После того, как меня заставили выйти замуж за генерала Злой Звезды

— Ты ходил пить? — Янь Минтин закрыл дверь и вошёл внутрь. — Семья Чэн устроила банкет, и Ли Юйчэн много выпил, — ответил Чжао Елань. Янь Минтин подошел поближе и понюхал его: — Ты не пил? В такой ситуации можно отказаться? — Конечно, я могу. Я просто заранее заявил, что не могу употреблять алкоголь. Семья Чэн не поставит меня в неловкое положение. Хотя, возможно, мне придется устроить шоу на улице, — ответил Чжао Елань. — Да, в любом случае, пей меньше. Твое здоровье на самом деле этого не позволяет, — с беспокойством сказал Янь Минтин. Чжао Елань был озадачен: — Разве мое здоровье этого не позволяет? — Да, ты легко простужаешься, верно? Употребление алкоголя вредно для здоровья, — Янь Минтин все еще помнил, что Сяо Гао сказал ему раньше, что Чжао-дарену нельзя употреблять алкоголь и у него будут некоторые странные реакции, предположительно из-за его физического состояния. Чжао Елань слегка приподнял брови, но ничего не сказал. Потому что это действительно было оправданием, которое он использовал во внешнем мире, но иногда, когда он был один, он выпивал один или два бокала, чтобы отведать хорошего вина. Он не был большим любителем выпить, и ему было легко напиться. Было бы прискорбно, если бы он выставил себя дураком перед другими людьми, поэтому, чтобы сохранить самообладание, он отказался от всего вина, предложенного другими. Янь Минтин сидел в стороне, спокойно наблюдая, как он занимается делами. Изначально он хотел сопровождать его в работе, но, наблюдая за ним, отвлекся. Лето выдалось знойным, и здесь было жарче, чем в столице. Даже если в комнате положить лед, было трудно сбить жару. После того, как Чжао Елань принял ванну, он надел удобный тонкий халат, изготовленный по изысканной ткацкой технике Цзяннани. Материал был скользким, но не липким, легким и удобным, и соскальзывал с одного локтя, когда он поднимал руку, обнажая белое предплечье. Воротник еще более слабо скрывал соблазнительную кожу под ним, заставляя мысли человека блуждать. Янь Минтин непроизвольно сглотнул, чувствуя необъяснимый жар, и, взяв чашку, стоявшую перед ним, осушил ее одним глотком. Чжао Елань не смог вовремя остановить его и решительно сказал: — Ты пьешь из моей чаши. — .... Ладно, становилось все жарче. Янь Минтин, не говоря ни слова, налил себе еще несколько чашек чая, которые он быстро выпил, прежде чем направиться к ширме, где в деревянной ванне лежал кусок льда. Он положил руки на лед, и ему потребовалось много времени, чтобы избавиться от жары. Чжао Елань поспешил закончить все и собирался отдохнуть, но обнаружил, что этот человек, похоже, не хочет уходить. — Ты не уходишь? — спросил Чжао Елань, стоя перед кроватью. — Не то чтобы мы раньше не спали в одной комнате. Но по прошествии всего этого времени, конечно, я хочу спать в одной комнате, — Янь Минтин собирался уверенно лечь в постель, но был остановлен Чжао Еланем. — Остаться на ночь - это прекрасно, но ты все равно будешь спать на полу, — Чжао Елань открыл шкаф, достал изнутри два тонких одеяла и положил их ему на руки. — Разложи их сам. Янь Минтин был ошарашен – почему они все еще не могли спать вместе даже после того, как выразили свои чувства?! — Жарко, — лаконично сказал Чжао Елань. — Мне не жарко! — А мне жарко. — .... — Янь Минтин обиженно расстелил одеяло, снял мантию и лег на него. Затем он взглянул на человека рядом с ним и увидел, что тот небрежно прикрывает живот тонким одеялом. Его ноги были обнажены, и пара нефритовых ступней покоилась на краю кровати, почти свисая. Он встал и положил эти ноги на кровать, а затем получил безболезненный удар ногой. — Что ты делаешь? — Чжао Елань многозначительно посмотрел на него. — Я боюсь, ты упадешь, — ответил Янь Минтин с серьезным видом, но эта ступня менее невинно скользнула по его талии. Она слегка приподняла одежду и надавила на мышцы живота. Лицо Янь Минтина мгновенно покраснело, и он резко встал, ударившись головой о перила и заставив Чжао Еланя хихикнуть. — Я не лгал тебе, правда, жарко? — спросил Чжао Елань. — ...