После того, как меня заставили выйти замуж за генерала Злой Звезды

Чжао Елань откусил несколько кусочков и, увидев множество голодных взглядов, спросил: — Почему бы вам не начать есть? Хэ Цуйчжан почесал в затылке и сказал с глупой улыбкой: — Мы едим слишком быстро, и вы не успеваете каждый раз наесться досыта, поэтому мы обсудили это сейчас. На этот раз мы должны подождать, пока вы закончите есть, прежде чем мы начнем. — Ты думаешь, я смогу есть, когда вы так на меня смотрите? — спросил Чжао Елань. — Тогда нам следует... развернуться? — Не нужно, просто ешьте, — беспечно сказал Чжао Елань. Янь Минтин рассмеялся: — Ладно, не притворяйтесь сдержанными. Поторопитесь и начинайте есть, я уже распорядился, чтобы на кухне добавили куриных ножек для каждого из вас. На сегодня их будет достаточно. — Генерал могуществен! Все закричали в унисон, взяли свои миски и принялись за еду. Раньше Чжао Елань находил их манеру есть очень неэлегантной, а звуки жевания - слишком громкими, но сегодня он был не в том настроении, чтобы наблюдать за тем, как они едят. Он обнаружил, что Чжун Юэхун ест не медленнее, чем другие люди. Возможно, заметив его пристальный взгляд, Чжун Юэхун объяснила: — Если я не буду с ними драться, мне нечего будет есть. Чжао Елань слегка улыбнулся: — Действительно. Чжун Юэхун была застигнута врасплох, и остальные тоже посмотрели на него с удивлением: — Чжао-дарен, вы только что улыбнулись нам? Чжао Елань: — Правда? — Да! — Хэ Цуйчжан взволнованно сказал, — Мы знаем, что вам не нравимся встречаться с нами. Я не ожидал, что настанет такой день! — Точно! Чжао Елань насмешливо улыбнулся, но эта группа людей возбудилась еще больше, как будто им вкололи куриную кровь. — .... Что с ними было не так? Янь Минтин, который ничего не сказал, с улыбкой наблюдал за Чжао Еланем. Слуги принесли большое блюдо с куриными ножками, и каждый взял себе одну за другой. Янь Минтин упреждающе взял самую большую и положил ее в миску Чжао Еланя. — Это для нашего героя вечера, есть какие-нибудь возражения? — Конечно, возражений нет! Чжао-дарен, ешьте больше, если этого недостаточно, я дам вам свое! — сказал Хэ Цуйчжан. — Ты уже откусил кусочек, и ты осмелился бы отдать это кому-нибудь? — сказала Чжун Юэхун. Все рассмеялись, Чжао Елань слегка улыбнулся, посмотрел на большую куриную ножку и с аппетитом съел ее. После ужина уже наступила ночь. Дождь на улице в какой-то момент прекратился, и все ушли один за другим. Чжун Юэхун уходила последней. Она сидела, потирая бедра руками, в нерешительности, время от времени бросая взгляд на Чжао Еланя. Увидев, что он готовится вернуться в свою комнату, она внезапно встала, собравшись с духом: — Чжао-дарен. — Говори, в чем дело? — Чжао Елань ждал. Чжун Юэхун посмотрела на Янь Минтина, стоявшего рядом, и тот пожал плечами: — Ладно, вы двое не торопитесь разговаривать. Сначала я вернусь в комнату. Когда они остались одни, лицо Чжун Юэхун слегка покраснело: — Моя мать подарила мне это платье... большое вам спасибо, господин. Но я знаю, что денег, которые дала вам моя мать, недостаточно, чтобы купить одежду такого качества. Сколько бы это не было, я возмещу вам это. — Что, если тебе не хватит? Чжун Юэхун была поражена: — Тогда... можно вернуть одежду? Я к ней еще не прикасалась. — Их нельзя вернуть, они были сшиты на заказ по-твоему размеру. Другие дамы их не наденут, — Чжао Елань продолжил, — Нет необходимости что-то придумывать, эта небольшая сумма денег – ничто. Чжун