Кинжал в твоей руке

Ливень. Чонин сидит на остановке и рыдает, совсем весь расплакался. Голова кру́гом идет, ничего не видит так как в глазах постоянно темнеет. Несколько кругов по району явно давались тяжело. Он встаёт и отходит, постоянно оглядываясь, опасаясь встретить людей. Смотрит в телефон. Показывает 8,6к. «Ещё 1400 хотя бы» — Подумал и побежал, — «Не осилю...». Он бежит и уже закрывает глаза. Тошнит ужасно, не ел несколько дней, вот-вот колени сдадут и он упадёт. В лужу. У всех на глазах. И здесь обязательно появится Минхо, он будет смеяться. И бить. И резать. А ещё Хёнджин увидит. «Какой же позор» — Доносилось у Чонина в голове. Он продолжал плакать, но медленно и вяло бежал. Пока не упал. «Надо было сразу под машину падать...» — Чонин подумал, пытаясь встать, приподнимая себя на руках. «Нет. Под мотоцикл» — Он снова попытался встать, но от этого только потерял сознание.

***

— Эй! Эй, очнись уже! Я уже устал кричать, очнись! — Хёнджин держал зонт плечом, а руками растирал за ушами, шатал и хлопал Чонина по щекам. — Очнись, говорю! Хёнджин снова проверил пульс, который едва ли ощущался. Через ещё одну попытку Чонин слабо открыл глаза и повёл головой. — Слава богу! — Хёнджин отпустил зонт, позволяя ему упасть, и обнял Чонина, ложась на тротуар рядом с ним и целуя в лоб и макушку. — Что ты тут делаешь?! У Чонина снова голова кругом. «Наверное, здесь где-то Минхо... они точно смеялись надо мной...» — Он подумал. — Я.. гулял просто... — Чонин невольно прошептал, пытаясь подняться. — Тихо-тихо, что ты делаешь, не нужно! — Хёнджин взял его на руки и поднял зонт, направляясь к дому. — Сейчас... скоро придем и ты мне все расскажешь... — Хёнджин сказал, стараясь звучать утешающе. Хотя это больше звучало устрашающе. Рассказывать не хотелось, было, кажется, стыдно и страшно. Страшно, что его обманывают и вся эта забота не правдива, страшно, что Хёнджин почувствует насколько тяжёлое, как он считал, его тело. Стыдно, что Хёнджин сейчас всё узнает, или что придется врать, хоть он и знает, что не сможет. Хёнджин забегает в квартиру, скидывает кроссовки и садит Чонина на обувную полку, разувая его и снимая его промокшую насквозь куртку. — Сиди, сиди... не падай больше... — Он осторожно подбадривал Чонина, иногда хлопая по щекам при виде почти закрытых потерянных глаз. — Пойдем... Хёнджин снова взял младшего на руки и потащил на кухню, кладя там на диван. Он налил совсем немного воды в чайник, чтобы быстро вскипятился, и заварил зелёный сладкий чай, поднося его к младшему и садясь рядом. — Возьми, выпей немного, — Хёнджин сказал, поглаживая Чонина по боку. У того глаза закрывались и голова падала, руки сильно дрожали под весом чашки. — Глотни, тебе легче станет... — Хёнджин пытался подбодрить. Они оба молчали какое-то время. У Чонина совсем не получалось выпить даже немного — сил не хватало уже ни на что. Хёнджин взял чашку в свою руку и осторожно приподнял маленькую голову, чтобы напоить, и тот послушно выпил все до последней капли. Ощущение, будто светлячки наполняют комнату. Перед глазами всё так же мутно и иногда темно, но от Хёнджина летели эти крошечные огоньки и он словно ближе становился. Хёнджин старался успокоить, поглаживая теперь тощие бока. — Что произошло? — Хёнджин спросил напрямую, стараясь держать тон спокойным. Чонин молчал в ответ. Его руки дрожали от усталости и от страха, в сердце закололо. Хотелось довериться Хёнджину, он его старший брат, он не его враг. — Ничего. Устал просто. — Чонин сказал, смотря куда-то в ноги. Хёнджин только вздохнул, понимая что не добьется ответа. Он продолжал пытаться утешить младшенького. — Я тебе помогу, если ты мне всё расскажешь, — Он сказал тихо, почти шёпотом. — Я тебя никогда не осужу, ты же знаешь... Хёнджин подождал немного, прежде чем в очередной раз вздохнуть. — Сейчас, подожди секунду, я только схожу за твоей одеждой, — Хёнджин сказал, вставая с дивана и уходя. Однако он вернулся очень быстро с первыми попавшимися вещами Чонина, чтобы его переодеть из мокрой одежды. Чонину стало только страшнее: сил сопротивляться совсем нет, Хёнджин сейчас увидит его шрамы, увидит, какой он «жирный». Он снова расплакался, осознавая свою пустую, жалкую беспомощность. До чего он себя довёл. Хёнджин тихо снимает с Чонина один свитер чтобы надеть другой, но останавливается, видя его грудь — абсолютно плоская, как у ребенка. Выпирающие кости, пустая кожа, несколько ожогов и шрамов. — Что это?.. — У Хёнджина дрожал голос, а Чонин снова не отвечал.