Да, — хрипло ответил Янь Минтин, быстро возвращаясь к своему одеялу. Он подумал, что было слишком жарко! Если бы им действительно пришлось спать в одной постели, было бы невыносимо жарко! Чжао Елань озорно взглянул на его покрасневшее лицо, и тайно улыбнулся уголком рта. — — Он, Чжао Елань, абсолютно никогда не принял бы решения, которое позволило бы ему проиграть. Чтобы уменьшить вероятность сожаления в будущем, Чжао Елань будет крепко держался за этого человека, заставляя Янь Минтина ставить его на первое место во всем и смотреть только на него. Даже если бы он захотел уйти, Янь Минтин никогда бы не отпустил его, как в этот раз. Он также очень хорошо знал, что к вещам, которые слишком легко достаются, легко потерять интерес, поэтому он хотел захватить его сердце и очаровать душу. Он скорее отправится в ад вместе с ним, чем отпустит другого человека. В мао-ши* Янь Минтин проснулся и аккуратно убрал постель. Когда он собирался уходить, он вернулся к окну и посмотрел на спящего человека. [*с 5:00 до 7:00.] Из-за жары Чжао Елань спал беспорядочно, голова была повернута набок, воротник широко раскрыт, а волосы разметались по подушке. В это время было прохладно, и Янь Минтин, воспользовавшись приглушенным светом луны, укрыл его одеялом. Делая это, он тайком ущипнул себя за ногу, чтобы выпустить пар, а затем тихо вернулся в свою комнату. Ранним утром в гостинице все еще было тихо, и всего несколько постояльцев спокойно завтракали в вестибюле. Умывшись и одевшись, Чжао Елань спустился вниз и услышал восторженный голос Ли Юйчэна: — Чжао ... Я долго искал тебя, Фу Цянь, спускайся и быстро поешь. Невозмутимый, Чжао Елань сел и медленно поел, глядя в окно. Солнце уже взошло, и он огляделся в поисках веера. Случилось так, что Ли Юйчэн раскрыл веер и помахал им, и при ближайшем рассмотрении на нем было написано крупными буквами “Денди номер один в столице". Уголки его рта слегка дернулись. — Хочешь веер? — спросил Ли Юйчэн. — Здесь действительно слишком жарко, давай сходим и купим его позже. Я знаю магазин, где отличные веера. — Ты иди, у меня есть другие дела. — Какие дела? — спросил Ли Юйчэн. Увидев, что Чжао Елань не отвечает, он пожал плечами. — Хорошо, я пойду куплю это для тебя. После еды Чжао Елань отправился на рынок, чтобы купить кое-какие мелочи, и прогулялся до переулка Минье, который был жилым районом. Именно здесь жил дежурный по воде. Воспользовавшись возможностью купить вещи, он незаметно осведомился о местных новостях и местных жителях. К концу дня он выяснил основные сведения о семье дежурного. Куан Шэн, 39 лет, вдовец с двумя детьми, которые уже создали свои семьи и теперь живут отдельно. Он был скучным человеком, не умел красиво говорить, и у него были посредственные отношения с соседями. С тех пор как он стал дежурным, суд платил ему, но его повседневная жизнь по-прежнему была тяжёлой. Чжао Елань нашёл чайный домик, где можно было выпить, и сел на втором этаже, откуда хорошо был виден дом Куан Шэна. Двор выглядел немного ветхим, без прислуги, производя впечатление заброшенного. Он был чиновником, назначенным императорским двором. Было просто невероятно, что честный человек, который так плохо жил, мог так нагло лгать о фондах помощи пострадавшим. Но одно было ясно наверняка – этот дежурный по водным ресурсам, который осмелился вести себя подобным образом