Пеплонутые: Змея и Конь

Спойлер-теги к главе

      Воспоминания — ненадёжная форма хранения знаний в нашем мире. Они могут быть стёрты, украдены, повреждены, забыты и прочитаны другими, более могущественными существами. Но ненадежность их распространяется только на самого носителя. Ведь не каждый способен добраться до всех уголков своего разума. И сам носитель порой не в силах удержать воспоминания в памяти. Только…

То, что однажды случилось, Сам Нирн не забудет никогда.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

      В нос ударил запах терпких благовоний. Помещение вокруг напоминало зал собраний, что несколько лет назад наконец освободили из-под завалов рабочие в Когоруне. Но камни казались новее, более светлого оттенка. А знамена поражали своей роскошью. Он был тут много раз, но сейчас видео всё словно с другого ракурса. Словно он достаточно убавил в росте. И эти… ощущения…       Праздничная мантия жучиными укусами кололась на затылке, а неудобная юбка всё норовила измяться до состояния половой тряпки. Ворин ненавидел мантии. Особенно те, что шили для высокородных особ. Они казались ему чересчур неудобными и по-девчачьи блестючими. Много тяжёлой вышивки, перебор с золотыми украшениями и слишком длинный подол! И всё такое тяжёлое! Разве не было такой магии, чтобы можно было всё это сделать невесомым для удобства? Ворин любил красивые вещи. Но красота должна соседствовать с практичностью — право слово! Он запутался в складках мантии и упал уже дважды, прежде чем первый брат Арайнис с цоканьем подхватил его под локоть и остался стоять рядом с ним на собрании крепости в ожидании матери, предупреждающе положив нагруженную драгоценными кольцами руку на его плечо в немом предупреждении не позорить главную семью ещё более.       Он волнуется за тебя, малолетний, ты, идиот. И защищает.       Опять это недовольство любым его действием. Будто бы Ворин делал это специально. Само его рождение — позор, но за матерью же никто так пристально не следит. Боятся сгореть в пламени её гнева. А вот бдить за бастардом — пожалуйста! Не в той он категории, чтоб беспокоится о гневе.       Первый сын при всех положил тебе руку на плечо в знак своей защиты и благоволения. Как можно было спутать это с «недовольством»? Тебе сколько лет, чтоб быть таким тупым?       Ворину десять — и он хочет быть где угодно, но не здесь.       А, ну да. В десять детки все немного тупицы.       К примеру, в той странной темной пещере, что недавно раскопали шахтеры под Когоруном. От туда ещё слышался завораживающий скрежет камней. Словно песня самой природы. Вряд ли с ним могло приключится там что-то плохое.       Не настолько тупые.       Но шестой брат Одрос его туда не пустил. И ловил за шиворот каждый раз, когда Ворин пытался пробраться из нижних этажей в катакомбы.       Благие Даэдра… я Одроса с самого детства доканываю. Памятник его терпению. Если оно ещё осталось.       И даже теперь брат на него пялится. Нет, Одрос, не нервничай. С напоминанием Арайниса на плече, Ворин не собирался пока никуда сбегать.       И тут среди отблесков сотен темных кимерских глаз жителей крепости, собравшихся подле возвышения, он заметил такой же скучающий и недовольный происходящим занудством серебристый взгляд.       А возможно, всё же стоило немного проветриться.       Он же не вышел в окно, я надеюсь? В зале собраний точно не было окон.

***

      И чего было ожидать от самого себя? Окон не было. Был люк в каморку под сценой. И весьма сносное для малолетки умение исчезать даже у братьев прямо из-под рук.

