Пеплонутые: Змея и Конь

Спойлер-теги к главе

      — Да, я на коне.       — @#*&%?!       Одросу не нужно было озвучивать брань, она и так хорошо читалась в его яростном взгляде на встретившего в Когоруне нашу «делегацию» Эндуса. Верхом. На коне.       Будучи в стельку пьяным.       И голым.       Вот, прям, в чём мать родила и в седле.       Дорогой братец, тебе там ничего не натирает часом?       — Эндус, что за срам?! — я бы сказал куда более матерно, но основной посыл в словах Одроса прослеживался, да.       Вместо того чтобы разъяснить ответственному шестому брату хоть что-то в оправдание происходящей несуразицы, Эндус только быстренько прикончил недопитую бутылку алкашки, хлопнул стременами по боку ашалело фыркнувшего снежно-белого коня и ускакал в сторону внешнего здания храма. Перед живыми родственниками опозорился, почему бы не засветить голым задом и перед почившими предками, а?       — Акатош милостивый! У вас здесь есть живой конь?! Ещё не разделанный? Частица цивилизации! Дайте на нем прокатится прежде чем его жрать!       О? А я-то думал — опозорился Когорун перед новеньким его жителем до самого дна. А вот нет, смотрите-ка: бежит, сверкая пятками, прямо за скакуном. И плевать, что на нём голый мужик — коняшка важнее. Вот же-ж дитя цивилизованного Сиродила.       Нервирует только то, что от недавнего срыва на лице и намёка нет. А это очень похоже на признак очередного разрушительного «спрячем травмирующие мысли в дальний ящик, до худших времён» в стиле Наммуланаги. Нет уж, так не пойдет!       — Нехт, подожди! Сначала надо протереть седло от его голой жопы! Неизвестно где она побывала!       Сначала разберемся с конём, потом с чужими нервами. И чем быстрее с конем, тем лучше.       Одрос провожал нашу троицу клоунов измученным взглядом единственного на всю семью адекватного мера.       А как, собственно, мы пришли к коням и голым мужикам?

