну ёпта, спасибо, что за совсем тупого не держит. Объяснит он, бля. Догадываюсь, почему его ассистент слился. Меня, конечно, предупредили, что тип этот «своеобразный», потом даже уточнили: «с ебанцой». Но чёт мне подсказывает, что он тупо быдло. Смазливое на лицо, нарядное, пахнущее сладковатым парфюмом люксовое быдло».       Хочу сказать, что к студии, которую сдаю, я в комплекте не иду, но в этот момент Виктор шикает на меня и, тыкнув пальцем в наушник, отвечает на звонок:       — Да, тут уже, — смотрит на дверь моей квартиры. — Пятьдесят семь, набирай. Ага. — сбрасывает, обращается уже ко мне. — Модель моя пришла, домофон открой.       На этаж поднимается ухоженный спортивный парень. Не настолько спортивный, как я, но такой, поджарый типа. Жмёт мне руку, представляется Севой.       — Познакомились, мальчики? — ага, почти верю в дружелюбное чириканье этого типа, — Чудесно. Вещички похватали — и вперёд.       — Угу, — бренчу связкой ключей, перешагиваю через большой баул, иду открывать дверь напротив. — Ну всё, проходите. Как закончите — отзвонитесь. — ща я, разбежался и подпрыгнул вещички твои хватать.       Виктор трёт лицо, приподняв с носа большие круглые очки:       — Тём, — по имени теперь зовёт, и без гонора, вот это почести, уважил так уважил. — Я сейчас, при всём желании, никого другого не найду. Пойдём, а?              На самом деле, когда только узнал про съёмку, сам хотел напроситься глянуть. Поэтому совсем на говно исходиться не стал. Ну только глаза закатил и недовольно вздохнул. Потом подхватил баул, штатив, лайтбокс и понёс в соседнюю квартиру, где была оборудована моя БДСМ-студия.       Обычно, я сдаю её по прямому назначению, но хозяин одного из магазинов атрибутики предложил по бартеру отснять в студии свои девайсы, в обмен на рекламу. Ну и прислал в качестве фотографа вот эти семьдесят кило пафоса в брендовом шмотье и цацках.        В комнате Виктор мельком огляделся, закатал рукава рубашки и переключил своё внимание на стоящего слегка удивлённым столбом Севу. Обошёл его кругом, осматривая сверху до низу, взял руку, присмотрелся к пальцам, чуть ли не вплотную притянув их к своему лицу. Взял Севу за подбородок, повернул голову вправо-влево, поковырял ногтем что-то на щеке, запустил пятерню в блестящие волосы и резко и безжалостно их растрепал. Сева дёрнулся и заныл:       — Э! Ну, укладка! — я б тоже возмутился, аккуратно ж всё было.       — Хуядка! Сказал же: чистый, без стайлинга!       — Да я чуток совсем пасты…       — Хуясты. Мы в рифмы играем или работаем? — поворачивается ко мне, — В ванной есть, чем этому недоразумению помыться?       — Да, шампунь, полотенце…       — Волшебно! — поворачивается, смотрит на Севу. — Не стой, давай-давай! — выпроваживающе хлопает его по спине.              Сева уходит, Виктор с тяжёлым выдохом ложится спиной на высокий деревянный стол, оставаясь ногами на полу. Через секунду начинает мелодично чирикать телефон. Виктор, не вставая, достаёт его из кармана узких брюк, тыкает в экран, поднимает очки на лоб, раздражённо трёт глаза.       — Тёма, вода есть? Бутилированная, без газа.       — С фильтра есть, проточного, с обратным осмосом, — ну типа очень чистая, но из-под крана.        — Идеально. Принеси стаканчик, а?       «Бля, ладно. Не переломлюсь, принесу, уж».              Наливаю на кухне воду. Возвращаюсь. Вижу, что Виктор уже поднял своё бренное тело со стола и сгорбил его над объёмной чёрной сумкой.       