После того, как меня заставили выйти замуж за генерала Злой Звезды

В конце концов, магистрат Инь все же согласился, что эти двое должны собраться вместе в качестве гостей. Во-первых, он не хотел обидеть этих двух молодых мастеров из столицы, а во-вторых, он боялся, что Янь Минтин подумает, что он относится к другим снобистски. Эта группа людей вошла в парадный зал, и магистрат Инь приказал подать еду. Янь Минтин сказал, что он уже поел и просто выпьет немного вина, поэтому магистрат Инь принес несколько кувшинов хорошего вина. Все сели один за другим. Магистрат Инь пришел в себя и увидел, что Янь Минтин сидит с той же стороны, что и “самый красивый мужчина в столице”. Ли Юйчэн и маленькая спутница Янь Минтина сидели с другой стороны вместе с двумя лейтенантами. Он смущенно улыбнулся, но, видя, что все остались спокойны, ничего не сказал, думая, что они просто выбрали места наугад. Чжао Елань уже слышал, как Янь Минтин упоминал о ситуации в семье Инь прошлой ночью, поэтому он украдкой огляделся и увидел, что в зале больше никого нет, кроме слуг. После того, как Инь-фурен помогла поприветствовать гостей, она вернулась на задний двор с другими женщинами в семье. Блюда на столе были вполне удовлетворительными, не слишком экстравагантными, но при этом учитывали вкусы столицы, предлагая наполовину пекинскую кухню, наполовину кухню Хуайчжоу. Магистрат Инь некоторое время произносил тосты за Янь Минтина, прежде чем заговорить о серьезных делах: — Интересно, генералу Янь все еще нужны люди? Если это так, не стесняйтесь сообщить мне, я сделаю все возможное, чтобы помочь вам поймать бандитов. — Необходимость есть, но давайте сначала подождем, пока Пинлу выздоровеет, — сказал Янь Минтин. Улыбка магистрата Иня слегка застыла, а затем он снова рассмеялся: — Это естественно, когда она поправится, я обязательно позволю ей служить генералу. В это время Чжао Елань, который молча ел, резко спросил: — От какой болезни страдает мисс Инь? — Шутите сколько хотите, услышав это, но моя дочь сбежала ранее и перенесла некоторые трудности, а когда вернулась, ей стало плохо, — сказал магистрат Инь. Лицо Цзо Жан надулось от гнева, и она уткнулась головой в еду, не говоря ни слова, стиснув зубы. — Я тоже время от времени болею, и так получилось, что в эту поездку я взял с собой известного врача. Как насчет того, чтобы попросить его осмотреть мисс Инь? — предложил Чжао Елань. — Нет необходимости беспокоить вас. Я уже пригласил многих врачей, и они верят, что она скоро поправится, — ответил магистрат Инь. Увидев, что тот наконец замолчал, он вздохнул с облегчением и снова обратил свое внимание на Янь Минтина. — Генерал, как долго вы пробудете в Хуайчжоу в этой поездке? — Не уверен, первое, что нужно сделать, это поймать этих двух бандитов, — сказал Янь Минтин. Магистрат Инь кивнул, думая про себя. Он надеялся, что его люди быстро найдут Инь Пинлу, чтобы эти двое могли проводить время вместе. Первоначальный брак был расторгнут два дня назад, и только тогда он обратил внимание на Янь Минтина. Возможно, Янь Минтин был готов жениться на Пинлу? Тогда его семья Инь действительно процветала бы. После трех раундов выпивки магистрат Инь продолжал восхвалять Инь Пинлу перед Янь Минтином, и у всех остальных, казалось, на ушах выросли мозоли. В конце концов Ли Юйчэн не выдержал и сказал: — Магистрат Инь, слыша, как вы говорите такие вещи, ваша дочь - небесная дева, подобной которой нет ни на небесах, ни на земле. Я так тронут тем, что вы сказали. Как насчет того, чтобы выдать свою дочь за меня замуж? — Племянник, не шути. — Я не шучу. Если я вам не нравлюсь, то с моим братом, Фу Цянем, тоже все в порядке. Отправьте кого-то в столицу, чтобы узнать, кто не знает этого имени? Его отец - служитель Храма Дали*. [*Храм Дали был центральным судебным органом, отвечающим за тюрьму в древнем Китае.] Магистрат Инь был внутренне поражен. Он спокойно посмотрел на Чжао Еланя, но увидел, что тот, казалось, не был тронут. Он просто равнодушно играл пустой чайной чашкой и вдруг бросил острый взгляд на руку Янь Минтин. Рука Янь Минтина внезапно замерла, и он тут же молча поставил чашу с вином, который только что взял, обратно на стол. Магистрат Инь нахмурился, чувствуя, что то, как эти двое ладили друг с другом, было немного странным, но после некоторых размышлений они оба были хорошо известными людьми в столице, и