Их дракон

Взгляд лилового глаза блестел в полутьме не менее слабо, чем обнаженный сапфир. Пока Джейс вновь исследовал жар чужого рта, пальцы Люка поддели край штанов, и Эймонд в мгновение ока оказался перед двумя братьями полностью обнаженным. Старший Веларион взял его за бледное горло и слегка надавил на него, дабы своим поцелуем вышибить из его легких весь воздух. Эймонд плавится под их касаниями. Однако Люк, внимательно следящий за тем, чтобы напор брата не вышел за рамки, прежде чем начать исследовать желанное тело, предупредительно шлепнул брата по руке. Джейс убрал ладонь с горла, и губы Люка вновь оказались на длинной шее. Младший Веларион заскользил руками по горячему бледному телу, руки обладателя которого уже зарылись в его мягких кудряшках. Джейкейрис, оторвав свои губы от чужих, пристально взглянул в лицо Эймонда. Он не дал ему увести взгляд вниз, даже когда Люк, закончив ласкать торс, спустился к твёрдому члену, исследуя своим языком теперь и его. Веларион  крепко держал его лицо в своих руках, наслаждаясь каждой переменой на нем, иногда переводя взгляд на зрелище, открывшееся ему ниже. Закатывающийся в череп лиловый глаз, ногти, царапающие его предплечье и стоны удовольствия едва ли могли удержать пыл Джейса в узде надолго. И на пока он решил вместить свою страсть в жаркие нашептывания обещаний и комплиментов в чужое ухо. От умело ласкающего его естество рта, от четырёх рук на своём теле и от томного шепота Эймонд в руках Веларионов почти хныкал. Едва слышный его голос доносил до ушей племянников тихие мольбы. –  Не перестарайся. Он ещё не испытал и трети того, что испытает. Не стоит заканчивать это так быстро, – сказал Джейс Люку, не отрывая взгляда от блестящего глаза. Люцерис нехотя оторвался от занятия, которое ему, несомненно, нравилось, чем вызвал разочарованный всхлип Эймонда, который, извиваясь под горячими умелыми ласками, уже был готов кончить. Люк упер руки по обе стороны от головы дяди, вновь смотрящего ему в глаза голодным и пьяным взглядом. И взгляд этот что-то переворачивал внутри. Ему казалось, что именно этот взгляд – то, к чему он шёл всю свою богами забытую жизнь. – Меня сейчас стошнит от ваших признаний, – хохотнул Джейс, – на колени, Лорд Хайтауэр, – проурчал он на ухо Эймонду, лукаво глядя на брата, ожидая его реакции. Люк лишь фыркнул и за плечи потянул Эймонда наверх. – Я или ты? – вздернув бровью, словно не зная ответа, насмешливо поинтересовался Джейс у Люка, глядя на то, как младший брат прижался к постанывающему Таргариену всем телом сзади, имитируя движения страсти, скользя ладонями по горлу и плоскому животу. – Боги. Твоими пальцами только морские узлы вязать. Займи его пока чем-нибудь приятным, – выдохнул Люк, бережно укладывая ладонь на затылок, так, чтобы Эймонд прогнулся в спине и локтями упёрся в спинку дивана.  Он опустился на колени позади него и, взявшись за его ляжки, шире раздвинул его ноги, прогибая в пояснице ещё сильнее. Пока Люк старательно вылизывал неподатливый вход их любовника, умело растягивал пальцами, Джейс из под полуопущенных ресниц с замиранием сердца следил, как тот вытягивает губы и нацеливается ими на его член. Когда горячий язык Эймонда аккуратно скользнул по головке, колени у старшего Велариона подкосились, но он сдержал порыв насадить его до упора. Стянув волосы в хвост, он большим пальцем огладил впалую щеку. Эймонд в это время закатывал глаз и громко стонал, ведь Люк своими умелыми пальцами и горячим языком, который скользил от чувствительной уздечки до тугого кольца мышц, творил с его телом невероятное, отчего ему было трудно сомкнуть губы на чужом члене и доставить подлинное удовольствие его обладателю. Джейс понимал, что дядя не в состоянии сосредоточенно ласкать его ртом, поэтому выбрал спокойный ритм, мягко толкаясь в вибрирующее от удовольствия горло. Младший Веларион, одной рукой зарывшись в волосах Эймонда, сцепив пальцы с пальцами старшего, пальцами второй, растягивал чужое нутро, временами меняя ласки руки на свой язык. – Смотри на меня, – проурчал