Подхожу — он с выдохом разгибается, цапает стакан из моих рук, открывает найденную в сумке бризовую пластиковую коробочку, высыпая на ладонь целую горсть разных цветных и прозрачных капсул. Поднимает взгляд, палит, что у меня не очень культурно подотвисла челюсть:       — Не надо так глазеть. Витамины.       — Да я не глазею… — не, ну я понимаю пару таблов, а тут штук десять, не меньше. — Это вместо обеда?       — Тебе лет сколько, дружок мой любознательный? — так внезапно миленько обращается, что меня аж к полу приколачивает.       — Двадцать пять.       — А мне вот — нет, — закидывает горсть в рот, запрокидывает голову, громко проглатывает таблы, запивая их водой.       «Типа старше? А меня как это ебать-то должно?! Мозги мне пудрит непонятно зачем».       — Так, — Виктор перебирает пальцами по колену, встаёт, уходит в коридор.       Слышу, как открывается дверь в ванную, а потом голос Виктора: «Ой, а ты тут ещё! Думал, тебя смыло… Живей давай».              На столе вибрирует и заливается музлом телефон Виктора. Подглядываю чё там на экране:       «Хуйлан».       «Хех, ну явно не кореец».       Виктор берёт трубку, стоя в коридоре:       — Да, радость моя, что хотел?.. Правда?.. Прямо вот так? Ммм… Думай ещё. Только теперь головой попробуй… — сбрасывает, возвращается, устало массируя виски.       Жмурится, опять осматривается:       — Артём, номерок нижнего посимпатичней не подкинешь? Стресс подснять.              «Бля, вот он простой! Да и нижних симпатичней себя не знаю… Только смысла связываться с этим токсиком под витаминами чёт не наблюдаю».       — Канеш, ща каталог сутенёрский свой принесу, — не он реально смотрит, как будто ждёт, что я ща ему пачку портфолио выложу. Делаю лицо поубедительней, — Только студию сдаю. Другим не занимаюсь.       — Да я ж на обоюдном, котик. Никакого криминала. Ну аренда студии, естественно, с меня.       — Нет номеров.       Виктор с ухмылкой щёлкает пальцами, глядя в сторону двери:       — А вот и Сева накупался!              Поворачиваюсь — Сева с умным видом, как в музее, стоит и девайсы на стене изучает.       «Ага. Накупался и до стрингов разделся».       Виктор, продолжая сюсюкать, подходит и ласково треплет рассыпающиеся чистые волосы Севы:       — Да посушился он, солнце моё. Иди, косметос доставай. Тём, а ты остальное распаковывай.       Сева со знанием дела вытаскивает пухлую чёрную косметичку и ставит её на стол рядом с Виктором, скролящим что-то в телефоне.       «Чёт как-то Сева, судя по его кислой моське, не рад такому добренькому Виктору. Хотя, явно не первый раз с ним работает. За косметичкой по-свойски в сумку влез. Теперь Виктор его по морде губкой с кремом лупасит, а Сева не моргает почти».       Разлипучиваю липучки на чехлах, достаю штативы, провода, открываю следующую сумку.       «Оп-а. Девайсы. Это и мне глянуть интересно…»       — Тёма! Из сумки всё на столе разложи, — он мысли читает или затылком видит?       Поглядывая на Виктора, вьющегося около, сидящего на краю кровати, Севы, неспеша опустошаю сумку:       «Портупея с браслетиками. Стек с кожаной петлёй. Ну типа такого и у меня вон висит. Ммм… кожаная бандажная рубашка. А эт чё в коробках? Хах, с хвостами, тяжёлые такие. Кайф».       — Распечатывать же пробки не надо? — трясу одной коробкой. По округлившимся глазам и рту Севы вижу, что к такому анпакингу он совсем не был готов.       — Надо, — Виктор кивает, не глядя на меня. — Сева, ротик рано открыл, радость моя. Захлопни, будь так ласков.       — Не-не я на такое не согласен! — мотает головой, отстраняясь от Виктора, — Вы говорили, что только одежда!       — Я коробки попросил распечатать, а не твою задницу. Давай без паникёрства, Сева.       «Сначала типа его «погладил». «Ротик», «радость моя». Потом рыкнул про «задницу распечатать». Ну, ща он Севку на качельках накачает и после фотосессии стресс на другой сессии снимать с ним будет. Быстро он без «номерочков» от меня сориентировался».       Накрашенный Сева выглядел почти как ненакрашешенный, только с лёгким блеском на губах. Чего там Виктор над ним так долго торчал, я чёт не уловил. Но результатом Виктор остался очень доволен. Ну и Сева подрасслабился.       Докрасив Севу, Виктор включил свой плейлист и его стервозность вместе с усталостью куда-то резко улетучились. Ни вздохов, ни цыканий языком. Я слышал только постукивание каблуков ботинок Виктора, точно попадающий в ритм музыки, и короткие, чёткие указания: что к чему подключить, что убрать или подправить.       Пока я прикручивал софт-бокс к лампе, Виктор, беззаботно покачивая головой, подошёл к запутавшемуся в портупее Севе и, в несколько ловких движений, поправил и застегнул все ремешки.       Сева вздрогнул от того, как Виктор, стоя у него за спиной, просунул палец под ремень на шее.       — Не давит?       Сева сглотнул и отрицательно помотал головой.       Браслеты на запястья своей модели Виктор надевал, закусив нижнюю губу и то и дело с лёгкой улыбкой поглядывая на розовеющего и уводящего взгляд Севу.       «Надо кондёр включить. Жарковато. У меня аж футболка к спине прилипла».       Виктор сделал пару пробных кадров сидящего на кровати Севы, поправил свет. Потом зачем-то сказал мне «Отлично. Можешь пока посидеть», хотя я и не собирался никуда подрываться. У них же фотосессия, не у меня.       Сева менял позы: садился, ложился, прогибался. Виктор делал примерно то же самое, только с камерой. Он вставал на колени, широко разводя ноги, вытягивался рядом с Севой, нависал над ним. Я как-то ожидал фразочек типа «покажи мне страсть», «изобрази желание», но работали они почти молча.       Понял, что подзалип на это дело, когда услышал своё имя.       —… Пробки, Тёма, — Виктор машет мне рукой.       Неловко киваю, беру со стола две крупные пробки с гибкими силиконовыми хвостами на ограничителях и несу к кровати.       Сева лежит на животе с пристёгнутыми за спину руками, Виктор нависает над ним, упираясь коленями в матрас.       «Прям ощущение, что тут какое-то бесконтактное порно происходит. Виктор стопроц завёлся, такой стояк хрен скроешь. Ну а он не пытается».       Щелчок карабинов — Сева расслабленно выдыхает и вытягивает руки вперёд. Прям чувствую как у него плечи затекли. Аж свои размять и потереть охота. Выдаю Севе девайсы и сваливаю из кадра на свою наблюдательную позицию у стола.              Пробки были отфотканы сначала в руках, а потом и на теле Севы. Он на удивление спокойно отреагировал, когда одна оказалась у него на пояснице. И даже не дёрнулся когда увесистая игрушка после фразы: «булки расслабь» была аккуратно уложена между его ягодиц.       «Ну вот. Раскачал Виктор пацана — лежит, не возмущается».       Когда Виктор скомандовал «В рот возьми» я с чего-то напрягся чуть ли не больше Севы.       «Бля, да он про пробку. Не при мне же они будут… Чёт уже не о том думаю».       — Да она ж огромная! — согласен, челюсть заклинит — в травматологии ржать за компанию с врачами будет неудобно.       — Сева, я не прошу тебя раскрывать весь потенциал своего рта. Другим концом. Вот, да, за хвостик. Зубки покажи, прелесть моя. Ага, — Виктор почти лёг напротив Севы и с довольным лицом сделал несколько кадров. — Ну прям щеночек, и глазки такие большущие. Плюй, вставай. Дальше переодеваемся.       Виктор вышел разговаривать по телефону, оставив на меня задачу помочь Севе надеть бандажную рубашку. Ну как «помочь»… Одеть его. Застёгивается рубашка сзади, а потом ещё и между ног.       Понимаю, что на всякий надо уточнить по обоюдному у них, или Сева не в курсах, что его разводят. Как-то не хочется таких вот проблем, если они в студии у меня продолжат.       — Сев, тебе ваще как, норм? — спрашиваю, стоя у него за спиной и вдевая кожаный ремешок в пряжку.       — Норм, не туго.       — Да я про фотосессию.       — Тоже норм. А чё?       — Да ну ты молчишь — он тобой крутит, не?       — Пхах. А ты как будто не тем же самым занят.       — Я ж не делаю чёт такого, что мне не норм.       — Ну и я не делаю.       — А чё ты такой зажатый-то?       — Да ну знаешь… Я тут в стрингах шастаю, а рядом один мужик на другого слюни пускает, — чувствую как с его слов начинают гореть щёки и уши. Пропалил Сева, что я тоже увлёкся слегонца. Ну надо помягче как-то сказать, что я не спецом и обламывать их не планирую.       — Ну сорян, чё. Бывает, — сажусь на корты. — Ноги шире разведи — застегну.       Он расставляет ноги. Беру болтающийся спереди ремешок, тяну его через промежность к второму на ягодице. Сева невозмутимо продолжает:       — Да ты-то в стороне торчишь. Я ващет про Виктора, — ага, а я ващет зря спалился, получается. Ну зато спросил не зря. Пацану-то неловко, что его тут под себя прогибают. И отказать не может толком. Не. Пусть фоткаются, но вдвоём не оставлю.       В многозначительном молчании застёгиваю ремешок на правой ягодице, подцепляю второй, а Сева продолжает мне душу изливать:       — Год Виктора уже знаю… И фотосет белья не один даже был. Но гейских подъёбок от него никогда до этого не слышал. Понятно же, что не для меня изголяется. Я-то гетеро, — подзависаю с ремешком в руке, понимая, что Виктор ну совсем мразота, такую херню творить. А пацана прям прорвало:       — Да и не слышал я, чтоб он с моделями ваще хоть раз крутил… А тут взял и тебя, ну типа «ассистентом», припёр. Он же всегда один работает.       — В смысле? — из-за осознания, что снимали всё это время нихера не Севу, затягиваю ремешок как-то не совсем рассчитав силы. — Упс, сорян.       — Да, бля… — Севу неслабо так сгибает напополам.       — Стой ты, ёпт! Зацепилось же!       Является Виктор. А я всё ещё копошусь около задницы загнутого и ноющего Севы. Приходится, извиняясь, утянуть его ещё сильнее, чтобы вытащить язычок пряжки из люверса.       Виктор смотрит на это всё молча. А как только я освобождаю Севины причиндалы от незапланированной утяжки, спокойно просит меня выйти и говорит, что позовёт, как они закончат.       «Бля, ну теперь мне ещё и обидно, что выперли. Я ж не специально… И о чём и чем я думаю?! Этот, блин, богомол похотливый, парня своими игрищами застремал, я этому же пацану яйца прищемил… Ну а я переживаю, что за дверь выставили. В душ надо. Похолоднее желательно».

