После того, как меня заставили выйти замуж за генерала Злой Звезды

Бизнес ресторана в ту ночь процветал. Некоторым солдатам даже пришлось быстро вернуться домой, чтобы побыть со своими семьями, и они ушли после выпивки, чтобы освободить место для других гостей. После того, как Ю Дали ушел, Чжао Елань открыл окно и наблюдал, как гости приходят и уходят внизу. Только когда подошла группа ученых, он приказал Гао Тану: — Иди, скажи менеджеру, пусть эта группа войдет в отведенную комнату. Вскоре после этого из коридора раздался взрыв смеха. Гао Тан собирался что-то сказать, но Чжао Елань жестом призвал к тишине и внимательно прислушался к движению в соседней комнаты. Эта группа людей состояла из кандидатов, которые должны были сдавать императорские экзамены, и они уже были несколько известны. Заняв места в комнате, они вскоре начали пить и сочинять стихи. Время от времени кто-то хвастался, вызывая аплодисменты и похвалу других. Среди оживленных разговоров только у одного человека был немного слабый голос: — Я не буду пить, у меня с собой недостаточно серебра. — Как ты можешь уйти, не выпив? Как насчет такого: ты прочитаешь фу¹ эссе, и если мы все будем довольны, мы отпустим тебя, не прося денег. Хорошо? [1) фу – литературный жанр, дескриптивная поэма, или поэма-описание, часто одического характера.] Человек некоторое время молчал, а затем прочитал перед всеми фу эссе, касающееся темы сегодняшнего банкета и высмеивающее нетрезвых людей, которые притворялись культурными. Удар был нанесен, отчего выражения лиц у всех слегка изменились. Они поняли, что он косвенно критикует их, и все начали нападать на него. Уголки рта Чжао Еланя приподнялись, и он что-то тихо прошептал Гао Тану. Гао Тан кивнул и постучал в дверь соседней комнаты: — Господин, не выйдете ли вы поговорить? — Кто ты? — спросил кто-то. Гао Тан не ответил, и, поскольку этот человек просто хотел сбежать из этого места, он немедленно последовал за ним в соседнюю комнату. Как только он вошел, то увидел красивого молодого человека, сидящего прямо, и был немного удивлен: — А вы кто? — Могу я узнать твое имя? — Ван Гуйшэн. — Это действительно ты. Пожалуйста, сядь. Недавно Чжао Елань немного узнал о некоторых известных кандидатах, но лишь несколько человек привлекли его внимание, и одним из них был Ван Гуйшэн. Родился в бедной семье, не силен в поэзии, но с уникальными прозрениями в своих фу эссе, текст которых полон критических слов и фраз, с необычайной смелостью. — Я прочитал несколько ваших статей, и я действительно восхищаюсь ими, — сказал Чжао Елань. Ван Гуйшэн был немного удивлен. Любой, кто услышал, что их талант был признан, был бы в восторге, не говоря уже о Ван Гуйшэне, которого всегда высмеивали из-за его семейного происхождения. Он поджал уголки губ и попытался казаться спокойным: — Большое спасибо. Могу я спросить, какая ваша любимая? — Мне больше всего нравится та, где вы критикуете Чжао Еланя. — Неужели? — Ван Гуйшэн недоверчиво посмотрел на него. Только из-за того, что эта статья была обнаружена и опубликована, многие люди смеялись над ним и осуждали за излишнюю самоуверенность, и даже ругали его за то, что он не боялся смерти. — Мало кому понравилась эта статья, — Ван Гуйшэн почувствовал, что нашел друга, и взволнованно посмотрел на него. Увидев его необычную одежду и внешность, он снова спросил, — Могу я спросить вас, кто вы? Возможно, мы могли бы стать друзьями? — Чжао Елань. — А? — Я Чжао Елань. Бух– Ван Гуйшэн прямо упал со стула. Его лицо было бледным, и он чувствовал, что его дни действительно сочтены. Одно дело - делать инсинуации против кого-то в статье, но совсем другое - встретиться с ними