***

      Сероглазый мальчишка был необычным.       Не в смысле, что он вел себя странно. Нет, эту черту характера все сплетники в крепости коллективно присвоили самому младшему сыну Главы.       Пацан перед ним просто ОЧЕНЬ странно ВЫГЛЯДЕЛ. У кимеров отродясь не бывало светлых глаз. Брат Гильвот как-то рассказывал ему причину, мол снобы-альтмеры всей расой дружно болели тяжелой формой шовинизма головного мозга и принижали всех у кого не наблюдалось светлых волос и светло-золотых глаз. Поэтому пророк Велот и собрал остальных «презренных» в добровольное изгнание в поисках нового дома. С тех пор кимеры и называют себя «изменившимся народом», мол перестали относить себя к альтмерам и изменили свою веру. Только от шовинистской болезни таки излечиться не смогли. Но Ворин тогда не очень вслушивался в подробности бубнежа старшего брата, и ответ «почему так произошло» благополучно проплыл мимо его острых ушей. Гильвот любил болтать о всяких болячках, а в особенности — находить у себя новые. Так что все братья знали, что лучше в такие моменты игнорировать нудение «неизлечимо больного» в угоду более полезных мыслей.       Интересно, если уловчиться свести в одной комнате помешанного на болячках Гильвота, и такого же помешанного на их лечении Дивайта, как скоро они побратаются и объявят больными на голову весь Тамриэль?       И вот, теперь перед Ворином стоит светлоглазый, златовласый мальчишка, выше его на целые две костяшки пальцев! Но разве у альтмеров бывали человеческие, серые глаза и более плавная не эльфийская форма носа? Прямо как у бородатых н’вахов, что дикарями бегали по северо-западным регионам острова. Ворин видел одного такого, пойманного в невольники зазнайками Дрес и выставленного как товар на кочующем рынке рабов. Как же от него воняло… А от этого странного — не воняет.       Но они похожи. Но он мер. Но с человеческими глазами… Стоп… А-а-а-а-а…       Долго же до тебя доходило.       Значит, в Когоруне на одного полукровку больше! Ну, разве не замечательно? Теперь у Ворина появится нормальный друг, что не будет коситься на него как на приложенного из-за одной только двемерской крови в его жилах. Они будут везде вместе ходить, играть и исследовать загадочные места!       Ты смотри — как разошёлся.Спросил бы его сначала, а надо ли пацану такое «счастье»?       И… наверное Ворин уже слишком долго на него просто пялится да? Сам же позвал сбежать с собрания, а теперь просто смотрит как Шеогоратов блаженный. Надо бы, для начала, представиться.       — Под этим солнцем и небом я тепло приветствую тебя! Моё имя — Ворин Дагот. А как зовут тебя? — получилось чересчур восторженно. Надо было сказать в более сдержанном тоне и менее уважительно, как и положено сыну правящей семьи. Он ведь разговаривает с простолюдином. Но нельзя же испортить первое впечатление о себе перед новым другом только из-за скучных правил. А вдруг он посчитает, что Ворин такой же сноб, как и его братья?       Нормальные у тебя братья, не неси чепухи.       — Этот скромный приезжий сын потерпевшего бедствие Дома Мора приветствует восьмого молодого Господина Дома Дагот. Мое имя — Неревар Мора.       Азура Великая! Даже ребенок из малого Дома подкован в этикете лучше Ворина. Не замечательный ли это повод для маман погнать его репетиторов с теплого местечка? Эти придурки только пол урока тратят на завуалированные оскорбления его статуса нагуленного отпрыска. И… О? Почему Неревар теперь смотрит на него так пристально? Ворин же не сказал всё это в слух… снова?       Братья нормальные. Да.       А вот дружок… какой-то странный.

***

      Взгляды у детей бывают разные. Веселые, наивные, требовательные, обиженные и даже несчастные. Всё зависело от того в какой среде и кем чадо воспитывалось, и на сколько тяжело ему живётся. Но что могло произойти в жизни малолетнего ребёнка, чтобы взгляд его холодил жилы столь острой… расчетливостью?

