Пеплонутые: Змея и Конь

Спойлер-теги к главе

      — Хреновый из тебя тамада, Неревар Мора. И конкурсы у тебя — на любителя. — очнувшись за пределами зеркала, я тут же отпрянул от помутневшей глади, наблюдая как проводник медленно тает, падая наземь серыми ошмётками напоминавшей жидкую глину субстанции.       Звук собственного голоса казался непривычно приглушённым. Чувство, словно в уши засыпали песок.       А… точно. Думак и его странное тело из собственного песочка-праха.       Сам двемерский король, кстати, где? Опять сгинул в никуда?       — Я рядом.— возле плеча раздалось сухое шуршание, а поверх него знакомый баритон.       Обернувшись я увидел того самого пепельного духа, в виде которого Думак решил предстать передо мной вне повествования воспоминаний.       — Так, второй найден. Замечательно. — выдохнул я, осматриваясь вокруг. — Где третий?       — Это не мой надел Сердца. У этого короля нет власти вычислить местоположение здешнего хозяина. — виновато пожал плечами Думак.       — Ну… тогда мы можем… просто уйти его не дождавшись? — не стал я юлить, сразу же предлагая вернуться в Нирн.       У меня там неподконтрольный буйный малый, знаете ли. Который остался наедине с «дохлым» мной и бабкой, ставшей причиной этой «дохлости». И если его снова перемкнёт, дротики с ядом старушку от лекарской кары уже не спасут.       — Можем, но тогда ты оставишь душу Неревара в одиночестве до конца пророчества. — кивнул двемер, словно готов был согласиться с любым моим решением, несмотря на настораживающие слова. — Его будут медленно разъедать собственные сожаления и непрерывно мучить осознание того, что его эгоистичные действия привели к ситуации, в которой от него отвернулся последний самый верный товарищ.Так и не получив прощения после смерти, его дух, с учётом связи с Потерянным богом, может не уйти в перерождение после уничтожения Сердца, а снова застрять, но уже в мире живых, деградировав в проклятую нежить на подобии темных призраков.       …       Да, за что мне досталась неатрофиванная совесть?       — Он…       Если бы я был чуть злее и безразличнее к косвенной причине гибели моих родных, то ушёл бы несмотря на столь мрачные перспективы будущего бытия Хортатора. Ведь прошлого «Меня» настигла подобная судьба. Сожаление, сумасшествие, превращение в омерзительное нечто. И привели к тому ошибки Неревара. Проще в таком случае было бы сказать «Хлебай обратку», но обвинять его во всех грехах — равносильно уподоблению той толпе меров, что в слепой вере Трибуналу покарала «виновных» Даготов.       — …Неревар Мора был скорее катализатором неизбежного. –скорбно вздохнув, я озвучил свои выводы Думаку. — Я бы даже сказал — одним из нескольких причин. Всё упирается в размытое «Если бы». Если бы я не приметил полукровного пацана-беженца в толпе — у него, спустя годы, вряд ли бы вышло так гладко возвыситься во время войны. Если бы Неревар так и остался в низах, или того хуже — погиб, у кимеров бы вряд ли появился столь способный Хортатор. Война могла окончиться с ещё большими потерями, или вовсе была бы проиграна. Не обменяй он кольцо на земли Красной горы — Кагренак бы не добрался до Сердца. В противовес — хрупкий мир между Домами был бы под угрозой не охмури Неревар народ кимеров полученным кольцом. Если бы ты был более внимателен к действиям своего тонального архитектора — Кагренак бы не проворачивал свои дела за спиной короны. Не расскажи я Неревару, что услышал в Зове, он бы не привел армию, подначиваемый своими… советниками. А остаться с инструментами в зале Сердца так и вовсе была идея моего прошлого «Я». Прислушался бы к своему эгоизму когда он по-настоящему был полезен — ушёл бы домой. Может даже вышло бы отбиться от нападения. Ну, или умер бы окончательно, зато с семьёй и без всякого последующего векового Обливиона наяву. — каждое озвучиваемое слово наводило тоску. Сколько рассуждений, да толку от них, если всё равно уже многое потеряно? Но я всё равно продолжил говорить. — Видишь, сколько моментов? Словно глиняный ком, который катится с горы в пропасть, а на него грязь всё липнет и липнет новыми слоями. И если даже Неревар — центр этого кома, то с горки он сам покатиться не мог. А рука, что его подтолкнула — эфемерна. Обвинять судьбу во всех бедах — пустое занятие. Проще наорать на камень, за который запнулся. И то, больше толку.       Высказав всё, что скребло по душе когтями, я уставился на друга в немом ожидании хоть какой-либо реакции.       С истинно королевским терпением дослушав мою словесную волну, двемер провел пальцами по призрачно-пепельным косам бороды и кивнул с видом увлечённого думами мыслителя.       — Много размышлений. Но таковы уж прочие расы. У двемеров сия ситуация называлась куда проще — запрограммированное действие. Анимункуль не может выполнить действие противоречащее или не входящее в его программу. Как и некоторые смертные выбирают путь, который от них ожидают аэдра и даэдра. Одна из причин, кстати говоря, по которой двемеры отринули веру во властителей Обливиона и Этериуса.       — Это как с Дагот Уром?       — Как с Дагот Уром. Ты отринул эту роль, но всё равно нашелся другой исполнитель. Отсюда и вывод — даже не было бы Неревара, на его роль всё равно пришёл бы другой мер. Так и с тобой, мной и Кагренаком.       — Хорошие слова. — воодушевлено показываю два больших пальца. –Давай тогда быстренько их любителю ирокезов передадим и — в реальность. Пока наш пацан не грохнул бабку. Я не хочу начинать ваше знакомство с закапывания трупов целого племени эшлендеров. — нервно тру рукой затылок. — А то знаешь, свидетели — кому они нужны?       — Ха?.. — тихо усмехнулся Думак, показывая пальцем мне за спину. — Порой свидетели полезны. Как сейчас. Повторять наш разговор теперь не нужно.       Обернувшись, я встретился с серыми глазами мертвеца. Кимерский Хортатор уже не парил на искалеченных конечностях, а сидел со скрещенными обрубками ног на высоком черном камне, наблюдая за нами немигающим взглядом. И читались в нем печаль и вина наравне с облегчением.       — Вы, правда, считаете, что произошедшее было неизбежным? — дрогнул его голос под натиском эмоций.       Думак только неопределенно дёрнул плечом. Ну, а я же не собираюсь никого успокаивать или обнадёживать.Тем более в чём-то с настолько нечеткими гранями, как понятие судьба.       — Скорее всего. — взмахиваю руками в нерешительности. — Не жди от меня однозначного ответа. Я сам запутался.       — Знаешь… со стороны всё смотрится ещё хуже, чем я думал. — горестно понурил голову мер, спрятав изуродованное лицо. — Но мне казалось, среди твоих воспоминаний найдется хоть одно, что оправдало бы моё спасение… Увы, они у нас даже разнятся под конец. Я не помню, чтобы просил Сула остаться с инструментами. И я был там, когда тебя… убили. Они… они отравили меня ещё до похода к крепости Думака. Этот яд воздействовал на психику, превращая жертву в марионетку в руках кукловода, постепенно убивая. Это сделала Айем. И направил на тебя меч я по её приказу… А здесь, Трибунал устранили меня раньше и пришли к тебе без меня. Эти не состыковки похожи на Драконий Прорыв. Возможно… это он и есть. И в каждой временной линии я тебя подвёл.       — Ой, только не обижайся, но меня во время «представления» больше интересовали взаимодействия прошлого «Я» с семьёй, чем наши отношения и ответ на то, кто кого убил. Приоритеты немного меняются после резкой «очистки» личности, знаешь ли. — отмахиваюсь от самогрызущих слов кимерско-данмерского героя. Знаю, это было резко и грубо. Только вот меня до сих пор потряхивает после того, как меня чуть не настигли опасные воспоминания по его недосмотру. — Наше общение в прошлом не показалось мне таким светлым и полным радости, как виделось по началу «Мне» из твоего времени. Ты– и в правду эгоистичный друг. Но и «Мои» замашки собственника чего стоили. Теперь придется тратить лишнее внимание на своё отношение к Нехту, а то вдруг заскок повторится. Не хватало ещё пацана в круге общения ограничивать. Он и так людей шарохается.       — Это… должно меня успокоить? — неуверенно приподнял эльф голову, задержав на мне взгляд из-под окровавленного лба.       — Я не лекарь разума, Неревар Мора. Но, думаю, тебя точно успокоят мои слова о том, что я так или иначе собираюсь помочь твоей… второй половине души избавиться от Сердца Лорхана. А значит, в процессе это освободит и тебя. — пожимаю плечами. — Ты не услышишь от меня слов о прощении, но и не будешь оставлен страдать. На этой ноте… давай закончим наше повторное знакомство.       Озвучив свои намерения, я вежливо кивнул духу Хортатора.       Мне ответили печальным взглядом и старым кимерским поклоном для знати.       Когда я уже хотел прикоснуться к появившейся по моей воле нити «возвращения», а Неревар начал постепенно «исчезать» подобно призраку, до этого молча стоявший поодаль от нас Думак стукнул по земле навершием молота, появившегося в его руках из пепла, тем самым обратив на себя внимание.       — В гибели моей расы виноваты наши непомерные амбиции. Ворин выбрал свою судьбу, зная о рисках. В твоём убийстве виноват ты сам. — вложил он в короткие фразы всю суть долгих рассуждений. — С этими фактами и ожидай свою участь, не отвлекаясь на лишние думы.       Хотел ли король двемеров намекнуть бывшему товарищу, чтобы тот не винил себя во всех грехах? Кто знает...       Но Хортатор после его слов выдохнул словно скидывая с плеч камень многовековой боли.       И исчез.       Вместе с пропавшими луной и звездой на небе, погрузив окружающий мир во тьму.