***

      После эпического «попадания мимо кассы» новоявленного кандидата на тёпленькое место в Доме Дагот (А тепленьким оно стало из-за неуклонно повышающейся температуры горения Одросовой жопы на протяжении всего «квеста» а-ля подбери телепорто-ключик к имперской развалюхе в этерических ебенях), потряхивавшему нервами от волнения мне пришлось прервать звонок с «пропажей» и набрать имя курирующего сие непотребство братца с заискивающими намеками в стиле «А что, если, допустим…»       Мои увиливания презирающему пустую трату времени Одросу не понравились, и его требованиями фраза превратилась в более конкретное «А что, если, допустим, Наммуланага случайно телепортироваться в руины не так давно разоренной Дагоном имперской академии волшебничков, висящей где-то меж Этериусом и Обливионом?»       Очень хорошо спрятанной, забытой хозяевами, труднодоступной, ранее пригодной для жизни и, главное, бесхозной?       Огненный пердак этикетофила подорвался мгновенно. И под его четким руководством через жука, Нехт покорно шарился по всему Батлспайру в поисках комнаты перемещения, где можно было раздобыть прикрепленные к зданию координаты телепортации и наладить разорванный когда-то путь перемещения. Точнее создать новый.       Увы, у Нехта при любом самостоятельном соприкосновении с мистицизмом случался конфуз (весь приключившийся бедлам с замком на драконьем черепе тому доказательство), а моя стезя мастерства была больше заточена на повеливание предметами. Потому, так как ни я, ни Нехт в телепортации подобных масштабов не разбирались, настраивать связь после нахождения лекарем координат пришлось самому Одросу.       (Ибо Утол у нас неприкасаемый. Утол у нас на декретном)       Но даже не смотря на «совместные» усилия, под конец хлопот с настройкой пути меж комнатушкой в Эндусовой гостинице и развалинами имперской академии Одрос всё же признал за Нехтом прохождение испытания для вступления в Дом.       Никто пацана поздравительно по плечу не похлопал, ибо подлетевшего с этой идеей меня оттащили за пояс, вместо этого вручив новоиспечённому Даготу желанный амулет с напутствием:       «Временно вторжения в разум заблокирует, а официальное вступление откладывается в связи с внеплановыми задачами»       Конечно же! Когда в Шестом Доме хоть что-то происходило без задержек и происшествий? Разве что, наша аннигиляция.       Так или иначе, но Одрос собирался наспех сплавить меня с Наммуланагой в Когорун «на шею» Эндусу — помогать блондину обживаться, пока сам он в это время вместе с помощниками будет разбираться с Батлспайром.       Надеяться, что шея Эндуса выдержит любую нагрузку, кроме алкогольной — заранее разочаровывающие дело. Так что Одрос благоразумно перестраховался, проинструктировав меня по всем крепостным делам перед телепортацией домой.       Заранее осознавать, что месяц бумажной волокиты вновь постучится в мою дверь — грустно, зато, по крайней мере, на этот раз Нехт будет маячить где-то рядышком и без риска полететь кукушкой (больше, чем он уже полетел).       И всё шло по плану, даже если изначально плана никакого не было, и началось с «Движемся! Куда? Зачем? А пох*й!», но тут из-за холмика выглянул голожопый Эндус на коне и все скатилось до будничного цирка. С конями.       Как в такой атмосфере ловли заморской животины по Когорускому двору поймать хоть одного брата на разговор о моих переживаниях о Нехтовом психическом здоровье?       Эндусу — так точно было плевать. Спасибо хоть, что сохраняет с Наммуланагой странный взаимообменный нейтралитет.       Утол в ебен… ЯХшается с Альд’руновскими маг-гильдийцами и, судя по намёкам племянника, Редоранскими мужиками в форме.       Н-да, кто бы Утоловское подкошенное отцовством психическое здоровье подлечил.       Оставался Одрос. Хоть от его отношения к Наммуланаге веяло холодом Скайримской тундры, но он был достаточно мудр, чтобы с самого начала спрогнозировать все возможные перспективы союза с будущим Нереварином, их плюсы и минусы. А посвистывающая кукушка героя данмерского — определенно минус.       Да. Совета можно было спросить у шестого брата. Сразу как только тот вернётся в Когорун.       — Коня ведь сожрут, да?       А пока что, разберемся с новосельем. И конями.       Когда Эндус соизволил спешиться с коня и хотя бы соизволил накинуть услужливо поданную прохожими наблюдателями красную тряпочку на срам, Наммуланага тут же увёл животину за собой, умело оседлав ту даже с высоченными каблуками под пятками.       — Не сожрут. Мои меры тебе не Хлааловский сброд без чувства дисциплины. — с усмешкой фыркнул я чужому беспокойству, прогулочной походкой шагая рядом с блондинистым всадником, придерживая коня за сбрую и направляя того по краю верхнего двора Когоруна.       Это был уже второй круг прогулочного шага по крепости вместе с не готовым расстаться с лошадью выходцем Сиродила.       Нехтушка наивно полагал, что как только коняха пропадет с его поля зрения «прожорливые» вварденфелльцы тут же растащат ту на вырезку. Потому и «выгуливал» на подольше, дабы дать той подышать пепельными ветрами напоследок.       Даготы не на столько оголодавший народ, чтоб сметать до костей все что движется.       — МЕРЫ КОГОРУНА, СЛУШАТЬ ГЛАВУ!       «Незаметно» наблюдавшие за променадом Лорда с незнакомым эльфом Даготы синхронно повернули головы в сторону моего усиленного Звуком голоса.       Дорогие мои любопытствующие соклановцы, неужели прогулка вашего Главы по дворику крепости с другом — такое знаменательное событие, что вы побросали все свои дела и принялись маяться фигнёй, но лишь бы где обзор поудобней?       Зачем стучать молотком по исправному ведру? В нем даже гвоздей не предусмотрено! Что забивать? Зато делать это надо обязательно рядом с тропинкой по которой звездный «конь» ведёт обычного.       А подметать землю в клумбе зачем? Протирать ЧИСТОЕ окно? Переносить один и тот же ящик по нескольку раз из одного склада в другой? На нём номер красонькой намалёван, работничек, ты палишься! Вы все палитесь!       Политико-магический Дом называется! Что за детский сад?! Если хочешь за кем-то проследить, хотя бы не пялься на него во все глаза! Краешком глаза. Краешком! И отправляйте только одного «соглядатая». Или парочку. Но не толпою ж 18+.       И это, к счастью, не рейтинг поведения, а количество ошивающихся рядом когорунцев.       Ладно, хоть больше ртов для распространения моего послания.       — КОНЯ — НЕ ЖРАТЬ! КОНЬ НАШ ДРУГ И ТОВАРИЩ. ЦЕНИТЬ КАК ГУАРА, КОРМИТЬ ТАКЖЕ.       Непривычно тихое мгновение спустя прохожие данмеры в алых одеждах ответно выкрикнули преданным согласием, наконец разбежавшись по крепости заниматься куда более полезным делом — разносить слухи.       От неожиданных криков отовсюду конь испугано заржал, и, встав на дыбы, чуть не сбросил с себя вцепившегося в шею наездника.       — Тихо, тихо, Вкусняшка! — вовремя подтянув животину за сбрую, я потрепал ту по боку под полное недовольства лошадиное бурчание. — Спокойно! Орут — зато не жрут. — хлопаю по жилистой шее, чуть не оставшись без пальцев от вздумавшей кусаться коняхи.       — Взбалмошное поведение — это традиция вашего Дома? С такими потрясениями лошадь сама Акатошу жизнь отдаст без чужого вмешательства. — сердитой гусеничной сполз блондинчик обратно в седло после того, как в попытке удержаться ухватился за шею животного всеми конечностями. — И я вместе с ней.       Меня одолел легкий хохот.       — Кто тебя этой драконьей морде отдаст? — ободряюще подмигиваю другу, вернувшись к спокойной прогулке со сбруей в руках. — И не «ваш» а «наш». Будь уж так любезен не отдаляться от коллектива, в который влез с грацией и упёртостью кагути.       То бишь — напролом.       — А Одрос, бросивший амулет мне прямо в лицо, значит, вершина грации? — скептически приподнял бровь собеседник.       — Скорее — вершина суеты. Ты ему такую муторную работёнку подкинул к той куче, под которой он и так завален по самые уши. — пожимаю плечами, уловив знакомое мурлыканье в наземной конюшне под наклонными стенами.       Угадайте, кто такой хороший-мой-любимый-дорогой проснулся? Моя лапочка проснулась! А значит…       — Нехт… — лукаво дёргаю бровями. — …хочешь погладить мою блошку?       Ответом мне был ледяной взгляд с толикой до странности усталого-смиренного отвращения.       — Тебе Балморы мало было? Давай, расплоди недопонимание ещё и тут.       — Какие мы нежные, я же не змею…       — Ворин!       — Аха-ха-хах! Не бушуй, здесь все знают о какой именно блошке я говорю. — свернув с пути, я чуть быстрее повел коня по лестнице вниз.       Доведя всадничка до конюшни, я в нетерпении поманил спешившегося Нехта во внутреннее помещение.       — Идём, идём! — подманиваю руками. — Привяжи Вкусняшку к столбу и идем! Не беспокойся, конюх отведет её в стоило. А мы пока…       Медленно приоткрываю дверь словно ворота в сокровищницу:       *Р-Р-РМУРХ*       Чтобы усилием воли не расплыться в лужицу счастья прямо на месте от ласкающего слух урчания дорогой сердцу животинки, что на трясущихся лапках хрустела засушенными листьями хакльлоу с рук своего обернувшегося на звук открывшейся двери хранителя.       — Лорд Дагот! — подскочивший с корточек данмер с темно-рыжим ирокезом «сложился» в глубоком поклоне, неуклюже выронив недоеденные детёнышем силт страйдера листья под обиженное пыхтение оного.       — И тебе не хворать Дилмин. — махнул тому «отбой», подбирая один из разбросанных листьев. — Там во дворе конь привязан. Организуй ему свободное стойло и не вздумай кусать за бочок — животина ездовая. С бренди и тарелочкой гарнира этим ляхам не по пути.       — Как угодно Главе. — только-только разогнувшейся с поклона данмер отвесил ещё один, больше похожий на кивок. — Тогда я пойду. Мой Лорд, новичок. — и поспешно вышел из люкс-загона, одарив на прощанье Нехта приветливой улыбкой.       Да, Нехтушка. Представляешь, данмеры-таки умеют улыбаться, когда считают тебя своим родичем даже через сотни две коленьев.       — Откуда он… — мнительно «прижал» воображаемые кошачьи уши лекарь, задержавшись взглядом на пропавшей в дверном проёме фигуре.       — Здесь все незнакомые лица, что не орут и не требуют сжигания еретиков на костре — новообращённые. Звучит зловеще, но на деле у нас такое только один раз было. Тот крыска-ординатор до сих пор в темнице сидит да с тюремщиком на тему веры препирается. Мы с него очередной пакостный Храмовый артефакт сняли, пока рубаха с него все соки не сожрала, а золотомордый ещё и расхитителями реликвий обозвал. Будто сам Когорун для своего Храма не ради грабежа искал, цк.       — У вас в тюрьме сидит… ординатор? — а Нехт сегодня вижу, не перестаёт ловить удивлённое хлопанье глазками.       — Полгода уж как. — киваю, словно ничего удивительного в прихлебателе пастухов ложноверцев за стенками «потерянной» крепости нет. — Вот всё думаю, какое бы ему дело поручить, чтоб харчи казённые отработал, да не ухитрился свинтить при этом.       — Надень рабские наручи, чтоб ничего не учудил, и заставь переписывать обычные книги. Лишняя копия детского Ануада никогда не помешает. — отзеркалил моё пофигистическое поведение Нехт предложив совершенно «гуманную» идею.       — Ты сама доброта и милосердие, парень.       Как быстро портятся столичные детки под влиянием рабовладельческого строя, эх.       Детёныш с аппетитом до этого подъедавший листья с пола, перевёл внимание на мой рукав, цапнув по нему жвалками. Последний листик как раз в этой руке.       — Никс с этим ординатором, ты лучше вот эту прелесть потрогай. — устраиваю блошке почесушки по панцирю. — Помнишь, я рассказывал, как десять лет копил на силт страйдера? Вот он, познакомься — Левша!       Гордо указав ладонью на насекомыша-малютку, я выпятил грудь в позе гордого отца. Хоть заботится в основном о Левше Дилмин, но кто эту лапулю породил э-э-э… то есть привёл, м?       — Прелесть, да? — воодушевлённо спрашиваю мнение друга, чуть покачиваясь в бок от переполняющих эмоций. — С управленческими делами у меня напряжёнка, но зато приношу в Дом только полезности!       — Только полезное, говоришь? — с непонятной мне эмоцией усмехнулся Нехт, позволив мне положить его ладонь на бок блошки.       — М? — вопросительно наклоняю голову чуть в бок. — Левша — это полезность, красота и престиж. Силт Страйдер как-никак.       — Престиж, красота и полезность… я понял. — словно что-то для себя разгадав, кивнул блондин.       Ха-а-а… что именно он понял? Я опять ему не ту специю в котелок с кашей бросил? Азура наши души сохрани…       — Ни о чем лишнем сейчас не думай! — образно смахиваю с Нехтовой головы воображаемый рой тягостных мыслей. — Лучше пожалей милую зверушку. А потом отведём тебя в твой новый дом. Одрос на целые апартаменты внутри крепости расщедрился. А это, скажу я тебе, хороший подарочек.       — Мой… дом? — как-то неуверенно прошептали в ответ, прекратив гладить Левшу по хитину.       — Ага. У всех членов Дома Дагот есть свой личный угол. Это нормально. Кому не хватает, вон, хижины строят рядом. Пока в межгорье вмещаемся — хорошо. А там как пойдет после раскрытия.       — Свой угол… это хорошо. — с той же заторможенностью повторил данмер и, словно очнувшись, дрогнул плечами и продолжил гладить дожовывающего хакльлоу силт страйдера.       Да. Что-то своё — всегда хорошо.       Плохо, когда кто-то так растерян, осознавая, что у него появилось что-то хорошее.       Пусть гладит бочок малышу сколько угодно.       Урчащие животные успокаивают.       Самое то, чтобы для начала хоть немного подлатать нервы.       Нам обоим.

