После того, как меня заставили выйти замуж за генерала Злой Звезды

— Мой господин, именно физическая слабость в сочетании с чрезмерным испугом привели к тому, что он потерял сознание. Я сделал ему иглоукалывание и прописал еще одну дозу лекарства, чтобы он мог хорошо отдохнуть, — сказал доктор. Янь Минтин кивнул и приказал управляющему Цинь следовать за ним и принести лекарство. Отослав доктора, он встретился с обиженным взглядом Гао Тан и неловко улыбнулся: — Возможно, ты не знаешь, что при том, насколько критической была ситуация в то время, он мог быть убит врагом первым, если бы я не забрал его с собой. Выражение лица Гао Тан все еще было обиженным. — Я обещаю тебе, что это правда, ты должен мне поверить. Я действительно хочу защитить твоего хозяина, — Янь Минтин подошел к кровати, продолжая говорить, и посмотрел вниз на слабого человека, лежащего на кровати, его глаза были плотно закрыты, а лицо бледным. Стиснув зубы, он повернулся и вышел. — Я собираюсь убить эту старую курицу, чтобы приготовить для него суп! Когда звук его шагов удалился, ресницы Чжао Еланя дважды дрогнули, прежде чем он медленно открыл глаза, оглядываясь по сторонам. Убедившись, что он в доме, а не в подземном мире, он приподнялся на кровати и приготовился сесть. — Мой господин, вы наконец проснулись, — Гао Тан быстро шагнул вперед, чтобы помочь ему подняться, и протянул чашку горячей воды. Чжао Елань сделал два глотка и тихо спросил: — Как я вернулся? — Генерал... — Гао Тан вспомнил сцену того времени и немедленно изменил свои слова. — ...Я привел вас обратно. Чжао Елань вообще не хотел представлять себе эту сцену и снова спросил: — Где те люди в черном? — Пойманы генералом и несколькими лейтенантами, которые примчались позже, но как только их поймали, они немедленно покончили с собой, не оставив никакой идентифицирующей информации, — сказал Гао Тан. — Хорошо. Поскольку Золотая гвардия были мертвыми солдатами, они были готовы умереть в любое время. Независимо от причины поимки, они должны немедленно покончить с собой и не позволить другим узнать какую-либо информацию. Чжао Елань кивнул, а затем посмотрел в сторону двери: — Где Янь Минтин? — Генерал собирается зарезать курицу, чтобы приготовить для вас суп. Чжао Елань кашлянул и поспешно толкнул его: — Быстро, пойди и останови его. — Что случилось? — обеспокоенно спросил Гао Тан. — Я хочу белую куриную лапшу с плавниками акулы, молочного поросенка, приготовленного на гриле, прозрачный суп с яичным белком, водорослями и пьяных креветок, а не куриный суп. Чжао Елань произнес названия нескольких блюд на одном дыхании. С тех пор как он переехал в особняк Генерала, ему надоели курица и рыба, которые каждый день подавали со двора. Разве жизнь не является поиском вкусовых удовольствий? Более того, его семья была богатой и могущественной, поэтому он не мог вынести этой обиды. Гао Тан немедленно побежал искать Янь Минтина. Мужчина уже зарезал курицу, и когда услышал, что Чжао Елань собирается изменить меню, он не стал тратить время на переодевание, поэтому пришел в спальню и спросил: — Ты что, не понимаешь, что нужно щадить желудок, когда болен? Чжао Елань увидел кровь у него на руках и рукавах, все еще ощущая запах курицы. Он инстинктивно прикрыл половину лица одеялом и свирепо уставился: — Стой там! Не подходи ко мне! Янь Минтин опустил взгляд и заложил руки за спину. Но, увидев его наполовину прикрытый вид, он почувствовал, что это было очень свежо и мило, поэтому не смог удержаться, чтобы не подойти и не сказать: — Скоро стемнеет, где я могу найти для тебя столько свежих ингредиентов? Как насчет того, чтобы