Пеплонутые: Змея и Конь

      Путь к Красной Горе через пещеры под Когоруном был для нас с Нехтом заказан — выход распологался впритык к бывшей цитадели Вемина, и он был заблокирован приспешниками Вемина, обвалившими часть горы над ним. Удивительно, что они не сделали этого раньше и даже не лезли к нам в крепость все эти годы, словно игнорируя проход к Когоруну, будто его не существует.       Была ли причиной игнорирования последняя толика разумности Вемина, не позволяющая ему нападать на своих же, хоть и не разделяющих его взглядов меров, или всё дело в не озвученных соглашениях о ненападении, но пещеры оставались открытыми вплоть до Великого Совета, после которого и последовал обвал.       А то, что их так поспешно запечатали…       Вемин банально отрезал нам ближайший проход под горой? Или намекнул тем самым, что путь «возвращения» блудных детей Дома к «истинным» последователям воли Дагот Ура теперь окончательно отрезан?       Впрочем… какая разница?       Толку от перекрытых пещер, если мы с Нехтом могли найти кучу иных путей к бывшей столицы двемерского государства.       Нехт мог пройти через Призрачные Врата. Но без меня. Внутри сторожевых башен Врат и возле собралось чересчур много любопытных глаз вояк из подкрепления от Великих и их вассальных Малых Домов. Нервировать себя и их своим «шарматовым» появлением, портя настрой и настроение на ближайшую битву не было никакого желания.       Так что за Предел мы прошли разными дорогами, договорившись встретится поодаль от Врат.       Блондин выбрал путь прямо через Призрачный Предел. Заодно подбодрит тамошних воинов Домов и Стражей одним только видом героя, гордо идущего к подвигу. Ну, а я прошел по эшлендеровым тропам. Без помпы и громких слов. Большинство кочевников не знало о моей личности Лорда Дагот, а те, кто был в курсе, не стали акцентировать на этом внимание. Потому меня без лишних вопросов пропустили как очередного героя-самоубийцу из изгоев, решившего заработать себе славу в битве с порождениями осквернённой горы.       — Ко мне пристал какой-то дед. — были первыми словами Нехта, как только мы набрели друг на друга возле разбитой стены покинутого даэдрического святилища.       Стоило разминуться с блондинчиком всего на пару часов, как на его зад нашлось приключение!       — Не в том смысле, о котором ты подумал. Он подарил мне… удачливую монету. Странный имперец.       Какое облегчение, правда.       А странные имперцы не такая уж редкость. Хотя, что он под горой забыл?       Шпионы. Прелесть какая.       Мои, наверное, даже не заметят, как руководство сменится.       Я с выдохом положил руку витраж под черным плащом, послужившим мне хорошей маскировкой по пути через эшлендеровские тропы. Сейчас он уже мне стал без надобности, потому и украсил пурпурный осколок развалин сразу же, как только мы с младшим братцем отправились дальше к центру горы.

***

      — Знаешь, спускаться с горы было намного проще, чем подниматься обратно. — поспешил я пожаловаться лекарю как только в очередной раз подскользнулся на крутом склоне, не впечатавшись носом в скалу только благодаря Телекинезу, «удержавшему» меня за шлем и ворот рубахи невидимой магической рукой.       Наммуланага, в отличии от «приземлённого» меня, давно бросил попытки карабкаться ножками, рискуя навернуться на лабутенах, и почти сразу достал из своих запасов свиток Левитации, как только склон начал приближаться к вертикальной отметке.       — Тогда давай полетим напрямик? — не сведущий о моей жалкой попытке растянуть последнее путешествие на подольше, Нехт предложил самый логичный способ.       — Нет. Мои двемерские предки же как-то добирались до столицы пешком. Чем я хуже? Ай! — очередной неудачно повёрнутый камень и очередное падение на грани фола.

      Мы не были настолько глупы, Ворин. Для подобных крутых склонов использовались подъёмники и верховые пауки.