***

      Просторная надземная крепостная плаза. Теплый камень под ногами, что приятно грел облаченные в сандалии пятки. Неподалеку кипит повседневной рутиной Когорунский народ. Раньше стены были покрыты прекрасными в своих красных и черных переливах фресками. Рубины и эбонит. Вот почему Шестой Дом считался одним из самых богатых. Тесные связи с двемерами благодаря их дипломатическим умениям обращались в прибыльные контракты на приобретение некоторых эбонитовых шахт на Красной Горе — исконной территории глубинников, более богатой рудой, чем прочие места добычи. И на которые остальные Дома могли только недовольно зыркать жадными глазами. Ах, ещё был импорт рубинов из северных двемерских городов. Хорошая вещь — торговля. Только ещё бы развивали эту стезю остальные Дома после разграбления «неверных» без подлизывания задницы недской империи в процессе.       А то думали — разграбят и погубят тех, кто «зажрался» и сами резко станут также богаты? Батат там плавал. Хлаалу попытались — теперь лежат под Империей.       Если не умеешь вести дела, то присвоив чужое, через некоторое время, растратив награбленное, всё равно останешься такой же нищей бестолочью.       Впрочем, он отвлекся. Здесь очередное «важное» взаимодействие в самом разгаре.       — Я уговорил мать. Теперь ты мой чап’тил Разве не здорово?! Теперь мы можем везде ходить вместе, и никто ничего против не скажет!       Ворину стоило долгих усилий выпросить у Главы разрешение общаться с беженцем из разрушенной крепости мелкого Дома с материка.Чего только стоили грустные гуарьи глазки и прилипание к ноге матушки как на скрибовый клей. Возможно, он пожертвовал своим достоинством восьмого Господина, но зато получил друга.       Это немного не так работает, малыш.       — Этот страж безмерно Вам благодарен, мутсэра Дагот. — вместо того, чтобы радоваться вместе с ним, Неревар снова перешёл на этот нудный официоз. Разве Ворин старался найти повод для их дружбы ради пустых красивых разговоров?       — Прекращай. Ты теперь мой друг. Зови по имени и… без этого… вот. — Ворин замахал руками, то ли стараясь передать свои льющиеся через край эмоции, то ли пытаясь потрогать абстрактное «это… вот».       Неревар поднял голову с поклона и широко ему улыбнулся.       — Как скажешь, уи дэлджун.       Ну, наконец-то, улыбка. Это было так сложно?       Тебе только изгиб губ интересен? А плохо скрываемое торжество в его мимике тебя не волнует?

***

      Наммуланага улыбается совсем не так. Его улыбка — редкое, но искреннее явление.

***

      Каменный пейзаж крепостной плазы сменяет полумрак пропахшего кислым подпортившимся вином помещения. Зачем двум двенадцатилетним пацанам лезть в бар? Тем более — в заведение рабочего класса? Не рановато ли привыкать к алкоголю? Почему мелкий «он» буквально подрывался на месте от дикого желания влипнуть в очередные неприятности? Это дело, конечно, веселое. Ворин полностью и безоговорочно одобряет. Он и сам даже с вычищенной памятью делает то же самое. Но у всего должна быть мера!       — Брат Турейнул сказал, что в историях из книжек герои часто находили листовки с заданиями на досках объявлений в городских тавернах. Когорун — большая крепость, а значит почти город. Даже если нет Силт Страйдера. Во внешних тавернах наверняка есть нечто подобное. Начнем поиски с этой.       Мать часто говорила Ворину держаться подальше от внешнего поселения, где жили в основном небогатые знатные семьи, а ещё дальше — трудяги. Или, по крайней мере, брать с собой взрослых сопровождающих, если уж совсем невмоготу было сунуть свой горбатый нос в дела простого люда.       Ворин честно послушался всех её требований советов и захватил с собой в путешествие Неревара. Нехт подходил по всем пунктам. Он был его защитником и следовал за ним почти везде. А ещё был старше почти на целый год! А значит ему было 13 лет. Почти взрослый! Всего… три года до совершеннолетия, подумаешь. Это совсем немного. Так что Нехт подходил по всем параметрам!       Сказочный… идиот. Как прошлый «я» вообще до событий с инструментами Кагренака дожил?! Тем более Хортатор не остался в защитничках восьмого молодого Господина навсегда. Большую часть жизни они оба провели раздельно, будучи руководителями своих фракций.       — Ворин, если мне позволено высказать свое мнение, то я не думаю, что всё написанное в книгах стоит принимать за чистую монету. — Неревар, крадущейся позади, поймал у самого пола случайно задетую Вориновым локтем бутыль чего-то скверно пахнущего. И поставив на место, остановил их «тайную процессию», потянув за край рукава к себе в не приметное местечко позади пустующего столика. — Почему бы нам не вернуться в крепость и спросить о подобных вещах кого-то более сведущего в ремесле приключенцев? Большинство стражников имеют подобное прошлое и не посмеют отказать в ответе сыну Главы. А здесь несколько…       — Ты смотри какая красота тут бродит!       — …небезопасно.       По затылку прошёлся каскад ледяных мурашек от неприятного, заплетающегося голоса пьяного в драбодан мера, что большой широкой тенью навис над двумя «шпионами», прятавшиеся в укромном уголке бара. Эльф был совсем не в себе, раз уж не узнал в нем знатного господина даже не смотря на богатые одежды, что Ворин, как-то второпях идеи нового «приключения», совсем позабыл переодеть на менее заметные. Судя по эмоции (Ворину незнакомой, но подсознательно вызывающей отвращение), что проскальзывала в затуманенном взгляде мужика на Нехта, пьянчуга своего Господина и вовсе не заметил. Всё внимание неопрятного мужлана было приковано к Нереварову лицу. И Ворину хотелось за этот непочтительный взгляд вырвать тому гаду его черные глаза. Как смел этот смерд глядеть на его друга словно на кусок мяса? Вот если бы Ворин мог быть более незаметным, они в такую ситуацию бы точно не попали!       Твоя «незаметность» как раз таки в норме и даже сейчас хорошо на тебя работает. А вот у Неревара с этим навыком беда. Пацану во всех жизнях из-за внешности покоя не давали. Какая тут «незаметность»?       Тринадцать лет пацану… Больной ублюдок из вонючего кабака, очнись, ты лезешь к ребенку!       — Ты тут одна, девица? Не рановато ли заливать женские горести вином? Может тогда составишь мне и моим друзьям на улице компанию? Мы как раз собирались пойти праздновать конец рабочей недели. И такая красивая леди была бы усладой гла…       — Я парень. — напряжённо прервал ахинею пьяницы Неревар, пятясь к выходу, прикрывая и подталкивая Ворина за его спиной.       Приставучий мер на секунду замер, потеряв ту неприятную улыбочку. А потом недовольно цокнул, махнув держащей выпивку рукой в неопределенную сторону.       — Да, мне, честно сказать, и так пойдет. — хрюкнул он и хищно улыбнулся.       В первый раз Ворин увидел нескрываемый страх на лице Неревара.       И тут до него наконец дошло, что именно было нужно от его друга пьяному уроду.       К горлу подкралась желчь от осознания в какую ситуацию он загнал их в погоне за «приключениями», а глаза лихорадочно начали искать помощь в окружении.       И с облегчением заслезились при виде переодетого в простую костяную броню брата Эндуса, что, сидя в дальней части бара, беззаботно заливал в себя трёхлитровую бутыль мацта прямо из горла.       — БРАТ ЭНДУС, ТУТ КАКОЙ-ТО МУЖИК ПРИСТАЕТ КО МНЕ И НЕХТУ!!! — пришлось заорать Ворину во все мочи, от чего все посетители бара разом повернули в их сторону головы подобно выводку пучеглазых щенков гончей. А домогавшейся до этого Неревара пьяница стал бледнее покрытого пеплом мертвеца.       Грохот бутыля, выпавшего из рук поперхнувшегося пивом Эндуса, сопровождался оглушительной тишиной.