***

      Возвращение из которой обещало быть ещё более раздражающим, чем само там пребывание.       — Так! Нехт! Убери кинжал и слезь с бабки! Откуда у тебя, вообще, КИНЖАЛ?! Нехт?! А топор ты откуда достал?! Брось живо! Дохлая бабка отменяется!       Обычно нормальные эльфы после «внезапного» обморока просыпаются в относительной тишине лечебницы, медленно осознавая окружение. Но мы же тут все поголовно ОСОБЕННЫЕ! Никто не даст шармату спокойно потянуться, хрустнуть косточками и выпить водички. Нет.       Приходится подрываться с места и отбирать у спятившего напарника холодное оружие, которым он пытался прихлопнуть шаманку за её нездоровое пристрастие к иглоукалыванию.       Подумаешь — помер. Я бы всё равно ожил. Даже рядышком. Так какого батата, НЕХТ?! Это я должен тут зверствовать по их логике.       — Нам не нужны проблемы с единственным племенем, чей народ может знать об утраченных пророчествах. — чуть ли не за шкирку оттаскиваю блондина в «противоположный» угол, пряча кинжал с топором в свою сумку. — Дружить, а не пытаться отрезать голову. Если я позволяю тебе иногда пинать меня сапогами, ещё не значит, что другие это потерпят.       — Ты получаешь пинки только когда чудишь и доводишь ситуации до нелепости! Как сейчас! — в меня, успокоительно придерживающего парня за плечи, прилетело ударом кулака по плечу. Не со зла или желания навредить, а слабо, словно уже смирившись, что удары вразумить не помогут. Видно, все силы ушли на ярость, не оставив уверенности рукам.       — Ладно, ладно. Плохой шармат во всём виноват. Привычное дело. –утомленно вздохнул я, похлопав Нехта по плечам. — Давай-ка выходи из своего режима воина. Мирный народ не трогаем, ты же лекарь — у тебя клятва. Я прав, Наммуланага?       Как я и рассчитывал, эльф мгновенно всполошился, услышав своё имя.       — Как ты меня назвал?.. Ты всё это время мог выговорить моё имя?! Тогда какого рожна ты в «Стене» выкруживал?!