лицом к лицу. Он сказал дрожащим голосом: — Итак... вы здесь, чтобы убить меня? — Нет, — Чжао Елань медленно отхлебнул чая и слегка улыбнулся. — Я искренне восхищаюсь твоим талантом. Ты осмелился бы писать такие статьи на имперском экзамене? Ван Гуйшэн сжал, а затем разжал кулак, набравшись смелости, сказал: — Да, я бы сделал это! — Ты можешь попытаться, но на имперском экзамене они могут не позволить тебе писать о людях. — Тогда я бы написал о несправедливости. — Хорошо, это смело. Надеюсь, ты вспомнишь эту фразу, когда будешь сдавать экзамен, — Чжао Елань взмахнул рукавом. — Давай поедим. Ван Гуйшэн удивленно посмотрел на него: — Разве ты не собираешься убить меня? — Какой смысл убивать тебя? Поскольку мы встретились здесь случайно, почему бы не подружиться, — Чжао Елань улыбнулся и приказал кому-то добавить миски и палочки для еды, а также еще несколько блюд. — Давай, поторопись и ешь. Ван Гуйшэн съел самый захватывающий ужин в своей жизни. В конце концов, он благополучно ушел, а другая сторона подарила ему бесценный сборник эссе фу. Выходя за ворота, он оглянулся на тень в окне второго этажа, немного сбитый с толку – что за человек был Чжао Елань? Соответствовало ли это слухам? — Мой господин, он обругал вас, почему вы пригласили его на ужин? — после того, как другой ушел, у Гао Тана возникли некоторые жалобы. — Потому что у него светлое будущее, — сказал Чжао Елань. Слова и поступки этого человека доказали, что он был тем человеком, в котором Чжао Елань нуждался сейчас больше всего. Он был талантливым, смелым и честным. Последним подобным человеком был Кан Чуань, который уже поднялся на вершину. Два дня назад Лю-дарен из Министерства обрядов был временно отстранен от должности Главного экзаменатора из-за своего поведения. И эта должность была передана исключительно Кан Чуаню, что свидетельствует о привязанности Чжао Сюаня к такого рода людям. Он прочитал несколько статей, написанных Ван Гуйшэном, и вероятность того, что он получит высшие оценки на императорском экзамене, была очень высока. Как только Чжао Сюань обнаружит врожденный характер Ван Гуйшэна, он определенно найдет ему применение. Так почему бы перед этим не оказать ему услугу? Было уже поздно. Чжао Елань спустился вниз и увидел пьяных солдат в зале. Инстинктивно нахмурившись, он вышел на улицу. Через некоторое время он вернулся и схватил за ухо Яна Минтина, который лежал на столе, и сказал сквозь стиснутые зубы: — Вставай, мы возвращаемся! — Аяяя, — Янь Минтин встал, ошеломленный, его тело наклонилось в сторону, когда он коснулся его руки. — Не так сильно. — Генерал, вы подкаблучник, ах, — лицо Хэ Цуйчжана раскраснелось от выпивки, и когда он заговорил громко, все за столами засмеялись, указывая на Янь Минтина и насмехаясь. — Ты... Ты несешь чушь, — лицо Янь Минтина покраснело. Он едва мог держать глаза открытыми, когда упер руки в бедра в знак протеста. — Я стою, потому что хочу! — Поменьше говори глупостей и быстро возвращайся, ты выставляешь себя дураком, — Чжао Елань сильно дернул его за ухо, и Янь Минтин взмолился о пощаде. Под смех толпы Янь Минтин последовал за ним под неровным углом. Он упал прямо в паланкин и рухнул на сиденье. Вскоре после того, как Чжао Елань сел, мужчина закрыл глаза и наклонился, чтобы прислониться к его плечу. Очевидно, ему было неудобно, поэтому он схватил Чжао Еланя за руку. — Не пьешь? — Ты пьян, отстань от меня, — Чжао Елань безжалостно отдернул руку, но другой вместо этого прямо обнял его. — Не позволено, не позволено уходить, не допив эту чашку! Чем больше Чжао Елань сопротивлялся, тем сильнее другой сжимал его, и он смиренно вздохнул, подняв глаза к небу. Зачем он