***

      Одрос за случившееся отругал их всех.       Включая Эндуса, что в порыве чуть не сжёг того придурка заживо.       Одрос запретил посещать городские бары всем.       Включая Эндуса, что ошивался там тайно.       Почему их вообще ругал Одрос, а не мать или на крайней случай — первый сын, Ворин не знал. Возможно, им не было дела до такой мелочи.       У них ДЕЛ, как раз, выше крыши! Они — Глава Дома и Первый Наследник Дома. Не хватало ещё и отвлекаться на каждый косяк семи младших разгильдяев. Ладно, шести. Одроса называть разгильдяем — грех. Он вообще впрягся вправлять вам мозги чисто из своего переизбытка чувства ответственности.       Так ещё Эндус почему-то то обиделся на Ворина. И теперь дуется словно нахохлившийся недовольный филин.       Я бы тоже обиделся, если бы меня так обломали с выпивкой, так ещё и чуть не довели до седых волос своим неразумным поведением. Ладно, я и сейчас тоже не показатель ответственности. Но не настолько!       Неревар так вовсе ходил потом темнее тучи. И почти не разговаривал! Даже на слова Ворина не отвечал.       Смирись. Ты накосячил. А треснуть тебя за это он не может из-за классового неравенства. Получай взамен игнор.       Сегодня, определенно, не его день.       Определенно, не твое тысячелетие. Судя по тому, что ещё ждет впереди.