Юэхун потребовалось некоторое время, чтобы торжественно сказать: — Благодарю вас, господин. Если я понадоблюсь вам в будущем, просто спросите. Чжао Елань кивнул: — Понятно. Ты можешь идти. — Еще кое-что, — Чжун Юэхун достала из рукава маленький арбалет и стрелы. — Генерал попросил меня поискать подходящее вам оружие, но я не смогла найти особо подходящее, поэтому  улучшила это. Как вы думаете, оно вам подходит? Из-за физических различий Чжун Юэхун предпочитала легкое оружие и использовала гибкий реквизит, такой как девятихвостые хлысты и арбалеты. Однако армейские арбалеты, хотя и были мощными, были тяжелыми и неудобными в переноске. В последнее время ей было нечем заняться, поэтому она самостоятельно сделала арбалет меньшего размера и стрелы, которым можно было бы управлять одной рукой и который производили меньшую отдачу. Недостатком было то, что радиус действия был немного мал, но этого было достаточно для самообороны. Чжао Елань с удивлением взял его, внимательно осмотрел. В коробке были короткие стрелы, и он прицелился в высокую стену вдалеке. От легкого движения его руки стрела вылетела, как ветер, и с треском прочно вонзилась в стену. — Неплохо, — Чжао Елань одобрительно коснулся арбалета. — Если господину это нравится, я сделаю еще несколько запасных частей позже, — радостно сказала Чжун Юэхун. — Большое спасибо. — Вам не нужно меня благодарить. Я просто выполняла приказы генерала. Раньше я пробовала другие виды оружия, но все они были отвергнуты генералом. — Когда он попросил тебя сделать это? — На следующий день после свадьбы. Чжао Елань был слегка удивлен, вспомнив ту ночь в комнате для новобрачных. Он пытался угрожать Янь Минтину ножом, но тот пренебрег этим причудливым оружием и сказал, что достанет ему оружие помощнее. Сначала он думал, что тот просто говорит, не обдумывая суть вопроса, не ожидая, что он действительно будет иметь это в виду. Когда Чжао Елань вернулся в комнату, Янь Минтин уже лежал на полу. — Она хотела поблагодарить тебя за платье, но была слишком смущена, чтобы сказать это в присутствии других людей? — спросил Янь Минтин, подложив руки под голову. — Да, — Чжао Елань закрыл дверь и резко спросил, — У тебя хорошие рефлексы? — Что ты имеешь в виду? Янь Минтин повернул голову и увидел, как Чжао Елань поднимает руку, обнажая темный предмет в рукаве. В следующий момент прямо в него полетела стрела. Он перевернулся, и стрела попала прямо в то место, где он лежал. Вытащив стрелу, чтобы проверить ее, он спросил: — Это подарила Чжун Юэхун? — Да, — Чжао Елань прошёл мимо него и взял стрелу из его рук, даже не взглянув на него. — Спасибо. Янь Минтин некоторое время стоял неподвижно, а затем сделал несколько шагов: — Зачем быть таким формальным, учитывая наши отношения.... С свистом пролетела еще одна стрела. Янь Минтин: “.....” Если бы он вдруг пожалел об этом, что ему делать? Он же не получил бы стрелу, пока спал, не так ли? В мгновение ока настал день, когда были объявлены результаты предварительного раунда имперских экзаменов. Гао Тан пошел купить фруктов, долго просматривал список и поспешил обратно, чтобы доложить: — Мой господин, Ван Гуйшэн действительно добился успеха! — Хорошо, — Чжао Елань спокойно выпил чай, взял корзинку и долго рассматривал ее. Не найдя ничего необычного, он попросил вымыть их, прежде чем есть. С тех пор, как он вошел в Особняк Генерала, он велел своим информаторам передавать как можно меньше сообщений, чтобы не вызвать