Джейкейрис, сужая глаза. Когда взгляд единственного лилового глаза встретился с карими, старший Веларион шумно выдохнул, прикрывая их от своей эйфории. Излом бровей и блеск слез удовольствия сделал взгляд Эймонда словно просящим, отчего и без того животный настрой Джейса возрос. Люк почувствовал, что настрой брата меняется, ведь он все это время держал его руку, словно незаметно контролируя весь процесс, как и чужой пыл. Когда хватка на платиновых волосах усилилась, Люцерис сместил ладонь на Эймондово горло и, встав на ноги, притянул к себе, прижав его спину к своей груди. – Ты такой сладкий, Эймонд, – еле слышно выдохнул Люк в его ухо, хитро глядя на брата из-за белой головы. Он обхватил ладонью чужой член, сжимая горло Таргариена. Маневр брата был настолько быстрым, что Джейс не сразу понял, что произошло, и с прищуром глянул на младшего брата и дядю, которого тот держал в своих руках. – Жадный мальчишка, – с усмешкой прошипел он. – Ему нравится не это, – он шумно вдохнул воздух рядом с шеей, прикусывая кожу, – а это. Ведь так? Мой дракон, – приговаривал Люк, гладя член Эймонда. Откинув голову на плечо позади себя, Таргариен прикрыл глаз и, не сдерживая свои порывы, толкался бедрами навстречу ладони. – Он определённо не в себе, – усмехнулся Джейс, обходя диван. – Пока ещё недостаточно, – прошептал Люк уже в лицо дяде, уступая место позади него старшему брату. – Не беспокойся, я буду нежен, – Джейс крепко схватил чужие бедра пальцами, – хмм, постараюсь, – укусив юношу за плечо, закончил он. Люк на это фыркнул и продолжил движения ладонью, мягко лаская истекающий член. И впитывал каждое изменение на лице Эймонда, который вцепился в его плечи в поисках опоры и всхлипывал ему в губы. Как только два скользких пальца протолкнулись внутрь горячего растянутого нутра, среброволосый издал громкий восхищенный стон. – Блять, – прошипел старший сквозь зубы, утыкаясь в белый затылок носом, – как же  горячо,  – простонал он, смазывая свой член маслом. – Невероятно горячо, – шептал Люк в чужие губы, терпеливо ожидая, когда пальцы брата сменятся на член, и он увидит каждую эмоцию и изменение на желанном лице, – и узко, – лёгкий укус за нижнюю губу. – Б…я, – надрывно простонал Эймонд, роняя голову на плечо Люка, когда три пальца Джейса согнулись и умело задели точку наслаждения внутри. – Тшшш, – младший удержал его за талию. Джейс плавно входил в растянутое скользкое нутро, пальцами держась за выпирающие тазовые косточки, пока его брат был занят тем, что заглушал громкие всхлипы своим ртом, нашептывал на ухо Эймонду что-то едва разборчивое. Нутро Таргариена было податливым, ведь Люк и Джейс растянули его умело, а мощное зелье расслабило его, отчего сопротивления тугие мышцы практически не отказывали. Люцерис взялся обеими ладонями за лицо, которое исказила пошлая истома. И в этот момент он подумал, что без стимуляции его изнывающий член просто напросто разорвется. Но он не касался себя и не позволил Эймонду, когда он ответно потянулся, одарить его лаской, коснуться себя. Ведь в данный момент его заботило лишь чужое удовольствие. Таргариен хмурился и жмурил глаз, сильно цепляясь пальцами за талию младшего племянника. Пока старший обхватил его поперёк груди и жарко дышал в шею, плавно скользя внутрь него, младший водил ладонью по члену, ловя каждый вздох своими губами. – Блять, – выдохнул Джейс, толкнувшись глубже, чем вырвал еще один восхитительный звук из его груди, – как же сложно сдерживаться в тебе. – Самый нетерпеливый и получающий всё, что хочет. Я слишком сильно его уважаю, раз позволил ему быть твоим первым, – небрежно шептал Люцерис в желанные приоткрытые губы, – смотри на меня, Эймонд. Таргариен раскрыл глаз, и Люк, не разрывая зрительного контакта, присел на диван, закинув одну его ногу рядом с собой. Когда он погрузил чужой член в жар своего рта, Эймонд чуть не выскользнул из рук Джейса. Эйфория, которая окутала пьяное от одурманенного возбуждения, подкосила ногу среброволосого, но старший племянник крепко ухватил его: – Тшшш, милый дядя, обопрись