Пеплонутые: Змея и Конь

Спойлер-теги к главе

      Скольких трудов мне стоило отговорить Нехта резать себе лицо? Больших и энергозатратных.       Был ли я готов к тому, что сразу после этого почувствую, как в мою магическую ауру «вежливо постучатся» перед Вмешательством сразу же, как только мы с напарником покинем территории Тель Фира?       Нет, нет, и ещё раз — нет!       — Нехт, а скажи-ка, сколько примерно мы тусили у Фира?       — Чуть больше трёх месяцев, Ворин.       Аха-ха… а…       Всё, приплыли.       В записке Эндусу я черкнул, что вернусь СКОРО.       — Ой-ё-ё… Нехт, Нехтушка? А начинай-ка за меня молиться.       Вмешательство Лорда вообще не подразумевало «предупреждение» перед телепортацией владельца заклинания ко мне.       — Я молюсь Акатошу, а не предтечам.       Но это же, бл*ть, Одрос!       — Да хоть Алдуину! Мне не важно кто меня спасёт от становления жертвой…       — Глава Дома Дагот Ворин.       — …братоубийства.       Как с его стороны можно обойтись без вежливого предупреждения?..       — Не соблаговолите ли объясниться в том, где пропадали?       …Заканчивающегося холодной претензией.       Из розовой дымки показался знакомый высокий мер в алых одеждах, обнимающий в руках неизменную ношу кипы исписанных чернилами бумаг.       Завидев вторженца, Нехт по началу повел рукой за спину, готовясь достать посох. Но заметив мою расслабленную позу и нулевую жажду крови от Одроса (несмотря на хмурое выражение лица), убрал пальцы с оружия и встал чуть поодаль, оставив нам некое подобие приватности разговора.       — Ты бы почувствовал, если бы я умер. А где мне быть — сугубо моё личное дело.       — Было бы, если не твой титул. — всё, быстро же с вежливого обращения соскочили. — По твоему, пропадать почти на четверть года — приемлемое поведение для Главы Дома? — глаза старшего брата почти превратились в две еле видимые красные щёлки, придавленные сведёнными в приступе врожденной хмурости бровями. Скупая прямая линия губ дополняла общий вид сварливого шестого брата Дагот.       — А отчитывать Главу на глазах у невхожих в Дом меров, значит, поведение приемлемое? — упираю руки в боки, напоминая Одросу, что на бережку маленького островка мы с ним кудахчем не одни. И надо бы хоть немного сделать вид, что хоть кто-то в моём Доме уважает его Главу, а не вспоминает как мифическое нечто, временами приносящее в крепость всякие крутости и колотящее по колоколам в буднее утро.       Одрос кратко окинул напрягшегося Нехта оценивающим взглядом и равнодушно закатил глаза.       — Что-то мне подсказывает, что ты уже успел опростоволоситься перед «нашим бравым героем». И не раз.       Согласно кивнувший чужой догадке Нехт, даже не обратил внимания на сарказм в озвучивании геройского титула.       — Обоюдные конфузы. К сожалению. — подтвердил блондин, после чего стал Одросу полностью неинтересен.       — Сожалею здесь только я. О многих своих жизненных выборах. И чужих. — еле слышно пробурчал про себя шестой брат, неожиданно схватив меня свободной от документов рукой за плечо. — Ты нужен в Когоруне. Сейчас же.       И не успел я пикнуть, как очутился на пороге кабинета Одроса в дымке Возврата.       Брат умеет телепортировать с собой «пассажиров»? Почему так не получается у меня?

      Опыт, Ворин.

      Да, да. На который у меня даже времени не осталось. Спасибо за напоминание.

      Всегда пожалуйста.

      Вот оно высшее умение уворачиваться от колкостей, парируя их вежливостью.

      Опять же, опыт.

      Думак…       — Твоего ответа ожидает неотложное письмо. — буднично-деловым тоном сообщил мне Одрос, выбрав из вороха макулатуры на столе нужный конверт. — Около месяца ожидает, если быть точным.       — И это то, ради чего ты выдернул меня, оставив Нехта в одиночестве на полпути в Балмору? Пацан не умеет телепортироваться. — недовольно удивился я, открывая уже (не удивительно) распечатанное письмо.       Стоп. Письмо.       Письмо в Когоруне.       — Твой юный протеже не пропадёт. Не с его физической силой, полученной от божественного недуга. Даже без внешних признаков, корпрусом от него всё ещё разит густо.       В Когоруне, местоположение которого никто знать не должен.