***

      Какого батата ты затих?

      Не уверен, что мои комментарии на данном этапе акклиматизации Наммуланаги поспособствуют скорейшей отладке его психического здоровья. Совсем недавно он повёл себя категорически нелогично только при упоминании его способности слышать мой голос. Советую дать юноше время привыкнуть к новому окружению и подвести к разговору как можно мягче.

      В твоих словах есть смысл.       Киваю чужим мыслям, развалившись звёздочкой на кровати в своих покоях бывшего Храма Фей.

      В моих словах всегда есть смысл. Спешка порой может привести к плачевным последствиям. Кагренак поспешил с использованием инструментов на Сердце, желая покарать разорвавших союз кимеров. Вот… куда его нетерпение всех нас привело. Так что позволь юному Наммуланаге привести мысли в порядок.

      Да. Судя по обороненным в приступе паники словам парня — на расстоянии Думка он не слышал. Если бы было наоборот — так не распсиховался бы, чтобы я его не «покидал». Ведь было бы очень легко прознать о моих планах только по фразам, которыми король то и дело комментировал мои поступки.       А так, сидел пацан в ожидании и, наверняка, только на шатком Эндусовском слове, что рано или поздно от Одраса проблемный Глава Дома таки сбежит.       Нехту, правда, стоило немного отдохнуть, и хотя бы чутка «переварить» все потрясения. Левшатерапия может чуть расслабила напряженные плечи лекаря, но судя по реакции парня на собственные апартаменты в подземной жилой части крепости — он до сих пор уверен, что получает всё это взаймы, или славливает мираж после пережитой болячки.       Как бы Одрос на блондина не кривился, а условия новоявленному Даготу выделил славные.       Комната Наммуланаги находилась немного поодаль от остальных, но не настолько, чтобы заселившийся почувствовал себя изолированным. В конце коридора, что с дверями в жилые комнаты с каждого бока. Словно главная цель пути.       Такое расположение скорее способствовало необходимой для ремесла лекаря тишине, ибо никто не шнырял мимо с возгласами повседневных дел. Да и сама комната выглядела просторно. Там нашлось место и для габаритной односпальной кровати с утеплённым балдахином, и для рабочего стола с парочкой книжных полок. У задних ножек кровати стоял добротный деревянный сундук, а за складной ширмой — платяной шкаф. Было даже отдельное место с группой столов и полок, явно притащенных наспех и не подходящих стилю комнаты, но зато вписывающихся в уголок алхимика если обустроить. Хотя больше всего Нехт забалдел от отдельной комнатушки под простенькую ванную по упрощённым двемерским чертежам. Такая роскошь была не в каждой комнате. Большинство обычных жителей Крепости пользовалась общественными ваннами, а те, кто жил в домах возле крепости — уличными удобствами. Или специально построенным зданием-баней.       По всем параметрам, комната Нехта тянула на покои вельможи с высоким рангом в Доме. Хотя обнаружение Батлспайра вполне можно засчитать за повышение в пару рангов, а то и повыше. Но Одрос не знал, получится ли у Нехта найти что-то столь грандиозное. А значит…       Одрос… он с самого начала не собирался мешать вступлению Наммуланаги в Дом Дагот.       Прошло не так много времени между тем, как я сообщил ему о планах блондина и прибытия брата в Балмору. Значит, он приказал обустроить комнату ещё до того, как покинул Когорун ради «испытания».       Хитрый жук, хах.

      На твоём месте, я бы потратил пару часов на сон. Бесполезно, но зато уменьшит информационную нагрузку на разум. Не забывай, с завтрашнего дня и до возвращения Одроса все дела крепости на тебе. И помощь Наммуланаге с адаптацией в Доме — тоже.

      О-о-о… зачем ты напомнил, изверг?       Клянусь, я слышал сдерживаемый Думаком смех.       Одрос, вот ведь жучара. Взял и скинул на меня все дела!

      Они изначально твои. Ты первый, кто перебросил их на чужие плечи.

      Да, но…       Кто ж так неожиданно возвращает их обратно?!