подозрений у Янь Минтина. Мужчина дважды схватил его вишни в начале, было ли это намеренно или непреднамеренно, но впоследствии он не обратил на это внимания, что окончательно развеяло некоторые его сомнения. Гао Тан положил вымытые яблоки на стол и спросил шепотом: — Может ли этот Ван Гуйшэн стать победителем? — Я не могу сказать наверняка, но если он сможет сдать Имперские экзамены сейчас, то наверняка будет одним из первых, в зависит только на первом или втором месте. — Должны ли мы показать ему нашу поддержку сейчас? Или подождать, пока его объявят лауреатом? — Зачем мне его поддерживать? — Но, господин, вы пригласили его поужинать раньше, разве это не было просто для того, чтобы расположить его к себе? — Тогда еще лучше не проявлять благосклонности. Этот человек горд и уже имеет ко мне некоторые сомнения. Те, кто хочет подружиться с ним, обязательно переступят порог. Если я пойду туда снова, он только подумает, что у меня есть скрытые мотивы и я намерен взобраться на дракона и уцепиться за феникса¹. [1) Взобраться на дракона и прильнуть к фениксу (攀る附凤) - идиома, происходящая из китайской мифологии, которая означает снисходительность могущественных людей с целью получения выгоды.] — Значит, вы хотите игнорировать его? — Кто это сказал? — Чжао Елань слегка улыбнулся. — Если я не буду искать его, он придет ко мне. — Зачем ему приходить к вам? — Возможно, он восхищается моими талантами и хочет подружиться со мной? — Чжао Елань улыбнулся. Гао Тан все больше и больше запутывался: — Но разве мой господин не говорил, что у него на вас зуб? Как он может восхищаться вами и проявлять инициативу, чтобы подружиться? — Из-за Жуань Сяня, — сказал Чжао Елань. Гао Тан больше не задавал никаких вопросов, поскольку все равно ничего не мог понять, и просто вышел во двор поиграть со служанками. Около полудня Янь Минтин вернулся в особняк. Чжао Елань сидел в главном зале и пил чай. Принесли новогодний чай Минцянь, и он заваривал из него две чашки, когда ему было нечего делать. — Почему ты сегодня так поздно? — Не упоминай об этом, — Янь Минтин положил меч на стол и со вздохом сел. — Император открыл в этом году соревнования по боевым искусствам, который изначально был обязанностью Военного министерства, но сегодня в утреннем суде он попросил меня быть главным экзаменатором. — Кроме этих старичков из Военного министерства, единственными военными чиновниками при дворе являешься ты и твои лейтенанты. Он действительно обеспокоен, — сказал Чжао Елань. — Однако возобновление состязаний по боевым искусствам – это хорошо для простых людей. — Это хорошо. Я также надеюсь побудить больше людей заниматься боевыми искусствами. Просто Император не только попросил меня стать главным экзаменатором, но и попросил выделить немного людей в имперскую армию, и попросил меня возглавить Весеннюю охоту. Он думает, что я сверхчеловек?  — несчастным голосом спросил Янь Минтин. Чжао Елань пошутил: — Оказывается, ты тоже хочешь быть ленивым? — Тоже? — Янь Минтин посмотрел на него и внезапно улыбнулся. — Все верно, Чжао-дарен лениво проводит свои дни в особняке, я могу немного полениться. Чжао Елань поднял брови и улыбнулся: — Можно быстро привыкнуть к такого рода вещам. Когда ты будешь бездействовать, тебе больше не захочется двигаться. — Как насчет того, чтобы я ушёл в отставку и вернулся в свой родной город? Я больше не буду генералом, и мы можем пойти куда-нибудь и хорошо провести время, — соблазнительно сказал