      — Мухлёж! — вырвалось из меня возмущение вместо ругательства на очередной неустойчивый от пепельного песка камень. — Все звёзды против меня в этот день!       Витражики на перчатках славно блеснули теплой краснотой, как только я поднял руки к алому от мора небу в безответном негодовании. Мне мало того, что не ответил ни один из богов и даэдра, так ещё и пепельная буря жарким потоком чуть не сбила по склону вслед за корпрусным ловчим. Мы были очень близко к жерлу. Жар от земли и ветра вскоре станет вовсе невыносимым. Спасибо — закрытый шлем. Хотя бы не наглотался пыли.       Наммуланаге с его тканево-костяной маской было чуть сложнее — ткань у рта так и наровила спасть на шею.       Но это не помешало ему достать прямо из-под неё пробитую монетку на верёвочке и передать мне.       — Против звёзд — только удача. Они ни боги, с ними проще. А мы с тобой очень нуждаемся в удаче. Ты не представляешь на сколько.       — Да, да. Знаю… — пробубнил я, разглядывая запоздалый подарочек, подбросив и убрав в карман.       Забавно. Скоро уже «всё», а меня продолжают подарками заваливать. Словно День Рождения, а не последний… день, честное слово.       — …Но ты сам посмотри. То через ворота не пройти, то на гору не забраться, то…       — ГРА-А-А!!!       Один взмах руки и выскочивший из-за высокой оваловидной скалы ловчий корпруса секундно обзаводится модным даэдрическим украшением меж глаз.       — …то нежелательные поклонники докучают.       Нехт с неприязненным цоканьем оттолкнул чумной труп ногой вниз по склону. Это был уже восьмой гнойный безумец по счёту. И не одного упыря или зомби в пределах видимости. А самое зловещее было не превалирующее над обычными порождениями Силы Сердца количество обычных безумцев, а их размытые данмерские черты.       Данмеры становились пепельными рабами и дальше по ранговой лестнице. Остальные — чужеземцы, полукровки и прочие, корпрус переносили куда фатальнее и превращались в ловчих да калек. Тот факт, что некоторые попавшиеся нам несчастные твари оказались изуродованными темными эльфами мог указывать только на две вещи: или Вемину сплошь попадались полукровки от данмерских матерей, или… он бросил на самотёк циркулирующую через корпрус Силу Сердца, от чего чистокровные данмеры не смогли перенести его влияния.       О чем он только думает? Разве относительно вменяемые подчинённые не полезнее кусков мяса без мозгов? Чем он занят? Составляет коварные планы?

      Или углубился в одно единственное дело, не отвлекаясь на прочее. А это может привести к непредсказуемым последствиям. Для нас.

      — Соглашусь с мутсэрой Думаком. — взлетев повыше, блондин протягивает мне руки и помогает добраться до его уровня, поднимая словно пушинку.       И как только мои ноги нашли устойчивое место под собой…       — Чем может быть занят помешанный на мсте всему миру холерик, будучи в компании одних только железок, туповатых прислужников и мифического артефакта?       *ГВ-В-ВУ-У-УЛ-Х…*       …я в очередной раз поймал себя на мысли, что лучше б уж молчал.       Язык мой — генератор подстав.       Земля под ногами завибрировала, поднимаясь эхом далёкого гула из глубин Красной горы.       Нехт похлопал меня по плечу, указывая вперед, где дорога постепенно начинала становится более пологой. На самой вершине, откуда кальдера резко меняла направление вниз по другую сторону, нашим глазам открылась глубокая яма полная лавы и раскалённых развалин столицы исчезнувшей расы.

      «Дом», милый «дом».

      Что ж… мы вернулись туда, откуда начали.       Нехт покрепче сжал посох.       — Цитадель. Мы вовремя.       И, не то чтобы, я этому рад.       — Верно подмечено! В самый разгар извержения. — нервы забегали по затылку мелкими иголками сразу же, как только я глянул вниз на лавовое озеро начинающее постепенно покрываться лопающимися пузырями.       Лава. Грёбаная лава.       На Вварденфелле куча небезопасных мест для житья. Ну, почему именно внутри жерла, Думак?!

      Лава — источник энергии.

      И моего мандража!       *ГВ-В-ВУ-У-УШ…*       — Что может быть хуже, чем лезть в развалины под землю в преддверии извержения?!       АЙ! ГРАБЛИ! ЗАЧЕМ Я ЗАОРАЛ ЭТО ВСЛУХ?!       Не успел я отшлепать себя по морде за карканье, как лекарьская рука крепко подхватила меня за предплечье уводя за скалу.       Подземные вибрации сменились ушераздирающим скрежетом скалистой породы, и, клянусь своим носом, лавовое озеро начало, бл*ть, ПОДНИМАТЬСЯ!       — ЛАВА! ЛАВА ПОДНИМАЕТСЯ! МЫ В ЦЕНТРЕ ИЗВЕРЖЕНИЯ?! — истерично выкрикнул я, хватаясь то за голову, то за скалу, то за слишком уж СПОКОЙНОГО Нехта!       — Нет. Поднимается не лава. — медленно повернулся ко мне лицом блондин и со зловещей серьёзностью возвёл моё паническое состояние на новый уровень:       — Что-то поднимается из-под неё.       ЧТО?