***

      Утро следующего дня началось, увы, не с бренди и даже не с разбавленного шейна.       А с поисков Нехта по всему Когоруну. Ибо в его новой комнате я его не нашёл даже в гостях у подкроватного монстра.       Никаких целителей в жилом крыле и никаких ассасинов в крепости. Последнее радовало, первое — напрягало. Лезть к парню в мозг через новообразовавшуюся связь амулета Дагот спустя день его бытия членом Шестого Дома не лучший выбор, но ничего иного мне не оставалось — жука связи блондин оставил на тумбочке в куче алхимических заметок.       Какого же было облегчение, когда первой поверхностной мыслью в голове моего проблемного напарника оказалось лаконичное «У местного аптекаря». Будто блондин заранее знал, что первым делом я попрусь к нему в гости.       — Ты мог взять с собой хотя бы жука? Связь через амулет односторонняя, знаешь ли. — без лишних приветствий отворил я дверь в лечебницу, проигнорировав парочку раскланявшихся подмастерьев нашего местного «дядьки с горькими травками и кислым лицом».       — Дожили! Чтоб яйцо матку-квама учило!       Который прямо сейчас, будучи до нервного подёргивания жвалок примерзко-склочным по натуре, нашёл себе очередную «жертву» своего поганого настроения в лице нововступившего коллеги. Только вот Нехт «жертвой» не выглядел, а, очень даже гордо вздёрнув нос, смотрел на старика с чувством уверенного превосходства.       Что ж… решать конфликты — одна из обязанностей Главы Дома.       — Как хорошо, что мы не квама, не правда ли? Не хотелось бы иметь зубастые присоски вместо рта. — обратив пустой фразой на себя внимание аптекаря, так и не прекратившего раздувать ноздри словно бычок кагути даже при кратком поклоне, я примостился рядышком со спорящими на свободную от пациентов койку, чуть по забывчивости не скрестив на чистых простынях ноги в обуви.       — Спасибо, что не с ногами, уважаемый Глава. — сварливо подметил аптекарь мою заминку, одновременно прожигая во лбу Нехта воображаемую дырку пламенем злющего взгляда. Мне бы обидится, по идее, да разжаловать старика за подобные выверты с субординацией, но мер этот знает своё дело получше некоторых хвалёных лекарей из Тельванских башен. И ещё ни разу не подводил.       Вы хоть и наслушаетесь в свой адрес ушат помоев о том какие здешние меры тупые, косорукие, неуклюжие гремлены, но зато залатают вас в лучшем виде и даже после трёхдневной лихорадки вЫходят до состояния бодрого заморского огурчика.       — Так в чем весь сыр-бор, дед? Чем тебе не угодил наш Наммуланага? Боишься конкуренции в своих владениях? — не удержалось во рту подтрунивание. Уж очень дующийся старик-аптекарь был потешный. Напоминал Нехта, только его сморщенную летами копию.       Старость, что Нереварина уже никогда не затронет. В самом не-зловещем смысле. Жить Нехтушка будет ещё очень долго. Ибо, в отличие от «оригинала», злонамеренность в свой адрес не пропустит мимо глаз и ушей.       — Какая тут может быть конкуренция? — ощетинился аптекарь, тыча под подбородок Нехту указательным пальцем, словно жалуясь мне на вылезшего из норы вредителя. — Вот этот вот молодняк, что камень обзывает ядом? Не бывает ядовитых камней! Жидкости, плоть, растения — но не камни! — и с каждым перечислением корявый палец устремлялся от Нехтового лица ко всем сторонам света, пока снова не указал в сторону молодого целителя.       — Конечно. Никакой конкуренции. — с лукавством во взгляде согласился Нехт на чужие причитания.       Что-то мне подсказывает, имел в виду он вовсе не победу опытности старика.       — Видите, Глава? Неуч! Сам в этом признался. — победно провозгласил аптекарь уперев руки в боки.       Главное — не заржать. Главное — не заржать. Не заржать.       — Не нужно быть таким строгим к себе, мутсэра! — с намеренно наигранным удивлением охнул блондин, спрятав дрогнувшие уголки губ за ладонью. — Если до Вварденфелла ещё не дошли вести об открытии учеными алхимического крыла Университета Волшебства ядовитых свойств киновари, это ни в коем разе не делает всех неосведомленных неучами…       Трое Истинных, кажется, я научился орать внутрь себя.       — Ах, ты н‘вахший…       Аптекарь на несколько секунд завис, потом посмотрел на Нехта с пробудившимся исследовательским интересом и, скребя подбородок, спросил:       — Что нарыли в столичном клоповнике, говоришь?       Погляди, как быстро меняется у деда настроение.       — Минерал из которого с начала Третьей Эры делается алая краска оказался токсичен. Вот почему многие модники и любители насыщено-алых одежд в Сиродиле и за пределами Морровинда часто хворали до летального исхода. Не у всех есть открытый доступ к волокну алой креш-травы в больших количествах как здесь. Тем более, когда большую часть ткани монополизировали Редоран. — пожал плечами парень, задержав взгляд на лбе аптекаря.       А… вот в чём дело. Киноварные точки.       Традиция, начатая одними из первых новоприбывших в Когорун Даготов, что насмотревшись на изредка бегавшего по крепости без банданы меня, решили как-то обозначить свою принадлежность к Когорунской фракции Дагот без вредоносного заражения корпрустной гадостью и отращивания щупалец. Красная точка на лбу для обычных членов Дома олицетворяла мой третий глаз. У данмеров, что за десять с лишним лет успели подняться в ранге, к точке прибавлялись другие узоры, напоминавшие стилизацию глаза. Мы же с братьями на лицах, наоборот, ничего не рисовали. Мне незачем, Эндусу с Утолом — много лишних вопросов, а Одрос вместо этого носил богатую заколку в высоком хвосте, что обозначала его знатность. Или, наверняка, забывал с утра намалёвывать лоб впопыхах работы. Хотя с его преданностью этикету и традициям это маловероятно.       — Замечательно! — хлопнул по своим похрустывающим бокам аптекарь, неодобрительно хмурясь. — Стоило мне уволится и вернуться на родину к невесте, так они резко начали сыпать открытиями!       — Дед, тебе на вид лет сто, какая невеста?       — Мне было тридцать, когда я покинул Университет, мой Лорд. — с толикой обиды буркнул старец.       — Ну, тогда не очень то и сразу они начали сыпать…       — Да, какая разница?! Мне чем теперь краску заменить? Не кровью же теперь лоб мазать. И так репутация у Дома удручающая. Жена каждый день пилит — «Куда ты меня привёз»? Карга старая. Начнём снова кровавыми письменами баловаться, заберёт внука и в Гнаар Мок вернётся. Болото проклятущее — даже дочь оттуда додумалась сбежать, а эту всё тянет обратно в трясину! — и полилось старческое брюзжание по двемерским трубам.       Какая там была первоначальная тема? Кого это волнует. Лично я уже потерял нить повествования. Весело наблюдать — и это главное. Всё равно конфликт уже разрешился, перейдя в общий мозговой штурм с периодическими сетованиями на жизнь.       Пропустив вздохи и ахи аптекаря мимо ушей, порядком растерявший былой интерес к спору Нехт, отмахнулся от чужого бубнежа собственным предложением:       — Порошок из вулканических жуков — чем не краситель? Их панцири такие же красные, как вварденфеллские рубины.       — Они тоже ядовитые, бестолочь. — цокнул данмер на блондина. — Нужна креш-тля. Она паразитирует на кустах этой травы и перенимает краситель от пожираемых участков, чтобы замаскироваться. Посевы жрёт как бессовестная тварь, но может пригодится. Куда дешевле киновари и не столь гадкого качества, как та смесь трав, которой окрашивают свои пожитки бедняки. Пойдет. — кивнул своим же выводам старик и глянул на Нехта так, будто уже забыл, что тот у него в вотчине делает. — И почему ты всё ещё здесь?!       Стоило аптекарю возмутится его присутствию, как на лице моего друга тут же проступило ледяное безразличие. Ах, кажется найти здесь работу у пацана не выйдет. И сколько таких вот отказов он услышал за свою жизнь с такой-то реакцией?       — Мне сейчас точно не до тебя будет. Возвращайся завтра и пораньше! Сон для слабаков. Уважаемые господа Дагот так и вовсе не спят.       И, как оказалось, разочаровался он рано.       Постное выражение сменилось еле заметной усмешкой. Нехт слегка кивнул головой и вышел из аптеки вместе с пожелавшим старику удачи в полной переработке используемых ресурсов мной.       Но как только дверь захлопнулась, меня вдруг осенило.       — Бататство! Нехт…       — Что-о-о случилось? — со вздохом ожидающе обернулись ко мне.       — Я только сейчас осознал, что вся катавасия с будущими поставками тли будет на мне.       Одрос-то в «загуле»!       — И в чём проблема?       Почему в твоём голосе нет даже намека на сочувствие, Нехтушка?       — Я не хочу работать!!!       …       — Как же хорошо, что это не мои проблемы.       — Нехт?!

