Пеплонутые: Змея и Конь

             Принял!

      Что и кто?

      Вварденфелл — неизбежность происходящего? Твой Дом — факт того, что их Глава всё-таки балбес? Одрос — три бокала успокоительного отвара сразу после возвращения с Совета?

      Первое — ещё не до конца, второе — уже давно, а третье — постоянно. Шутка почти выстрелила, Думак. Но, нет.

      Я не шутил.

      Правда? Как жаль. Я перестал улавливать чужое настроение? Надеюсь, ЛжеВивековский засланец, вызвавшийся играть роль гонца меж Альд’руном и нашей крепостью, тоже не шутил, вернувшись с одобрением вассалитета с печатями всех главных семей Редоран. Впрочем, зачем «мастеру шпионажа» подтасовывать чужие решения, когда он даже тайно заглянуть в переписку «не могёт». Кто ж так открыто выдаёт интерес своего нанимателя к тайнам, предлагая донести чужое письмо «ради продления секретности местоположения крепости до стабилизации внешней ситуации?»

      Сургуч на свитке не был сорван.

      Он же вампир, изучил своим сверхъестественным зрением насквозь.

      Они… так точно не умеют.

      Ты в этом уверен? Много повидал кровососов из заграницы в своё время?

      И без клыкастых порождений хватало кровопийц в королевском окружении. Кагренак умел пить кровь и нервы куда жаднее детей Молаг Бала. Находится с ним в одной комнате дольше двух часов не могли даже его ассистенты.

      Что ж… повезло, что местный кровосос питается только кровью, а не мозговой жидкостью. Хоть и выносит его мне периодически отвратительными музыкальными навыками. Но сегодня ему простительно — гонца за хорошую весть не четвертуют.       Задумчиво осмотрев красновато-крешевый тубус для свитка со всех сторон, я подкинул на манер кинжала и убрал письмо обратно в него, направившись к Одросу.       Нужно решить ещё очень много дел с горочкой. А потом штурмовать уже настоящую ГОРУ.       А потом…       А потом…       Я остановился посреди коридора рядом с небольшим общественным камином, возле которого посапывала тройка молодых меров-шахтёров, прислонившись к тёплой каменной кладке внутренней трубы после дня плодотворной работы. Близилась осень — ночью в пепельной пустоши холодало, а дел у крепостных жителей становилось чуть меньше, чем в жаркие летние дни.       Да…       Потом можно бы и отдохнуть.

***

      Только как-то не хочется…

***

      — …Исчезать наши дела так и не собираются! Напрягайся и радуйся, Тан-а! Теперь мы спрятаны под заботливым крылышком у большого брата Редоран. А ведь всего-то надо было прополоть у них сорняки на грядках.       Не нуждающийся во сне Одрос корпел над документацией даже в столь поздний час.       В компании масляного ночника, зеленой дымки заклинания Кошачьего Глаза, вороха бумаг и… Ийи, спящего прямо за собственным писменным столом. Парня предусмотрительно накрыл пледом внимательный «начальник», пока сам портил зрение длительным использованием магии.       Какая забота, а на родного брата и Главу Дома только и может, что осуждающе хмурить брови и шикать, как на орущую никс.

      Что, говорить по правде, не является противоположностью истине.