      Кто.

      Братья забыли тебе упомянуть, что, несмотря на твоё двемерское происхождение, в понимании механизмов среди вас лучшим считался Вемин?

      — Не-е-ет… Я думал — он самый обычный семейный психопат!

      Меры многогранны, друг мой.

      Рядом Нехт активировал очередное заклинание Левитации, подхватив мою тушку с собой в небо за талию, пока я не отошёл от шока и не воспользовался Телекинезом.       Земля под нами, как тканевый настил, лишившийся опоры, ухнула вниз, обнажая подземные потоки лавы, пронизывающие Красную Гору раскалёнными венами. Озеро, до этого неумолимо стремящееся вверх, дрогнуло и начало оседать, стекая в образовавшийся раскол.       Развалины, освещённые до этого тёпло-оранжевым сиянием, за считаные минуты были поглощены темнотой бездны вместе с озером.       На одно мгновение всё затихло.       Только мгновение.       Гул повторился.

      Он приближается.

      Теперь уже я спрятал нас с Нехтом за уцелевшую скалу, осознавая ЧТО сейчас вырвется из недр Второй Башни.       И судя по сосредоточенном взгляду парня на меня — он догадался тоже.       — Что бы не произошло в ближайшем будущем — пообещай себя сберечь. — мне к сердцу приложили облачённый в Призрачный Страж кулак и наивно потребовали нечто столь банальное как «поберечься»? Толку-то?! Всё равно…       Всё равно…       Всё равно до слёз не хватало именно таких слов.       — Это моя реплика, Нехтушка. — хлопнул я в ответ по кулаку на груди и закрыл глаза, уперев голову о горячий камень.       — Пообещай. — так и не отстал от меня братце-сын. Наглый малый. Всегда таким был. Смешной. — Пообещай и запомни — всё, что случится, произойдет ради тебя.       Очаровательно и не впопад. Чувствуется, как истерика теперь подкатывает не только к моей голове.       — Всё для тебя, Ворин.       Всего пару минут тишины… Я многого прошу? Почему концовка моей истории настигает так быстро?       — Да, да… Не волнуйся, братец. — глаза приходится открывать вновь, встречая охваченный разрушениями мир. А точнее — одну единственную гору. Откуда всё начиналось.       Где и закончится.       Из земли с громом вырвался паровой шторм и им пришлось покинуть временное «убежище» прежде, чем на него упала огромная металлическая ладонь анимункуля.       Сквозь белую дымку показалась остальная его часть до колен.       Вылезающая из жерла в полной «красе».       Собранный до последнего винтика. Выдыхающий пар в такт с мельканием огненного света в его открытом животе. Золотой и ржавый. Идеальный и несовершенный.       Порождение магии богов и смертного гения.       Акулахан.       — БЕСПРИНЦИПНЫЙ ГЛУПЕЦ!       И Вемин.       — КАК ВСЕГДА НА ПОБЕГУШКАХ У СВОЕГО ДРУЖКА?!       Внутри гуманоидного механизма. Рядом с Сердцем.       — ПРЕДАТЕЛЬ НАШЕЙ ОБЩЕЙ БОЛИ!       С Разделителем и Разрубателем в обоих руках. НАГОЛО.       — ВСЕ Н’ВАХИ И ПРЕДАТЕЛИ НАШЕГО ДОМА СДОХНУТ В МУКАХ! ИХ ДОМА ОКРАСЯТСЯ КРОВЬЮ, КАК ТО БЫЛО С КОГОРУНОМ!       Вместе с угрозами изо рта у Вемина то и дело выплёскивалась кровавая пена. Как и из носа… глаз… Ушей! А от рук, из мест касания с артефактами, шёл отвратительный черный дым поверх мясной корки из которой медленно капала ещё не успевшая припечься кровь.       Какую агонию он терпел прямо сейчас… И всё ради слепо мести всему миру.       От обиды. Безысходности. Горя.       Вемин стал самым темным их порождением, заняв место прошлого Меня. Я всей душой понимаю его мотивы и даже поддерживаю ярость. Но с решением не согласен.       