      В таких случаях народ дум говорит — лампочка зажглась.

Но с задержкой.

      — Откуда?..       — Вернее сказать — от кого, мой лорд. На тонкой белоснежной основой бумаге были выведены золотыми чернилами слова:

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Нетленному Главе Шестого Дома, Дагот Ворину

От воина и поэта, единого и многогранного, трибуна АльмСиВи Вивека

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

      Ох, нихрена ж себе.       А с чего бы поэтишке тратить на меня бумагу? При последнем и единственном нашем разговоре он ясно дал понять, что вмешиваться в дела Спящего Дома не собирается и предпочитает здоровый взаимный игнор.       Значит, ситуация изменилась?

      В лучшую ли для нас сторону, вот в чём вопрос.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Довожу, до Вашего сведения, что на последнем собрании Глав Великих Домов в связи с обострившейся угрозой со стороны Красной Горы было решено через пол года в 10 день Утренней Звезды созвать внеочередной Совет Домов данмери от Мала до Велика, дабы обсудить дальнейшие действия по борьбе с недругом, прийти к единому, общему решению и вступить на безвозвратный путь окончательного наступления. Также на Великом Совете затронут тему еретических слухов, недавно донёсшихся из глубин пустошей кочевого эшленда. Но этот Вивек не сомневается, что к тому времени, первоначальный исток эха успеет перевернуть течение реки в благую для нас всех сторону.

Сим документом ВИ Трибунала дарует представителям мирной фракции Возрожденного Дома Дагот разрешение на посещение следующего ВсеСовета Домов данмери.

Несоблюдение воли Вивека, нападение или прочие противоречащие Его указу действия будут рассмотрены как нарушение закона Морровинда. Данное предупреждение применимо к обеим сторонам конфликта.

Данный документ может быть использован как доказательство слов Его.

Примечание.

Прошу не умервщлять гонца. Присланный Вивеком слуга умеет держать голос и руки при себе.

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

      — О?       — И это вся реакция? — поморщился на мое безэмоциональное лицо брат.       Ну, а что мне, прыгать от счастья? Скорее уж скалиться в подозрении.       — Если написанное — правда, то решение неВивека упрощает нам дело. — пожимаю плечами, возвращая письмо на столешницу. — Ежели, наоборот, и астральная капля решила устроить засаду, то это уже разговор иной.       — Ему незачем развивать конфликт с нейтральной стороной вражьего стана, когда можно договориться и одолеть с нашей дополнительной помощью активного террориста. — отрицательно мотнул головой Одрос. — Открытый вопрос — что он собирается делать с выжившими представителями мирной Фракции Дагот после.       — И здесь как раз на сцену выходит Неревар Возрожденный, благородно берущий Возродившийся Дом под своё всепрощающее крыло. — наигранно героическим тоном озвучиваю устоявшийся намёток плана, картинно приложив тыльную сторону ладони к бандане. — Которого, хочу напомнить, мы оставили одного посреди дикой природы. — и не забыл подколоть о наболевшем.       — И я напоминаю тебе, мой Глава, никто твоего пока что ещё не титулованного протеже не загрызёт по дороге до владений торгашьего Дома.       — Ладно, не могу не согласиться. — киваю чужому мнению. — Нехт скорее уж сам теперь кого хочешь загрызёт. Я в последние дня два его болезни даже сам немного побаивался за сохранность своего мясца. То, с каким аппетитом пацан впивался даже в простое смоченное кровью кагутское мясо…       Слишком явно в кабинете повисла звенящая тишина. А… я что сказал последнее вслух? Хотя чего там такого? Пожирание сырого мяса, конечно, жуть. Но не думаю, что это то, что может вызвать на лице Одроса столь противоречивый калейдоскоп эмоций за пару секунд.       — В чьей крови смоченное мясо, Ворин? — облокотившись на стол руками, тревожно тихо переспросил шестой брат.       — А? Ну так… у него та самая стадия началась, когда кроме корпусятины организм ничего не переваривал, а у Фира на вред жителям карантинника — запрет.       — Не причины, Ворин. А донор крови. — пальцы медленно прошкребли по дереву, остановившись на краях.       — Важно ли чьим корпрусом сдабривать мясо? — закатил я глаза на чужую излишнюю доковырчивость. — Фир к своим не подпускал, так я своего и добавил. Разницы всё равно никакой…       *КРАК!*       Столешница под Одросовыми руками проломилась словно мягкий сыр.       Н’чоу! Что такое?! Что ОПЯТЬ?!       — Разница — КОЛОССАЛЬНАЯ, Лорд Дагот. Ты хоть понимаешь, что сделал? — похмуревший было лицом брат, сменил выражение на леденящее душу безразличие, напоминавшее скорее апатию от уже необратимого краха. Да что с ним не так?!       — Что сделал? Не дал не имеющему стоп-крана идиоту-дружку помереть голодной смертью? Да, это так. — защищаючись ощетиниваюсь в ответ.       — Идиот среди вас двоих не ОДИН! — ответно вспылил старший, хлопнув руками по и так расколотой мебели. — Впрочем, мы, твои братья, как твои старшие и более сведущие в законах данмерских семей, тоже хороши. Упустили это в твоём повторном обучении. Но кто ж знал…       Да что знал?! Думак, что происходит-то?