      Думак?! Я обижен.       — Прояви хоть каплю понимания к тем, кто выполняет ТВОЮ работу, мой Лорд. — одними губами прошептал Одрос, принимая из моих рук послание Совета Редоран. — Глава Воинов теперь старший из Мандасов. Его подпись. Нужно предупредить Утола, чтобы спрятал племянника понадёжнее. Не предугадаешь, как поведёт себя его «знакомый», когда прознает правду.       — Ллерар не показался мне жестоким малым. Но кто знает… — позволил себе немного сомнений. Лишними не будут. — У него в семье уже отмечалась шизофрения, но опять же, остальные Советники Редоран не дураки ставить кого попало на правящий пост. Предыдущего беспредельщика им хватило на столетие вперёд. Да и интуиции племяшки стоит довериться. Именно он Седьмого брата с тем мужиком познакомил. Хоть и косвенно.       — Его способности…       — То, что предстоит скрывать до последнего. — согласно киваю чужому беспокойству. — Великие Дома, Храм, Церковь Девяти или ещё какие оборванцы-культисты — всем им будет плевать откуда у Аурэля его силы или кем он является. Их заинтересует только власть, которую они смогут получить от него. Пока пацан не встанет на ноги и не научится себя защищать, его потенциальный опекун будет обязан скрывать дар. И что-то мне подсказывает, несмотря на твою обеспокоенность, — Утол всё равно выбрал Ллерара. Слишком уж тот праведен и слаб к детям, судя по докладу. А теперь наш Дом ещё и связан с Редоран паутиной вассалитета. Минусы есть, но выгода перекрывает многое. Да и территории близ Когоруна, «милостиво дарованные» нам Вивеком под освоение, находятся на границе островных владений Редоран. Хлаалу на противоположном краю острова, Индорил и Дрес подавно — на материке, а от Тельванни ждать подвоха не стоит. Кучка фермеров и бывших бродяг их не заинтересует, пока Даготы не начнут подавать признаки мастерства в магии. А наши меры не идиоты — лишний раз хвастаться на публику чему научились. Плюс ещё щиты крепости могут стать последней линией обороны в случае беды. А там уже и в Батлспайр отступить можно. Так что… с обеспечением защиты будущего нашего рода мы справились?       Слова сами собой вылились в неуверенный вопрос. Я будто до конца не верил в то, что мы наконец добились того, к чему шли с самого начала. С того первого разговора с Одросом в Когоруне.       В окружении башен из стульев. Выветривающегося запаха безумия.       Разрисованных кровью стен.       С моим наивным, не нагруженным заботами разумом.       И всё это постепенно было очищено.       Мебель расставлена по местам. Стены очищены. Члены Дома возвращены в подходящее для жизни место. Их больше не мучали сумасшедшие сны.       И я постепенно проникся идеей жизни не только для себя, но и для тех, кто вверил мне своё благополучие.       Одрос положил начало пути.       Эндус и Утол были подмогой.       Вемин противостоял. Но хотя бы не столь рьяно, как мог бы.       Остальные имели совесть не вмешиваться.       Я же стал катализатором ВСЕГО.       А… Арайнис проследил, чтобы каждый из нас занял своё место.       Что-то грандиозное никогда не делается в одиночку.       Тишина кабинета лишь на миг прервалась усмешкой старшего брата. Его протеже сонно заворочался под пледом, размазывая чернила с безнадёжно испорченного пергамента по щеке.       Ничего в Доме Дагот не делается в одиночку.       Да.       Вот почему в жерло Красной Горы Нехт пойдет не один.

***

      — Я иду в бар. Ты со мной?       Чем лучше заняться в последние дни перед миссией в один конец? Конечно же — потащить свои бренные кости пьянствовать, прихватив с собой лучшего друга за компанию. Тем более Одрос от попойки отказался, предпочитая коротать последние дни в знакомой обстановке под ворохом работы и муштруя своего приемника по всем фронтам назло подкрадывающемуся нервному срыву. Своему и чужому. А вытащить из Альд’руна Утола… пусть сидит со своей лялькой сколько желает. Полное его право.       А моё право предусматривает бухло!

      Этого короля ждет целый вечер тишины? Какая щедрость, Глава Дагот.

      Ты, что, обиделся? Ну, хочешь — пить не буду? Давай потратим вечер на задушевную беседу в совместной черепной коробке? Нехта пригласим. Поговорим о вечном: чиновничьей жадности, цветочках, паровых центурионах?

      Нет! Лучше иди и упейся до беспамятства. Моего и своего. Чтобы не помнить и не знать, что ты творил в неадекватном состоянии.