Ворин, позади него.

      Ага, тоже почувствовал.       Нехт, сосредоточив всё своё внимание на мне, даже не заметил в бежавшего в юрту Забамунда.       Меч, нацеленный на его горло был ожидаем. В конце концов, он поднял нешуточную шумиху в юрте мудрой женщины племени. Хорошо ещё, что я успел очнуться до того, как набежали новые «посетители» местной живой книги знаний.       Хитиновое лезвие без проблем прорубило заслоняющую чужую шею ладонь между большим пальцем и костяшками, застряв в плоти и не в силах разрубить конечность дальше из-за прочного стеклянного наплечника. Но не это остановило последующие удары.       А мое спокойное, не дрогнувшее лицо, спавшая со лба бандана и слова:       — Такова благодарность эшлендеров воплощению их героя?       Я уж молчу, что пару дней назад Нехт истратил кучу сил на лечение жены воина державшего в руках карающий меч.       Нехт и сам хорош — нападать на их неприкосновенную шаманку. Но и ситуация в юрте уже не располагает драке:       Нибани Меса застыла изваянием, вполне живая и невредимая, и глядит на нас двоих как на нечто не вписывающееся в её картину мира. Я же, в свою очередь, сижу и успокаиваю трясущегося от эмоций парня в отдалении от неё. Так на кой было, не оставив хотя бы минуты на анализ ситуации, рубить мечом головы?       — Наш гулахан несколько… поспешил с выводами. — значит шаманка сделала те же выводы.       Вот только сама тоже острыми предметами кидаться не прочь.       — И я допустила ту же ошибку. — кивнула женщина, словно по одним моим глазам прочитав, что я о них всех сейчас думаю. — Но и вы, путники, должны меня понять. За мером, называющим себя Нереварином, в мой дом вошёл древний враг всех данмеров. Легко рассудить, что обмануто было юное дитя. Но теперь духи говорят мне выслушать пришедших на порог. Мы все поступили сгоряча, так почему бы не потушить огонь злобы и выслушать друг друга? — жестом Нибани заставила гулахана убрать меч в ножны. Тот нехотя, но подчинился, с неприятным звуком вытаскивая лезвие из моей руки. Их столпившиеся на пороге соклановцы, не заходившие в юрту без приказа Забамунда, тоже опустили своё оружие, но пялиться не прекратили.       Как говорит Думак? Данмерская горячность? А не сказать ли моему двемерскому отцу спасибо за то, что поубавил своими генами во мне этого эмоционального д*рьма?       — Как интересно… мой Дом под меч точно так же положили? Сгоряча? — не удержался я от горькой «шпильки» в ответ на предложение данмерши, кивком указывая на разбросанные вокруг костра жёсткие подушки притихшиму в ожидании очередного нападения Нехту. — Впрочем, это риторический вопрос. — и сам сажусь рядом. — Но с кем именно мудрая женщина желает говорить? С Главой Дома Дагот или Дагот Уром? Нереварином Наммуланагой или Нереваром Мора?       — Разве есть разница? — прищурила глаза шаманка.       В юрту, огибая расходящихся перед ним с поклонами данмеров, с решительным видом зашёл Сул-Матул.       — О-о-о… кена Меса, колоссальная. –туманно ответил я, подпирая подбородок ладонью.