на него и держись крепче, – надрывно шептал Джейс, который, вкусив, наконец, свой запретный плод, смягчился и перенял настрой младшего брата в заботе и желании доставить удовольствие. И пока член Эймонда умело и с наслаждением ласкал Люк, Джейс направлял его узкие бедра. Руки младшего Велариона блуждали по белому телу, оглаживая мышцы пресса и сжимая вибрирующее от надрывных стонов горло. – Прекрати, – простонал Джейкейрис, запрокинув голову, ощущая сильнейшее сжатие тугих стенок вокруг себя, – он сейчас кончит, – закончил он зажмурившись. Люцерис крепко перехватил чужой член у основания и вскинул голову наверх. Эймонд под их касаниями и ласками превратился в стонущего и невероятно податливого драконенка. Но даже под дурманом, взгляд истинного дракона, направленный на Люка, переворачивал что-то внутри, сжигал то небольшое сомнение внутри, говорившее о том, что дядя – лишь наваждение... Сузив глаза, ощутив острое желание покорить его, он поднялся на ноги и, взяв его за шею, внимательно посмотрел в его глаз, который, несмотря на поволоку пьяного вожделения, глядел на него с вызовом и превосходством. Улыбнувшись этому открытию, Люк возбудился еще сильнее. Истинная бунтарская натура Эймонда даже под воздействием заморской мощной дряни не покидала его. Противоречивое ощущение превосходства и почти одержимое желание покорить его граничило с ощущением эйфории, которую дарило обладание этим Таргариеном, истинной сущностью Эймонда, а не его красивой оболочкой. На дне его зрачка он увидел призрачную возможность того, что сегодняшняя ночь – не иллюзорность счастья, которое им подарило зелье. – Не сдерживайся брат, – выдохнул он, крепко перехватывая Эймонда под ягодицами.  Люк подхватил его и приподнял так, чтобы тот обвил ногами его талию и обнял за шею. Темные глаза Джейса, опьяненные похотью, сверкнули в полутьме, и он, объяв Эймонда за талию, зажав его между собой и братом, принялся с ускоренный темпом входить в податливое нутро, наполняя комнату пошлыми звуками шлепков кожи о кожу. И стонами громкими Эймонда, и сдавленными, полурычащими своими. Люцерис, крепко держа желанное тело в своих руках, безотрывно смотрел в единственный глаз, который то закатывался в череп, то смотрел прямо в его хитрую душу. Беловолосый время от времени облизывал быстро пересыхающие от частых вздохов и стонов губы, показывая жадным глазам Люцериса розовый язык. Джейс в это время, насыщаясь желанным телом, замедлил свой бешенный ритм, не желая кончать раньше брата, который, по его мнению, проявлял титановое терпение. Бросая поплывший взгляд за белую голову, он с наслаждением смотрел на то, как в смеющихся синих глазах плясали недобрые бесята. И когда Люк с полурыком выдернул Эймонда из его рук, и он потерял влажный жар вокруг своего члена, то лишь усмехнулся: – Твоему терпению только позавидовать, – прошептал он с придыханием, ведь физическая нагрузка от такой позы слегка утомила его, – может исследуешь его сладкий рот? М? – Заткнись, – выдохнул Люк, резко разворачивая обнимающего его за шею Эймонда спиной к себе и толкая коленями на диванчик, чтобы тот локтями оперся о спинку. Люцерис, шумно выдохнув и прогнув чужую поясницу, медленным движением вошёл в растраханное нутро и, даже не пытаясь сдержать свое желание, стал входить в него с ускоренным темпом, буравя почерневшими глазами белый затылок. Эймонд под ним стонал чаще и звучнее, чем с предыдущим своим любовником, и стоны его сладким мёдом лились на распалившийся от сумасшедшего вожделения разум Люка. Он запрокидывал голову, и с каждым новым звуком, который вырывался из чужой груди, ему казалось, что всё человеческое покидает его. Он хотел его с тех пор, как увидел на том треклятом ужине много лет назад. И то, что он сейчас, держа бедра этого юноши, жаждущего его и принадлежавшему ему отныне полностью, казалось каким-то странным и ненастоящим сном. Отчего он цеплялся за его бедра сильнее, боясь упустить этот сон, это наваждение. – Хммм, а кто говорил про синяки, – прощебетал Джейс, к которому после передышки