      Теперь впору обидеться уже мне!       — Ты завалился ко мне домой без стука лишь ради попойки?       Нехт, дружище, ну что это за вздёрнутые бровки? Будто я зову тебя кого-то убивать, честно слово!

      Позови ты его на криминал, согласился бы куда охотнее.

      — Мы идём искоренять заразу? — мгновенно встрепенулся блондин, убирая обратно в пространственную сумку красный бутылёк зелья, над которым до этого склонился аки скальник над невнимательной жертвой. И глаза как заискрились — словно яд продегустировать предложили.       Всё — стёрлись задатки пацифиста в пацане. Окончательно и в пыль.       Растёт дорогой. Скоро всех окружающих змей задавит и ядом затравит. Растёт, растёт! Аж, скупая слеза гордости проступила.       — Нехтушка, ты уже такой большой! — распахиваю широкие объятия, наваливаясь лекарю на шею. — Без промедления готов сносить головы! Но давай сегодня их лучше будем затуманивать? Огненной водой! Ограбим погреб Эндуса? Можно побаловать настоечками Налькарии. Или заглянуть к ворам в «Стену». Короче, давай подымем Балмору на уши! Как раньше.       — Одай поджигать не буду. — категорически предупредили меня.       — Огненного шоу не будет? Какая жалость. Но ты же всё равно пойдешь со мной за компанию опустошать Балморские погреба? Вряд ли потом ещё выдастся шанс так нажраться.       А я хочу запомнить последние дни полными безрассудства, алкоголя и свободы.       Как было в самом начале моего путешествия.       — Мне обязательно напиваться в удриск, как ты? А ты ведь напьёшься. — и ни грамма злости, только стоическое смирение с неизбежным.       Люблю братана своего мелкого. Никогда не откажет. К даэдра пошлёт, но всё равно потом следом пойдёт.       — Не путай меня с Эндусом, я буду в адеквате.       — Ты не бываешь «в адеквате», Ворин. Адекватные меры не делают то, что творишь ты.       — И замечательно! — сверкаю белыми резцами широкой улыбки. — Адекватность бы заметно подкосила наши шансы дожить до сегодняшнего дня.       Со вздохом вселенского терпения меня отлепили от нагруженной во всех смыслах шеи.       Нехт оглядел неугомонного меня с ног до головы и, приподнимая светлую бровь, произнёс:       — Ну? И куда сначала?

***

— За что мне это всё? Заберите обратно.       Вместо Эндуса за стойкой бармена в «Пьяном Шалке» с видом великой мученицы натирала стаканчики Тодвенди. Натирала и попутно билась головой об столешницу. Куда делся мой брат — загадка.       — Т-т-тупой червь? Куда т-т-ты лезешь?       — Нахал! Сделай так ещё раз. Сейчас же!       Женские аргонианско-альтмерские крики со второго этажа сразу всё прояснили.       Эндус, нашу мать! Средь бела дня и без заглушки.       Мы с Нехтом одновременно скривились, и я, не желая дальше вслушиваться в чужие взрослые развлечения, бросил в дверь комнаты брата дистанционную Заглушку.       — Мои уши уже успели отсохнуть, но спасибо. — схлопнула ладони в молитвенном жесте редгардка, уткнувшись в них лбом. — Он своими постельными войнами всех посетителей распугал. Кто от зависти позеленел, а кто в Суран экспромтом. Хотя мне же проще. Хоть немного разгружу обязанности. Энди скинул на меня теперь уже и бар. Что мешает ему нанять ещё одного управляющего?       — Скупость.       — Жадность.       Ответ она получила практически синхронный.       — Твой брат придурок, Чёрный Рой. — мне без слов предложили полную бутылку «особого» Эндусовского бренди, зная мои вкусы вдоль и поперёк. — Заведи нового.       — Так уже завёл. Смотри какой красавец! — с хохотом приняв Даготский напиток, притягиваю рукой за плечи поближе к себе «великого Нереварина», пока тот с ворчанием выворачивается обратно, поправляя алую мантию.       По взгляду Тодвенди — новость её не впечатлила.       — Что ж… — с каменным лицом протянула она, доставая Нехту безалкогольный рисовый квас из-под стойки. — Этот, по крайней мере, не будет бессовестно бухать и тра*аться.       — Тодвенди!