***

      Если не считать того, что я одним своим видом довел целое племя до истеричной паники и коллективного поноса от испуга, то поговорить с мудрой женщиной племени и эшханом всё же получилось. Всё в точности как по заказу полуголого деда. Обговорили и все пророчества, о каких только знала старушка. И даже я добавил немного того, что слышал от братьев. За одно предупредил о том, что Дагот Ур всё ещё существует, но роль его играет теперь другой актер.       Взамен на раскрытие шаманкой версии эшлендеров о битве при Красно горе, я в меньших подробностях передал версию первого «Ворина» того времени и упомянул слова Неревара о яде, что его подчинил. Нибани Месса предположила, что это мог быть экстракт цветка коды. Эта дрянь безвкусна, а при попадании в организм по началу даёт цели чувство легкости и свободы, но способствует чужому внушению, уменьшая интеллект, а затем постепенно ослабляет и убивает.       Вот и возможная причина действий Неревара со слов АльмСиВи. Сразился с лучшим другом, легко того убив по их «наставлению», и тут же помер от «ран».       Разговор с шаманкой в целом вышел без лишних недоверчивых гляделок и обвинений во всех грехах. Моя клятва именем Дома, что я не причиню вреда не одному эшлендеру пока на меня или Дом не нападут первыми, была достаточно убедительна для её… духов.       Те, как оказалось, пока она отбивалась от уронившего по наклонной свою крышу Нехта, передали ей от Владычицы Восхода и Заката множество видений того, что случится, прими она мирное решение конфликта, или дай тому перерасти в кровавое побоище.       Присмотревшись к огню костра, женщина даже вскользь призналась, что такого потока «откровений» от Владычицы Тайн Судьбы она не получала уже долгое время.       И тут в голову прокрались мысли о несколько необычном поведении племянника. О его словах Утолу и реакции родителя ребенка на них. Словно детский лепет и впрямь мог оказаться правдой, и к такому брат был уже привычен. А те рисунки… тогда они казались каракулями, но племянник закрасил персонажу на подаренном Нехту рисунке алым те места, которые у погибшего Неревара были изуродованы АльмСиВи. Меня он изредка называл «Горящим» дядей. А моя первая смерть что до потери воспоминаний, что после, была связана с огнём и лавой. Про интерес Аурэля к шее Одроса вовсе думать не хочется.       Мальчик что-то видел. И его способности напоминали видения жрецов Азуры.       Только, со слов Утола, единственное благословение, какое его сын мог получить — это бессмертие от Финастера, переданное от матери. Но могло ли сложиться так, что снежная эльфийка не смогла ничего передать и умерла лишь из-за того, что проклятие корпруса пересилило благословение Финастера, а не благодаря «передаче»? Ведь по сравнению с Лорханом, фалмерский бог долголетия весьма… слабоват. А выносить ребенка женщина смогла благодаря удачи Утола. В конце концов седьмой братец получил самое бесценное, что могло случиться в его жизни, но пожертвовал своим любимым ленным образом жизни и тишиной.       Стоило найти время и поднять эту тему с остальными братьями. Для единственного наследника Дагот нужно было найти самое безопасное место жизни. «Тётя Эдвина» с её нулевым чувством самосохранения на эту роль точно не подходила.       Мой вопрос о том, могут ли маленькие дети обладать способностью видеть подобные «откровения», был принят шаманкой с подозрением и советом отдать такого ребенка сведущему в подобных вещах культу Азуры, что всё ещё собирался у её святилища на острове.       Ха? Отдать племянника левым фанатикам Даэдрического Принца, что довела душу своего чемпиона до раскола? Нет уж, найдем место куда более уютное. И где его не будут держать при себе только из-за дара. Нет в такой «защите» ничего стабильного и безопасного.       Потому я быстро перевел разговор на другую тему.       Если Нибани Меса после разговора более-менее перестала зыркать на нас с Нехтом, как на врагов клана, то Сул-Матул наоборот, раз за разом требовал с меня причины вторжения в племя и его обмана под личиной смертного. И каждый же раз приходилось объяснять этому каменноголовому алиту, что «ужасу Вварденфелла» нет дела до любителей жить в пустоши и кидаться на каждого встречного чужеземца с копьем.       А потом, кому-то (Забамунду) мои слова показались оскорблением уклада жизни эшлендеров, начались очередные выяснения отношений во время которых Нехт таки врезал кому-то (Забамунду) по роже, закономерно случилась драка и нас погнали из племени под крики на матерном эшлендеровском диалекте и с обещаниеми в следущий раз выбить проклятущему шармату его глазливую третью моргалку.       Шаманка глумливо пообещала, что к следующему визиту народ успокоится.       Придется понадеется на её слова. Ибо вопрос с утраченными пророчествами был всё ещё открыт.       