Когда тебя доводят до края, и ты даешь сдачи в открытую — благородно и поделом — на тебя первым же покажут пальцем, нарекая агрессором.       Зверем. Врагом. Злодеем.       С такими уродами и миром, где их число, к несчастью, подавляюще превалирует, надо сражаться иными путями.       Для начала — выжить. Подняться на ноги. Укрепиться. Подготовить безопасное место.       А потом поймать на их же ошибках, которые они, возгордившись и посчитав себя победителями, непременно совершат.       Лучшая месть — это хорошая жизнь.       И мы хорошо её прожили. А более радикальную расплату для АльмСиВи устроит Нехт и остальные Даготы.       — Ты всё такой же чрезмерно неуравновешенный психопат, каким я тебя помню, старший брат. — пять даэдрических дротиков окружили меня по дуге лезвиями в сторону титанического анимункуля. — Всё продолжаешь причинять окружающим ту же боль, от которой страдаешь сам?       — ТЫ!..       Стоя на небольшой внутренней площадке у Сердца, Вемин поднял сжатые в кулаки на инструментах руки и махнул ими перед собой по воздуху.       С задержкой в три секунды анимункуль повторил его действия, чуть не припечатав нас с блондином к пепельной земле кровавыми пятнышками.       Мы еле успели уклониться от медлительного из-за своей громоздкости Акулахана.       Медленный. Но не настолько, чтобы легко пробраться к его открытому туловищу. Оно задуманно открытым? Или Вемин таки не успел его доделать? Тогда зачем выскочил сразу же, как только мы с Нехтом добрались до Столицы? Получил известия от шпионов и решил поприветствовать бывшего владельца «цитадели» лично?       — Вемина не получится выманить из Акулахана. Центурион повторяет его движения. Они связаны. — сыграл в сэру Очевидность Нехт, выхватывая из-за спины эбонитовый посох Магнуса.       — Тогда давай ворвемся к нему в живот! Прямо через…       — ВОРИН!       — Я хочу пошло шутить и я буду! — первый даэдрический дротик полетел в сторону яростно взревевшего Вемина. — Даже в последний день! — и отлетел от магического щита вокруг туловища Акулахана. Всё-таки подготовился, зараза!       — Я могу вытянуть из щита ману и деактивировать. — смекнул Нехт, указывая кивком на свой посох с пожирающими ману чарами. — Нужно время и отвлекающий манёвр.       Из горла вырвался звонкий смех от предвкушения хитрой уловки.       — Очень приятно познакомится! Имя мне — Отвлекающий Манёвр! И прямо сейчас я буду доедать старшему брату скудные остатки мозгов чайной ложечкой!       — Рассчитываю на тебя. — не потрудившись подыграть, молодой герой слеветировал поближе к Акулахану, пока я завертелся на месте хлеще фуражира квама.       — ЭЙ! Брат-изврат! — кричу, маша Вемину рукой с дротиком. — Не знал, что ты любишь быть внутри больших кукол… полностью! — добавляю издевательское подмигивание и широкую усмешку во весь рот. — Какие предосудительные предпочтения! — а после них — испуганное оханье с мнимой слезинкой под левым глазом, которую я показательно стираю ладонью. — Что бы сказала мама? Братик Вемин любит чтоб побольше? — завершаю образ оскорблённой невинности вопросительным наклоном головы в бок — и готово!       Если бы я был Вемином, я бы разорвал себя на части после такой провокации. И плевать, что это явная подстава. Какой мужик потерпит подобные намёки?       — Н’ВАХ! Н’ЧОУ! С’ВИТ!       Точно не Вемин. Ибо вместе с ругательствами на меня понеслись сразу обе железные конечности, пока нижние с оглушающим грохотом потащили центуриона из ямы, в которой тот застрял до колен.       Я немного перестарался?

      На процентов 20. Не критично.