***

      В «Шалке» было кисло, и чтобы та же участь не постигла бренди в моей чудесной бутылочке, я потащил наш дружный дуэт через реку в «Южную Стену».       Жаль не вплавь. Блондинчик не позволил. В кабак к ворам и работягам я ворвался уже с пустой бутылкой и с недовольным сладко-солевым послевкусием от кваса Нехтом.       Жаль не с ноги. Целитель успел открыть дверь раньше.       — Бакола, тут моего братана траванули рисовым квасом, срочно нужна реанимация вкусовых рецепторов. А мне добавки, пожалуйста. С самым высоким градусом обухивания.       Когда-нибудь Клосиус научится закатывать глаза так, что увидит свой ушлый имперский мозг изнутри.       Чуть не сбив Слаткоголосую по пути в бар, и извиняюще вложив ей в поцелованную лапку мешочек завалявшегося с последнего похода по контрабандистам лунного сахара, я добрался до алкогольной норы в приподнятом настроении и со сладко-шерстяным поцелуем в щёку. Нехт позади меня, уже жаловался Акатошу, что не напился заранее ещё в «Шалке».       — Шейн, мацт, грииф и суджамма — так, чтоб печень отказала! — шлёпнулся я на жалобно скрипнувший барный стул, хлопнув рукой по стойке. — Неси всё, что есть у тебя в закромах Фэйн. Сегодня мы с моим младшим братцем начинаем запой!       — Сиродильский бренди, пожалуйста. — образцово спокойно и вежливо сделали заказ рядом со мной, в противовес моему взрывному поведению.       — Нехт! Это предательство. — схватился я за сердце с притворной болью. — Долой заморскую бурду, пей нормальную рисовую водку!       — Мне хватило риса и в квасе. Спасибо, буду пить что-нибудь без него.       — Просто не пей суджамму и мацт. — опустошил я первый стакан рисовой водки от Риэля. — Как можно пройти мимо шейна? — а потом пошло и остальное. — Так хорошо бьёт в голову…       Плавно обогнув третий стакан, моя рука одним рывком ухватилась за ближайший шиворот богатой рубахи тихо крадущегося к выходу данмера.       — Ты тоже решил пройти мимо шейна, Теман?       Красные глазки смотрели на меня как на пришествие Дагона воплоти. Испуганно и на грани обсирания.       — Отпустите, Азуры ради! У меня дома не кормленые скрибы. Проявите милость…       О… осведомлённость о всех слухах в городе и Доме сыграла кое с кем злую шутку. Значит таки Дорвайн была на Совете. А первым про меня в городе за пределами Хлаалу прознал именно Теман. Почему я не удивлён?       — Пока язык за зубами — дыши свободно. Радуйся и корми скрибчат. А лучше… — я приблизился к трясущемуся Эдди чуть поближе с жутким выражением лица. — …Перестань напрягаться из-за всякой фигни и бухай. — И тут же вернул привычную беззаботность, слегка хлопнув того по щеке и отпустив.       От меня уползли на четвереньках с полной потерей связи со вселенной.       Зеваки вокруг застыли в немом вопросе, каждый на разном расстоянии хлебальника от кружки.       — Что? Он разносил про меня пакость и закономерно получил.