      Вернее сказать — произошло. Но я не стал тебя останавливать в пользу приемлемого решения задачи. Тем более, народу дум подобная щепетильность к ритуалам крови не свойственна.

      Супер. Я, как понимаю, где-то накосячил?

      Это с какой стороны посмотреть.

      — Ты его усыновил, ИДИОТ!       — Что-что я СДЕЛАЛ? — хлопнули уже помои руки по поломанной столешнице с противоположной стороны.       Мой ответный крик был таким же громким, как и укор Одроса, а в одинаково выпученных от эмоций глазах ярко читалось семейно сходство по матушке.       — Хотя, нет. Усыновил — не подходит тебе по ментальному развитию. Скорее уж побратался. — уже более спокойно добавил мер, переведя задумчивый взгляд в сторону. — По древнему родовому ритуалу кимер. Нынче его духовно упростили, но это уже не важно. Что сделано, то сделано.       — Да как я мог провести ритуал, не зная его подробностей? Одрос, ты преувеличиваешь.       — Ты выкормил его нетронутой огнём плотью, рождённой на пепельной земле. И поделился собственной кровью, вливая в его кровоток. — осведомили меня подробностями ритуала, развеивая сомнения.       — Допустим. Но если эти два этапа сложный вариант, то какой современный? Куда уж проще?       — Сейчас всё скатилось к бездушной бумажной волоките, но не в этом суть. — скорее инстинктивно ответил на вопрос Одрос, после чего дёрнул головой, возвращаясь к основной теме разговора. — А в том, что теперь Нереварин неофициально, но является тебе и, Мефала помилуй, нам всем, родственником. И это можно обыграть как Дому во благо, так и погубить всех скопом, если раскрыть дарованную карту неуклюже.       — Дома могут обвинить меня в насильном усыновлении?       — Или Нереварина в братании с Шарматом. — ответно кивают. — И тут мы становимся зависимы от того, правдив ли жест мнимого Вивека. Ежели он представит нашу фракцию мирной, то даже не смотря на личность Главы, решение народного героя так просто оспорить уже не получится.       — Тогда… наша задача — обыграть всё в лучшем виде? — приподнимаю бровь в вопросе.       — Ты хотел сказать моя? Надеятся на деликатные действия от тебя или Эндуса — бессмысленно. А Утол скрыт в тенях, ради безопасности наследника. — покачал головой брат, отходя от стола к полкам рядышком. — Ладно, с новостями почти покончено. Осталось одно дело. — и достав от туда что-то небольшое и блестящее. — Советую убрать руки со стола, пока он окончательно не развалился, а ты не поцеловал носом пол.       И предупредил он вовремя. Стоило только отпрянуть от стола, как тот сложился карточным домиком. И пока я отвлёкся на сломанную мебель, мне в руки положили тот самый блестящий, как оказалось, металлический предмет.       — М? Что это? — спросил я, осматривая размером с ладонь золотистую «пудреницу» из двемерского металла с выгравированным на верхушке изображением шалка.

      Это не пудреница. Это нечто намного лучше. И я поражён, что твоему брату и его помощникам удалось воссоздать копию. И раз он тебе её вручил — ещё и рабочую.