питаться лёгкой пищей в течение этих двух дней. Мы можем устроить для тебя большой пир в другой раз, хорошо? — Я повторяю, я собираюсь съесть это сегодня! — после того, как Чжао Елань резко заговорил, он снова начал кашлять. — Хорошо, хорошо, хорошо, я пойду и скажу на кухне, чтобы они приготовили их, — Янь Минтин потерпел поражение и попытался протянуть руку, чтобы похлопать его по спине, но Чжао Елань холодно посмотрел на него, увидев его окровавленные руки. Он неловко убрал их обратно, сказал Гао Тан позаботиться о нем, а затем пошел на кухню. Чжао Елань некоторое время спал в комнате, прежде чем услышал, как Гао Тан зовет его вставать к ужину. На улице уже стемнело, поэтому он надел плащ и медленно направился в зал. Когда он подошел к двери, то увидел, что внутри сидят несколько человек. – Группа военных чиновников. — Чжао-дарен, простите, что беспокоим вас, — громко сказал Хэ Цуйчжан, улыбаясь. — Генерал попросил нас обсудить некоторые вопросы, сказав, что вы приказали кухне приготовить несколько вкусных блюд и хотели, чтобы мы остались и поели вместе. Спасибо вам, господин, — объяснила Чжун Юэхун. Остальные тоже кивнули в знак согласия, глядя на него с намеком на благодарность в глазах. Чжао Елань: “.......” Он посмотрел на Янь Минтина, который притворялся послушным, и его глаза постепенно стали холодными. — Давай, быстро занимай свое место, — Янь Минтин, казалось, не заметил его гнева. Он встал и с улыбкой прошел перед ним, помог ему развязать плащ и подвел к его месту. — Давай, это твое любимое блюдо, ешь, пока горячее. Стол ломился от деликатесов с гор и морей, и настроение Чжао Еланя немного смягчилось. Он попробовал каждое блюдо, и они были прекрасны и восхитительны. Удовлетворенно подняв голову, он обнаружил, что остальные люди уставились на него. Он сказал: — Вы все собираетесь просто смотреть? Ешьте. — Большое спасибо, господин! Получив разрешение, группа людей с горящими глазами немедленно схватила свои палочки для еды и начала атаковать стол. Через некоторое время Чжао Елань горько пожалел о своих словах и хотел вернуться, и дважды ударить себя. Какой смысл тратить впустую эти слова? Если бы он позволил этой группе хамоватых людей шевелить палочками для еды, осталась бы у него доля? Все по очереди отложили свою посуду. Хэ Цуйчжан похлопал себя по животу и с чувством сказал: — Еда в столице лучше, чем в военном лагере. Я никогда в жизни не ел с таким комфортом, как в последние несколько дней. Чжун Юэхун: — Спасибо вам, генерал и Чжао-дарен, за ваше гостеприимство. — Не беспокойтесь, мы вдвоем все равно не сможем доесть столько блюд, — Янь Минтин великодушно взмахнул руками, затем посмотрел на Чжао Еланя с глубокомысленным выражением лица. — Ты так не думаешь? Чжао Елань отложил палочки для еды и вышел из зала, не оглядываясь. — Что не так с Чжао-дареном? — Хэ Цуйчжан спросил в замешательстве. — Все в порядке, он просто был напуган сегодня, поэтому не в хорошем настроении, — сказал Янь Минтин. Остальные выразили свое понимание. Сегодняшняя ситуация была очень опасной. Если бы они не прибыли вовремя, генералу было бы очень трудно сбежать от группы мастеров, волоча за собой Чжао Еланя. — Генерал, есть одна вещь, которую я не понимаю.... вы часто спасаете его, потому что сняли с него подозрения? — тихо спросил Хэ Цуйчжан. Янь Минтин покачал головой. — Тогда почему вы... — Он просто слишком красив. — … — Он не должен быть моим врагом, иначе как бы я с этим справился? — Янь Минтин коснулся подбородка и задумался. — ..... — Хэ Цуйчжан не ожидал, что генерал Янь, у которого были героические черты лица и праведное