***

      Года проносятся словно вспышки. Вот его снова несёт в очередные темные дебри возле Когоруна и Неревар неизменной тенью идет следом.       А вот, они уже молодые меры перед ними открыт целый мир — жестокий и беспощадный, но всё ещё полный удивительных вещей.       Вивек, спасённый Нереваром от дреуга, что чуть не утащил мальчишку под воду во время купания у берега моря, — за удивительную вещь не считался.       Сота Сил, что рыдал над трупом растерзанной дреморами в клочья сестры, пока их небольшой караван искал выживших в уничтоженном Мерунесом Дагоном городе, — тоже.       Встретив Неревара, первый воссиял, словно только распустившийся цветок Канета. Заливался стихами о их путешествиях, нахваливая своего спасителя сверх меры. А вот Ворина, что заклинанием вытащил ему воду из лёгких, словно игнорировал, стараясь урвать внимание «очаровательного спасителя» всеми способами. Даже нагло «загораживая» собой того, с кем Неревар практически вырос и общался намного дольше.       Надо было оставить его дреугу. Баба-мужик с возу, Силт Страйдеру легче. И почему не прибил где-нибудь в подворотне, раз уж так дорожишь вниманием дружка? Что тебе мешало? Ах, да… то, что отличает «нас» от Вивека и его соучастников. Наличие совести.       Второго, наоборот, будущему Хортатору пришлось вытаскивать из пучины отчаяния. Но тот всё равно вбил себе в голову, что был недостаточно совершенен, чтобы уберечь семью от опухоли мира. Возненавидев даэдра всеми частицами своей души, Сота Сил отринул всякую веру в Троих Добрых Даэдра, уподобившись двемерам и изучая их машины, уклад и науки. Всякий интерес к Ворину у последнего из Дома Сил пропал сразу же после того, как тот понял, что от двемерской крови Восьмому сыну Дагот достался разве что феноменальный слух да горбатый нос. Куда интереснее был тот полукровка, который помогал ему в поисках нового металлолома в разорённых нордами двемерских городах и выслушивал сетования на высшие силы.       А теперь он доигрался со своими «несовершенствами» и стал похож на кусок плоти, закованный в металл, со вставленными на месте конечностей обвитыми проводами железными прутьями. Фрески в Храмах порой бывают вполне правдоподобны. А ведь была вполне миловидная кимерская рожа. С Нехтом не сравнить, но всё же.       Подумаешь, поседел от шока.       Когда была отпразднована первая Воринова сотня лет — конфликт с нордами достиг врат Когоруна. Совет старейшин Дома потребовал от правящей семьи отправить на фронт хотя бы одного представителя прямого родства, дабы «поддержать» простых солдат и магов.       Переводя простым языком — отдать войне «жертвенного гуара». Отправить в первые ряды кровавого побоища двух сил того, кого не жалко. Или кто, по их мнению, является самым неудобным и бесполезным членом правящей семьи.       Старики-расисты с высоты своего непомерного эго, были уверенны, что их «кандидат» на место «жертвы», такой же как и у Главы Дагот. Тем более, отношение мужа Леди к её бастарду, было наибольшим доказательством их «правоты». Муж мог легко повлиять на выбор жены, однажды оступившейся и принесшей в Дом позор. Какой бы своевольной та не была. А уж запугать молодое ничтожество, комм считали Ворина...       Какое великолепное, головокружительное простодушие! Наивные тайные женоненавистники, с разумом, крутящимся вокруг только одной фразы в стиле «А в наше время ВОТ ТАК БЫЛО!» Даже лишь с редких рассказов о матери от братьев, мне сразу стало понятно, что дамочкой она была несгибаемой и дерзкой. Если ей нужен был дитенок от двемера — она получит дитенка от двемера. И никакой муж, за которого она вышла, только чтобы старейшины перестали нудить, и которого зарыла под каблук так, что даже носа не было видно, ей бы и слова не сказал.       — Ничтожество! Паразит, присосавшийся к МОЕЙ жене и МОИМ сыновьям! Ты даже не смог уродится таким, каким она рассчитывала. Ей стоило сжечь тебя, как только твоя нижняя половина вылезла из её чрева!       А вот терроризировать ребенка этот взрослый детина с комплексом неполноценности и проблемами с самооценкой очень даже мог. Забавная шутка судьбы — в Доме Дагот издревне правил матриархат. Но, словно предвещая будущие беды, однажды старое поколение женщин из Совета Дома скосила неизвестная болезнь, а их места заняли мужья. Все считали, что двадцатилетняя наследница, попадя в их сети, станет помыкаема новым Советом из-за своего юного возраста. Увы и ах, их ждало большое разочарование. Она заткнула даже специально подобранного стариками мужа. Только даже со всей своей силой и безоговорочной доминацией, сколько бы Глава Дагот не порождала на свет детей — все как один оказывались мальчиками. Охмурив двемера, эльфийка рассчитывала, что отличие генов сделает своё дело, заодно наделив будущую дочь особенностями двемерской крови, что позволила бы той «подслушивать» Зов. Но, и тут случился «УПС!», и на свет появился снова мальчик. А Глава на столько истощила свое тело, что более оно детей нести не могло. Печально. Но за всю историю не только данмеров, но и эльфийских рас в целом, наша мать была единственной из женщин-мер, что выносила за свою жизнь целых восемь детей. Фертильность у нас, остроухих, всегда страдала. Только толку от восьмерых пацанов, когда в Доме бататский матриархат?       