***

      Если я надеялся, что мой внеплановый поход в пространство Сердца останется без личного обсуждения, то, разумеется, зря. Только мы оторвались от переполошённых Уршилаку, а мои пятки развернулись в сторону Хуула, Нехт решительно вцепился мне в плечо и направил в сторону более дальнего Редоранского поселения.       По дороге проводив тоскливым взглядом горы, за которыми скрывалась родная крепость, я в гнетущей тишине следовал за погрузившимся в задумчивость лекарем.       В Маар Гане, сняв в таверне комнату на ночь и проигнорировав красноречивый взгляд хозяйки заведения, парень захлопнул дверь и уселся за обеденный стол, ожидая разговора. Вид у него после долгого путешествия по горам был, мягко говоря, помятый. А мешки под глазами оттенком могли посоревноваться с серостью солевого пепла. Если прикинуть время в шатре шаманки и дорогу в город-деревню без единого привала, то парень не спал около суток. Прибавим ещё сверху, как ягодку — очередной стресс от схожести ситуаций с шманкой и с преступницей в пещере. Не лучшая встряска для психики.       Я смерил друга оценивающим взглядом, покачал головой на его ожидающее постукивание пальцами по столу и направился к двери.       — Поговорим после того того, как ты приведешь себя в порядок и выспишься. Тебе уже достаточно волнений за эти дни.       — Но!..– уже было подскочил с места Нехт.       — Нет. — остановил его мой жест рукой. — Я пойду, прикажу принести и наполнить тебе ванну, а потом ты пойдешь спать.       Дав распоряжение хозяйке таверны, я и сам выкупил себе отдельную комнату с ванной и засел там на пару часов отмокать от всех потрясений прошедших суток, что мне показались почти целой жизнью в ускоренном времени.       К Нехту в комнату с тарелкой тушёного батата я зашёл только после двойного стука в дверь. Целитель, уже более посвежевший, отпер замок и впустил меня, не переставая причитать о том, что я специально откладываю важный разговор, надеясь, что тот про него забудет.       Пока парень с видом насупившегося кота ел принесённый ему ужин, дабы не скучать, я достал из пространственной сумки одну из найденных в путешествиях простеньких книг, дабы немного отвлечь свои мысли. Только вот забыл, что к мыслям моим теперь снова вернулся сожитель…

      Какая забота. Ты хлопочешь над ним словно матушка.

      Ох, Думак, только давай без сарказма?

Мои слова не были насмешкой. Я озвучиваю что вижу. Он полностью тебе доверяет и прислушивается ко всем словам без свойственного его характеру подозрения. Могу ли поинтересоваться, что произошло пока меня не было?

      Произошел очень и очень тяжелый разговор. Мне как никогда требовался совет от мудрого друга, который на отчаянные просьбы так и не ответил. Пришлось успокаивать и объясняться с перепуганным парнишкой своими силами. И анализируя его поведение поле моего очередного попадания в Пустоту, у него таки незаметно начала ехать крыша.

Возможно. Но лицо того эшлендера и вправду просило кулака…

      Шаманка.

Данмерская горячность.

      Горячность не приравнивается не обдуманному убийству. Тем более Нехт так гордился своей клятвой целителя о НЕвреде РАЗУМНЫМ. Я понимаю – убийство врагов, ассасинов и прочих.Но шаманку за что?