      Стремящийся ко мне Аккулахан чуть не прервал направленный к щиту энергетический луч посоха Магнуса, за что недовольный Наммуланага послал мне не очень приличный жест, после чего чуть не выронил посох другой рукой и схватил его двумя обратно.       Не отвлекаемся, братик! Мы не на экскурсии в двемерском музее. Увы.       — ВСЕГДА ЭТА ДУРЬ В ТЕБЕ ТАИЛАСЬ! НИ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ, НИ СМЕРТЬ ТЕБЯ ТАК И НЕ ОБРАЗУМИЛИ! ПОЧЕМУ ТЫ НИКОГДА НАС НЕ СЛУШАЛ?! ВСЁ ПРОИЗОШЛО ИЗ-ЗА ТВОИХ РЕШЕНИЙ! НАМ НАЗЛО! ВЕЧНЫЙ РЕБЁНОК!       — Лучше быть вечным ребёнком, чем холериком с вечно горящей задницей. — игриво подмигиваю Акулахану, унося ноги с места прежде, чем туда влетает красный плазменный луч прямиком изо рта центуриона. Я даже не заметил, как он активировался! Буквально — секунда — и там, где я раньше кочевряжился, образовалась расплавленная воронка! Это было слишком близко к преждевременной аннигиляции! У него же… не наберётся энергии на ещё один залп?       У железных губ махины снова заискрилась энергия, и меня ОПЯТЬ чуть не пришибло в последний момент!       Откуда столько мощи? НУ, КОНЕЧНО ЖЕ, СЕРДЦЕ ЛОРХАНА — МАТЬ ЕГО ПАДОМАЙ!       Нехт такими темпами ману из щита до конца времён выуживать будет. По крупинке щипцами на ПЛЯЖЕ!       Если бы только можно было повредить щит в одном небольшом месте…       Хотя бы одну трещенку…       Акулахан выпустил очередной залп, после которого Красная Гора обзавелась сквозным «окном» на северо-запад. Какая аккуратная работа! Наверняка можно было бы разглядеть очертания Когоруна на горизонте, будь погодка получше сжигающей рожу моровой бури!       Юлой я петлял от одной скале к другой, планомерно подначивая Вемина превратить Вторую Башню в кусок Шеогоратова сыра, пока не сделал полный круг и не остановился отдышаться неподалёку от Нехта. Акулахан в этот момент, под брань Второго брата, рывками вытаскивал правую руку из им же созданного отверстия в горе, куда я вынудил Вемина ударить, пританцовывая внутри традиционный альтмерский танец.       Как же к нему пробраться?

            Усиленный удар маны. У щитовых чар анимункуля случится перегруз проводящих систем из-за конфликта противоположных сигнатур равных магических потоков, и они, чары, на краткое время рассеются перед перезагрузкой.

      А РАНЬШЕ ты сказать не мог?!

      Мог. Ты не спрашивал.

      Двемерова мать, Думак!

      В моём случае — оркская.

      Это не в первый раз!

      Зато — в последний.

      Какой логикой твоя царская морда пользуется, когда прикалывается надо мной прямо во время боя?!

      Возможно… этот король давно мечтал об окне на северо-запад.

      Ты, батат дери, сейчас серьезно?!       Пока я мысленно препирался с королем глубин, Вемин успешно вытащил кулак из дырки в самом приличном смысле этого выражения.       — Он уже выбрался? Отлично. Опять бегать по кратеру савраской!       И желательно — коротким путём к блондину, чтобы рассказать про новый план.

      Наммуланага Дагот, выпусти всю поглащёную посохом энергию обратно в щит как только Воин приблизится к нему на уровень нижних Нумидиевых рёбер.

      Или… можно так.       Как же замечательна командная работа!       Послав Наммуланаге большие пальцы в верх и получив уверенный ответный кивок, я развернулся к медленно приближающемуся Веминому Акулахану.

      Когда спадёт щит — у тебя останется две и семь десятых секунды до его полного восстановления.

      — А большего не требуется!       С боевым кличем я побежал на центуриона, широкими прыжками перескакивая с одной разваливающейся скалы на другую.       А под ногами жар.       А под ногами лава.       А впереди недовольный лже-Шармат!

      Наммуланага, СЕЙЧАС!

      Звуковой волной, опасно близко к моей прыгучей тушке, вся поглощённая до этого момента энергия щита возвратилась к нему обратно.       Совершенно не деликатно! Резко. Внезапно. Какой срам!

      ВОРИН!