Эндус даже ка-то в пьяном приступе сентиментальности признался, что первые несколько месяцев меня не выпускали из пелёнок, а мать приказала пустить по крепости слух, что родилась девочка-наследница. Братьев, узнавших от своих шпионов, что задумала их, видимо, совсем отчаявшаяся мать, такая судьба единоутробного, но всё-таки родного брата, не устроила. Никто не знает как двухсот пятидесяти трёх летний Вемин изловчился, но, с криками «Мать, ну это-ж х*ёвое решение в перспективе! Подумай о его психике! Он же от женских тряпок и замашек мозгами трёхнется! А когда пойдет тема брака чё делать будем? Доказательства отрежем?», он выбежал с мелким мной в общий коридор крепости и чуть ли ни перед каждым потрёс младенцем с неприкрытыми пелёнками… «доказательствами».       Забавная история с привкусом горечи от осознания того, что раньше, до раскола, отношения у всех нас были вполне... хорошие. На сколько можно их таковыми назвать. Но время, горе и безумие… меняет даже самых стойких.       — Ах, Восьмой Молодой… Господин? — и улыбка у старейшины была такая лживо-приторно-сладкая. Ворин поморщился. — Разве вы не хотели бы принести почет семье на поле боя, блеснув своими… удивительными навыками?       От него хотели избавиться, преподнеся всё как красивую историю гибели воинственного младшего сына Главы. Какая прелесть.       Он должен сказать спасибо, что ему предложили благородную смерть вместо отравленного кинжала в боку? Разбежались.       Отправят в мясорубку — свалит по пути к нордам да подастся в наемники, он не гордый. Ворин не для того в совершенстве изучал шпионское дело и сложнейшую школу магии мистицизма, ещё в свои не полные двадцать став Клинком Ночи.       Он даже готовился возглавить шпионскую сеть, уйдя со «света» знатного общества и перестав бросать на семью тень своим греховным происхождением. Чем его навыки помогут в битве стенка на стенку?!       Слова главного старейшины только в очередной раз доказывают неприкрытое желание Совета избавиться от полуровки в их благородном обществе. А может, стариков взбесило то, что у них не вышло согнуть его, в надежде состряпать покладистую пешку. Со старшими братьями этот момент упустили, а мелкий полукровка на давление огрызался не хуже алита.       А может, у них, просто, прогрессирует старческий маразм. А может…       — А может Совет Старейшин настолько отвратно справляется со своими обязанностями, что даже не разумеет какие лучшие качества есть у каждого наследника нашей горячо уважаемой Главы? — плеча коснулась рука мера, нагло влезшего в разговор старейшин с восьмым сыном, выбившего при этом дверь зала собраний с широкого пинка. — Наш Ворин, к примеру, может найти и достать любые интереснейшие вещицы и артефакты, какие только от него не попросит Дом Дагот. Поразительное чутьё на полезности, при минимальной ориентации в пространстве. Хех!       — Брат Эндус?       Но старший мер удивление Ворина нагло проигнорировал, как и возмущенный гул Совета.       — А вот мои умения куда более специфичны. — неприлично хрюкнул он, у всех на виду откупорив зубами бутылку бренди... — Бухать, орать и бить морды. — ...и сделав большой глоток. — Стандартный набор, чтобы схлестнуться в драке с северными н’вахами, не правда ли? Так почему бы на войну не пойти мне? Третьему Сыну Дома Дагот! Какой престиж, по сравнению с прочими Доми, посылающими младших наследников из дальних ветвей. Не только Редоранцам же поголовно бросать первенцев в бой? — краем глаза Ворин заметил, как брат послал в его сторону незаметное подмигивание.       Эндус… Эндус над ним издевается? Идти подыхать в первых рядах, когда Ворин потратил все свои силы, нервы и весь предыдущий год, чтобы выследить торгашей скумой, что подсадили на Эльсвеерскую дрянь этого неразборчивого в выпивке полудурка, и натравить на них Неревара. А потом самому прочесать чуть ли не пол-острова, стараясь не попадаться на глаза нордам, в поисках мифического зелья мгновенного исцеления от всех зависимостей.       И он его НАШЁЛ! А Эндус, радостно освободившись и от скумовой, и от алкогольной зависимости, теперь СНОВА это начал! Приперся на «воспитательную» беседу Совета с БУТЫЛКОЙ в руках и рвется побыстрее лишиться жизни! Когда Ворин так старательно её ему СПАС!       Это… такое наплевательское отношение к его стараниям…       Ворин хотел быть полезным своей семье. Не как того желает Совет, а по-настоящему.       Эндус, видно, не так понял его жалобный взгляд.       — Не вешай нос. Тебе всего сотня, а мне уже за двести. Я в два раза старше. Уж разберусь как не сдохнуть под нордским топором.       Ещё более обидно стало, когда Неревар ушел на войну вместе с ним.       Никто и не думал принижать твои старания, балбес. Эндус защитил тебя в ответ за его спасение от участи позорной смерти в муках зависимости. А Неревар… желал славы? Стал уверен, что ты уже большой мальчик, и справишься без опеки? В его положении пробиться выше он мог только через поле битвы. Не в «нашу» же постель ему лезть.