      — Это устройство связи, воссозданное по мотивам чертежей двемерского скарабея, что ты принёс несколько месяцев назад. Можешь называть его даготским шалком. На новый манер, скажем так. — ответил Одрос, достав из кармана такой же. — Включается небольшой подачей маны. — принялся пояснять принцип работы устройства он, проведя меж «крылышками» шалка на «спинке» заряженным магией указательным пальцем снизу вверх. — Запоминает магический фон первого, кто открывает, и более никому не поддаётся.       — Как удобно в плане сокрытия информации от случайных воров и шпионов!

      Верно. Двемерам свойственно продумывать всё досконально. Мы педантичная раса.

      Шестой брат согласно кивнул моему замечанию, продолжив «обучающий курс».       — Коснёшься вулканическим рубином на месте «головы» шалка об самоцвет на чужом устройстве, и они синхронизируются. Это даст возможность переговариваться на дальних расстояниях. Шалк воспроизводит только голос. И позволяет общаться только с теми, чьи устройства синхронизированы с твоим. Когда тебе приходит вызов, на рубине высвечивается первая буква имени. При активации, полное имя выстраивается из алфавитных колец внутри шалка под «крыльями». Ими же в первый раз настраиваешь своё имя. Настраиваешь его ПРЕЖДЕ, чем с кем либо синхронизироваться.       …       Вау!

      Да. Изобретения моей расы феноменальны.

      В моем Доме живут меры, что за столь короткое время смогли под руководством Одроса воссоздать столь сложный механизм! И ведь они в большинстве своём бывшие фермеры!

      И… это тоже достойно восхищения. Не спорю.

      Я со всей внимательностью залип взглядом на чудо магии и механики в своих руках, а потом поднял взгляд на закончившего краткий инструктаж брата и теперь ожидающего моего комментария.       — Меры нашего Дома — поразительны. — лаконично подытожил я со всей серьёзностью.       — А кто-то смеет сомневаться? — с видом умасленной гордости встрепенулся брат, победоносно подняв подбородок.       — Кто смеет — пожалеет. — не стал возражать никто в комнате. Даже паучок в запылившемся углу.       Но всё ещё оставался один вопрос.       — А на каком расстоянии работают эти чудо-таракашки?       — Тараканы в твоей голове, брат мой. А самое дальнее расстояние с удовлетворяющим требованиям уровнем передачи звука у ШАЛКОВ — от Когоруна до Балморы. По крайней мере, точно не скажешь, являются ли небольшие помехи заплетанием языка пьяного Эндуса или настоящим шумом. Со стороны Утола всё слышится нормально. Главное лишь, чтобы устройство случайно не попалось на глаза его любопытной подруге.       — Если шалк не взрывается, то он ей вряд ли будет интересен. — попытался снизить я беспокойство шестого брата.       — В смысле — ВЗРЫВАЕТСЯ? У неё Наследник Дагот на расстоянии пяти шагов…       И, возможно, сделал только хуже.       — Утол уже выкинул всё взрывоопасное из здания Гильдии и бдит. Уж отцу Снежика доверься. — мягко взмахиваю ладонями от груди и назад в успокаивающем жесте.       — Разумеется, он будет бдеть. Он ОБЯЗАН бдеть до конца своей жизни и после… — начал бубнить себе под нос Одрос, пока я в это время быстренько активировал свою ново-обнову, прокрутил с подсказками Думака своё имя и тренькнул рубином по голове всё еще удерживаемого в руках Одроса шалка.       — Какая же удобная вещица! — ещё раз похвалил я устройство, вертя всеми местами. — А у тебя, часом, не завалялось где ещё одной лишний?..       — Шалки только для членов Дома Дагот, Ворин. Никаких плюс один. — мгновенно воспротивился Одрос, раскусив на кого я намекал.       — Но он же теперь моё дитятко~       — Нет.       Ладно. Попробовать всё рано стоило.

      Если исходить со стороны закона, то ты Глава его Дома и отказывать твоей просьбе он не имеет права.

      Если исходить со стороны закона, то весь наш Дом вообще — предприятие нелегальное. И мою номинальность ещё никто не отменял.       Хоть этот момент в воспоминаниях Нереварина и кусочках памяти прошлого «Я» был туманно размыт, я почти уверен, что даже во времена Ресдайна правили Домом мы, братья Дагот, все вместе и каждый в своей стезе. Меня посадили «на трон» только чтобы обезопасить. Ибо положение младшего полукровки было в те времена наиболее шатким.       Так что если Одрос сказал нет, не желая дарить Нехту своё детище — то это его полое право.