вообще потрудился отвезти этого пьяницу домой? К счастью, после того, как он перестал сопротивляться, Янь Минтин перестал двигаться, и они вдвоем сохраняли эту позу, пока все, наконец, не стихло. Он выровнял дыхание и искоса посмотрел на парня, обнимавшего его. Прямой нос, влажные губы, красное лицо и довольно длинные ресницы. На самом деле, он считался одной из самых выдающихся романтических фигур, но они с самого начала не могли поладить, поэтому, глядя на Янь Минтина, он всегда находил его внешность неприятной. Но вчерашний разговор заставил Чжао Еланя немного изменить свое мнение о нем. Даже если они не могли ужиться в гармонии, это не мешало ему ценить другую сторону. Сегодня, увидев собственными глазами, как тот соревнуется со столькими мастерами, он понял, что его должность генерала была не напрасной. Если бы не было брака, эти двое, возможно, стали бы друзьями, или Янь Минтин, возможно, избегал бы его, как и все остальные. Правильное и неправильное, причина и следствие - это действительно были не те вещи, которые можно было вычислить с помощью случайных предположений. — Господин, вон там... о, простите! — в это время Гао Тан поднял занавеску на окне, увидел, как Янь Минтин и Чжао Елань крепко обнимают друг друга, и тут же смущенно закрыл лицо руками. — Я ничего не видел. — .... — Чжао Елань не стал объясняться, изображая спокойствие. — В чем дело? — Там есть два подозрительных типа, один из них кажется мне знакомым, похоже, Ли Юйчэн, — прошептал Гао Тан. — Иди, поймай их и приведи. Ли Юйчэн только что зашел в переулок, чтобы встретить молодого мальчика-слугу. В прошлый раз они замышляли тайно напасть на Чжао Еланя и избить его, но кто бы мог подумать, что внезапно появится группа мужчин в черных одеждах. Его использовали как козла отпущения, и он не мог дать внятного объяснения, когда открывал рот. Его отец мог забить его до смерти, если бы вернулся, поэтому он просто убежал, чтобы спрятаться на некоторое время, чтобы посмотреть, сможет ли правительство найти настоящего виновника. За последние несколько дней он с облегчением услышал, что правительство закрыло дело, но он не осмеливался вернуться домой из-за страха быть отруганным, поэтому продолжал прятаться на улице пару дней. Денег, которые у него были с собой, больше не хватало, поэтому ему пришлось попросить мальчика-слугу тайно раздобыть немного денег из дома. Они вдвоем тайно передавали деньги, когда кто-то схватил их сзади за воротники. — Эй, эй, кто ты? Ты знаешь, кто такой этот господин?! — крича, Ли Юйчэн оглянулся и увидел молодого человека, который показался ему знакомым, но в тот момент не мог вспомнить, кто он такой. — Отпусти меня, слышишь! Но этот молодой человек, хотя и казался худым и слабым, был удивительно силен. После некоторого времени борьбы ни он, ни его слуга не смогли освободиться. Гао Тан подошел к паланкину, держа по одному в каждой руке, и сказал: — Мой господин, я принес их. — Кто ты, черт возьми, такой?! Отпусти меня, веришь или нет, я пришлю кого-нибудь арестовать тебя! — Ли Юйчэн уставился на преступника в паланкине и крикнул, — Выходи, если у тебя есть смелость, что ты делаешь, прячась в тени! Паланкин внезапно сдвинулся, и он услышал холодный голос: — Веди себя тихо и не выставляй себя дураком! Услышав этот голос, Ли Юйчэн потерял все свое мужество: — Чжао Елань....? Занавес поднялся, и Ли Юйчэн увидел выходящего Чжао Еланя в сопровождении пьяного мужчины. Чжао Елань сначала взглянул на Ли Юйчэна, а затем впился взглядом в Янь Минтина: — Возвращайся, ты меня слышишь? Янь Минтин опустил голову, оперся на правое плечо и не двигался. Чжао Елань: “......” Ли Юйчэн посмотрел на этих