***

      — Вступай в мой Дом, Неревар, друг мой! Ты способный мер и быстро продвинешься в ранге. Прошу! Не заставляй меня мучится думами о том, встретишь ли ты следующий день, или же топор северян потушит свет в твоих очах!       Сколько бы Ворин не уговаривал. Сколько бы не просил. Неревар был непреклонен.       — Ты совсем не веришь в мои силы, друг? Не веришь в то, что я могу возвысится без смены Дома? — его вопрос одновременно содержал и обиду и возмущение, что он скрывал за легкой улыбкой.       Всегда эта улыбка. Раньше Ворин не видел сквозь неё, не был научен временем. Теперь он видит. Неревар желал признания. Неревар желал уважения.       И он был тем, кто этого, несомненно, достоин. Его способности и мораль были паче таковых у прочих высокородных меров, что восседали в Советах своих Домов.       — Я… верю. Всегда верил, Неревар. И… никогда не перестану.       Ворин, просто, хотел упростить другу этот путь. Без лишних потрясений и опасности. Стать подспорьем на его пути.       Разве это было так оскорбительно?       Что-то мне подсказывает, что твой дружок считал, что вступи он в Великий Дом, все его достижения припишут, в итоге, Дому, а не ему. Впереди имени Луны и Звезды, из-за скромного происхождения, всегда будет идти ИМЯ Дома. Но прославься он, будучи из Малого Дома, тт первым делом меры запомнят именно НЕРЕВАРА.       Но… он правда, просто… ушел? Вы выросли вместе. Ты дал ему относительно безопасное детство. Не идеально. Но с учетом его социального статуса — вряд ли кто бы так заботился о его благополучии, как это ты... «я». Могло даже дойти до рабства! А так он вырос не в голоде и нищете. Охранники членов правящей Домом семьи были весьма уважаемы. Ну, или в вашем случае, никто не мог, подгоняемый расизмом, открыто ему навредить.       Неревару неплохо было бы, объяснить тебе свою точку зрения. Недомолвки… всегда приводят к печальным последствиям.

***

      А потом мать скосила та же болезнь, что и весь предыдущий Совет. И братья чуть ли не силком вытащили его из «теней» на всеобщее обозрение. Ворин стал Главой Дагот. Но этот статус первое время спасал лишь от всяких, даже самых завуалированных, нападок на его двемерскую кровь. Недовольные существованием молодого господина полукровки — ненадолго заткнулись. А уже через год у Ворина тоже начали проявляться признаки болезни, погубившей мать и женщин из Совета.       Но Ворин не был идиотом. Больше нет.       Он смог излечить свою «хворь», но слабость в теле и частые головокружения остались с ним на всю жизнь как последствия.       А в Когоруне же… случилась чистка. Тихая и незаметная. Как раз после грандиозного скандала с внезапно выплывшими доказательствами причастности Совета Дагот к болезни их жен и предыдущей Главы.       Ворину стоило сказать Гильвоту спасибо за найденного им мастера целителя с уклоном в лечение ядов.       Что же…       Матушка в бреду перед смертью как-то бросила ему жестокие слова, что без мудрой женской руки, под руководством восьми мужиков Дом полетит в огненную бездну.       Ворин собирался доказать обратное.