***

      — Знаешь, в прошлый раз, когда я впервые оказался в Садрит Море с Эндусом, я хотел попробовать один из их грибных домов на вкус, но Думак меня отговорил, угрожая цитированием двемерских умников. И раз уж сейчас у нас с ним пьяный дисконект…       — Рин, даже не думай.       — Я только кусочек…       — Ты сломаешь зубы.       — Не факт.       — Рин…       — КАКОГО БАТАТА ТЫ СЛЮНЯВИШЬ МОЙ ДОМ, Н’ВАХШИЙ С’ВИТ!!!       — …беги.

***

      — Смотри, братан, сколько твоих полу-родственников! Давай поймаем первого попавшегося блондина и потребуем алименты?       Дагон Фел встретил нас сладковатым амбре из мёда и двемерского масла, что не выветривалось здесь даже после хорошей бури со стороны далёких Скайримских берегов.       — Три бутылки обычного бренди, одно наше, две суджаммы, четыре флина, гриф вперемешку с мацтом и сверху та странная бурда из «Превратного».       Сказал мер, выбухавший вместе со мной половину тех бренди, свои собственные ВОСЕМЬ бутылок флина, два сиродильскиз поила и стаканчик грифа.       — В твоём состоянии ВСЕ будут казаться блондинами и родственниками. Даже тот имперский стражник.       О! Орден коняшек на сиськах! Они и здесь водятся?       Совершенно не понимаю, почему Нехт такой насупившийся? Тут такие забавные ребята водятся!       Зачем ворчать, когда можно пригубить здешнего мёдика и обнять весь мир, а того паренька в фиолетовой юбочке в частности…       Меня поймали за шиворот раньше, чем я добрался до того хмурого имперчика, что точно также стремился ко мне, только зачем-то доставая из кармана листочек с цифирками.       — Штраф за неподобающее поведение…       — НЕ ОСУЖДАЕМ. У КАЖДОГО СВОИ ВКУСЫ, ЧУВАК! ЮБКИ НЕ ТОЛЬКО ДЛЯ БАБ!       Нехт позади меня хлопнул ладонью по лицу.       Зачем он себя бьёт? А чувачёк в юбке зачем достаёт меч…       И почему меня взваливают на плечо как мешок с бататами, улепётывая из города?

***

      — Послал владыка Акатош братца — хоть стой, хоть падай.       И я так и сделал! Упав прямо на низкорослый, мягонький гриб-переросток на вершине одного из холмов района Шигорада.       Какое же в Шигораде ясное звёздное небо…       Нехт, не поддавшись брезгливости, лёг рядом на бархатистую и полную спор шляпку, подперев руками голову.       — Звёзды — это афигенно.       И с моим выводом не поспоришь.       — В панике сбежавшие из смертного мира сущности с такой скоростью, что от их сверкающих пяток остался след в пространстве. Да. Пример для восхищения.       — Ты слишком пессимистично реагируешь на простые вещи. — со смешком приподнимаясь в сидячее положение, потягиваясь руками вперед.       — А ты — слишком оптимистично на сложные. — рядом повторили те же движения, задержав на мне до неуютности пристальный алый взгляд.       — Ну, а что мне тогда делать? Забиться в угол и плакать? — пожимаю плечами, спрыгивая на ноги с гриба, чуть пошатываясь от колышущегося в венах алкоголя. — Неизбежное неизбежно догонит, так почему бы не устроить себе забег повеселее, чем покорно ждать?       На меня с меланхоличной задумчивостью посмотрели снизу вверх.       — Ты помнишь мои слова с прошлого нашего посещения этого острова?       — М? Слов было очень много, Нехтушка.       Рядом покачали головой и глубоко вздохнули.       — Сделаю для ТЕБЯ всё. Запомни мои слова на этот раз. Ты бежишь не один.       Как можно не ответить на столь ободряющие слова улыбкой.       Даже если та еле заметная и сквозь подкравшуюся грусть.       Я подал блондину руку и тот подхватил её, слезая с гриба на ноги. Но только кое-чего изволивший помочь брату я не учёл.       Слабенькую — от литров выжранного алкоголя — координацию.       У обоих.       — БАТАТСТВО!       Под мою ругань и Нехтовское шипение мы кубарем скатились вниз к подножью холма.

