После того, как меня заставили выйти замуж за генерала Злой Звезды

Комната была наполнена густым, гнетущим ароматом. Чжао Елань зажег дюжину или около того ароматических палочек за один раз, а Янь Минтин, ошеломленный запахом, непрерывно чихал, от чего у него на глазах выступили слезы, так что ему пришлось молить о пощаде: — Прости, я был неправ, Чжао-дарен, апчху.... Чжао-дарен, отпусти меня! Чжао Елань наклонился к нему, глядя в его влажные, красные глаза, и испытал неописуемое чувство удовлетворения: — Великий генерал Янь, известный своей силой, доведен до слез небольшим количеством благовоний? Янь Минтин: — Апчху! Да, да, я был неправ, пожалуйста, отпусти меня, уууууууууууу, умоляю тебя! — ..... Такой бесхребетный. Видя, что он так и не освободился от веревки и был готов к тому, что его будут пытать до такой степени, Чжао Елань развязал веревку и отпустил его. Янь Минтин, вновь обретший свободу, выбежал во двор и открыл рот, делая большой глоток свежего воздуха. — Кто-нибудь, подойдите и приготовьте немного горячей воды, — крикнул Чжао Елань, вставая в дверях. Как только прозвучали эти слова, управляющий Цинь привел нескольких слуг, чтобы принести воду. Чжао Елань подозрительно посмотрел на старого управляющего: — В последнее время ты был довольно бдительным. — Я должен, я должен. В конце концов, у меня есть опыт, — сказал управляющий Цинь с улыбкой. После того, как принесли воду, управляющий Цинь подошёл к Янь Минтину и увидел, что он вытирает слезы из уголков покрасневших глаз. Он обеспокоенно спросил: — Генерал, что с вами? — Чжао Елань издевался надо мной, — пожаловался Янь Минтин. — Тогда он... довольно сильно издевался, ах, — управляющий Цинь был очень удивлен и успокаивающе похлопал его по спине, — Однако, возможно, это также его способ проявить к вам привязанность. Янь Минтин был ошеломлен: — А? Это знак привязанности? — Да, ах. В противном случае, делал ли он это с кем-нибудь еще? — Я не знаю.... — Янь Минтин не был уверен, станет ли Чжао Елань воскуривать благовония для других, если они совершат ошибку. Как раз в этот момент Гао Тан проходил мимо, поэтому он схватил его и спросил: — Если кто-то произнесет запретные слова, как твой господин отреагирует на это? — Убьёт их, — невинно сказал Гао Тан. Управляющий Цинь был внутренне ошеломлен, но он увидел, что выражение лица Янь Минтина слегка расслабилось: — Ты прав, он действительно относится ко мне по-другому. После долгого вдыхания свежего воздуха во внутреннем дворе Янь Минтин почувствовал, что его носу и горлу стало намного комфортнее. Он осторожно толкнул дверь спальни, где все еще чувствовался легкий аромат. Он услышал шорох и, повернув голову, увидел Чжао Еланя, протягивающего мокрую руку из-за ширмы. Тот попытался схватить одежду, висящую сбоку, но, похоже, не смог до нее дотянуться. Мужчина встал со звуком плещущейся воды, и его тонкие пальцы несколько раз коснулись воздуха. — Тебе нужна помощь? — громко спросил Янь Минтин, подходя к ширме. Возможно, потому, что он не ожидал, что тот войдет в комнату без разрешения, Чжао Елань удивленно воскликнул. Услышав это, Янь Минтин резко остановился, ошеломленный. Он просто хотел помочь, но внезапно перед его глазами предстал обнаженный бледный торс Чжао Еланя, от чего его пульс участился. Что-то было не так. Мало того, что его сердцебиение было нерегулярным, но и шрамы на теле Чжао Еланя также были неправильными. Под его красивыми ключицами было два коротких шрама, и по одному на талии и животе, которые тянулись к спине. Это были не те вещи, которые должны присутствовать на теле человека, воспитанного в роскоши. Янь Минтин наконец понял, почему Чжао Елань был так зол, когда он спросил о прошлом. — Кто тебе разрешил входить! — Чжао Елань быстро вернулся в ванну. Вода брызнула ему на волосы, а в глазах появилась враждебность. — Извини, я просто подумал, что тебе может понадобиться помощь, — Янь Минтин немедленно отвернулся, на мгновение задумался, а затем подобрал одежду позади