вернулось его непорядочное остроумие. Он потянул его за плечи, и Таргариен вновь оказался зажатым между двумя Веларионами. Люк, уронив голову на белое плечо, объяв того за живот и водя рукой по чужому члену, продолжил трахать своего дядю в уже размеренном ритме, пока его лицо держали руки Джейкейриса. – Кажется,  твой член ему понравился больше моего, – восхищенно проговорил старший, наблюдая за невероятно пошлой гримасой удовольствия на чужом лице. – Я всегда говорил, конский член  – не залог удовольствия, – прошептал Люцерис на ухо Эймонду, который, вновь чуть не завалившись, был удержан их руками, – хочешь кончить так? – выдохнул Люк, едва лаская его плоть и плавно двигая бедрами, ощущая его подступающий экстаз. –  Прошу... – почти что жалобно захныкал Таргариен, на что Джейс добродушно хохотнул. – Тшшш, kēli , у меня есть идея получше, – выдохнул он, утягивая беловолосого из крепких объятий. – Да чтоб тебя блять, – раздраженно прошипел Люк, глядя на то, как брат ведет обмякшего дядю к его постели. Джейс мягко толкнул Эймонда спиной на постель. – Ты ведь давно мечтал, чтобы он тебя оседлал, – вздернув бровью, проговорил Джейс, не отрывая взгляда от распластавшегося на постели любовника, – и думается мне, сегодня он с удовольствием это сделает. – Если бы ещё ты не мешался, это была бы лучшая ночь в моей жизни, – фыркнул Люк брату, нависая над дядей сверху, – не слушай, это лучшая ночь в моей жизни, – прошептал он дяде, вновь ныряя языком во влажность его рта. Опьяненный возбуждением и страстным желанием, Таргариен прильнул к Велариону всем телом, обвивая его шею и торс своими конечностями. В секунду Люк поменял их местами, и Эймонд оказался сидящим верхом на его бедрах. Вновь вернув твердый член внутрь, Люцерис стал медленно и плавно толкаться внутрь, окрашивая чужое лицо истомой удовольствия. Вскоре Эймонд перенял инициативу и, запрокинув голову, стал сам насаживаться на твердую плоть. Увлекшись друг другом, они совсем позабыли о Джейсе, который вернулся к постели с флаконом масла и уже буравил взглядом эту невероятно пошлую картину, отмечая про себя, что это представление снискало бы больший успех в борделях, чем предыдущее. В свете полной луны тело дяди напоминало серебряную ожившую статую. Если бронзовая кожа тел его и брата была особенно прекрасна в свете восходящего или заходящего солнца, искрясь и светясь золотом, то кожа Таргариена обретала мифический отлив именно в лунном свете. Также как и его волосы, которые сейчас, спутанные, струились по худой спине и отливали потрясающим серебром. Ощутив, как слегка обмякший член вновь налился кровью и заинтересованно дернулся, он грубовато обхватил сидящего верхом на бедрах брата Эймонда за шею. Джейс капнул несколько капель масла на его спину и, прогнув в пояснице сильнее, слегка поменяв угол проникновения, вызвал громкие стоны их обоих. – Кажется вы совсем позабыли обо мне. Придется напомнить, – с сарказмом и едва заметными мстительными нотками в голосе проговорил Джейс, наблюдая за стекающими по выступающим позвонкам каплям, – вам обоим. Старший Веларион толкнул два скользких пальца внутрь. – Хочу растянуть тебя пошире, дядя. – Джейс, прекрати, – слабо протестуя, простонал Люк. Урезонивать пылкий настрой брата, поглощенный долгожданно эйфорией и самим Эймондом, младший был попросту не в состоянии. – Поверь, нам троим это понравится, – обхватывая твердую плоть Таргариена второй рукой, прошептал старший Веларион, – всего лишь один раз. И заинтригованный, поглощенный острым наслаждением, Люк не смог возразить. Где-то на задворках своего сознания, уже наперед чувствуя вину за тот дискомфорт, который будет преследовать Эймонда следующие несколько дней. Джейс, проталкиваясь в скользкое нутро, исказил лицо Таргариена гримасой боли. Но одурманенный юноша не противился и в эту ночь дозволял делать со своим телом всё, что двоим его «мучителям» заблагорассудится. Он навис над Люком, тяжело дыша и сильно хмурясь, принимая в себя страсть обоих одержимых им братьев. Младший Веларион, поглощенный