Кинжал в твоей руке

«Вот черт... мне уже восемнадцать... ужасно...» — Он подумал, вздыхая. Нудное летнее утро. Или же день. Чонин лежит в своей постели не вылезая уже которые сутки. Солнце слепит ему глаза, из-за чего он жмурится, зарывается лицом в скрещенные руки и залезает глубже под одеяло, так, что остаются видны лишь его бледные худощавые локти. К нему в комнату кто-то стучится. — М?.. — Чонин продолжает неподвижно лежать под одеялом, обозначая своими едва понятными звуками своё согласие. — Чонин? — Хёнджин осторожно входит в спальню, прикрывая за собой дверь. В его руках пиала с ягодами. — Чонин... — Хёнджин подошёл ближе и сел на край кровати. Чонин даже голову в ответ не повернул. Уткнулся носом в подушку, закрылся руками и одеялом и никого в свой «домик» не пускал. — Я хотел-... — Не успевает договорить Хёнджин, как его перебивают. — Говори быстрее. — Он наконец отвечает, явно не в настроении. — Что ты хочешь? Хёнджин расстроился от такого ответа. Он виновато опустил взгляд в пол, погрузившись в раздумья на пару секунд. Чонин уже около недели ведёт себя так, но говорит, что всё в порядке. Но Хёнджин ведь не слепой, верно? Он ясно видит и понимает, что это чистая ложь. — Я... — Хёнджин тихо вздохнул, — Я принёс тебе ягод, будешь? Тут черника, твоя любимая... — Его голос утих под конец. Он, хоть и понимал, какой ответ получит, не спросить не мог. На самом деле, он просто не знал, что сказать Чонину, поэтому сказал, что в голову пришло. — Уйди. — В голосе младшего звучала угнетённость и, кажется, отчаяние. Чонин говорил, хоть и расстроенно, но довольно твердо и решительно, — Пожалуйста. — Ты не ешь третий день... — Хёнджин с печалью смотрел на бледные локти. — Хёнджин. — Одеяло тихо зашуршало, когда Чонин чуть пошевелил ногами. Старший понял. Он тяжело вздохнул и, поставив пиалу с ягодами на тумбочку рядом с кроватью, нехотя вышел из комнаты и тихо закрыл дверь. Хёнджин ушёл на кухню за очередным стаканом холодной воды, стараясь перестать думать о младшем. Больно было видеть его в таком состоянии. Но Хёнджин не знал, что делать. Мать никакого внимания на это всё не обращала, говоря, мол, ещё пару дней побесится и выползет, как она всегда говорила: «Жрать захочет — придет, а он постоянно хочет, так что скоро». Хёнджин видел, что нет. И ему только больнее делалось от этой её фразы, Чонин ведь совсем не был таким, как она про него говорила. Прошлые два дня Хёнджин не беспокоил брата, надеясь, что всё пройдёт, что тот просто устал или что-то такое. Но и тут не угадал — не прошло. Хёнджин впервые так волновался за Чонина. Они никогда не были в хороших отношениях и... Не то, чтобы они были плохими братьями, вечно ругались, ненавидели друг друга или ещё что-то, нет. Им просто не было особого дела друг до друга, вот и всё. Но Хёнджин действительно забеспокоился о нём, впервые. Через пару минут после того, как Хёнджин ушёл, Чонин наконец скинул с себя одеяло, перевернулся на спину и стал глядеть в потолок. Везде было так пусто. В воздухе, в потолке, в самом Чонине. Сплошная пустота. Он думал о чём-то. Мысли разбегались в разные стороны, не давая полноценно поймать хоть какую-то. В его голове мелькали то учителя, которых он больше не увидит, то непонятные, но интересные наброски в скетчбуке Хёнджина, то какие-то воспоминания. А между ними мелькал до невозможности красивый Минхо. Хотелось то-ли улыбаться, то-ли плакать. Чонин чуть приподнялся на руках и, тяжело вздохнув, сел на краю кровати. Он взял в руку телефон — в нём снова тысячи непрочитанных сообщений — проверил ленту Инстаграм. Увидел там несколько фотографий своего хёна с его друзьями, потом его новые наброски, потом снова фото с друзьями. А потом новые фото рыжеватого Ли. Глаза опустились, когда он в очередной раз увидел лицо и тело Минхо. Чонин рассматривал фото ещё с минуту, после чего потянулся, зажмурившись, отчего его позвонки приятно захрустели. Он кинул взгляд на оставленные хёном ягоды. Легкая, совсем незаметная улыбка коснулась лишь одного уголка его губ — «Хёнджин, кажется, заботится обо мне». Он поглядел недолго на пиалу, но пробовать всё равно не стал. Чонин снова взял телефон в руки, подключил наушники и, проверив все соцсети по нескольку раз, стал слушать одну и ту же музыку на повторе. Он устроился на животе на подушках и сложил руки за под голову, чуть скрестив ноги и закрыв глаза. Тазовые косточки приятно больно давили.

***

Очередной день пролетел незаметно. К Чонину больше никто не лез, это немного радовало. Хотя Хёнджин каждый раз, проходя мимо комнаты младшего, останавливался и стоял по несколько минут, но понимал, что ему там не рады, поэтому просто надеялся, что Чонин вообще жив. Младший вышел из комнаты поздно вечером, когда все остальные уже собирались спать. Он только набрал воды в свою большую бутылку и пошёл снова в свою комнату. Хёнджин был рад слышать тихие шаги. Слабая улыбка появилась на губах, прежде чем он провалился в сон. Чонин бессильно плюхнулся в кровать и в очередной раз проверил все соцсети, после чего снова уткнулся лицом в подушку и заснул. Он мирно спал четырнадцать часов подряд. Утром его никто не стал будить, дожидаясь, пока тот проснётся сам и, возможно, даже выйдет из комнаты. Чонин проснулся и глянул на время — три часа дня. В общем и целом, он не был удивлен. Через пару часов он с трудом заставил себя встать на ноги, думая, что нужно чем-то заняться. Но, простояв на месте чуть меньше минуты, он снова плюхнулся в постель. Этот день летел так же незаметно, как и предыдущие, и отличился только тем, что Чонин всё же попробовал поесть и съел пару ягодок из тех, что ему вчера принёс хён. Хёнджин весь день думал о нём, не понимая, что могло случиться. Голова разрывалась от желания наконец-то узнать, что не так, но страх спугнуть всё ещё не покидал. Чонин был один в квартире до самого вечера, его это немного радовало — никто не лез к нему и никого не было слышно.