себя, передавая ее, не оглядываясь. — Сначала оденься, вода холодная, и ты можешь простудиться. Спустя долгое время Чжао Елань схватил одежду. Янь Минтин слышал шум воды и шелест одежды, оставаясь напряженным и не смея оглянуться, пока не различил звук меча, рассекающего воздух, и длинный меч оказался прижатым к его спине. — Что ты видел? — холодно спросил Чжао Елань. — Я видел... красавчика, который упал в воду? — осторожно ответил Янь Минтин. Меч вонзился немного глубже. Янь Минтин поднял руки в знак капитуляции: — Признаюсь, я видел шрамы. Чжао Елань пристально посмотрел на него, готовый вонзить свой меч дальше, но Янь Минтин внезапно увернулся и повернулся, чтобы посмотреть на него. Двое мужчин на мгновение встретились взглядами, а затем Янь Минтин резко расстегнул свою одежду и с достоинством заявил: — Разве это не просто несколько шрамов? Пойдем, я покажу тебе свои. Чжао Елань сделал паузу. Его взгляд упал на шрамы на груди, которые были намного серьезнее, чем его собственные. — Это только начало, хочешь увидеть остальное? На спине есть еще, — Янь Минтин повернулся и собрался снять одежду. — Хватит, — Чжао Елань равнодушно бросил меч на пол, глубоко вздохнул и отошел в сторону, чтобы вытереть волосы полотенцем. Янь Минтин вздохнул, привел в порядок свою одежду и позвал кого-нибудь убрать ванну. Затем он посмотрел на человека, сидящего на кровати, и сказал: — Не волнуйся, шрамы - символ мужчины! — Возможно, для тебя, — Чжао Елань усмехнулся. — Для других это всего лишь знак позора. — Я так не думаю. Возможно, именно из-за этих шрамов ты тот, кто ты есть сегодня? — Кто я сегодня? — Чжао Елань поднял голову с фальшивой улыбкой на лице. Его голос был холоден. — Придворный, которого все презирают, коллега, которого ненавидят при дворе, пешка, которую боится император, женатый мужчина на заднем дворе дома, какая личность может быть достойна моей радости и благодарности? Янь Минтин молча наблюдал за ним, затем сел рядом и сказал: — Ты когда-нибудь думал о том, чтобы изменить свой путь и стать хорошим чиновником, которого все хвалят? Чжао Елань усмехнулся и сказал: — Я знаю только, что в мире есть две дороги, к жизни и к смерти. Для меня нет среднего пути. — Есть, — тихо сказал Янь Минтин. — Просто ты не осмеливаешься. Чжао Елань швырнул в него мокрым полотенцем, затем повернулся, чтобы лечь на кровать. — Твои волосы еще не полностью высохли, если ты заснешь, у тебя может разболеться голова, — напомнил ему Янь Минтин. Однако собеседник, повернувшись к нему спиной, оставался неподвижным и не собирался с ним разговаривать. Янь Минтин взял сухое полотенце и продолжил вытирать его мокрые волосы, сказав: — Забудь об этом, давай не будем об этом говорить. Давай поговорим о чем-нибудь интересном.... хм, ты все еще хочешь послушать сказки на ночь? — Проваливай, — сказал Чжао Елань, не оборачиваясь. — Тогда я мог бы рассказать тебе, как обычно тренируются солдаты? — Янь Минтин вспомнил еще кое-что. — Кстати, в эти дни я ходил на утренний суд, и у меня не было времени проконтролировать твою стойку лошади. Как насчет того, чтобы назначить новое время и усердно практиковаться? — Проваливай. — Разве ты не хочешь прожить долгую жизнь? Иметь хорошую основу лучше, чем принимать слишком много лекарств и есть деликатесы. Ты знаешь, Хэ Цуйчжан, когда он впервые вступил в армию, был худым, как обезьяна, и, как и тебя, его могло сдуть ветром. Посмотри на его внешность сейчас, разве он не очень.... — Уродлив. — ..... — Янь Минтин кашлянул. — Не волнуйся, я ему этого не скажу. Таким образом, Янь Минтин продолжал тихо говорить, а Чжао Елань время от времени отвечал, постепенно ослабляя бдительность. Ошеломленный, он был немного растерян, осознавая, что его гнев, казалось, необъяснимым образом исчез в какой-то момент. Возможно, это было связано с ощущением расслабленности, когда ему вытирали волосы, или, может быть, потому, что Янь Минтин никогда не проявлял к нему явной враждебности, заставляя его снова и снова прощать