Янь Минтин. Чжао Елань рассмеялся и сказал: — Ты действительно думаешь, что можешь просто так уйти? На кого ты собираешься возложить все эти обязанности? Янь Минтин глубоко вздохнул. Увидев его удрученный вид, Чжао Елань хотел рассмеяться, но что-то вспомнил и спросил: — Ты только что упомянул Весеннюю охоту? — Да, ах. Дата назначена после Цинмина, когда будут объявлены окончательные результаты гражданских и военных экзаменов. Император хочет воспользоваться императорским экзаменационным банкетом, чтобы пригласить всех официальных лиц вместе принять участие в Весенней охоте, — Янь Минтин постучал по столу. — Ты хочешь пойти? Чжао Елань сказал: — Поскольку все чиновники могут отправиться, почему бы и мне не пойти? — Ты можешь пойти, но сначала тебе нужно кое-что сделать, — загадочно сказал Янь Минтин, наклоняясь через стол. — Что? — Сначала нарисуй мой второй портрет, красивее, чем у Бао Луня. Цуйчжан и другие говорили в эти дни, что мой портрет не такой красивый, как у Бао Луня, и я в ярости, — Янь Минтин сердито стукнул кулаком по столу. Чжао Елань наотрез отказался. — Разве ты только что не говорил, что тебе нечего делать? Просто нарисуй для меня портрет, — умолял Янь Минтин. — Даже не думай об этом, — раздраженный Чжао Елань встал, чтобы уйти, но Янь Минтин схватил его за рукав. — Чжао-дарен, пожалуйста ~, — Янь Минтин изо всех сил старался смотреть большими невинными глазами и даже подмигнул ему. — Отпусти, не мешай мне, — на лице Чжао Еланя появилось сложное выражение. — Куда ты идешь? — Я собираюсь выплюнуть свой праздничный ужин. — … —— Несколько дней спустя наступил праздник Цинмин. В древнем стихотворении говорилось, что во время фестиваля Цинмин будет сильный дождь, и пешеходы на дороге потеряют свои души². Непрерывный дождь наполнил этот фестиваль более сильным чувством одиночества. Сильный дождь не прекращался, усложняя путешествие. [2) Взято из классического китайского стихотворения, написанного Ду Му (杜牧), поэтом династии Тан. Стихотворение озаглавлено «Цинмин» (清明).] Янь Минтин собирался посетить могилы своей семьи и сделать подношения. Видя, что дождь не собирается прекращаться, а гробницы находятся на горе, он попросил Чжао Еланя остаться в особняке ради безопасности. Путешествуя налегке в одиночестве, он отправился помолиться за свою семью в одиночестве. Когда он вернулся днем и обнаружил, что Чжао Еланя нет в особняке, он нашел управляющего Цинь и спросил: — Куда делся Чжао Елань? — Он отправился с Сяо Гао. — С ним больше никого нет? — Нет. Янь Минтин с тревогой подошел к воротам. Сильный дождь хлестал косо. Он не знал, куда ушли хозяин и слуга, и хотя он знал, что Гао Тан был экспертом в боевых искусствах и что сорок восемь человек тайно отвечали за их защиту, он не мог не волноваться. Думая о ситуации Чжао Еланя, когда в прошлый раз шел дождь, это сводило его с ума от беспокойства. На улицах было мало людей, редкие прохожие бегали под зонтами, неся корзины с благовониями и свечами, вероятно, спешили посетить могилы. Не зная, о чем он думает, он схватил зонтик и бросился под завесу дождя. Некоторое время пробежав по улице, он, наконец, добрался до особняка Чжао. Охранники особняка Чжао удивленно посмотрели на него: — ...