после того, как проработал всего один год, вероятно, был связан с местными чиновниками. Возможно, это была защита, а может, он был вынужден действовать таким образом, поэтому Чжао Сюань послал его разузнать о причастных к этому людях. За исключением столичных чиновников, большинство местных чиновников были назначены во время правления бывшего императора, поэтому в некоторых местах скопилась грязь, которую необходимо вычистить. — Уважаемый гость, ваш чай, — официант с улыбкой поставил перед ним чай и не смог удержаться, чтобы не взглянуть еще несколько раз. Накануне он услышал, что из столицы прибыли два денди. Одним из них был Ли Юйчэн, внук семьи Чэн. Они хорошо знали его, и он приезжал в Цзяннань на некоторое время каждый год. Другим был Фу Цянь, который, как говорили, был самым красивым мужчиной в столице. Официант увидел, что вокруг незнакомого гостя больше никого нет, но, судя по его одежде и внешнему виду, этим человеком, без сомнения, должен быть Фу Цянь! Неудивительно, что его называют самым красивым мужчиной в столице… Увидев, что официант остался стоять на месте, Чжао Елань помешал чай и слегка улыбнулся: — Чай в Цзяннани восхитительный. Интересно, используете ли вы родниковую воду? — У нас есть несколько видов воды: колодезная, родниковая и нектарная. Нектарная вода - это роса, собранная на рассвете и в сумерках, а затем с помощью нашей специальной технологии получают эту сладкую и восхитительную воду. Уважаемый гость, в вашей чашке нектарная вода, — объяснил официант. Чжао Елань кивнул: — Но солнце такое сильное, вы все еще можете собирать росу? — В последние дни это трудно достать, и мы используем все наши запасы. Они скоро закончатся, а последний раз дождь шел месяц назад. Будем надеяться, что скоро пойдет дождь, — вздохнул официант. Считая дни, месяц назад дежурный по водным ресурсам прислал результаты об осадках. Возможно, в то время действительно выпало много осадков, и он сообщил об этом. — В прошлый раз был сильный дождь? — спросил Чжао Елань. Официант тщательно обдумал это и покачал головой: — Просто моросил мелкий дождь, мне даже не понадобился зонтик, когда я выполнял поручения на улице. Похоже, это ложное сообщение. Возможно, он пытается воспользоваться разницей во времени. Вероятно, они рассчитывали на будущий дождь, чтобы оправдать свои отчеты. Как только в Цзяннань прибудут деньги на помощь в случае стихийного бедствия, они вяло оправдаются перед императорским двором и положат часть денег в свои карманы. К сожалению для них, с тех пор дождя не было. Он сидел в чайном домике, пока солнце не склонилось к западу, и, наконец, увидел, как Куан Шэн возвращается в дом. Он не мог видеть реальную ситуацию на расстоянии, но заметил очевидную усталость в его фигуре. Он нашел уединенное место и позвал Ю Дали, чтобы спросить: — Ты что-нибудь нашел? — Мой господин, мы охраняли этот дом последние два дня. Мы не нашли никакой охраны, и никто не приходил в гости, — ответил Ю Дали. Это было странно. Неважно, было ли это кем-то спровоцировано, или сам Куан Шэн набрался смелости, он должен был знать, что отсутствие дождя вызовет расследование. Почему он не принял никаких мер предосторожности? — Пусть несколько человек по-прежнему будут стоять здесь на страже, — отдав свой приказ, Чжао Елань вернулся в гостиницу. Как только он вошел в вестибюль, он увидел Янь Минтина, Цзо Жан и остальных, сидящих за столом и ужинающих. Увидев его, Цзо Жан подсознательно захотела окликнуть его, но когда он прошел мимо стола, не оглянувшись, она вспомнила инструкции Янь Минтина и могла только притвориться, что не заметила его. Однако Чжао Елань сел за соседний столик, заказал стол с хорошими блюдами и откусил от каждого по нескольку