отсутствие приличий у другого. Но сегодня произошло слишком много событий, и у него не было сил на дальнейшие размышления. Медленно он закрыл глаза, даже забыв накрыть себя одеялом. Проснувшись на следующий день, Чжао Елань обнаружил, что плотно завернут в одеяло. Он медленно сел и посмотрел на аккуратно сложенные постельное белье и подушки на полу. Уголки его рта слегка изогнулись, и после завтрака он отправился в Имперскую академию. Взгляды его коллег были чрезвычайно странными. Поскольку слухи об их ссоре накануне в борделе распространились, у всех на лицах появилось удивительное выражение, когда они увидели его. Чжао Елань даже хотел нарисовать каждого из них, чтобы изучить изменения выражения лица человека. Жуань Сянь тем временем, не проявлял лишних эмоций, вежливо обменявшись с ним несколькими словами, отправился заниматься своими делами. Во второй половине дня Император пришел в Императорскую академию, чтобы снова сыграть в шахматы, и сразу перешел к делу: — Снаружи было очень оживленно. Ты действительно ходил в бордель прошлой ночью? Чжао Елань кивнул: — Да, у меня был конфликт с Янь Минтином на улице, и я импульсивно бросился туда. Чжао Сюань не ожидал такого ответа и громко рассмеялся: — Так вот в чем дело. Итак, в приступе гнева ты в конце концов обнаружил Лю-дарена из Министерства обрядов в комнате куртизанки. — Этот чиновник не знал, что Лю-дарен был там, — Чжао Елань выглядел слегка смущенным. — Если бы я знал раньше, я бы ничего не сказал. — Это не имеет значения. Если бы ты случайно не вмешался, я бы не знал, что Лю-дарен, известный своей честностью, отправится в квартал красных фонарей в одиночестве, — Чжао Сюань холодно сказал, — Похоже, нам нужно сменить Главного экзаменатора. Императорские экзамены были не за горами, и при династии Сюань этим вопросом каждый год занимались люди из Министерства обрядов. Если бы возникла проблема с поведением экзаменатора, его, скорее всего, раскритиковали бы, заставив людей усомниться, сможет ли он занять эту должность. Более того, Чжао Сюань пробыл на троне всего один год и жаждал талантов. Ему срочно требовалось большое количество талантов, чтобы заполнить свой приходящий в упадок императорский двор. — У тебя есть какие-нибудь рекомендации на должность Главного экзаменатора? Чжао Елань оторвался от игры в шахматы: — Этого чиновника не интересуют дела суда, он только надеется, что этот человек будет справедливым и порядочным, примером для студентов — Да, я тоже так думаю, — удовлетворенно сказал Чжао Сюань. Видя, что он выглядит уверенным, Чжао Елань понял, что у него есть кто-то, к кому он благоволит, поэтому не стал задавать дальнейших вопросов и просто слегка улыбнулся для вида. Вернувшись в особняк, он увидел, как слуги снуют туда-сюда, и направился во внутренний двор. Увидев, что Янь Минтин обсуждает что-то с управляющим Цинь, проходя мимо, он спросил: — О чем вы говорите? — Отвечаю Фурен, завтра годовщина смерти старого генерала. Мы обсуждаем, какие приготовления необходимо сделать. Фурен, вы пойдёте с нами? — спросил управляющий Цинь. В предыдущие годы управляющий Цинь водил всех своих слуг к могиле, чтобы отдать дань уважения в годовщину его смерти. Генерал вернулся в этом году и женился, поэтому ему все еще нужно было подтвердить это. Янь Минтин изначально думал, что Чжао Елань откажется, но кто знал, что после некоторого размышления Чжао Елань быстро согласился. Управляющий Цинь просиял от радости, а затем немедленно ретировался, чтобы начать делать покупки. Проходя мимо магазина бальзамов, он внезапно остановился, подумав, что генерал и Фурен часто шумят по ночам. У Фурен уже было слабое здоровье, и если бы он был немного неосторожен, то легко мог столкнуться с неприятностями. Он попросил остальных сначала принести кое-что домой, затем зашел в магазин и прошептал продавцу: — У вас есть такая мазь для спальни? Лавочник собирался принести это, но его снова остановил управляющий Цинь: — Эм, это... для мужчин. Лавочник удивленно посмотрел