      Прошлый «Ты» был… вполне компетентен в то время. На мой взгляд.

      Как посредственный правитель — возможно. Как тот, кто умеет внушить необходимое впечатление о Доме, как его официальное лицо — тоже. Но ты сам видел в воспоминаниях. Я был и являюсь склонным к помешательству на чём либо или ком, и не обладаю достаточной дальновидностью. У меня много минусов. Как и братьев, готовых их прикрыть. Только тогда я этого не понимал. Мой глаз был замылен впечатлениями детской психики и мнениями старших представителей Дома. Прошлый «Я» определённо не чувствовал того четкого и твердого чувства родства с братьями, какое я ощущаю сейчас.       Они умерли из-за меня, Думак. А потом я превратил их в нежить. И они всё равно пошли за мной. Дагот Ур не обратил на их преданность достойного внимания. Я подобной ошибки не сделаю.       — И раз уж ты в крепости… На твоём столе скопилось достаточно важных документов, коим необходим взгляд Главы Дома…       Ошибкой было задержаться здесь достаточно, чтобы Одрос вспомнил про бумажки.       — Дорогой брат, у меня там детёныш один одинёшенька на улице плутает. А вдруг дождь? Гроза? Отпусти побдеть. Утолу ведь ты разрешаешь дома не появляться. — медленно попятился я спиной к двери, не теряя зрительного контакта с безжалостным «хищником».       — Ворин Дагот. — припечатал собственным же именем! — У Вас, Глава Дома, накопилось прилично дел. А протеже может подождать.       Нечестно! Одрос же знает, что мне совесть не позволит скрыться Вмешательством, как только он прямо затребует с меня работу! Несправедливо!

      Жизнь всё ещё продолжает быть несправедливой, Ворин. И не собирается меняться.

***

      Получилось «выбраться» из своей рабочей комнаты только спустя долгое… ОЧЕНЬ долгое время. А потом Одрос опять протащил меня по всей крепости на представление «Снисхождение до общения с простым народом его величественного и загадочного Главы». В собственные покои я добрался только поздно вечером батат-пойми какого дня и даже ментально отдохнуть в подобии «сна» мне не дали крики и музыка за стеной со стороны улицы.       Я тут единственный полуночный любитель музицирования на весь Когорун. Что за конкуренты?       Протяжная трель свирели закончилась писклявым прерыванием и недовольным сопением. И от того, и от другого мой двемеро-полуровный слух резало метафорически, даже без ножа.       — Вот как звучит плавная музыка! А твоя деревяшка — лишь жалкое подобие. Не умеешь — не пытайся переплюнуть маэстро! — по булькающим словам можно догадаться, что возмущался единственный на всю округу щупальцелицый Дагот.       Чуть погодя раздалось боевое шипение и ещё более писклявые звуки другой свирели. Словно целью музыканта было не создать ласкающую слух музыку, а перекричать оппонента за неимением иных вариантов.       — Ты, бездарная, кусачая ящерица! Куда ты палец ставишь?!       И я не выдержал этого бедлама.       *БАХ!*       Дверь Храма Фей с грохотом была отворена, а ноги сами привели на задний двор строения. Там, в укромном местечке, меж крепостной стеной и стенкой МОЕЙ обители на двух подушках, припераючись, сидел несочетающийся дуэт.       Недовольно мнущий свои щупальца Дагот Увил и бледный, как скайримский малахит, рогато-носый аргонианин.       — Вы двое… — с явным намеком в голосе на высшую степень злости, протянул я начало фразы, отвлекая «музыкантишек» от их громкоголосого спора. — Слуха нет у вас ОБОИХ!       Первым сориентировался Увил, ровно за секунду узнав своего Главу как по голосу, так и по светящимися алым гневом в темноте трём глазам.       — Мой Лорд! Так Вы были в крепости?! — пискляво пробулькал он, неуклюже соскочив с подушки и чуть не запутавшись в собственных щупальцах, пока те его чуть не перевесили в процессе подпрыгивания с расслабленной позы в коленоприклонную. — Этот слуга не знал! Мы с ручной ящерицей Поэта думали, что тут никого нет, значит мешаться мы не будем, потому и выбрали это место для проведения музыкальных сессий…       На унизительной кличке «ящерица» обидчиво пнула шупальцелицего прямо в бок.       А… так вот куда делся Вивековский посланник? В шпионы заделался? И под столь глупым предлогом остался? Одрос точно в курсе, раз уж аргонианина до сих пор не выпнули из крепости взашей. Но если уж собрался так нагло шпионить, то будь добр, найди причину поприличнее.       Как Не-совсем-поэтишке вообще приглянулся… такой вот чешуйчатый индивидуум с секретиком? Меня сейчас от недовольства так корёжит, что третий глаз даже через бандану видит как вокруг ящера витает аура смерти и крови.       — Я уже несколько дней брожу по Когоруну, Увил. Очнись от своего спора и протри глаза. — указываю пальцем на Дагота, а потом перевожу на аргонианина. — А что до тебя… Не дай Трое Истинных здесь произойдет какая-либо диверсионная пакость с отравой скота или кусанием меров, пропажа документов или любой другой ход конём заморским, поверь, я тебя найду. — сосредотачиваю на с рухнувшей ящерице обещающий муки Обливиона взгляд. — Найду и сниму шкуру в подарок местному ордену охотников на кровососов. Намёк ясен?       Побледневший ещё более прежнего бетмер удушливо кивнул, старательно пряча взгляд в пол.       — Не слышу ответа?       — Он немой, мой Глава. — пояснил чужое молчание Увил, когда отсутствие озвученного ответа мне не понравилось.       А то догадайся — чему именно тот кивнул. От прихвостней Не-Вивека жди чего угодно, но изворотливости — сто процентов.       Ящер медленно поднял руки на один уровень над головой и медленно показал указательным пальцем правой руки себе на грудь, а потом дважды постучал им по виску.       — Бегущий-По-Лабиринтам говорит, что он понял Вас, мой Глава.       Моя хмурость от слов подчинённого только усилилась. Я не настолько идиот, чтобы не расшифровать столь простые жесты, Увил.       — Раз ты ему в переводчики записался, то значит, будешь за него и отвечать. Аргонианин — теперь твоя ответственность, Увил. А точнее его поведение. Будут проблемы — первым спрошу с тебя.       — Но, мой Глава, за что… ТО ЕСТЬ, я со всей ответственностью принимаю поручение, Лорд Дагот. — заметив мой злобный зырк, тут же поправился он.       А вот меньше надо якшаться с левыми вампирами и свистеть среди ночи под чутким ухом страшилы всея Морровинда.