Она бросила в вас ядовитые дротики.

      …       Ладно, допустим. Но у блондинчика иммунитет, а меня убить невозможно пока существует Сердце Лорхана.

Говоришь так, словно Нибани Меса могла знать об этом заранее.

      Эм-м-м… видения от Азуры?

Лишь половина ста процентов от предполагаемой правды. Она могла знать, а могла и «пожертвовать» очередным воплощением в угоду противостоянию с врагом её расы. Твоя логика же прослеживается за счет обесценивания собственной жизни. Ты уверен в том, что даже фатальная ошибка не будет являться для тебя концом. Ты живешь с этой уверенностью в своем бессмертии всё это десятилетие. Даже когда тебя беспокоило попадание в лапы Вемина, ты всё равно осознавал, что жить — будешь. И поэтому собственная смерть не является для тебя чем-то непростительным. А теперь взгляни на происходящее с точки зрения обычного мера, для которого смерть — синоним окончания всего. У смертных нет шанса вернуться и «выучить урок» после собственной гибели. Чужая гибель же для них– равняется тому, что с почившим они распрощаются навсегда. Для тебя — это временное неудобство. Для Нере… для Наммуланаги — это навсегда.Ты стал ему дорог, поэтому каждый раз при твоём «уходе» он испытывает непреодолимый страх. Он не уверен вернёшься ты, или случится нечто непредвиденное. А теперь представь, какие в таком случае обуяют Наммуланагу эмоции по отношению к тому, кто посчитал себя правым лишить его одного из близких ему меров? Подумай, что бы почувствовал на его месте сам.

      За ответом не нужно было долго лезть в карман. Он был прост.       Ярость.

Верно.

      Ярость туманит разум. Ярость подводит к необдуманным и, порою, жестоким поступкам. Можно ли назвать сумасшедшим эльфа, что желает мести за дорогих ему друзей? Вопрос сложный сам по себе, а если приплести к обсуждению ещё и закон… Так что, советую в своих выводах остановиться на том, что для каждой ситуации есть свои правила. А у каждого — своя правда. Не нужно сейчас его корить за переполох эшлендерами. Выслушай его точку зрения, обьясни свою. А ещё лучше — своди на уроки дипломатии.

      На какие шиши? Он все свои сбережения на новое алхимическое оборудование потратил. Заплачу я — обидится. «Мы ж самостоятельные»!

У тебя есть подкованный в этой стезе брат…

      Если я Одросу такое предложу — у меня больше не будет «подкованного в этой стезе» брата. И, возможно, хлебальника.

Моё дело предложить. И, кстати…

      М?

…Ты держишь книгу вверх ногами.

      Упс…       — Ворин?       — А? Да… я немного задумался. — торопко перевернув «Танец в огне» в правильное положение, я пересёкся с пытливым взглядом напротив. — Говорю же, выспись. На свежую голову обо всем и поговорим.       — Ты дал обещание. — рассеянно кивнул парень, собирая со стола посуду, чтобы вернуть обратно в бар.       Вернулся оттуда он уже без посуды, но зато с блестящей бутылкой хорошего ликёра, которую молча поставил мне на стол, а сам улёгся на кровать прямо поверх одеяла.       — Конечно, спасибо. Но на какие деньги?       — Всем нужны зелья от похмелья. Особенно в тавернах. — буркнул эльф, развернувшись спиной и показательно громко засопев.       — Ты хоть сапоги сними. — беззлобно попенял я на его небрежность. — Уважь обслуживающий персонал и прачек.       — Ты мне не мать, чтобы упрекать за любую небрежность. — возмущённо ответили мне, но сапоги с ног были сняты.       Я хохотнул на почти-что детскую претензию и, откупорив пробку бутылки, нашёл в книге абзац на котором остановился при прошлом прочтении.       — И, слава Азуре, что нет. Хотя моя мамаша в детстве пыталась выдать меня за дочь. Если бы обман не раскрылся, называли бы бедного меня матерью Дома.       — Какого… — тут же перестал делать обиженный вид парень, в недоумении перевернувшись обратно в мою сторону. — В смысле? ЗАЧЕМ?       — Спать, Нехт.       — Издеваешься? Как я усну после такого? Зачем твоей матери понадобилось рядить тебя в платья?       — До этого не дошло, не фантазируй.       — Я боюсь спросить до чего ДОШЛО?       — Младенца-меня вовремя пронесли по всей крепости голышом, так что не до чего не дошло. Спи!       — Что у вас Даготов там творилось вообще?!       — Матриархат и восемь пацанов-наследников.       — Акатош милостивый…       — Именно. А теперь — спать!