***

      И закончил жизнь в огненном жерле вулкана.       Какая… жестокая насмешка судьбы.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

.

      Как ты уже увидел, с детства я был склонен к лицедейству. Причиной тому было шаткое положение в мире «взрослых» и уверенность в том, что любой, у кого статус выше моего, может легко испортить нордскому полукровке жизнь. И это не было преувеличением. В первые годы нашего знакомства, я был уверен, что твоя благосклонность улетучится в тот же миг, как только я пойду против твоей воли или же в чем-то тебя превзойду. И однажды я прокололся. Уронил сервиз прямо под ноги своему Господину. Каков же был шок запуганного и обозленного ребенка, когда вместо кнута, он получил помощь.

      Я не мог тебя понять. В моей жизни всё было строго по простой схеме: те, кто ниже, не имеют защиты от тех, кто выше. И тут в аксиому влезаешь ты. Нагло. Совсем как твой старший брат. С ноги. Ты был выше по статусу, но при этом за спиной тебя оскорбляли грязнокровным точно также как и меня. У тебя было полное право безнаказанно измываться над слугами и рабами, но ты относился ко всем без неоправданной жестокости. А с теми, кого подпускал близко и вовсе общался как с равными.

      Странный, очень странный Молодой Господин Дагот, доброте которого я был безмерно благодарен. И этой же добротой без зазрения совести пользовался.

      Ты, несмотря на наивность юности, чем становился старше — с каждым прожитым годом умнел, но не портился. Не «гнил». Даже в те долгие годы войны, что мы не виделись, ты присылал вместе с караванами дополнительные полезные лекарства и оружие не только брату, но и МНЕ — бывшему слуге-охраннику. Тому, кто для Главы Дагот был практически никем. Когда я получил свой первый ранг командира и отряд, ты написал мне официальное письмо с поздравлением, которое упростило последующие конфронтации с более родовитыми командирами, которым простолюдин во глове отряда был не по нраву. Твоё письмо было прямым заявлением им, что меня, безродного, поддерживает сам Глава Дагот, чья сеть «знакомств» могла посоревноваться с торговцами Хлаалу. Когда я встал во главе войска и отбил первые окупированные нордами города, ты первым провозгласил меня Хортатором. И это дало толчок остальным Домам и кланам, которые начали видеть во мне не просто воина-полукровку, а способного мера, что возвращает им земли.

      Я стал Героем и ты помог мне в этом. Я стал Хортатором, и ты был рядом. Вивек, Альмалексия и Сота Сил — тоже, но это не они взбаламутили то пепельное болото, коими были кимерские кланы. Ты предупреждал меня о безжалостном характере Айем, скрытом под прекрасными ресницами. Я прислушался, но всё равно выбрал её. Моё эго гнало меня стать выше каждого на землях велотов. Чтобы более никто не посмел считать себя «лучше» полукровного беженца из Дома Мора. Я выбрал себе «королеву» из самого сильного Дома. Неважно, что любви меж нами не было. Вряд ли я когда-либо знал, что такое любовь. А к твоей заботливой привязанности относился как к должному.

            Меня ослепила власть. И твои братья поняли это раньше тебя, пытаясь всеми способами сократить наше общение. Они заботились о тебе всей семьёй. Они помогли тебе приструнить целый Дом только потому, что ты был им дорог.

      А обо мне, не ожидая чего-то взамен, заботился… только один мер. И вместо того, чтобы ответно, по собственному желанию выразить тебе свою благодарность, я… поддался зависти.

      Зависти к тому, что у тебя была семья. Семья, что не бросила. У тебя было знатное имя, несмотря на полукровность. Ты был наивен по началу, но не испортился, как я. И у тебя тоже были таланты, как и у меня. Мы были словно искаженными отражениями друг друга. Два способных полукровки, что несмотря на препятствия, добились вершин.

      Несмотря на зависть, я так и не смог прервать нашу дружбу. Твое внимание было глотком свежего воздуха среди лживых лиц. А потом, когда кимеры поняли, что в одиночку нашей расе всё равно не выгнать нордов с наших земель…

      К нашей дружбе присоединился Думак.