      Но ты сам временами дебоширишь с колоколами…

      Мне — можно. Я Глава. И у меня есть слух.       — Сгиньте с глаз долой. Хоть в Фаласмарион. Но чтоб я ваш концерт не слышал.       Прогнав дебоширов, я хоть на несколько часов смог отключится мыслями от мира.       А по утру активировал Возврат в «Пьяный Шалк».

***

      Чуть не столкнув «сыночку-корзиночку» лицом прямо на пол. С котлом вонюче-кипящего варева в руках. Огромным котлом.       Кто-то уже вовсю пользуется приобретёнными преимуществами божественной болезни.       Хорошо, хоть добрался нормально. И пора бы уже перестать звать Нехта мысленно своим дитём. Вырвется вслух — не поймёт, обидится. Подумает — зло шучу. Может, если только младшим братцем… хотя тоже рискованно.       — Ты довольно быстро. Энди сказал, что ваш ответственный брат мог задержать тебя и на месяц. — не меняясь в лице, вместо приветствия выдал мне Нехт, поставив котёл на чуть прогнувшийся под его тяжестью стол.       Вот сломает — Эндус потом всю душу выест. И кошелёк.       — Мне показалось, я был дома целых два. Ненавижу ответственные Домовые дела. — скривился от неприязни я, вспоминая мини Красную гору из документов. Только взорваться лавой была готова моя голова, а не они.       — Вспоминая твоё обычное поведение при нашем общении, становится тяжело воспринимать тебя… мером столь высокого статуса и ответственности. — увидел я на лице закрывающего крышкой котёл блондина противоречивые чувства. — Ни в коем случае не открывай крышку. Даже если из любопытства. — предупредил он, указывая большим пальцем на варево. — Должно настояться. Иначе — насмарку.       — Я-то не трону, не беспокойся. Только со стола на пол убери. Столешница на пополам от тяжести переломится.       — Думаешь? — озадаченно покосился на котёл парень, словно не понимая причину моего совета. — Зелье показалось мне довольно… лёгким.       — Нет, Нехт. Присмотрись к размерчику котла. Оно, определённо, не лёгкое.       — Ох… а ведь и правда. — смиренно вздохнул лекарь, убирая свою работу под стол.       — Добро пожаловать в мир сверхъестественно сильных существ. Ориентирование на глаз — наше всё.       Эндус, к примеру, учил изначально не дюжего силушкой меня по разнолитровым бутылкам. А ведь я ещё в обычной форме намного слабее, чем в пепельно-вампирской.       — Хорошо. Заготовка в темном и устойчивом месте. — хлопнул себя по коленям данмер, поднимаясь с пола. — А пока пойдём вниз, поговорим. Ты же поставишь барьер от подслушивания? Здесь спокойно поговорить вскоре уже не выйдет. Вонь от зелья будет отвратительной.       — И сколько оно так будет м-м-м… вонять-настаиваться? — недоверчиво косюсь на котелок.       — Месяц и семь дней.       — Эндус выльет, как только унюхает. И выселит обоих.       — Не выселит. Я уговорил его поставить барьер на запахи.       — Стесняюсь спросить, что он попросил взамен? Надеюсь, не твою душу?       — Не так дорого. Зелья для улучшения вкуса алкоголя и годовой запас опохмельного.       — Мой брат и без всяких припарок вполне справляется с похмельем заливанием ещё большего количеством алкоголя в его кровь.       — Не для него — для продажи завсегдатаем бара. Чтобы не маялись головной болью и покупали бренди почаще.       — Вот же круговорот порока!       — Ты и сам любитель выпить. Не лицемерь.       Под этот легкий разговор ни о чем мы спустились со второго этажа к бару, выбрав стол в самом непримечательном углу и продолжив разговор только после активации поставленной мной Тишины.       — Кай уехал.       — И слава Предкам! — возвёл я руки к «небу» в молитвенно-восхваляющем жесте, с нескрываемым злорадством на лице растянув улыбку от уха до уха. — Мужику повезло, что успел удрапать раньше, чем я успел вернуться и продолжить наши м-м-м… плодотворные ночные посиделки в его черепе.       Нехт насмешливо фыркнул.       — У тебя такое лицо, словно Дагон вселился. Не пугай народ, они и так трясутся из-за нарастающей паники вокруг перешедшего в наступление «Дагот Ура» на склонах Красной горы. У Вечных Стражей за эти четыре месяца случились большие потери.       — А ты, я смотрю, стал интересоваться слухами? — не теряя настроения, заговорщически играю своими густыми, черными бровями.       — Скорее уж слухи интересуются мной. — туманно сказали в ответ, потарабанив пальцами по столу. — Точнее, те, кому их поручено собирать.       О как?       — Кай, спасибо его чересчур реалистичным кошмарам… — пристальный взгляд в мою сторону. — …покинул Балмору, а потом и Морровинд в попыхах и не оставил никаких дальнейших указаний оставшимся тут Клинкам более низкого ранга. Мало того, Империя про них словно забыла, прекратив высылать жалование и не отвечая на отправленные письма с вопросами с тех самых пор, как ушел Кай. Я уже достаточно пожил на этом острове, чтобы понять, что термин «забыть» слишком мягкий для тех, кому не посчастливилось быть отправленными сюда Империей. Лавовый остров для всего Тамриэля — словно Тельванийское ведро с зачарованием сжигания. Прямо как у Темана дома. А большинство отправляемых сюда людей — мусор, от которого сложно избавится более простым способом.       Стоп, а у Быстряка на хате он что забыл?       — Вварденфелл — словно остров ненужных людей. Империя не забыла. Она и не вспоминала. — грустно выдохнул мер передо мной. — Жаль со мной такое не выйдет, пока не залезу в самое жерло и не переверну всю мусорку вверх дном, чтобы император смог в ней беспрепятственно рыться в поисках драгоценных камней.       Меня, по идее, должно бы обидеть сравнение моей родины с мусором… но как говориться, что одному камень, другому эбонит. Империя сама для себя с попустительства струхнувших недо-божков превратила Морровинд в гето, чья полезность тоько в рудах глубоко в его сердце. Сами для себя поставили ярлыки, об которые, когда придёт время, жестоко споткнутся.       Я надеюсь.       — Так что теперь, оставшиеся без направляющей «руки» клинки то и дело осаждают меня расспросами о дальнейших указаниях или же приносят информацию в пустой попытке разобраться — а не очередное ли это испытание Клинков на их верность? И всё из-за последнего сообщения Кая, которое он отправил всем известным ему агентам. В нём он повысил меня до Оперативника и объявил главным Клинком по округу Вварденфелл. И это только одна часть мороки, которую он после себя оставил. Я уж молчу про Меру Мило, которую надо проверить, ибо затихла.       Я сосредоточенно кивнул окончанию всего вороха информации, без пауз вливавшегося в мои острые уши.       И это ещё не все новости? Могу представить степень головной боли Нехта, настигшей его по возвращению в город Дома Хлаалу. Кажется нам обоим хорошенько прополоскали мозги даже в рознь.       Смочив водой горло из собственной Фляги (под неодобрительный фырк Эндуса на фоне, который терпеть не мог, когда в его заведение приходили со «своим» поилом любого рода), Нехт продолжил повесть о Косадевских переподвыподвертах.       — Ещё он переписал свою лачугу на меня. — свободная от фляги рука упёрлась локтём об стол с раскрытой в жесте «Представляешь?!» ладонью.       — Так ты теперь полноправной владелец собственной хибары?       — Если бы. — и ладонь уже хлопает по упавшему в неё лицу. — Он оплатил налог на неё в притык своему проживанию, а уехал практически через пару дней, как мы отправились к Фиру. Дом долгое время стоял без оплаты. Накопились долги. Пеня за долги. Пеня за пеню и прочая обдираловка в стиле Хлаалу, любящих содрать с должников все кровные вместе с кожей — живьём. По их начислениям так «совпало», что общая сумма долга как раз соответствовала стоимости лачуги в целом. И «милосердные» власти соизволили войти в положение несведущего в законах Домов чужеземца, без лишней мороки с судами забрав купчую на дом в уплату долга с процентами. Только судя по намёкам местного судьи и невзначай подаренному за дверями его кабинета алмазу, войти он хотел не только в «положение». Благо, этот же алмаз, раздавленный в пыль моей рукой, быстро остудил всякие не относящиеся к долгу поползновения. Обожаю корпрус! Чтобы ты там ни говорил про его губительность. Лично для меня — десять из десяти!       Опять – двадцать пять. Кому отрезать причиндалы для профилактики на этот раз?