тело, также был человеком, который был зависим от красоты! Янь Минтин увидел, что его потрясенный рот открылся достаточно широко, чтобы проглотить два яйца, и громко рассмеялся: — Просто шучу. Хэ Цуйчжан вздохнул с облегчением. — У меня свои договоренности.... есть человек в черном, который сбежал.... — Янь Минтин о чем-то подумал, внезапно улыбнулся и начал прогонять людей. — Хорошо, хорошо, заканчивайте есть и быстро уходите. Не болтайтесь без дела в моем доме, у меня нет времени развлекать вас. — Очевидно, это вы держали нас здесь, — пробормотал Хэ Цуйчжан. Отослав всех своих подчиненных, Янь Минтин пошел на кухню, достал куриный суп и рыбную кашу, которые долго тушились, и пошел в спальню. Увидев, что Чжао Елань что-то пишет за своим столом, он улыбнулся и спросил: — Что ты делаешь? Чжао Елань не ответил, просто продолжая писать на бумаге. — Ты только что мало поел, иди и съешь немного каши. Ее приготовили специально для тебя, — Янь Минтин небрежно подошёл к нему, глядя на слова на бумаге. Оказалось, что это соглашение о разводе. Он с энтузиазмом начал читать. Письмо было объемным и плавным, с замечательным литературным талантом. Каждое слово было обвинением в несправедливом обращении с ним. Янь Минтин обиженно воскликнул: — У тебя нет совести, почему ты не упомянул, что я был готов умереть за любовь, когда спасал тебя? Кисть сильно прошлась по бумаге, и появилось пятно. Чжао Елань глубоко вздохнул и искоса посмотрел на него, как на дурака: — Почему ты собирался умереть? — Из-за любви, ах. Мы уже женаты, что может быть, кроме любви? — поддразнил Янь Минтин. Каждый раз, когда он произносил такие слащавые слова, это определенно злило Чжао Еланя, и тогда все его тело становилось бесконечно вибрирующим и полным жизни. Он перепробовал все средства, никогда не уставая дразнить Чжао Еланя, как будто это было очень увлекательным занятием. Конечно же, лицо Чжао Еланя было возмущенным. Выражение его лица больше не было холодным, как гроб, и он поднял руку, чтобы нарисовать на его лице. — Кто тот, кто сказал, что в следующей жизни мы будем хорошими братьями? — Я сожалею об этом, я бы предпочел, чтобы мы все еще были женаты в следующей жизни, — Янь Минтин сердечно улыбнулся, позволяя Чжао Еланю делать все, что он хотел, на своем лице. — Кто хочет и дальше быть женатым на тебе! — Чжао Елань с щелчком положил кисточку на стол и пристально посмотрел на него. — Не будь таким самодовольным, чудовище. Как раз в тот момент, когда Янь Минтин собирался опровергнуть это, он кое о чем подумал и подошел к бронзовому зеркалу. Чжао Елань нарисовал на его лице большую черепаху, и когда его рот открывался, это выглядело так, как будто черепаха открывала пасть. Он повернул голову и случайно заметил, как слегка изогнулись уголки рта Чжао Еланя. В одно мгновение тот вернулся к своему невозмутимому выражению лица, как будто то, что он только что видел, было иллюзией. Янь Минтин указал на собеседника и сказал: — Ты только что улыбнулся. — Я этого не делал, — хладнокровно опроверг Чжао Елань. — Ты это сделал. — Нет. Какое-то время они молча смотрели друг на друга. Янь Минтин взял инициативу в свои руки и улыбнулся: — Хорошо, ты этого не делал, можешь сейчас пойти поесть каши? Хотя он был зол, он не мог шутить со своим телом. Чжао Елань аккуратно сложил письмо и протянул ему, затем сел за стол и отхлебнул каши. Янь Минтин небрежно положил соглашение о разводе в ящик стола, сел рядом с ним и уставился на него. Чжао Елань нахмурился и бросил на него косой взгляд, затем взял миску, повернулся и сел к нему спиной. — Как тебе? Вкусно? — Янь Минтин положил одну руку