***

      Прямо к здоровенной статуе Малаката.       Прямо одичалым оркам в дорогущей орихалковой снаряге под ноги.

***

      Долбаный Малакат со своими «ЕГО нечестно убитыми ОРКАМИ».       Долбаные орки с их «святотатствующими НЕ ОРКАМИ»       Мы всего лишь случайно врезались в их статую пока падали.       И раскололи пополам.

***

      На полях возле Хуула случился минус последний Орейн.       …       Ну… хоть блондинчик припрятал себе неплохой шлем.

***

      Из рыбацкой деревни в шахтёрскую — какая прелесть.       — Пойдём поздороваемся с Дариусом и узнаем закончились ли у него нервы пока нас не было. А если не закончились — закончим.       — У него глаз в последнюю нашу встречу дёргался. А ещё, я видел, как к нему в казармы зашла вдова Вабдас. Ему и без нас сейчас будут выносить мозги данмерским способом. Пожалей имперца.       А… ну, этого можно. Он хотя бы без гнили.       Я согласно заковылял от казарм легиона на рыночную площадь.       — Рин?       — И что тогда делать в этой дыре? Давай тогда хотя бы в Маар Ган поедем. Там есть даэдра и Вивековский камень. Можно постукать даэдрой по булыжнику.       — Рин.       — Хочу проверить что расколется раньше — камень, даэдровская харя или жопы храмовых прислужников от пылающего из них огня.       — Рин!       — Ты чего?.. Ай! — но, вместо тенью следовавшего за мной Наммуланаги, обернувшегося меня встретил ворох белых кудрей и детской непосредственности, врезающихся прямо в колени всем своим мелким тельцем. — Снежик? Что ты здесь…       — В Гнисисе есть р-р-рлечка. Мозно лыбачить.       Покарябав ногтём мне стекло на сапогах и отстранившись, ребятёнок потянулся к наблюдающему за нами целителю, ожидая, когда его подхватят на руки. Что Нехт незамедлительно сделал.       — Аур-р-рлель хотел посмотреть на живых лыбок. Папочка повёл Аур-р-рлеля лыбачить. Но дома рлечек нету. Вот мы и здесь. — с важным видом поясняет племянник, кивая в сторону склона реки ближе к порту силт страйдера. — И ты здесь. — указывает пальчиком на меня. — И ты. — а теперь на улыбающегося Нехта. — Что делать — есть. Пойдёмте к нам. Надо ловить лыбок. Сейчас.       Какой требовательный малый. Ну, семейная рыбалка — так рыбалка. Только бы удочку купить…       Я даже повернуться к прилавкам не успел, как одна из торговок хламом вручила мне две свежие удочки из крешевого прута.       — Сто монет каждая. — с услужливым видом заявила темная эльфийка.       На ручках удочек беспалевно колыхались скромные ценники в пятьдесят.       Н-да.       И толку, что поселение редорановское? Коммерсанты везде одинаковые.       К реке мы спустились уже не только с вертящимся на руках у Нехта ребятёнком, но и с двумя не стоящими своих денег удочками.       Меня всё беспокоило, почему Утол отпустил своего усердно опекаемого отпрыска бегать по незнакомой деревне в одиночку. Вид прикорнувшего прямо на зелёном склоне брата с почти вываливающейся из рук удочкой стал более чем красноречивым ответом. Я бы ещё мог закатить старшем истерику на тему того, что дитё без присмотра возле воды — прямой путь к трагедии. Но Аурэль — был Аурэлем. И порой меня бросало в дрожь от проскальзывающей в его взгляде взрослой усталости не свойственной детишкам его годов, и которой он не позволял показываться дольше, чем на пару секунд. Аурэль точно бы не полез в воду. Да и в деревне вряд ли наткнулся бы на неприятности.       