      По какой причине Думак крикнул так громко? За разыгравшиеся пошлые шутки или мне вдогонку?       — Злющий братик, я иду! ~       Вытянувшееся лицо Вемина — самое забавное зрелище, что запечатлеют мои глазки перед развоплощением. Он специально для меня не надел маску?       — Осторожно — тупой предмет! — поднятый в подмогу дротикам камень приземлился брату-неудачнику точно промеж глаз, заставив взреветь от боли и схватится за лицо. А за камешком «прилетел» уже я и моя нога… к сожалению не сумевшая сдвинуть старшего с места простым пинком.       — Пустозвон! Позор!       У ментальной связи со здоровенным и МЕДЛИТЕЛЬНЫМ анимункулем есть свои минусы, не правда ли, дорогой брат?       Вторя всё ещё не потерявшему связь с хозяином, Акулахан вцепился конечностями в собственное «лицо». Но с учётом разницы пропорций и твёрдости металла и камня, из которых он был создан, от одного неловкого движения лицевая часть его головы вместе с лазером разлетелась на мелкие кусочки, посыпавшись метеоритным дождем в растекающуюся по кратеру лаву.       Я надеюсь, Нехта там не задело?!

      Лучше бы о себе подумал!

      — Дурная кровь! — оправившись от удара, Вемин вложил артефакты в ножны на поясе и полоснул перед собой уже свободными руками с острейшими когтями, оставив на витражном нагруднике глубокую полосу, лишь неглубоко задев кожу.       Какая острота и силища. Это всё близость к Лорханову Сердцу? Регулярно подъедался?

      У тебя есть задача, Ворин! Не отвлекайся.

      Да, да, ага.

      Уведи его с платформы управления, и связь с Нумидиумом пропадёт.

      Платформы?

      Весь «желудок» анимункуля — платформа.

      А вокруг этого желудка только обломки и лава.       Лава, лава, лава.       Какое гадство!       Я кажется…       …ПОНЯЛ! Надо его просто убрать от Сердца, да?

      Да. Призвать его Вмешательством у тебя бы не получилось из-за щита. Столкнуть Вемина — единственный возможный вариант.

      Пинок по голени прошёлся мимо увернувшегося меня, а вот второй удар по поцарапанным рёбрам возвратился местью за покалеченное лицо.

      Ты не победишь его при сложившихся обстоятельствах. Постарайся приманить его вперёд, и тогда Нумидиум тоже продвинется, выбравшись из лавы. Вот тогда и толкни его. Возможно, придётся лишить его равновесия твоим весом и ускорением. Вы упадёте на скалу, но это куда менее болезненно для твоего посттравматического стрессового расстройства.

      То есть, ты тоже понимаешь тот факт, что я не могу добраться до Вемина в открытой драке?       Гад! Не только в изобретательстве хорош, но и дерётся лучше вояки Эндуса! А тот машет конечностями как Дагон! Как в стельку пьяный Дагон. И это больно! А с Вемином больнее раза в два!

      Поэтому и говорю — подожди…

      Ага. «Примани его». «Подожди». А тот факт, что одно неудачное движение может раздавить нашего шныряющего рядом героя всея данмерского народа — так, мелочи? Да и не вылезет Акулахан уже из лавы. Он в ней застрял ногой. Видишь?       Показываю на сложившиеся прямиком коленкой в огонь обстоятельства своему невидимому другу.       Одной на «берегу», другая всё ещё утоплена. А у Вемина было достаточно времени, чтоб выбраться. А вместо этого он крутил туловище во все стороны чуть ли не на 360 и бил руками с лазером.

      Нужно найти ещё способ…

      Время на поиски вышло, ты же понимаешь?       …       Если падать, то только в лаву.       Поэтому и говорю — гадство.       М-м-м… я рассчитывал обезвредить пушку-суицидника-Вемина, а потом уйти, исчезнув вместе с Сердцем. Желательно — попрощавшись с Нехтом как подобает. А ты смотри, как нехорошо получается.

      Мы не всегда получаем от жизни то, чего желаем.