***

— Нини, что с тобой происходит? Расскажи мне, пожалуйста, — Хёнджин тянул слова, входя в комнату, садясь рядом с Чонином на кровать и смотря ему в затылок. — Хёнджин, уйди, а, — Чонин снова пытался выпроводить его, вздыхая. — Почему? Он продолжал смотреть на Чонина своим печальным взглядом. Его руки немного дрожали от боязни сказать что-то не то. Неприятное чувство вины за своё упрямство сильно давило на голову. Чонин никак не реагировал на вопрос несколько секунд, но после перевернулся лицом к Хёнджину и посмотрел на него, садясь. — Что ты хочешь от меня? — Спросил Чонин, глядя пустыми глазами в чужие. — Хочу понять, что происходит с тобой, — Хёнджин почувствовал как нервно сокращаются его мышцы от некого предвкушения и страха перед последующим ему ответом. В сердце образовалось нечто между тревогой и облегчением. — Пожалуйста... — Ничего, — Чонин сказал после некоторой паузы. Взгляд плавно скользнул с чужих глаз на собственные руки. Было до костей больно — врать совсем не хотелось, особенно Хёнджину. Чонин вздохнул, чувствуя и слыша, как трещат от этого его кости. Пальцы невольно переплелись. Не хотелось ничего рассказывать, но и молчать было уже совсем не приятно, когда Хёнджин так напрямую спрашивал. — Чонин, — Прозвучало намного более твердо, чем хотелось. Хёнджин положил руку на бедро Чонина и задрал одну штанину, оголяя ожоги с внутренней стороны голени. — Объясни мне, зачем ты этим занимаешься? Чонин смущённо отвернулся и потянул край штанов вниз, заставляя Хёнджина отпустить его и закрыть увечья. Он отвернул голову в сторону стола, на котором лежала розовая зажигалка с картинкой нарциссов и надписью «kiss».  Молчание длилось с минуту, которая для обоих казалась часами. — Эй, — Хёнджин прервал. — Почему ты молчишь? Ты что, не слышишь меня? — Он спрашивал, смотря чуть округлёнными глазами. — Неужели ты не видишь, что я волнуюсь? Ответа всё равно не последовало. Хёнджин разочарованно вздохнул, вставая. Чонин провожал его глазами. — Если будешь готов поговорить, приходи, — Хёнджин сказал и вышел, тихо захлопнув за собой дверь. — Дурак..., — Чонин сказал очень тихо, но сразу же прикрыл рот рукой. Он и сам не знал, кому это сказал: себе, Хёнджину или... «— Черт, опять Минхо? Сколько ж можно-то уже! Достал... Сколько я ещё буду о тебе вспоминать?..» — Чонин думал, тихо покрывая щёки слезами. «Ненавижу... Тот кинжал в твоей руке... Чтоб тебя им перерезали...» — Послышалось шепотом в его голове и он зарылся лицом в локти, которые положил на собственные колени. Лишь несколько минут прошло. Хотелось спрятаться и убежать. Но Хёнджин был слишком убедительным. — Можно к тебе?.. — Чонин заикался. Хёнджин повернулся к двери и раскрыл руки для объятий. — Спасибо, — Чонин прошептал, подходя и ложась рядом с Хёнджином. Он боялся, но тихо обнял старшего. — Ты рассказывай, я буду слушать до самого конца, обещаю. Расскажи всё, — Хёнджин сказал, целуя Чонина в лоб.