неудивительно, что они знали друг друга раньше. Янь Минтин посмотрел на цвет неба. Поняв, что судья Инь всего лишь хотел поговорить с ним о несвязанных вещах, он собрался уходить. Остальные встали один за другим. Наблюдательный Ли Юйчэн заметил несколько следов на ботинке Янь Минтина, и, сдерживая смех, взглянул на Чжао Еланя, думая, что если они в ближайшее время не уйдут, то нога Янь Минтина в конечном итоге будет полностью раздавлена. — Папа, папочка, я тоже хочу увидеть великого Генерала! — в этот момент в прихожую вбежала маленькая девочка. — Айя, мисс, возвращайтесь скорее, — няня быстро погналась за ней. — Это младшая сестра Пинлу. Она все еще молода и немного непослушна, пожалуйста, простите меня, — сказал магистрат Инь. Кто-то внезапно обнял Янь Минтина за ногу. Он посмотрел вниз и увидел, что маленькая девочка была всего лишь до его бедра. Она схватила его за ногу и с улыбкой спросила: — Вы генерал, который умеет драться, не так ли? С мечом в руках, хей сю, хей сю, хучи хучи*? [*Хэй Сю (嘿咻) - звукоподражание, обозначающее применение силы к чему-либо, но также является разговорной фразой для обозначения секса. Хучи (呼哧) - еще один звук, обозначающий тяжелое дыхание. Эта маленькая девочка делает непреднамеренный намек.] Янь Минтин и Цзо Жан рассмеялись одновременно. — Можете ли вы меня научить? Я тоже хочу учиться! — маленькая девочка протянула руки. — Вы научите меня хучи-хучи, и я подарю вам что-нибудь вкусненькое! — Что это? — Янь Минтин спросил с улыбкой. — Танхулу! — маленькая девочка достала танхулу из-за пазухи и настояла на том, чтобы отдать её ему. — Как генерал может есть твою танхулу? Поторопись и возвращайся в свою комнату спать, — магистрат Инь подошел, чтобы оттащить ее. — Ничего страшного, это любезное внимание со стороны этой маленькой девочки, — Янь Минтин взял под контроль выражение своего лица и, обменявшись взглядами с Чжао Еланем, взял танхулу, прежде чем вернуться в гостиницу с остальными. Посреди ночи Янь Минтин снова пробрался в комнату Чжао Еланя вместе с Цзо Жан. Он положил танхулу на стол: — Это должна была подарить мне Инь Пинлу. — Что? — Цзо Жан была застигнута врасплох. — Единственные люди, которые знают, что мне нравится танхулу, - это мои люди, — сказал Янь Минтин. — Если бы я позволил маленькой девочке подарить его мне, ни у кого не возникло бы никаких подозрений. Цзо Жан, не колеблясь, оторвала оберточную бумагу и положила ее рядом со свечой. Внимательно изучив следы на ней, она, наконец, обнаружила, что на каждом покрытом сахаром боярышнике был узор из очень тонких линий. Там были цветы, солнце, ручьи, реки и горы. — Что это значит? — спросил Янь Минтин. — Спроси ее, — Чжао Елань посмотрел на Цзо Жан. — Это то, что она упомянула, когда учила меня читать, и значение этих узоров – свобода. Теперь она свободна, она благополучно сбежала! — Цзо Жан дрожала и плакала от радости. — Это хорошие новости, — Янь Минтин вздохнул с облегчением и отправил ее обратно в ее комнату. Затем он улыбнулся, — Эта девушка, Инь Пинлу, умна. Хотя танхулу была дана мне, только Цзо Жан могла понять секретный код. Это потому, что она боялась, что я поддамся влиянию ее отца? — Почему, этот мерзкий старик провел большую часть дня, разговаривая с тобой, но на тебя это нисколько не подействовало? — Чжао Елань взглянул на него. — Ты шутишь, я из тех, кого можно убедить всего несколькими словами? — Янь Минтин засмеялся и вытянул ногу, гордо покачивая ею. — Просто кто-то наступил на меня несколько раз за одну ночь, и те, кто не знал, могли подумать, что в чай было добавлено много уксуса. — Я чуть не задохнулся от запаха твоего алкоголя, — сказал Чжао Елань. Янь Минтин неуверенно обнял его сзади, и собеседник на мгновение напрягся. Затем он немедленно развернулся, и они оказались лицом к лицу. Сердце Янь Минтина забилось ужасно быстро, особенно когда он увидел, что другая сторона приближается к его шее. Дыхание коснулось его кожи, как тлеющие угли, готовые воспламенить его. Чжао Елань повернул голову набок и понюхал его, намеренно или непреднамеренно лаская носом кожу. Услышав тяжелое дыхание собеседника, его губы скривились, и он оттолкнул его: — Ты воняешь. Руки Янь Минтина были пусты, и он посмотрел на него с некоторой печалью. Как только он сделал шаг вперед, другой ткнул его в грудь указательным пальцем, не давая приблизиться. — Иди