на старую внешность управляющего Цинь, многозначительно ухмыльнулся, затем подошел к темному шкафу с другой стороны, чтобы порыться в нем. Зная, что его неправильно поняли, управляющий Цинь снова и снова размахивал руками: — Нет, это не для меня. — Я так понимаю, у тебя есть друг? — лавочник бросил на него многозначительный взгляд. — Айя, неважно, кто это, просто принеси мне несколько коробок! Вечером после ужина Янь Минтин увидел, что Чжао Елань пошел в кабинет, чтобы прилечь и снова почитать книгу, и остановил его: — Не читай, иди потренируйся со мной. — Не пойду. Уходи. — Как насчет прогулки, чтобы улучшить пищеварение? Ходьба после еды помогает дожить до девяноста девяти лет. Чжао Елань снова отказался, но был вынужден прогуляться по заднему двору. Янь Минтин настойчиво убеждал его: — Сейчас такое благоприятное время, темная и ветреная ночь¹.... [1) Темная и ветреная ночь (月黑风高) - это метафора опасного окружения.] Чжао Елань искоса взглянул на него. Янь Минтин дважды кашлянул и изменил формулировку: — Это благоприятное время, луна яркая, а ветер тихий придает тебе элегантный и утонченный вид. Если ты сможешь принять несколько стоек лошади при этом ярком лунном свете, Чанъэ² будет пристыжена, когда увидит тебя. [2) Чанъэ — персонаж китайской мифологии, в даосизме почитается как богиня Луны. Ей посвящён Праздник середины осени, отмечаемый на 15-й день 8-го месяца по лунному календарю.] — Проваливай. Чтобы Янь Минтин снова не потащил его силой, Чжао Елань решил сбежать первым. Он развернулся и бросился бежать, но в темноте споткнулся о неровные камни и тяжело упал на мощеную дорожку. — …… Чжао Елань остался лежать на земле, в легком раздражении сжал кулак и стукнул им по земле. Какой необычайный стыд и унижение! В следующее мгновение он оказался на руках у Янь Минтина. — Вот, я говорю тебе потренироваться, а ты не слушаешь и падаешь, пробежав всего несколько шагов. Ты скоро будешь спотыкаться при ходьбе? — Янь Минтин счастливо и беспричинно рассмеялся. Чжао Елань яростно ударил его в грудь: — Это не твое дело, отпусти меня! — Ты тот, кто это сказал, — ответил Янь Минтин, ставя его на землю. — Давай, сделай несколько шагов. Чжао Елань сделал два неохотных шага и сердито оглянулся на него. — Неплохо. Давай не пойдем сегодня гулять, а назначим встречу на другой день, — Янь Минтин подошёл к нему, а затем продолжил путь. Как только он сделал один шаг, кто-то схватил его за рукав. Он оглянулся и увидел, что Чжао Елань смотрит в землю, стиснув зубы, и говорит: — ...Отведи меня обратно. — Ты перестанешь выпендриваться? Чжао Елань на мгновение замолчал, а затем кивнул, терпя унижение. Уголки рта Янь Минтина беззвучно приподнялись, а затем он поднял его на руки. Когда управляющий Цинь убирал коридор, он увидел, как генерал Янь несет Чжао-дарена обратно в комнату, и не смог удержаться от румянца, быстро опустив голову и притворившись, что не видит. Он только внутренне надеялся, что генерал спокойно разберется в том, что он сделал. Оказавшись в спальне, Янь Минтин приподнял штаны Чжао Еланя, чтобы осмотреть рану, в то время как последний нахмурился от боли. Он двигался как можно осторожнее и закатал их выше колена. Кожа была заметно поцарапана и в синяках, из нее сочилось немного крови. В этот поздний час было уже слишком поздно искать врача. Янь Минтин покрылся в коробках и шкафчиках в поисках лекарств, но нашёл несколько бутылочек новой мази в шкафчике рядом с кроватью. Как только он открыл одну из них, то почувствовал слабый аромат, который должен был понравиться Чжао Еланю. Убирая всю дорогу до боковой комнаты, управляющий Цинь увидел, что дверь в спальню хозяев открыта. С любопытством он заглянул внутрь и увидел, как Янь Минтин наносит мазь, которую он специально приготовил, на колено Чжао Еланя. Управляющий Цинь в ужасе воскликнул: — Генерал Янь, это вещество не так используется! —— Автору есть что сказать: Янь Минтин в замешательстве почесывает голову: А? Где тогда это должно быть использовано?