***

      Спасибо удаче – ни один наемный убийца Темного Братства не потревожил ни мой тихий отдых с книгой и хорошим алкоголем, ни Нехтов беспокойный сон.       Второе вызывало тревогу уже само по себе даже без ассасинов.Пребывавший в грёзах блондин то болезненно хмурился, то скрипел зубами, впиваясь пальцами в ладони до покраснений, от чего я начал волноваться не навредит ли тот себе случайно во сне.Кошмары после эмоциональных потрясений были нормальны, хоть и нежеланны. Кому будет приятен страх, вызванный собственным сознанием, и который ты не можешь контролировать?       Понадеявшись, что от невесомого прикосновения моей руки Нехта не вытянет из сна, я притронулся к покрывшимуся испариной лбу. Поток магии мистицизма, направленный на сновидение извне, должен хотя бы «притупить» ощущения внутри кошмара, превратив яркую картину с пугающими красками в серое расплывчатое полотно.       Дыхание выровнялось, а пальцы расслабились.       Когда я убрал руку с головы и вернулся к столу, Нехт уже не спал, задержав взор на догорающем потолочном светильнике.       — Ты залез ко мне в голову? –безразличным тоном поинтересовался он.       — Не совсем. Воздействовал на восприятие твоим разумом подробностей сна. — книга была убрана со стола в сумку, а пустой бутыль телекинезом отплыл в мусорную урну.– Мне не стоило?       — Предупреждай в следующий раз. — покачал головой лекарь, поднимаясь с кровати и протирая заспанные глаза. — И… спасибо.       — Без проблем. Сны — мой профиль. — ответив на благодарность ободряющей улыбкой, я сел обратно на своё место за столом.       — Не только за ослабление кошмара. За… такие… –взмах рукой в неопределенную сторону. — Простые вещи тоже…       Нехт имел в виду то, что я проследил, чтоб он не довел себя до истощения? Ну… тут уж спасибо тем первым напоминаниям Думака.

      Обычным мерам нужен сон и еда. И всем без исключения — ванна.

      Да, да. И кто из нас, спрашивается, «матушка»?

Мои замечания — минимальные и разумные условия существования разумной единицы с физическим телом.

      Как скажешь, разумная единица. Когда собираешься знакомиться с нашей половинкой от частички цельной разумной единицы бога без физического тела?

Только вслух его так не назови. Не забывай об увесистой обуви и не менее тяжёлом кулаке. И не упоминай меня в разговоре. Наммуланаге и без того достаточно новостей. Представишь нас друг другу позже. Всему своё время.

      Твоё решение.       — Ну, давай поговорим поподробнее о том, что я поведал в лагере Уршилаку. — предложил я подсевшему за стол меру.       — Про часть с разделением души поподробнее, пожалуйста. — согласились со мной, параллельно с тихим гневом воюя расческой против особо вредного колтуна в золотистых волосах.       Когда-нибудь наступит великий день «Х», и Наммуланага наконец купит ленту для волос и заплетёт свои патлы в нормальную причёску. Но, зная его упёртость, скорее уж с неба прольется огненный дождь.