купайся. — Сначала обними меня. — Даже не думай об этом, — Чжао Елань поднял брови. — Ты хочешь, чтобы я представил, как ты пьешь или как принимаешь ванну? — Хорошо, я пойду искупаюсь сейчас, подожди меня! — Янь Минтин развернулся и ускользнул мыться. Он усердно терся и боялся, что его тело все еще будет пахнуть, поэтому зажал нос и, взяв немного благовоний, помахал ими вокруг своего тела. Только после этого он счастливо прокрался обратно в комнату наверху. Однако в комнате царила кромешная тьма, а парень, который должен был с ним флиртовать, уже мертвецки спал! Янь Минтину хотелось плакать, но слез не было, и он мог только лечь на пол, чтобы дать себе остыть. В темноте уголки рта Чжао Еланя беззвучно дернулись. На следующий день Янь Минтина вызвали в правительственный офис, чтобы обсудить дела. Официальные лица в Цюйчжоу получили письмо и сотрудничали в поисках сбежавших преступников. Чжао Елань снова отправился в чайный домик, чтобы понаблюдать за передвижениями Куан Шэна. Через некоторое время пришел Ю Дали, чтобы доложить о ситуации: — Вокруг его дома по-прежнему никого нет, но он ходил к городским воротам всякий раз, когда был свободен, чтобы спросить стражу, нет ли кого-нибудь из столицы. Чжао Еланю внезапно пришла в голову догадка, и он сказал: — Понятно. Оставьте здесь восемь человек, чтобы продолжить наблюдение, а остальные пусть отступят. — Да. Чжао Елань шел один по улице, когда внезапно увидел большую группу людей, направляющихся к правительственному офису. Сопровождающие были высокими и сильными, держали в руках оружие и несли десять больших коробок. Это должна быть команда, сопровождающая деньги на помощь при бедствии. Простые люди остановились, чтобы с любопытством посмотреть, но были отброшены офицерами и солдатами. Чжао Елань на мгновение остановился, затем вернулся в гостиницу, где вытащил Ли Юйчэна из постели и попросил сопровождать его в особняк Чэн. До этого он два или три раза бывал в особняке Чэн за едой и развлечениями, и они не поинтересовались его личностью. Это произошло потому, что, когда Ли Юйчэн вернулся на этот раз, он также принес письмо от Ли Цзинью, в котором семье предлагалось следовать инструкциям пришедшего человека, не задавать слишком много вопросов и не шуметь. Семья Чэн за эти годы накопила некоторое состояние, но всегда прислушивалась к предупреждениям Ли Цзинью никогда не давать взятки другим чиновникам и быть примерными бизнесменами. Хотя нельзя сказать, что они были так же богаты, как маленькая страна, у них была хорошая репутация, и семейного имущества хватило бы на три поколения вперёд. Глава семьи Чэн теперь был дядей Ли Юйчэна, поэтому он отвел его в кабинет и спросил: — Молодой господин Фу, раз уж ты пришел сюда сегодня, у тебя есть какие-то важные дела? — Интересно, какие отношения между мастером Чэн и магистратом Инь? — За исключением необходимых контактов, я редко общаюсь с ним. — Какие контакты необходимы? — Например, торговля товарами, открытие новых торговых путей или его день рождения.... — Какие у него отношения с другими бизнесменами? — спросил Чжао Елань. — Раньше он был очень близок к семье Ван, но после падения семьи Ван он полностью игнорировал их. С другой стороны, он поддерживает тесные отношения с другими официальными лицами. У него есть связи от окружного судьи до губернатора. — Вы заплатили коммерческие налоги в этом году? — Пока нет, но мы считаем дни и скоро передадим это. — Идите сейчас, в конце месяца слишком много торговцев, а правительственный офис через некоторое время будет слишком занят. В это время правительственный офис был очень занят. Магистрат Инь получил известие о прибытии денег Императорского двора на помощь в случае стихийных бедствий, но в эти дни дождя не было, поэтому их можно было хранить только в казначействе правительственного учреждения. В настоящее время он курировал их хранение. Обсудив развертывание в городе с людьми из уголовной палаты, Янь Минтин собирался уходить, но в дверях он столкнулся с Ли Юйчэном и его дядей, которые пришли заплатить налоги. Он вышел из ворот правительственного учреждения, скрестив руки на груди, внимательно осматривая каждый уголок по соседству, и, наконец, заметил фигуру Чжао Еланя в ресторане по диагонали напротив. Другая сторона, естественно, тоже увидела его, и, обмахиваясь веером, он поднял к нему подбородок. Через некоторое время Янь