      Не замечал, чтобы ты так часто занимался кастрацией навящевых прелюбодеев, Ворин. Обычно, всё заканчивается острием дротика в глазнице.

      Никогда не поздно начать, Думак.

      Только, прошу, во имя всех тональностей, прими на язык алкоголь перед сим действием! У меня нет никакого желания лицезреть как ты хватаешь чужой детородный орган и отделяешь от межножия.

      *КХА!*       Негодование Думака перебил внезапный кашель поперхнувшегося водой Нехта.       — Я уже припугнул судью, кха-кха! — сквозь кашель прохрипел блондин, пока я в легонько похлопал ему по спине. — Он не стоит, кхм-кха!.. твоего внимания более. — хорошенько стукнув себя кулаком по груди, Нехт выпрямился из согнувшейся от кашля позы и с сомневающимся выражением лица уставился на меня. — У тебя прямо на лице отразилось, что ты собрался сделать с ним что-то жуткое на подобии кастрации. Не делай больше проблем из уже решённой, пожалуйста.       Ох… надо бы и впрямь следить за мимикой, когда разговариваю с Думаком. Подпортившаяся внимательность — не очень хорошо.       — Ты уже даже по мимике можешь определить, что крутится у меня в голове! — или кто… — Вот она — настоящая мужская дружба! — со смехом поднимаю воображаемый бокал, тостом за наше с Нехтом сложившееся поразительное взаимопонимание.       — О! — поднял указательный палец лекарь, припомнив ещё что-то. — И на счет этого…       — Давай уж, добей. — прыснул смешком в кулак я. — Что ещё Косадес учудил?       — Не Кай. Теман. — покачал головой данмер.       — А тельванец что?       — Распространил по городу слухи о нашей свадьбе. — с каменным лицом выдал парень, от чего воздухом поперхнулся уже я.       — ЧЕГО, БЛ*ТЬ?!       — АХА-ХА-ХА!       Твой смех никак не помогает, тысячелетний родственничек-любитель подслушивать сквозь барьеры!       Клянусь тазиком скатла, я отрежу Теману язык и скормлю рыбам в Одай! Какого батата?!       — АХА-ХА!       Эдд Теман — ты труп.