***

      Спасибо, что хоть перед заплывом в макулатурные воды, у меня в расписании было целых полдня на экскурсию новоявленного Дагота по Когоруну.       Расписание, расписание… Страшная бумажка прямо из когтистых рук Дагот Увила с пометками киноварными чернилами от Одроса. Да и само расписание сто процентов из ста составлял он же.       По расчетам старшего братца, его не будет в крепости около недели. За эту неделю он искренне просил (требовал) меня не расшатать Дом в третий раз, не заключать подозрительных сделок с Тельванскими старопердунами, не уповать на помощь забуханого до состояния личинки квама Эндуса и ни в коем случае не лезть в ту часть подземелий, где находились захоронения древних предков Дагот, если только я не хотел получить призрачной эбонитовой кувалдой матери по хлебалу. Уж очень меня предки невзлюбили за всё «хорошее», что приключилось с Домом за время моего правления. Но я их искренне понимаю, сам бы себе разбил лицо за подобные фокусы. Но я, слава Истинным Трем, не мазохист.       А так, из обязанностей у меня было всего лишь курирование… всего и вся в этой забытой всем миром крепости. Супер. Нервы — прощайте. Мне было с вами хорошо.       Я уже говорил, что с удовольствием скинул бы свой титул Одросу?       — У нас це-е-елые полдня на празношатание, Нехтушка. — протяжно посмаковал я фразу, ведя блондина от одной части поселения к другой. — Целые полдня перед нескончаемой неделей боли у меня в заднице. Благо, столь затейливой любовницей у этого Главы будет только гора документов. А пока… — голос предательски чуть дрогнул, пока я пытался подобрать более беззаботный тон. — Мы можем сходить ещё в пару мест, которые я тебе не показывал и, может быть, поговорить обо всём м-м-м… втроём?       Есть разговоры, которые не стоило откладывать в долгий ящик с пометкой «открыли-забыли». Наша с Думаком ситуация — как раз подобный разговор.       Тем более, меня не покидает чувство, что очень уж долго мы с этим тянули. А может, и со всем сразу.       Ответом мне было долгое молчание до самого входа в Зал Моламеров. И когда я уже ухватился за левую ручку одной из двойных дверей, Нехт наконец согласно кивнул.       — Можем…       — БЕРЕГИ ГОЛОВЫ!       …не сдохнуть от ЛЕТЯЩЕГО ЩИТА ДЛЯ НАЧАЛА?       Спасибо морровиндским будням — реакция нас с напарником не подвела. Влетевший в проход на скорости фаербола стальной щит разрезал воздух близ макушек голов, с дребезжанием смявшись об стену.       Хреновая сталь как оказалось. Надо сменить поставщика-контрабандиста.       Эх, Ещё один пунктик в мой увеличивавшийся ворох дел.       — Бетримо, ты совсем головой повредился?! Куда бить с такой силой?! Я чуть к предкам не присоединился!       Если бы на месте меня с Нехтом был кто другой, то они бы тоже пополнили подземную усыпальницу крепости, знаете ли.       Опознаные опаснолетающие объекты были брошены как раз со стороны небольшой тренировочной площадки, где в весьма забавной позе скрючевшегося к верху пузом паука на полу, зажмурившись и вскинув руки, лежал бледно-серокожий (видно со страху) юноша-данмер, а рядом с ним недоумевающе хлопал глазками ребятенок с виду годков тринадцати-четырнадцати. С большущим двуручным мечём, закинутым на плечо.       Знакомая фамилия и клеймора.       Как можно забыть спасённого тобою сына владельца доспехов, в которых больше десяти лет щеголяешь?       — Как странно… — нахмурил брови ребенок, почесав висок свободной рукой. Ибо ДВУРУЧНИК он легко придерживал ОДНОЙ левой. — Я же не так сильно ударил. Почему ты так легко выронил щит? — с искренним непониманием спросил он у съёжившегося на полу юноши, а после, с легкостью пушинки поднял того на ноги за руку, всё ещё удерживая тяжёлый меч на плече и даже не потеряв равновесия от перевеса.       Вокруг с треском прерванного поединка начали собираться некоторые тренирующиеся, с интересом газетчиков наблюдая за пришествием.       Как только потерпевший поражение борец принял устойчивую позу, то одним движением отправил собственный одноручник в ножны и с претензией уставил указательный палец в грудь пацана. С учетом их большой разницы в росте, смотрелось это комично.       — Не так сильно? — тычок пальца. — Я выронил? — ещё один тычок. — Ты ударил с такой силой, что щит вылетел у меня из рук к скампам в Обливион!       — Вообще-то, не в Обливион, а в стену. — избегая взгляда оппонента, ответил паренёк, пожевав внутреннюю сторону щеки. — И не к скампам, а к Лорду. — так же непринужденно добавил он.       Старший мер побледнел ещё больше, прерывисто-медленно повернув голову в нашу сторону, словно на плохо смазанных шестернях.       В полной тишине я с приветливой улыбкой помахал бледненькому, перебирая пальцами. Надеюсь, так он поймёт, что за их промах я вовсе не в обиде.       — Прощай мой свежий чин Взора Дома. — с истерической улыбкой булькнул юнец в ответ, падая в обморок, пока не почувствовавший чужого отчаяния мальчишка Бетримо так же радостно помахал своему Главе в ответ.       Хорошо хоть он мою улыбку понял правильно.