на стол и подпер ладонью лицо, с улыбкой глядя ему в спину. — Будь осторожен со своими рукавами. Он протянул руку, чтобы приподнять рукав собеседника, чтобы тот не испачкал куриным супом. Кто знал, что Чжао Елань подсознательно оттолкнет его, отчего его рука ударится о стол. Он издал приглушенный стон. Чжао Елань повернул голову и бросил на него подозрительный взгляд. Янь Минтин молча убрал руку. Увидев это, Чжао Елань поставил миску и обернулся. Он поднял руку и расстегнул рукав, чтобы увидеть, что небольшой участок его предплечья был обернут белой марлей. Вытекло немного крови, окрасив небольшую часть марли в красный цвет. — Как это произошло? — Чжао Елань поднял на него глаза. — Люди в черном? Янь Минтин смущенно кивнул и небрежно сказал: — Я просто был неосторожен на мгновение. Обычно, даже если бы сто или тысяча человек выступили против меня, они не смогли бы нанести удар. Обычно… В чем разница между сегодняшним днем и обычным? У него появилась дополнительная ноша. Возможно, это была травма, которую он получил, держа эту ношу рядом с собой. Возможно, это было от меча, который был заблокирован для этой ноши. Чжао Елань на мгновение замолчал, затем закатал рукава, подошел к двери и приказал Сяо Гао вызвать врача, чтобы еще раз осмотреть рану. К счастью, серьезных проблем не возникло. После повторного применения лекарства и перевязки врач дал еще несколько инструкций перед уходом. Вскоре в комнате осталось только два человека. Была глубокая ночь. Чжао Елань лег под одеяло и посмотрел на человека, распростертого на полу. Возможно, именно из-за своего крепкого телосложения он не нуждался в постельных принадлежностях и мог спать всю ночь только с одеялом, брошенным на пол. — Тебе не холодно? — с любопытством спросил Чжао Елань. — Это ничего, — Янь Минтин ответил небрежным голосом, одним словом перечеркнув прожитые годы. — Ты сейчас не маршируешь и не сражаешься снаружи, почему бы тебе не относиться к себе по-доброму? — Я боюсь, что роскошная жизнь лишит меня бдительности, — зевнув, Янь Минтин добавил, — Ты сам видел, даже в столице мы можем столкнуться с опасностями в любой момент. Это показывает, что нет абсолютно безопасного места. Чжао Елань вздохнул. Он встал, взял стопку книг и положил их на середину кровати, а из шкафа достал одеяло: — Пока твоя рана не заживет, временно поспи здесь. Как только слова были произнесены, перед его глазами промелькнула фигура, которая с ошеломляющей скоростью легла на кровать. — ..... — Чжао Елань непонимающе посмотрел на него. Сняв обувь, он скрестил ноги, чтобы залезть под одеяло. — Ты не боишься теперь роскошной жизни? — Эй, как это можно назвать роскошной жизнью? Это как посылать уголь в снежный день¹. [1) Идиома "Посылать уголь в снежный день” (雪る送炭) означает оказать помощь кому-то в трудную минуту.] Янь Минтин улыбнулся, наблюдая, как его черные как смоль волосы падают на подушку. После того, как погасили свет, Чжао Елань резко сказал: — Завтра утром не забудь рассказать об этом императору. — О чем? — Внезапная атака людей в черном, и ты в одиночку сражаешься против многих. — Это ты просишь меня хвастаться своими героическими поступками на публике? — с улыбкой спросил Янь Минтин. Чжао Елань холодно усмехнулся и больше ничего не сказал. На следующий день, как только он услышал шум движения, Чжао Елань протер глаза и выпрямился. Как только он позвал Сяо Гао, он понял, что ему не нужно идти в суд. Он наблюдал, как Янь Минтин несколькими короткими движениями оделся и завязал волосы, прежде чем в приподнятом настроении надеть свой меч, и дал ему свои инструкции: — Не забудь, что ты должен