      Да.       Мы просто — получаем.       В лицо.       А-ха-ха-ха…       — …ха-ХА-ХА-ХАХ! — истерика вырвалась из мыслей наружу, сквозь прикрывающие дрожащие губы пальцы. В такт прерывистому дыханию. Дополняя отчаяние, спрятанное за широко раскрытыми в приступе глазами.       — Что с тобой не так, предательское отродье? — смущая столь же поехавшего крышей старшего брата.       — Ха-ха…ах?! — смех застыл в горле ледяной коркой, и я опустил скрывающие неестественную улыбку руки.       А почему я, спрашивается, должен до конца терпеть его обвинения?       — Предательское? Ауч… — на этот раз я не стал укорачиваться от чужого выпада когтями, за что поплатился растерзанной до мяса щекой и разорванной ноздрёй.       Ай.       Больно.       В лицо.       Как по предсказанию.       Но без толку.       Приговор нам обоим уже вынесен.       Какая разница, в каком виде в огне захлебнёмся?       Платформу затрясло как в банке для Эндусовских алкогольных коктейлей.       — Предательское отродье, говоришь? Вот только… в каком месте? — лёд из горла перекочевал в глаза.       В первый раз за долгое время захотелось возразить чужим обвинениям.       — Я много в чём грешен.       Небольшие когти на собственных пальцах налились кровью, вытягиваясь лезвиями поострее моих оставшихся дротиков.       — Ошибался, безответственно себя вёл, подводил близких. Сходил с ума и сводил других.       Будучи своим «прошлым» и «нынешним» собой.       — Ах… и порой хреново выбирал союзников.       Всего один роковой раз.       — Но одного в моём списке ошибок отродясь не зияло.       Вемин ожидал, что я пойду на него с когтями, как только те вытянулись. И я не стал лишний раз подводить его ожиданий. В ответ на чужие рассекающие плоть и вены выпады посыпались точно такие же. Но разменянные. С четкой целью немного оттеснить к краю. Хоть чуть-чуть.       — Я НИКОГДА НЕ ПРЕДАВАЛ ДОМ.       Мой резкий крик возымел эффект — Вемин чуть сдвинулся ближе к краю. На один единственный шаг.       Шаг, который Акулахан повторить не смог, застрявши в жерле.       — Предал зудящее у многих из нас чувство саморазрушающей мести? — удар когтей. — Да!       — Предпочёл лучший её вариант — живя счастливо назло врагам? — из-за спины жалом к чужой шее стремится дротик. — Именно так!       — Помог добиться той же жизни другим Даготам, отринув тупиковый путь к окончательному вымиранию? — мимо. Снова когти. — Несомненно!       — Не стал препятствовать твоим способам заглушить боль и причинять эту боль другим? — дротик, дротик… Ой? Закончились. Плохо. — Как видишь!       Чем бы ещё, кроме когтей, полоснуть?       — Я не имею никакого права осуждать твой способ отмщения. Но и ты задай себе вопрос…       В хранилище дополнительные дротики. Но они обычные — усиленную энергией Сердца кожу не пробьют. Что у меня есть кроме них? Что?       — С чего Я должен слушать навязанную ТОБОЙ схему и тащить своих меров в бездну, только потому, что ТЫ в неё с усердием стремишься? Падай сам, раз так ГОРИШЬ желанием!       На этих словах Вемин с его вспыльчивой личностью должен был ринуться прямо на меня. Поближе в когти.       Но вместо этого застыл на месте, вытаращившись на меня словно под заклинанием паралича.       С кровавой пеной на подбородке и в ушах. С промелькнувшей нерешительностью в глазах.       Как идеальная мишень.       Чем бы ещё попортить братцу целостность кожного покрова?..       А-а-а…       Есть одна очень острая штучка. Уже испившая кровь и душу прямого потомка Дагот. И которую я зарёкся брать в руки для битвы.       Которую спрятал.       Словно напоминание о боли, что может причинить чужой выбор.       И мои собственные руки.       Я окрасил Клык Хайнектнамета цветом крови старшего брата в первый день новой «жизни».       Окрашу и в последний.       — Эй, Вемин? Хочешь хорошие новости? — костяной кинжал разошёлся жжением магической молнии от ладони до кончиков пальцев. — Ты не будешь гореть один.       Ни в пламени собственной ненависти.       Ни в жерле Красной Горы.       Мои слова всё же задели что-то в душе Второго брата. Ибо реакция его не поспела за Клыком, и тот вонзился под рёбра.       Чуть ниже, где они сходятся. Под сердцем.       Рана без шанцев.       Для обоих.       — Ты не против братских обнимашек, Аск-а? — приблизившись к раненому пепельному вампиру вплотную? Я сделал шаг ему за спину, всё ещё держась в этот момент за воткнутый в тело кинжал, а второй рукой зажал шею в сгибе локтя.       