кусочков, чтобы попробовать их. Наблюдая за этим, Цзо Жан, наконец, испытала то же внутреннее переживание, что и Хэ Цуйчжан и Чжун Юэхун – как могло неравенство между людьми быть таким огромным! Ли Юйчэн также вернулся через некоторое время, неся в руках множество новых побрякушек. Он попросил официанта отнести их в номер, оставив на столе только веер, и уже собирался заговорить, когда почувствовал на себе пристальный взгляд. Он повернул голову и увидел, что Янь Минтин пристально смотрит на него, с силой откусывая арахис. Ли Юйчэн скорчил ему гримасу и любезно поднял свой веер, чтобы обмахнуть Чжао Еланя, намеренно демонстрируя хорошую сцену с двумя братьями: — Я купил немного успокаивающих благовоний для своего отца, он говорит, что они хорошо действуют. Я поделюсь с тобой, когда мы поднимемся наверх. И я специально купил этот веер для тебя, подвеска сделана из нефрита. Янь Минтин прожевал еще несколько кусочков арахиса. Казалось, что когда он вернется в Пекин, он должен не только избить этого Фу Цяня, но и преподать Ли Юйчэну хороший урок. В это время в дверях поднялась суматоха, и в гостиницу лично прибыл магистрат Инь. Он огляделся и подошёл прямо к столу Янь Минтина: — Генерал Янь, вы ужинаете так рано? — В чем дело? — спросил Янь Минтин, глядя на него. — Генерал спешил и был занят этими бандитами. Теперь у нас наконец-то появились зацепки, я хотел бы пригласить вас на ужин ко мне домой, что можно расценивать как знак нашего гостеприимства, — улыбнулся магистрат Инь. Янь Минтин и Цзо Жан посмотрели друг на друга, и только тогда магистрат Инь заметил ее. К счастью, для удобства передвижения Цзо Жан в эти дни носила мужскую одежду, поэтому магистрат Инь не понял, что она была той самой служанкой, которая сбежала с его дочерью. Цзо Жан слегка обрадовалась. Магистрат Инь проявил инициативу и пригласил их в особняк. Означало ли это, что Инь Пинлу была найдена в целости и сохранности? — О? Интересно, улучшилось ли состояние Пинлу? Мы бы тоже хотели с ней вкусно поужинать, — сказал Янь Минтин. — Ай, я боюсь, что болезнь Пинлу еще какое-то время не излечится, поэтому она не сможет поужинать с генералом сегодня вечером, — магистрат Инь осторожно ответил, — Однако я обязательно передам ей вашу заботу. Я никогда не думал, что дружба между ней и Генералом была настолько глубокой, что вы действительно все время думаете о ней. Эти слова были настолько двусмысленными, что Янь Минтин, Цзо Жан и даже Чжао Елань за соседним столом нахмурились. — Что имеет в виду этот старик? — Ли Юйчэн придвинулся ближе к Чжао Еланю и прошептал ему на ухо, — Он хочет, чтобы Янь Минтин стал его зятем? Чжао Елань не ответил, но убийственный взгляд, который он бросил на Ли Юйчэна, был достаточно красноречив. Лукаво улыбнувшись, он добавил: — Цок, цок, цок, кто бы мог подумать, что ты, Янь Минтин, станешь таким популярным после того, как покинешь столицу. Все услышали звук и оглянулись. Магистрат Инь, который до этого сосредоточил все свое внимание на Янь Минтине, наконец заметил присутствие Ли Юйчэна и улыбнулся: — Племянник Ли снова приехал в Хуайчжоу. Кто твой племянник?! Старик, который взбирается на дракона и цепляется за феникса! Ли Юйчэн отругал его до крови в душе. Между ними была определенная история. Магистрат Инь был очень расчетливым, и ему особенно нравилось использовать браки своих дочерей для продвижения по карьерной лестнице, что помогло ему подняться по служебной лестнице до его нынешнего положения. Семья Чэн изначально считала, что его четвёртая дочь была красивой и принадлежала к семье чиновников, и хотела обсудить брак с Ли Юйчэном. В результате магистрат Инь мягко сказал, что эта дочь ещё молода и не подходит. Но на самом деле было