сказать императору. — Понял, — Янь Минтин обернулся и увидел, Чжао Еланя, сидящего на кровати, одна рука опирается на край одеяла, глаза сонные, как у жены, которая смотрит, как ее муж уходит, и ворчит без остановки. Он улыбнулся. — Если ты не можешь заснуть, иди на тренировочную площадку и потренируйся с Юэхун и остальными. Это будет полезно для твоего здоровья. — Кто сказал, что я не могу уснуть, — Чжао Елань упал на кровать, как только услышал слова “тренировочная площадка”, завернулся в одеяло и перевернулся, показывая вид человека, который твердо решил не заниматься спортом. Янь Минтин молча улыбнулся. Перед уходом он услышал, как тот дважды кашлянул, возможно, из-за того, что слишком поспешно встал и впустил холодный воздух. Он вернулся к кровати и подоткнул одеяло, а затем в одиночестве пошел на кухню, чтобы приготовить грелку, поставил ее у его ног, а затем вышел в чернильно-темную ночь. Вокруг воцарилась тишина. Чжао Елань медленно открыл глаза. На мгновение он был рассеян, прежде чем встать, и когда краем глаза заметил грелку, то на мгновение остолбенел, а затем отнес ее в кабинет. Кабинетом долгое время не пользовались, и часть хранимой рисовой бумаги начала желтеть, но он распорядился сохранить их. В это время он выбрал одну из них и начал рисовать на бумаге. Вскоре после этого, увидев, что приближается время суда, он позвал Сяо Гао: — Передай это евнуху Гао. Не забудь сделать это быстро. В зале суда, после того как с политикой было покончено, император проявил инициативу и спросил Янь Минтина: — Генерал Янь, я слышал, что вчера вы передали множество невостребованных трупов в правительственные учреждения. Что произошло? — Отвечаяю Вашему Величеству, этот слуга был с Чжао Еланем на улице, когда на нас напали. Этот слуга расправился с ними, но группа людей неожиданно покончила с собой, как только их схватили, — ответил Янь Минтин. — Ты знаешь, кто это был? — Этот слуга не знает. Этот слуга очень мало знает о делах столицы, поэтому может только передать все правительству для расследования. Если правительству потребуется помощь, вы можете попросить этого слугу перевести людей в любое время, и этот слуга также пришлет больше людей для обеспечения безопасности Чжао Еланя. Пожалуйста, будьте уверены, Ваше Величество, — сказал Янь Минтин. Чжао Сюань прикусил губу, позволяя собеседнику закончить свою речь, не имея возможности сделать что-либо еще. Просматривая мемориалы после суда, он внезапно расчувствовался и выбросил мемориал, стоявший перед ним. Тридцать человек Золотой Гвардии были убиты за один день, и даже невозможно было узнать, что на самом деле произошло. Он послал людей на расследование, и результатом стало то, что люди в черном тайно напали на Чжао Еланя, а Янь Минтин защитил его. Бесчисленное множество людей могли это засвидетельствовать. Если это было так, он не мог винить Янь Минтина. Поскольку Янь Минтин не знал о существовании Золотой Гвардии, было понятно, что он поспешил защитить Чжао Еланя. Если за всем этим стоял злой умысел, то единственным человеком, который действительно понимал Золотую Гвардию, был Чжао Елань. Но Чжао Елань все это время жил в мире с Золотой Гвардией, и ему все еще нужно было полагаться на них в защите своей безопасности, так как же он мог использовать руку Янь Минтина, чтобы убить так много людей? Если только ... Чжао Елань не был уверен, что сможет найти кого-то более подходящего, чем Золотая Гвардия, для своей защиты? Кто? Янь Минтин? Всего через несколько дней знакомства его сердце уже отдано Янь Минтину? Пока он думал об этом, вошел евнух Гао с картиной в руках и сказал: — Ваше