***

      Дождался. Позвали. Возвращаюсь к ним. В комнате частично прибрано: кровать застелена, штативы, провода — по чехлам. Только на полу осталась всякая мелочёвка. Сева стоит уже в одежде и, наклонившись перед раскладным зеркалом, укладывает волосы.       — Сев, сорян за ремни. Честно, не хотел, — нет, я извиняюсь, а он ржёт конём. И Виктор, бля, туда же. — Да ну чё смешного?       — Тём, если б я не сказал, то ты б реально не просёк, а?       — Да ну как тут… Это ж… Ну вас.       — Ну я ж говорю, — поворачивается к Виктору, — а Вы мне телегу толкаете, что приревновал, покалечить решил. Хах, ну и сложные вы. Лан, я погнал.       Остаёмся с Виктором вдвоём.       — Так. У меня теперь пара вопросов, — хмурю брови, пытаюсь дать понять, что вопросы серьёзные.       — А у меня — один, — Виктор ухмыляется, складывает руки на груди. — Но ты первый начал, давай задавай.       — Хах, — внезапно. Готовился, что щас перебивать будет.       Взволнованно чешу затылок, думая с чего начать. Решаю: с самого основного и непонятного:       — Ну нафига так всё сложно? Я ж свободный, ну и типа ваще… — череп ногтями скребу, но больше ничё толкового не наскребаю.       — Лапуль, ну так интереснее. Или тебе не понравилось? — спрашивает мягко. Как, бля, подушку к морде придавливает. А у меня дыхалку перекрывает и пульс подскакивает.       Усилием воли пытаюсь дышать и не краснеть. Получается только ещё раз нахмуриться и фыркнуть:       — Мне не понравилось, что пацана ты в это втянул. Я не сразу просёк, ну он хоть и рослый, но прям пацан-пацан. «Выкает» всё тебе. Ему хоть восемнадцать-то есть?       — Ну прям плохого-злого дядьку из меня ты сделал. Девятнадцать ему. Двадцать скоро. И я понимал, что делал. Больше, чем нужно, не стал бы. Сам видишь: он не в обиде. Да и на этот фотосет шёл, зная, что конкретно снимать будем.       — Блин, ну продуман ты, ёмаё… Тебе лет-то сколько, умному такому?       — Тёма, котик мой, — говорит так ласково, нараспев, но прям с подвохом. — Пару вопросов ты задал. Моя очередь. — наклоняется, поднимает с пола кожаную рубашку, — У тебя получится немного тут прибраться, если я надену на тебя вот это?       Смотрю как Виктор покачивает рубашкой в воздухе, ощущаю, что эффект от холодного душа испарился.       «Бля, ну всё, сдаюсь».       — Хах. — обаятельно улыбаюсь, глядя Виктору в глаза. — Да легко.

***

      Стою на подрагивающих коленях. Руки согнуты в локтях и плотно притянуты к животу. Где-то фоном играет какая-то музыка, но гораздо громче слышу размеренные шаги Виктора.       Он показывает на вещь, лежащую на полу, и мне нужно к ней дойти оставаясь на коленях, наклониться, подобрать зубами и отнести к сумке. Ну а потом получить за это ласковое поглаживание по голове и жаркий, но короткий поцелуй. Если вещь падает, то на полу, где-то подальше от меня, оказываются ещё две вещи из его сумки, а по моим ягодицам со свистом прилетают несколько шлепков стеком.       Легко было только по началу. Пару вещей я уронил специально, с вызовом заглядывая в глаза Виктору. Но сейчас я двигаюсь медленней, колени поднывают, зад горит. Виктор идёт рядом, слабо поглаживает меня по взмокшим волосам и изредка дразняще проводит гладкой чуть прохладной лопаткой стека по разгорячённой коже ягодиц. Когда он подбадривает меня, говоря ласковые слова мягким голосом, я уже не могу сдержаться, чтобы с благодарностью во взгляде не потереться головой о его бедро.       Губы подрагивают, когда я в очередной раз опускаю голову в сумку. Разжимаю их — тонкая кисть для макияжа стукается о пластиковую таблетницу, которую я ронял раза три. Поднимаю голову: меня нереально ведёт и это одуряющее-приятное чувство только усиливается, когда моих щёк касаются мягкие тёплые ладони Виктора.       — Котик мой, ты такой красивый, когда улыбаешься, — его палец несколько раз проходится по моей нижней губе, оттягивает её вниз. Я открываю рот шире, — А ещё такой послушный, — Виктор наклоняется ко мне, целует уже не коротко, а так долго, что мне еле хватает дыхания и я еле удерживаю равновесие от жара, резко залившего уже и так разгорячённое тело.       — Устал уже? — томно прикрываю глаза в ответ то ли на его вопрос, то ли на его лёгкие поглаживающие касания.       Спиной ощущаю, что ослабляются завязки — мои стянутые руки становятся невесомо-лёгкими. Мочки уха дотрагиваются мягкие губы, потом слышу:       — Вытяни, разомни немного, — тянусь вперёд и вверх, мелко дрожа от того, как к рукам приливает кровь, вызывая сменяющие друг друга колкие, холодные и горячие приливы.       Пока кручу руками и шевелю пальцами не замечаю, что рубашка на мне уже расстёгнута. Виктор стягивает её с меня, наклоняется и настойчивыми, частыми движениями растирает ладонями кожу. Мне одновременно и холодно, и жарко. В теле нереальная лёгкость и расслабление, еле держу глаза приоткрытыми.       Со вздохом вздрагиваю от резких, царапающих, но больше щекотных, чем болезненных, ощущений на спине и рёбрах. Обволакивающий вакуум подотпускает — снова чувствую всё ярче. Полностью открываю глаза. Виктор стоит передо мной:       — Совсем не расслабляйся, радость моя. Ротик открой. Пошире.       С удовольствием выполняю просьбу, ловя взгляд Виктора. Дожидаюсь приятных пошлёпываний плотно обтянутой латексом головки его члена по моему языку. Виктор подаётся вперёд, придерживая меня за затылок. Член поначалу входит неглубоко, успеваю выровнять дыхание, чтобы, после очередного толчка, принять его в горло.       Держу глаза открытыми, смотрю вверх. Ловлю нереальный кайф с того как Виктор держит руку у меня на затылке, улыбается закусив губу, запрокидывает голову, прикрывает веки, продолжая раз за разом проникать в моё горло, извлекая из меня глухие стоны вперемешку с влажным, хлюпающими звуками. Дыхание перекрывает всё чаще, на затылок надавливает и вторая рука. Сверху доносятся глубокие довольные стоны Виктора, которые я точно хочу слышать ещё и ещё.       Сижу на полу с упором на дрожащую руку, слегка завалившись на бок. Тяжело дышу, пью воду мелкими глотками. Виктор подаёт мне руку, помогает подняться и укладывает на кровать.       Вытягиваю ноги. Не сдерживаюсь, хрипло всхлипываю и поднываю, пока Виктор растирает их, проходясь от бёдер до самых кончиков пальцев.       По саднящим коленями растекается влажный холодок. Я не успеваю вздрогнуть или как-то ещё отреагировать, только слышу слово «антисептик», произнесённое мягким, спокойным тоном.       Продолжаю лежать пластом и просто не могу поднять голову, хотя до безумия хочется не только ощущать, но и видеть как Виктор, и так ублаживший меня своей заботой, покрывает моё тело частыми поцелуями.       Щелчок пластиковой крышки — эту прохладу на моей промежности Виктор уже никак не поясняет, а лишь ненадолго зависает над моим лицом, игриво и неглубоко целует, слегка оттягивая мою нижнюю губу.       Чувствую, что снова отлетаю, когда Виктор с нарастающим темпом начинает водить одной рукой по моему члену, а пальцем второй настойчиво и ритмично стимулирует меня изнутри. Безуспешно пытаюсь вцепиться в простыни пальцами. Заканчиваю часто дыша и слабо толкаясь ему в руку. Кажется, даже ненадолго отрубаюсь.

***

      Перед уходом Виктор забронировал студию. Ну и меня в комплекте, типа.       Я-то только за. Но эти его сю-сю-сю: «Ничего важного на следующий день не планируй, ну и выспись, хорошенько, лапуль» — прям ну не знаю. Он бы ещё мне коленки пластырями с котиками заклеил. Ну или камаз витаминов принимать выписал.       И ваще не устал я. Расслабился. Стресс подснял типа.