двоих, стоящих вместе, и выражение его лица омрачилось. Он полностью перестал волноваться и молча уставился на них, его глаза были полны негодования и злости. — Люди, которых ты послал, были арестованы правительством и также признали себя виновными. Твоему отцу пришлось несколько раз вмешаться, чтобы избавить тебя от приговора, — сказал Чжао Елань. Ли Юйчэн фыркнул, несмотря на то, что у него текли слезы. Он повернул голову и тяжело шмыгнул носом, сказав: — В конце концов, все в твоих руках. Если ты хочешь убить меня или разрезать мою плоть, ты можешь делать все, что тебе заблагорассудится, только не трогай моего отца. — Ты сам это сказал. Чжао Елань подошел, и носильщик рядом с ним поддержал Янь Минтина, прежде чем тот смог упасть на землю. Одним резким ударом Ли Юйчэн получил резкую пощечину, а затем еще одну пощечину по другой щеке, оставив горячие и болезненные отметины на обеих щеках. — Чжао Елань, ты действительно посмел ударить меня! — Ли Юйчэн закрыл лицо руками и яростно уставился на Чжао Еланя. Он хотел сопротивляться, но Гао Тан крепко держал его, не давая ему возразить, когда случайные прохожие поглядывали на него. Он никогда еще так не терял лицо! — Ударить тебя - это легкое наказание. Скажи мне, зачем ты послал этих людей искать меня? — снисходительно спросил Чжао Елань. Ли Юйчэн не находил слов. Естественно, он собирался засунуть его в мешок с кулаками. Не дожидаясь, пока он сможет оправдаться, Чжао Елань приказал: — Повесьте его. — Да. — Я сын премьер-министра, как ты посмел меня повесить? Теперь ты понижен в должности, веришь или нет, я заставлю моего отца прийти и убить тебя! — выругался Ли Юйчэн. — Пусть он придет, — сказал Чжао Елань, — Теперь ты даже не смеешь вернуться в свой дом, но помнишь своего отца? Ты действительно почтительный сын. Ли Юйчэн почувствовал себя удрученным этими несколькими словами, и в мгновение ока Гао Тан связал его. К тому времени, когда он понял это, его уже повесили вниз головой на иве рядом с ним. — Отпусти меня, отпусти скорее! — Ли Юйчэна подвесили за ноги с опущенной головой, и ему было так неудобно, что было трудно проклинать других. — Хех, Чжао Елань, у тебя осталось не так уж много хороших дней, рано или поздно тебя убьет эта злая звезда, Янь Минтин! Когда Янь Минтин услышал свое имя, он выпрямился в изумлении. Посмотрев на него снизу вверх, он подошел к Чжао Еланю, дернул его за рукав и ошеломленно сказал: — Фурен, он отругал меня. Избей его. Чжао Елань: “......” — Он злая звезда, он убьет всех! Моя сестра умерла, даже не переступив порога. Чжао Елань, твои дни сочтены, ха-ха! Подул порыв холодного ветра. Чжао Елань несколько раз кашлянул и вдруг заметил фигуру, быстро проходящую мимо, освобождающего человека на дереве. — Янь Минтин, что ты делаешь? Ты выступаешь против меня? — он уже был готов разозлиться, когда увидел, как Янь Минтин засовывает кусок ткани в рот Ли Юйчэну, дважды дает ему пощечину и пинает ногами, прежде чем снова повесить. — Рот предназначен для еды, а не для того, чтобы говорить глупости, — глубокомысленно сказал Янь Минтин. Ли Юйчэн: “Ву ву ву ву ву ву...” Янь Минтин хлопнул в ладоши, развернулся и направился к Чжао Еланю: — Пойдем, пойдем домой. Чжао Елань оглядел его с головы до ног с полуулыбкой: — Генерал Янь вполне трезв. Янь Минтин: “ ! ” — Айя, у меня так кружится голова, — Янь Минтин потер виски и слабо прислонился к нему. Чжао Елань пнул его ногой и развернулся, чтобы сесть в паланкин. Когда он наклонился, то внезапно почувствовал тяжесть на плечах. Он повернул голову и увидел, что Янь Минтин снял свой плащ и накинул на него. — Ночью прохладно, не простудись, — Янь Минтин улыбнулся.