Величество, это картина Чжао-дарена. Это было передано этому старому рабу на хранение за несколько дней до свадьбы. Только сейчас, когда я убирал, то вспомнил о ней и подумал, что Его Величеству следует решить, куда его отправить. — Какая картина? — с любопытством спросил Чжао Сюань. Евнух Гао развернул картину, показывая молодого человека, держащего веер. — Разве это не я? — мысли Чжао Сюаня слегка изменились. Его пальцы на мгновение задержались на картине, и он спросил с некоторой ностальгией, — Когда я так выглядел? — Ваше Величество, вы забыли? Это первый раз, когда Чжао-дарен встретил вас. Проницательные глаза Вашего Величества выделили его из кучи покрытых грязью рабов, — напомнил евнух Гао. Чжао Сюань давно забыл тот день, когда он впервые встретил Чжао Еланя, но сцена того времени все еще была жива в его памяти. Хрупкие глаза Чжао Еланя, наполненные волей к выживанию, заставляли его, казалось, смотреть на самого себя, и позже он часто видел значение восхищения в этих глазах. — Прошло так много лет, но он все еще помнит, каким я был раньше, — взволнованно сказал Чжао Сюань. — Эта бумага такая старая, когда он ее нарисовал? — Этот раб не знает. Он отказался раскрыть это, но всегда помнил доброту Вашего Величества. — Забудь об этом, пойдем в зал Сюаньхэ, — Чжао Сюань мягко улыбнулся, воспоминание развеяло все сомнения. — Он привлек к себе так много врагов. На этот раз он, вероятно, непреднамеренно вызвал катастрофу. Отправьте команду охранников Золотой Гвардии, чтобы тайно защитить его. —— После того, как Янь Минтин покинул суд, он первым делом отправился осмотреть тренировочные площадки. Чжун Юэхун и Хэ Цуйчжан незаметно подошли к нему. — Каковы приказы генерала? — Вы двое, в эти дни тайно следуйте за Чжао Еланем, — сказал Янь Минтин. Эти двое были поражены и посмотрели на него со сложными выражениями лиц. Хэ Цуйчжан: — Генерал, вы охвачены любовью и страстью, ах. Чжун Юэхун: — Генерал, вы сбиты с толку, ах. Янь Минтин потерял дар речи, а затем тихо сказал: — В ближайшем будущем за ним могут последовать люди Императора, так что давайте просто сразимся с ними и убьем столько, сколько придут, чтобы они не ходили каждый день вокруг особняка Генерала и не создавали много проблем. Эти двое кивнули, а затем тупо уставились на него. — Что? Люди Императора?! — Говорите потише, — Янь Минтин смотрел вперед, осматривая солдат, которые тренировались внизу, и беззаботно сказал, — Это всего лишь мое предположение. Вероятно, он единственный, кто осмелится расставить людей вокруг особняка Генерала, заставив Чжао Еланя использовать мою руку для убийства людей. Они посмотрели друг на друга, не в силах понять всей сложности ситуации. Хэ Чуйчжан спросил: — Чжао Елань позаимствовал чужие руки, чтобы убивать людей? Генерал, откуда вы знаете? — Помните человека в черном, который, как я сказал, сбежал? Каждый раз именно он первым нападал на Чжао Еланя, выманивая других людей в черном на улицу, заставляя всех ошибочно думать, что он был с этой группой людей. Группа была далеко, поэтому, естественно, они не могли слышать, что произошло. Они увидели, что он был одет в ту же одежду, что и они, поэтому, когда они увидели, как я сражаюсь с этим человеком, то подумали, что на Чжао Еланя напали, и бросились драться со мной. Затем этот человек воспользовался хаосом, чтобы сбежать. Фактически, его роль заключалась всего лишь в том, чтобы выманить змею из норы и запутать общественность. Янь Минтин улыбнулся. — Я сначала не подумал об этом, и меня почти одурачили, пока я не подтвердил личность человека в черном. — Кто это? — спросил Хэ Цуйчжан. — Гао Тан.