Порой кажется, что для Снежика такого понятия, как «неожиданность» не существует. От того и эта незаметная утомлённость под большой кучей детской непосредственности и баловства.       Надеюсь, хоть рыбалка эта из его искреннего интереса, а не из всяких там мистических странностей.       Мальчишка похлопал целителя по руке, чтоб его отпустили. И как только пятками коснулся склона, тут же подтолкнул меня к уже наготовленному месту возле берега — с деревянным стулом и чашкой жирных насекомых для наживки.       — Вот здесь лови. Плям тут. — наказал он мне пальчиком с серьёзным видом, от чего я тут же защипал его за щёчки, сюсюкая от умиления.       Значит всё-таки какая-то связь с предсказаниями. Ну, племянник фигни не посоветует. Так что беспокоится не о чем?       — Сё-ёки не трогай, гор-р-рлящий дядя! Я наза-алуюсь стлашному дяде! — возмутился ребятёнок, с надеждой посылая Нехту сигналы «спасения» морганием.       — Ворин, отстань от ребёнка. — словно рыцарь на белом силт страйдере пришёл тот на помощь кудряшику.       А потом сел рядом со мной прямо на траву, отхватывая из моей чашки с наживкой почти половину прямо рукой.       Фу. Теперь у Нехта вся рука в тёмно-зелёной жучиной слизи. Хотя какая ему, лекарю, брезгливость?       — Защитник прав племянников и великий Нереварин приказывает злому-при-злому Шармату в увольнении перестать тискать пухлые щёчки! Всепокорно подчиняюсь. — отвешиваю вальяжный поклон прямо на стуле, чуть не кувыркнувшись прямо в воду.       Нет уж. Второй раз я никуда катиться не собираюсь! А то вдруг там под водой ещё какое затопленное святилище?       — Этот Нереварин милостиво принимает Шарматову покорность. — отвечают мне с наигранной высокомерностью, а потом тут же усмехаются, нанизывая жука на крючок.       — Потом Аур-р-рлелевы сёчки позамкаешь. Когда велнёшься.       Вернусь куда? Я не собирался посещать Альд’рун. Не удостоив своего дядю раскрытием подробностей, белогривая персона со скоростью фуражира ринулась к спящему папке. И раньше, чем я или Нехт успели эльфенка остановить, тот подпрыгнул и приземлился Утолу прямо на живот.       — К-ха?!       Инсталляция — «Органы всмятку». Автор — Аурэль.       Но бедняга Утол уже, видно, привык просыпаться подобным образом, так что вместо ожидаемого в таких случаях выговора, полу-фалмерёнка заграбастали к себе поближе, откладывая уже не интересующую удочку подальше.       И тут полусонные глаза встретились с помахавшим ладонью мной.       — Привет, братец!       — …       — Как твои дела?       — …       — А мы тут с Нехтом увидели — ты тут со Снежиком на солнышке греетесь. Решили присоединиться.       — Зна-а-аешь… я да-а-аже не бу-уду спрашивать заче-е-ем ты здесь. — страдальчески вздохнул Седьмой брат, глядя как я закидываю в реку крючок. — Приму как да-а-анность.       Вот и ладненько! Ой? Стоп! А я наживку надел?       Аурэль, о чьих самовольных похождениях я аккуратно промолчал, показал мне руками знак сердечка.       Такой маленький, а уже стал причиной внутрисемейной аферы. Как мне жаль Утола…       И того, на кого он своего сына оставит — тоже.       — ВАЙ! — ниже по течению раздался мужской данмерский крик.       Словно отреагировав на мое подпортившееся настроение — мир выдал очередную порцию бреда:       — Штанов нет! Опять! НО ТРУСЫ-ТО КУДА ДЕЛИСЬ?!       И именно в этот момент у меня заклевало. Но вместо упитанной речной рыбки…       — О? — буднично прокомментировал мой улов блондин. — А вот и пропажа.       …на крючке мокрой тряпкой висели бязевые трусы.