Генерал? Почему вы здесь? — Чжао Елань вернулся? — настойчиво спросил Янь Минтин. — Да, он вернулся ранним утром, — охранники быстро впустили его. Издалека неожиданно донесся запах лекарств, и когда он заглянул на кухню, Гао Тан готовил там отвар. Он быстро шагнул вперед: — Какое лекарство ты готовишь? — Генерал, вы здесь! — глаза Гао Тана были красными. Он, казалось, сразу обрел самообладание, бормоча, — Мой господин только что снова потерял сознание.... мы пришли сюда этим утром, и по дороге шел сильный дождь, зонт не мог все прикрыть, и господин промок, потом он пошел помолиться.... и потерял сознание. Доктор только что ушел, и лекарство скоро будет готово. Янь Минтин примерно понял ситуацию и похлопал Гао Тана по плечу: — Не волнуйся, я пойду и повидаюсь с ним. Продолжай следить за приготовлением лекарства, принеси его, как только оно будет готово. — Хорошо, — Гао Тан фыркнул. Янь Минтин развернулся и пошел в спальню, направляясь прямо к кровати. Чжао Елань лежал с закрытыми глазами, его лицо было бледным, а губы бескровными. Однако его щеки слегка покраснели, а лоб покрылся потом. Его брови были сильно нахмурены, и он бормотал во сне непонятные слова. Когда Янь Минтин дотронулся до его лба, тот был очень горячим. Обеспокоенный, он поправил одеяло, но Чжао Елань пнул его ногой, отвернувшись с выражением боли. Янь Минтин взял полотенце, намочил его холодной водой и отжал, прежде чем положить на лоб Чжао Еланя. Вскоре после этого он снова начал отодвигать одеяло. — Генерал, лекарство готово, — вошел Гао Тан, осторожно неся чашу с лекарством. Янь Минтин сел на край кровати и помог Чжао Еланю сесть, придерживая его за верхнюю часть тела, когда он сказал: — Пойди покорми его. Как раз в тот момент, когда Гао Тан собирался сделать это, Янь Минтин остановил его. Он схватил ложку, подул на нее, а затем покормил Чжао Еланя. Неожиданно Чжао Елань выплюнул лекарство и инстинктивно воспротивился приему. — Чжао Елань, будь послушным, — сказал Янь Минтин. Слышала это другая сторона или нет, в конце концов он выпил лекарство. Гао Тан наконец вздохнул с облегчением и прошептал: — Доктор сказал, что после приема лекарства моему господину следует отдохнуть и восстановить силы, а также укрыться, чтобы пропотеть. — Хорошо, а теперь иди. Предоставь это мне и закрой дверь, — сказал Янь Минтин. Гао Тан кивнул и отступил назад. Янь Минтин уложил человека. Сразу после того, как накрыл его одеялом, Чжао Елань отбросил его ногой, хмуро пробормотав: — ....Жарко. Янь Минтин начал снимать свою верхнюю одежду: — Слышишь ты меня или нет, позволь мне сначала объяснить тебе, что я всего лишь хочу помочь тебе. Эта одежда промокла в дороге, поэтому я снял ее, я не хочу воспользоваться тобой. Если ты не согласен, вскочи и ударь меня сейчас, — через мгновение он забрался в постель, — Хорошо, кажется, ты согласен. Янь Минтин обнял его. Тело другого человека было горячим, как плита. Неудивительно, что он подумал, что одеяло слишком горячее. Чжао Елань некоторое время бессознательно боролся. Янь Минтин осторожно погладил его по спине и сказал тихим шепотом: — Не жарко, не жарко, поспи немного, и тебе станет лучше. Постепенно Чжао Елань успокоился под его ласками, бессознательно обнимая его. Янь Минтин слегка напрягся, но продолжал гладить его спину. Это тонкое тело, казалось, могло быть легко сломано в любой момент. Он опустил глаза, чтобы посмотреть в лицо Чжао Еланю. Вытянув пальцы, он разгладил лоб, который был сильно нахмурен во сне, и его голос стал мягче: — Какие сны тебе снятся? В ответ Чжао Елань что-то пробормотал. Не в состоянии ясно слышать, он наклонился ближе: — Что ты сказал? Впоследствии Янь Минтин услышал, как он позвал: — Мама...