***

      — Каков господин, таковы и слуги? — передо мной поставили резной кубок из персикового стекла, наполненный свежезаваренным дымящимся чаем из листьев комуники. Нехт налил напиток и себе тоже, зачерпывая тот деревянным ковшиком из котелка над камином в кабинете Одроса.       Я предлагал свои покои, как идеальное от лишних ушей место для личного разговора, но у Нехта неожиданно проснулось сельское навязчивое чувство «А что меры скажут?» и вместо этого мы оказались здесь. Что именно могли сказать меры? Ничего срамного о своем Главе и приведенном им новобранце в Когоруне даже подумать не могли, не то что ляпнуть в слух. В отличие от полной неотесанных извращенцев Балморы. Подумаешь в спальне засели. Средь бела дня же! В «Пьяном Шалке» так сразу запёрся в комнату, а здесь внезапно забоялся призрачных слухов. С чего бы? Или…       Нехт изначально не собирался надолго задерживаться в городе Хлаалу и не боялся тамошних пересуд, а Когорун рассматривает как постоянное обиталище и дорожит формирующейся репутацией?

      Да.

      Кубок в руках сидящего на диване блондина дрогнул.       А… точно.       — Слишком много рассуждал мысленно, что даже привлёк Думака, мои извинения. — пожал плечами я, устроившись в мягоньком кресле рядом с диваном.       — Я не слышу твоих мыслей. Только его. — кратко дернул плечом лекарь.       — Это мы уже поняли. — заверяю в ответ, отпивая чай.       Никакого алкоголя если не хотим устроить связующему мысленному звену потерю контакта с основным вместилищем.

      Нельзя назвать меня связующим, если я не слышу мыслей Наммуланаги. Связь односторонняя.

      — Это так? — с любопытством вскидываю бровь. — Или…       — По твоему, в моей голове нет ни одной мысли? — насупились в ответ, притянув бокал к самому носу.       — Конечно же есть, братец. — не удерживаюсь от улыбки. — Главное, чтобы они были приличными.       — Ворин!

      Ворин!

      — Да что не так?       Я не пытался шутить, оно само.

      Конечно. Как этот король мог позабыть о врождённом таланте восьмого сына Дагот превращать любые серьезные совещания в цирк? Прошлого «тебя» от балагурства отвратило разве что покорёженное ядом тело и ощутимая ответственность.

      — Ты не рассказывал, что «тебя» из Первой Эры травили. — нахмурился напарник.       — Я бы сказал, во всех смыслах слова «травили», но какая разница? Сейчас ни ядом, ни колким словом меня не возьмешь. — отмахиваюсь от темы, как от назойливой мухи. — Лучше давай поподробней расскажу про двемерских квартирантов в головах некоторых корпрусных Даготов. — наклоняюсь вперед, придерживаясь за подлокотники, словно готовый поведать строжайшую тайну. — Ситуация аховая, но ничего — живём.

      А сейчас ты вежливо замолчишь и, во имя линейности и лаконичности повествования, позволишь говорить этому королю. В твоих речах превалируют лишние подробности. Сейчас они ни к чему.

      — Но, Думак? Разве не в подробностях вся ягодка историй? — теперь уже я обижено сунулся носом в чай, показывая своё негодование в слух.

      Не всегда.

      Нехт по обыкновению своему отреагировал на мои кривляния протяжным вздохом и качанием головы.       — У нас мало времени до начала первого пункта в твоём расписании. Так что практичнее сейчас будет выслушать краткий рассказ Его Величества Думака. — предложил он. — Подробности мы с тобой, Ворин, можем обсудить позже.

      Хоть один данмер в этой комнате помнит о уважительном обращении к монаршей особе. Я польщён.

      С покровительственной интонацией «прихорошился», словно Саммерсетский павлин, цк.       Это только что был камень в мой огород?       Мысленно шикнул я на двемера, на что получил звук нескрываемой усмешки.

      Давай же познакомимся по всем канонам, Наммуланага из Дома Дагот.

      При упоминании Дома в его имени, Нехт очевидно приободрился.

      Имя этого короля Думак Зел Краген. Языком ныне живущих на Острове Крепкого Щита метров — Король из-главной-ветви-клана-Краген. Я и мой народ были физически аннигилированы из Нирна и помещены сознанием в подпространство Нулевого Камня несколько тысяч лет назад…

***

      Обливионова неделя, обливионов день. Как говорит Одрос? «Ты можешь, если захочешь»? Только вот я перехотел уже к концу первого дня, а мочь пришлось ещё шесть!       Меня уже от вида бумажек на столе потряхивать начинает. Так ещё и чернилами кляксу поставил прямо рядом с печатью! Выбросить бы всё в камин с глаз долой! С беготней по срочным проблемам крепости, превратившейся в своеобразный передых от макулатуры, на сегодня, к сожалению, уже закончено. Какая досада.       Я плох в документах, но когда тебя образно скидывают с лодки на глубину, приходится грести всем, чем можно и нельзя. Если это был такой экспериментальный способ шестого брата ускоренно привести своего Главу к уровню управленческих умений, что были у изначального «меня» в 400+ лет, то попытка провалилась на 80%. Самое обидное, что даже приловчись я до былого мастерства, всё равно скоро лягу рядышком в рядочек из восьми праховых урн в родовой склеп.       Вот же, алитова жопа, только настроение себе ещё больше испортил. Надо пойти потискать Левшу.       Или Нехта, на крайний случай. Авось не бросит в лицо склянку с ядом за нарушение личных границ. Хотя какие к дремора границы после путешествия к Фиру?       Не успел я толком решить, идти на риск, или довольствоваться хитиновой спинкой блошки, как дверь беспардонно распахнули без стука. Такую наглость во всём Когоруне мог себе позволить только один мер. Ведь даже Наммуланага имел приличие стучаться.       — Вон из-за моего стола, пока не навёл ещё больший беспорядок, чем уже есть. — коснулось моих ушей сладкое звучание чужого угрюмого голоса.       — БРА-А-А-ТАН!       Наконец-то мои муки закончились! Ворин свободен! В честь такого праздника можно и к Левше, и к Нехту сразу! Но сначала…       — Дорогой старший брат Одрос, не составит ли Тан-а труда выслушать чаяния его Лорда по поводу эмоциональной стабильности нашего новоприбывшего члена Дома, которая вызывает очевидные опасения у этого Главы Дагот?       Это был неперебиваемый козырь. Одрос просто обязан клюнуть на мою витиеватую реплику, вмещающую в себя все правила красноречия и субординации.       Но вместо ожидаемого раздутия груди от гордости за то, что все его потраченные на моё обучение часы не прошли даром, Одрос уставился на меня с быстро нарастающим беспокойством.       — Что столь ужасное случилось с юношей, что ты стал НАСТОЛЬКО вежлив? — быстрым говором спросил брат, усаживаясь за придающий ему уверенности родной рабочий стол. — Это на тебя не похоже. Скорее выкладывай — что с ним не так?       Я уже говорил, что Одрос мой любимый братик?

      Нет, недавно ты проклинал его за взваленную на твои плечи работу.

      Не помню, значит — не было!

      …

      Ты само воплощение ответственности, Ворин.