совершенно новым ощущением, обхватил острое лицо и с жадностью целовал податливого дядю, стараясь отвлечь его от неприятных ощущений. Но горячих губ было недостаточно, и Эймонд болезненно стонал ему в рот, ощущая сильнейшее растяжение и неприятную боль. Однако, опаленный острым наслаждением, дурманом и окутывающей с ног до головы страстью братьев, их умелыми ласками, Таргариен недолго противился их возбуждению внутри себя. Джейс потянул его за плечи и прижал спиной к своей груди, насаживая его на себя и брата поглубже. Эймонд издал звук боли, который быстро сменился шумным всхлипом: Люк влажной ладонью умело сжал его возбуждение, активно скользя ею по твердому основанию. – Ты наш, дядя, – обхватив двумя ладонями его голову, тяжело дыша, прохрипел старший Веларион, – только наш. Он дал некоторое время Эймонду привыкнуть к этому ощущению, и тот стал очень медленно и осторожно двигаться. Джейс, держа в руках белую голову, окончательно потерял ощущение реальности происходящего, шептал в чужое ухо что-то едва разборчивое. Люк же, напротив, собрав все свое самообладание, ласкал тело дяди и контролировал всё происходящее, одной рукой оглаживая чувствительные точки на торсе, второй доводя его до оргазма. Он безотрывно следил за каждым изменением на лице, и к его удовольствию, единственный лиловый глаз, в котором вновь появился уловимый взгляд дракона, безотрывно смотрел в его синие. И младший старался запечатлеть каждую секунду этого удовольствия, ловя каждый вздох и всхлип, которые посылались ему. Он был уверен в том, что этот акт далеко не последний, однако, зная строптивый и неприступный нрав Таргариена, понимал, что в следующий раз он попадет в его объятья очень не скоро. Люк ускорил темп руки и легонько толкнулся внутри Эймонда, усилив давление на точку наслаждения внутри него. И реакция среброволосого была молниеносной. Запрокинув голову, ногтями одной руки вцепившись в грудь Люка, второй царапая руку Джейса, он прогнулся в спине, и его накрыло волной оглушающего оргазма. Эйфория любовника передалась и Веларионам. Сжатие тугих мышц и трение членов внутри горячего нутра, а также возбуждающий вид кончающего Эймонда довели их до пика в одно мгновение.

***

Разомлевшие и разнеженные после горячих ласк, Веларионы остались в постели своего дяди и, облепив его, усыпленного крепким дурманом, заснули быстро.   Он проснулся раньше них и, еще не разлепив веко, почувствовал ломоту во всем теле и боль в пояснице и ниже. Даже низ живота немного тянуло. Тихо простонав и приложив ладонь к глазу, он потер его и, наконец, раскрыл его, почти что слипшийся. Сознание было спутанным, и Эймонд так и не понял, какой факт его настиг первым и какой больше шокировал: тот, что он лежал с закинутыми на себя конечностями Люка и Джейса, или всплывшие яркой вспышкой в сознании воспоминания о прошлой ночи. Не в силах сдержать громкий восклик, а точнее вопль, он попытался подорваться с кровати, но рука, предположительно Люка, прижала его к постели. Добрый час, младший Веларион пытался урезонить чужую ярость и пылкий настрой, смешанный с жаждой двойного убийства, пока старший возился внизу со снадобьем, которое усыпит их дядю, и тот сможет быстрее восстановить силы, а дискомфорт в теле пройдет быстрее. Эймонд был обессилен. Низ тела тянул и болел, отчего его сопротивление и бунт вышли не столь яростным. Почти силой они влили в него чашу целебного отвара, и тот в считанные минуты отрубился. Люк бережно уложил голову проваливающегося в длительный сон брыкающегося Эймонда на колени, гладя его по волосам и голому плечу. Несмотря на все слова, проклятья и обещания разорвать их с братом на куски, которые тот обрушил на них минутами ранее, он был счастлив. Хотя путь к сердцу дядюшки навряд ли будет простым, отныне ему будет намного проще. Разрушенная с помощью зелья стена стеснения между ними не могла не греть его сердце. Джейс, наблюдая за этой тошнотворной и одновременно умилительной картиной, довольно фыркнул и побрел на кухню, желая дать брату насладиться минутами уединения.