ясно, что у Ли Юйчэна не было официальной должности, а его отец был чиновником, который ничего не добился, поэтому у него не было будущего. Ли Юйчэн спросил с фальшивой улыбкой: — Магистрат Инь, вы действительно не боитесь, что Янь Минтин, злая звезда, убьёт вашу дочь? Лицо магистрата Инь напряглось, и он повернулся к Янь Минтину, чтобы успокоить его: — Генерал Янь, не слушайте эту чепуху. Как вы можете быть злой звездой, вы явно хороший человек, каких трудно найти в этом мире! Если бы магистрат Инь не увидел это своими глазами, он бы никогда не поверил, что Янь Минтин, злая звезда, родился таким красивым и могущественным и при этом дружил с его дочерью. Он казался гораздо лучшей партией. Ли Юйчэн снова сказал: — Янь Минтин уже женат на Чжао Елане. Вы его не знаете? Ах, верно, вы его не знаете. Он сидит прямо напротив вас, вы, должно быть, слепой! — Мне не нужно говорить о величии Чжао Еланя. Будьте осторожны, выдавая замуж свою дочь. Он не просто будет плохо обращаться с ней, он разрушит всю вашу семью! — сказал Ли Юйчэн. Магистрат Инь на мгновение остановился с выражением смущения на лице. Это действительно было проблемой. — Племянник, о чем ты говоришь? Я никогда не говорил, что выдаю свою дочь замуж, придержи свой язык. Ты просто намекнул, но не сказал этого ясно. Ли Юйчэн закатил глаза, не потрудившись снова взглянуть на него. Магистрат Инь проигнорировал его и несколько раз тепло пригласил Янь Минтина. Любопытствуя узнать, что скрывает магистрат, и желая воспользоваться этим для расследования в отношении семьи Сунь, Янь Минтин согласился. Обрадованный магистрат Инь пригласил их следовать за ним: — Пойдем, пойдем вместе с генерал-лейтенантоми. — Ой! — на Ли Юйчэна внезапно тяжело наступили, и, увидев многозначительный взгляд, который бросил на него Чжао Елань, он понял, — Магистрат Инь, мы тоже можем пойти? Магистрат Инь не ожидал, что лицо этого парня будет размером с печенье! Это ты публично критиковал меня незадолго до этого, а теперь хочешь пойти с нами поужинать! Янь Минтин повернул голову, чтобы посмотреть на невозмутимого Чжао Еланя, и уголки его рта не переставали приподниматься. — Честно говоря, на этот раз я приехал в Цзяннань в основном для того, чтобы показать своему брату окрестности и посмотреть на волнение, — сказал Ли Юйчэн. Магистрат Инь уже заметил молодого мастера, который сидел с ним за столом, и увидел, что он либо богат, либо благороден, но у него не было возможности поинтересоваться, поэтому он воспользовался этой возможностью, чтобы внимательно расспросить: — Кто этот молодой господин? — Прояви немного напыщенности, — Ли Юйчэн немедленно вручил Чжао Еланю специально подготовленный веер. — Давай, Фу Цянь, быстро назови ему свою личность и напугай его до смерти! Чжао Елань, не задумываясь, раскрыл веер, очень элегантно обмахиваясь им перед собой. Он собирался заговорить, когда увидел, что люди перед ним уставились на его веер со странным, ошеломленным выражением на лицах. Подозрительно опустив голову, он взглянул на веер и увидел надпись “Самый красивый мужчина в столице”. Чжао Елань: “......” — Действительно, он действительно самый красивый мужчина, — искренне прокомментировал магистрат Инь и вытер холодный пот. Он никогда не видел такого демонстративного красавчика. Ли Юйчэн был особенно умен и наклонился, чтобы прошептать на ухо Чжао Еланю: — Как тебе мой трюк? Теперь он заподозрит, что у тебя проблемы с мозгом, а не с личностью. Чжао Елань: “......” Янь Минтин уже закрыл лицо руками, заходясь от смеха. —— Автору есть что сказать: Чжао Елань: Моя прекрасная репутация разрушена... О, на самом деле это не мое имя. Так что это нормально. То, что сделал Фу Цянь, не имеет ко мне никакого отношения.