***

      У Нехта, по независимому мнению Одроса, были все признаки посттравматического стрессового расстройства. Судя по некоторым фактам из жизни личинки Нереварина (которые из меня чуть ли не в прямом смысле вытрясли, с вопросами мотая за плечи, после того как стало понятно, что проблема мною НЕ приувеличенна), накапливались губительные эффекты с самого, бл*ть, детства. Блондинчик стоически их в себе копил и сдерживал, ибо подсознательно понимал, что никого, кто мог бы принять его слабости и не воспользоваться ими, у него попросту нет.       А потом появляюсь я весь-такой-понимающе-безопасный-заботливо-дурной и вместе с впервые ощутимым чувством безопасности и принадлежности принёс собой ещё больше потрясений фундамента жизни сиротки из Колловианского городишки на горе. Сиротка на мне, ожидаемо, запечатлелся как птенчик на скальной квочке и надумал себе собственные каноны идеального «себя», от которого «квочка» не откажется и который той будет по нраву. Простыми словами — загнался по самое не хочу.       И как раз таки «подслушивание» Думака было одним из показательных проявлений тех самых нарушений канонов «идеального мальчика».       Чужая душа — темный лес. У Наммуланаги там гр*баная Скайримская тайга. И шоковая терапия с вырубкой на корню может спровоцировать целое всеразрушающее пожарище.       То есть прямо в лоб сказать ему «Парень, какого батата ты себе накрутил?» нельзя. Но и растягивать ситуацию туманными намёками — тоже.       Вот тогда мы с Одросом и пришли к самому действенному решению:       — Я же просил не таскать меня к себе в покои. — настороженно оглядываясь по сторонам одернул меня за рукав Нехт, следуя по пятам в сторону храма Фей. Время было давно за полночь, и волнение лекаря было лишним. Большинство жителей давно видели третий сон, а патрульная стража не была склонна крутится возле территории вокруг моего здания, когда им прямо посоветовали этой ночью не мешать мутсэрам из правящего клана Дагот праздновать вступление нового члена семьи в Дом.       Ладно, Нехт боялся сплетен? Упс! Он их получит. Но не совсем те, которые ожидал.       Скорее уж уже к завтрашнему утру весь Когорун будет благоговеть перед ним точно также, как и перед моими братьями и мной. Принятие не просто в Дом, а в правящую семью — это высшая степень почёта, какую только может получить мер Когоруна. И блондину нужно, наконец, помочь разобраться в своем новом социальном статусе. Слишком много вопросов осталось в подвешенном состоянии целую неделю. Нехт даже не совсем понимал, какую метку на лбу ему носить, отмечая краской из высушенной тли перевёрнутую капельку Новоприбывшего.       На моё предложение придумать собственный знак обиженно супился, вдавливая голову в плечи со словами, что особенное отношение ему не нужно, и он здесь равен по статусу обычному жителю.       До пацана так и не дошло, что в Дом его приняли, как и положено его будущему статусу, присвоив внеранговое звание…       — Что-то наш важнецкий Хортатор задерживается. Только не говорите мне, что Ворин снова застрял пяткой в скрибовой норе и они пытаются выкопаться.       Когда это я, спрашивается, мог так опозориться? Я бы запомнил.       — Ему было се-е-емь, Эндус. — о, Утол таки нашел на кого спихнуть заботу об Аурэле на пару дней. Так ещё и честь мою защищает, какой хороший старший… — Сейчас уже пятка не вле-е-езет. Скоре-е-е ша-а-алковая. — …придурок.       — Ты за кой пустую бутылку на стол поставил, ирод? Несчастье вздумал накликать на ровном месте? — так Одрос у нас ещё и за приметы топит. Забавно.       — Не-не-не, она ещё на донышке. — схватил родственничек алкохлёп свое поило за горлышко и встряхнул жалкие остатки содержимого. — Слышишь? Буль-буль.       Всего через пару глотков бульканье закончилось.       Спасибо, хоть у седьмого брата с шестым есть достаточно приличий, чтобы не нажраться в моих покоях раньше начала ВАЖНОГО события. Хотя, глядя на развалившегося посреди моей перины Эндуса с пустой бутылкой в обнимку, всё же проскальзывает желание захлопнуть только что открытую дверь и перенести разговор в крепостной бар тет-а-тет.       — Зачем… все здесь? — неуверенно посмотрел на меня друг, мотнув головой в сторону братьев, не торопясь проходить дальше в комнату.       — Ты посмотри на него, какой подозрительный! — взбрыкнул кан-а, отлипая от бутылки и усаживаясь на скрещенные ноги. — Ему столько добра и поблажек делают, а он всё от недоверия ерничает. Для чего, по-твоему, мы тут собрались среди ночи в большой спальне посреди красных свечей и алкоголя? — спросил он загадочным тоном, растопырив пальцы на манер взрослого, пугающего дитё воображаемым монстром. — Устраивать инцестную орг…       *ХРЕНАК*       Пустая бутылка из Эндусовых рук была удачно конфискована рядом сидевшим Утолом и разбита о его столь же пустую голову. Смутьян запоздало икнул и вырубился, заняв своей тушей центр кровати.       — Сделаем вид, что произнесённого абсурда не было. — разумно предложил Одрос, наблюдая как Утол оттаскивает обморочного братца в дальний угол кровати. — За какие грехи вы мне все? Предки душу сохрани. — уже намного тише прошептал он сквозь зубы с видом уставшего он чужих проделок адеквата, пока я незаметно отошёл от входа в сторону низкого стола с расставленными на нём пятью церимониальными чашами. — Подходи ближе, Наммуланага из Дома Дагот. Твои братья приветствуют тебя.       Итак, откровение первое: Семейные узы.       — Не припоминаю, что рождался тысячи лет назад в большой семье, но… — грустно хмыкнул лекарь, отводя взгляд от наблюдающих за ним трёх пар глаз. — Мы с Ворином набедокурили с усыновлением, и я не со всем понял, что именно это за собой влечёт…       Одрос кивнул чужому вопросу, взяв на себя в этот раз роль толкователя.       — Ты не только вошёл в Дом Дагот. — торжественно начал он. — Но и принял в свое тело кровь представителя правящей семьи, тем самым разделив с нами родство. В иных обстоятельствах Ворин считался бы твоим родителям. Но разница в ментальном возрасте у вас не большая, потому мы чевствуем тебя не как племянника, а как девятого брата.       Откровение второе: Нерушимость этих уз.       — На-а-аша семья и Дом не в то-о-ой ситуа-ации, чтобы тратить эне-е-ергию и вре-е-емя на безче-е-естую внутреннюю конкуре-е-енцию. И, тем бо-о-олее, в на-а-аших сердцах нет ме-е-еста кровожа-а-адности по отношению к членам семьи-и-и. — ленно растянул Утол каждое слово, переместившись на угол кровати ближе к столу.       Ага, а Вемин у нас, получается с такой логикой, приемный?       — То есть, тебе нет нужды ждать от нас и твоего Дома ножа в спину. — лаконичнее перефразировал Одрос, кивая Утолу. — Ни в прямом смысле, ни метафорически. За лояльным настроем членов Дома бдит Ворин. Когда придет время, это умение получишь ты, как следующий по титулу после главы и равный во власти его братьям. Ибо в случае потери руководящих чинов, Наставник Дома принимает временное управление на себя. А ты станешь Хортатором Дагот, как только окончательно дашь клятву защищать сей Дом. — а вот и третье откровение о настоящем титуле. — Сегодня тебе даётся решающий выбор: разделить с Неоплаканным Домом все его будущие взлёты, падения и преграды, или же отказаться в пользу вступления в иной, более политически безопасный Дом. Ты уже был принят в семью Ворином, потому защищающий тебя от козней Вемина амулет никто у тебя не заберёт, какое бы решение ты не принял. Слова ДО были ради проверки намерений. Повторюсь, Даготы чтят семью. Никто здесь не заставляет тебя делать то, что тебе не по нраву. Если жизнь в Когоруне оказалась не такой, какой ты её себе представлял, и ты испытываешь разочарование с нежеланием здесь быть — тебя отпустят без вопросов. А зная нашего Главу… он всё равно продолжит ваше общение как ни в чем небывало. Такой уж он мер. — при упоминании моего свободолюбивого нрава старший бартец скривился как от ложки забродившего желе нетча.       Откровение четверное: Наммуланага имеет право выбора.       Пятое: Он ничего не потеряет, если выберет иной путь.       Одрос смог в одной речи уместить почти все гложущие Нехтову голову страхи и показать, что те совершенно беспочвенно.       Осталось только шестое: Право быть собой.       — Да. Такой уж я. — перебиваю уже хотевшего продолжить свою успокоительную речь Одроса, пожав плечами в немом извинении. Но следующее сказать было лучше мне. — Безответственный, проблемный. Из-за ошибочных выборов моего прошлого «Я» так и вовсе был загублен Дом. — при упоминании прошлого братья почти одновременно потемнели взглядом тягучей меланхолии о былом. — Но даже когда «Я» впал в пучины безумия — семья от меня не отвернулась. Когда я потерял память и пожелал прекратить то, чему были посвящены века — от меня не отреклись. Кто-то принял мою сторону, кто-то пожелал остаться нейтральным. А те, кто отказался изменять сложившемуся пути, не стали мне препятствовать. Даже Вемин, какой бы помешанной на мести заразой он ни был, позволил уйти с Красной Горы. Хотя у него выбора-то особо не наблюдалось, но этот нюанс не играет особой роли в том, что я хочу тебе сказать.       Я подхватываю со стола неименную эбонитовую чашу, рассматривая пустое место на ножке. Гладкое и готовое к магической гравировке. И украсят ли его одиннадцать даэдрических букв, зависит от выбора лишь одного данмера в этой комнате.       — Никто от тебя не откажется за туманную «неправильность»… Тебе не нужно играть удобную роль, чтобы быть любимым. Не нужно бояться, что тебя бросят, если ты оступишься. Тебя здесь принимают таким, какой ты есть. Со всеми плюсами и минусами, характером и мировоззрением. И… — свободной рукой растираю переносицу, чувствуя нарастающую мигрень. Как же тяжело объяснять очевидное! — Отвратно, если честно, у меня получаются серьёзные речи. — делаю глубокий вдох. — Просто знай… Я принял тебя как друга и брата со всеми твоими прибабахами. Вот так вот. Примешь ли ты в ответ такого же прибахнутого на голову Главу Дома и его паству партизанов-тихушников — решать только тебе. — церемониальная чаша была приглашающе протянута ко всё это время молчаливо стоявшему на месте Нехту, чей взгляд метался от растерянно-недоверчивого до испуганно-уповающего с постепенно разгорающимся огоньком надежды в алых данмерских зрачках.       — Не слишком ли много почестей для одного безродного полукровки из Кватча? — с горечью прошептал блондин, смотря на протянутую чашу словно на недостижимое сокровище, коим его бездушно дразнят.       Бататсво! Мне что? Её ему в руки сунуть, чтоб, наконец, понял, что он имеет право на всё перечисленное мной и братьями? Но ведь по традиции ритуала нельзя, он сам должен принять решение.       Клянусь, если бы я мог когда-нибудь встреть того урода, что был первым управляющим приюта и исказил моему другу восприятие доброты от окружающих, расколол бы его уродский череп о ближайший камень.       — Не этот ли полукровка с уверенностью раздразнённого воина-квама заявил мне, что замахнётся на месть целой Империи? Какая разница откуда ты и степень чистоты крови в твоих жилах? Там даже моей немного теперь есть. А я тоже не слишком чистокровный. — закатываю глаза на чужую неуверенность.       Вот как ему вредили, так принимал он это с несгибаемой решимостью и готовностью вцепится в глотку в ответ, а как окружили заботой — так сразу же растерянно мямлить принялся. Какое же…       — Мы предла-а-агаем тебе минима-а-ально-гума-а-анное отношение как к ли-и-ичности и меру в це-е-елом. — неодобрительно цокнул Утол. — Не наша вина, что остальное о-о-общество столь плаче-е-евно в этом плане.       Да. Возможно, это ЕЩЁ одна ОЧЕРЕДНАЯ причина, почему толпа охотно пошла на Даготов под знамёнами Лжецов, очень быстро приняв предательство за чистую монету. Гнилая кодла всегда будет завидовать и пытаться погубить честных меров. Хотя чем руководствовались Редоран – вопрос, ибо они очень даже совестный Дом и не совсем идиоты, чтобы не заметить странностей в истории Лжецов. Было место угрозам?       Впрочем, неважно. На этот раз мой Дом готов к любым выходкам. Повторно навострить клинки не прокатит, сэры подкупные вельможи.       Нехт всматривался в чашу застывшим взглядом, постепенно придавая лицу спокойное, умиротворённое выражение.       А потом мягким рывком подхватил её из моей руки и опустился на колени со склонённой головой.       — На щедрую любезность Дома этот мер ответит с троекратной отдачей. — торжественно произнёс он с возвращённой твердостью в голосе. — Прошу Главу Дагот принять этого скромного в свой круг и клянусь в верности до конца дней своих и после.       Преклонение коленей для меня было излишне, но по благосклонности на лице Одроса ясно, что Нехт всё сделал правильно.       Со своей стороны, для завершения ритуала, мне оставалось только откупорить поданное шестым братом церемониальное бренди и разлить по чашам в порядке старшинства.       К рассадившемся вокруг стола данмерам незаметно примкнул пришедший в себя Эндус, нетерпеливо подставляя свою чашу раньше остальных на правах третьего брата. Вылитое в мою чашу бренди было перелито аж до половины с учётом его алкогольных пристрастий. После него немного содержимого досталось Одросу, а потом и Утолу. Половину оставшегося напитка я налил в безымянную чашу в Нехтовых руках.       — С этих пор и вовеки ты становишься одним из нас Наммуланага Дагот. — было провозглашено мною в тишине родных стен.       Чаши были подняты над головами в безмолвном тосте, а стоило алкоголю коснуться губ блондина, как на ножке его чаши алым светом блеснуло его имя и отпечаталось несмываемой гравировкой.       Выбор был сделан.       Теперь оставалось смотреть только в перед, не оглядываясь.       Я улыбнулся другу, иссушив свой кубок.       — Добро пожаловать в Дом Дагот, девятый брат и наш славный Хортатор!