Минтин открыл дверь в отдельную комнату и сказал: — Ты отправил их в правительственный офис? — Да, — Чжао Елань обратил внимание на движение внутри. — Какова реакция магистрата Инь? — Вполне нормально. Кажется, нет никаких признаков коррупции. — Сомневаюсь, что у него хватит на это смелости. Он думает только о расширении своей сети, — Чжао Елань усмехнулся. Эти двое сидели и ждали полчаса, прежде чем увидели, что племянник и дядя вышли. После того, как Ли Юйчэн попрощался со своим дядей, он помчался наверх. Когда он увидел Янь Минтина, он не удивился, сказав: — Мой дядя поговорил с несколькими людьми, и в нескольких словах, общая сумма денег, внесенных в казну, составляет 38 000 таэлей. Императорский двор выделил в общей сложности 100 000 таэлей, разделенных на две команды в Хуайчжоу и Чжичжоу, каждой по 50 000 таэлей. Это было сделано не только для того, чтобы снизить транспортные риски, но и для облегчения оказания помощи при стихийных бедствиях. По пути этим занималось множество посредников, и, поскольку катастрофы не произошло, было удобно немного соскрести с верха. Но на этот раз недостающая сумма была слишком велика, что вызвало подозрения. Лучшим оправданием было бы — — Я слышал, что группа сопровождения столкнулась с ограблением, и войскам губернатора удалось спасти эту сумму, — сказал Ли Юйчэн. — Да, учитывая недавние действия бандитов, это правдоподобное оправдание, — Чжао Елань начал писать мемориал и передал его Янь Минтину, который нашел нескольких надежных людей, чтобы лично доставить его в Пекин. После всей этой работы почти стемнело, и Ли Юйчэн вернулся в резиденцию Чэн. Они вдвоем ужинали в ресторане, когда Янь Минтин внезапно вспомнил об очень важном деле: — А как же Сяо Гао? Почему ты не взял его с собой на этот раз? — У него есть другие дела, — загадочно сказал Чжао Елань. Ночью было немного прохладнее, и они вдвоем закончили трапезу и отправились прогуляться вдоль водных путей. Встречный ветер обдувал их щеки, принося легкую прохладу в жаркий летний день. Янь Минтин повернул голову и увидел, что волосы Чжао Еланя развеваются по обе стороны от его лица. Не в силах сопротивляться, он протянул руку, чтобы коснуться их. Чжао Елань не издал ни звука, но внезапно остановился. Наблюдая за фонарями, плывущими по реке, он вспомнил, что сегодня Фестиваль Голодных призраков*. [*Фестиваль Чжунъюань (中元节), традиционный китайский праздник, отмечаемый в 15-й день 7-го месяца китайского лунного календаря. Это возможность для семей вспомнить и почтить своих предков, проявляя при этом уважение к блуждающим духам.] Через некоторое время, когда они шли вверх по течению, они увидели множество людей, зажигающих фонари. Увидев это, Янь Минтин тоже пошел купить два: — Может, отпустим их? Чжао Елань взял один, но не двинулся с места. — Я собираюсь выпустить один для своих родителей и младшего брата, — сказал Янь Минтин. — А как насчет тебя? Чжао Елань опустил глаза и уже собирался зажечь фитиль, когда налетел порыв ветра, отчего огонёк замерцал на грани того, чтобы погаснуть. В это время пара рук окружила его, чтобы ветер не задул его. Пламя несколько раз мигнуло, а затем снова стабилизировалось. — Все в порядке, — Янь Минтин улыбнулся ему. Чжао Елань слегка усмехнулся. Два речных фонаря втиснулись в большую толпу вместе с другими речными фонарями разных цветов. Неся тоску и соболезнования по умершим, они постепенно плыли вниз по течению. — Они смогут увидеть, — сказал себе Янь Минтин. Он повернул голову и торжественно произнес, — Они определенно увидят, что сейчас у нас все хорошо и у нас новая семья. Чжао Елань был тронут, его взгляд был устремлен на него, пока другие прохожие не подтолкнули их вернуться на дорогу. Все больше и больше людей приходило выпускать речные фонарики, и толпа начала расти. Янь Минтин, намеренно или нет, взглянул на руку Чжао Еланя и незаметно, под прикрытием их рукавов, подцепил его мизинец своим. Чжао Елань не отмахнулся от его руки. Янь Минтин сиял от радости, его лицо было полно улыбок людям, мимо которых они проходили, пока они бок о бок шли к гостинице. В это время мимо проезжал паланкин. Глаза магистрата Инь расширились. Он быстро опустил занавеску, затем озабоченно отодвинул занавеску сзади, оглядываясь на их тайно переплетенные пальцы. Он ужаснулся в глубине души – Боже мой, генерал Янь на самом деле был обрезанным рукавом?!