Вемин начал неистово сопротивляться, словно в буйстве раненого животного. Отвлечение «хозяина» помогло мне встряхнуть карикатурно повторяющего Веминовы брыкания анимункуля, наклоняя его назад так, чтобы сдвиг платформы приходился на наш сцепившийся клубок. Лишив Вемина равновесия, мне удалось притянуть его к краю платформы.       Когда я уже ощущал «обрыв» пятками, на противоположный, поднявшийся край платформы с неба спрыгнул прервавший Левитацию Нехт. Того и глядишь — поскользнётся на лабутенах да шлёпнется, но нет! Держал равновесие молодцом!       Или всё дело в наконечнике посоха, который он засунул в щель меж слоями обшивки платформы.       — Ворин, ЧТО ТЫ ЗАДУМАЛ?! — младшенький тревожился. Уже присел, чтоб спустится по наклонной платформе. Как… уютно и горько на душе стало.       Словно грудину изнутри поцарапали мелкими порезами, и теперь они заживают. Но не настолько безболезненно, чтобы о них забыть.       Но не я тот, к кому должен с таким рвением пробираться Наммуланага.       Цель Нереварина — Сердце потерянного бога.       И, чтобы свершить пророчество правильно, ему нужны подходящие инструменты.       Отпустив эфес кинжала, шарю у Вемина по поясу, пока он с большими усилиями вырывает из грудины зацепившийся за рёбра кинжал, откидывая тот в сторону с булькающим вдохом ликования.       Но к тому моменту я уже успел отцепить инструменты Кагренака от пояса и, игнорируя боль прикосновений к ним, бросить по очереди в защищённые Призрачным Стражем и плотной алитовой кожей перчатки руки Нехта.       — Делай что должно, мой друг. — с усталой торжественностью киваю своему верному напарнику, другу и брату.       И тот сразу понимает, что я собираюсь сделать.       Как и на секунду притихший, а потом зацарапавший удерживающую его горло руку когтями Вемин.       — Не смей. Стой здесь. НЕ ДВИГАЙСЯ! — панически потребовал Нехт, спускаясь вниз с нескрываемой крупной дрожью в руках. И в той, что некрепко держала артефакты Стражем, и в другой, в которой держался за воткнутый посох.       Я бы с удовольствием подождал. Только не уверен, что руки мои смогут до конца удержать рвущего их плоть Вемина.       Благо — хотя бы могу проститься.       Это был занятный опыт.       Верно подметил, Твоё Двемерское Величество.       Подарив младшему ободряющую улыбку, я делаю первый шаг назад.       — Под этим солнцем и небом — …       Отдаваясь на волю свободного падения.       — … прощай.       — ВОРИН!       Душераздирающий крик пропадает в шуме ветра и шипении лавы на дне пропасти.       А на дне том — лава.       А на дне том — жар.       Живая кровь горы, несущая в себе память моей первой смерти.       И из своих же потоков выплюнувшая обратно.       Или не меня… «ЕГО».       И «его» же поглотившая впервые.       «Я» появился из чужой попытки исправить фатальную ошибку.       Из… воздуха? Из ничего?       Из энергии самого Сердца Лорхана.       И с ним «я» сгину.       Как, впрочем, и было задумано с самого начала моей истории.       Первого пробуждения и шага в Когорун.       Просто…       Не озвучивалось вслух лишний раз.       Ведь итог лишь один у «антагонистов».       Даже если они ими перестали быть.       Как же…       Как же не хочется снова гореть.       И вот я падаю.       Падаю…       Падаю…       Падаю…       — Придурок.       Но ожидаемого жара, обволакивающего тело удущающе-раскалённой болью не последовало. Был только пренебрежительный словесный укол от Вемина и чувство, что меня переворачивает в воздухе, а потом откидывает пара сильных рук.       Только когда меня протащило лицом вниз по горячему камню, а под веками перестали плясать звёздочки, я почувствовал, что лежу на твердой земле. А перевернувшись на бок, понял, что земля оказалась небольшой выступавшей из лавы пологой скалой. И что упасть на неё с нашей с Вемином траекторией я не мог.

      Он тебя оттолкнул. Благородно.

      Моя речь возымела на Вемина эффект? Мой шок в шоке.       Чем бы он не мотивировался, спасибо, что не позволил провести последние секунды жизни в огне и агонии.

      Только вот сам всё равно упал в жерло.

      Фигово. Но я изначально нас на это подставил. А так… хоть никто сейчас не помешает Наммуланаге вершить судьбу.       Именно так.       На камне было очень жарко и я перевернулся на спину, чтобы неприятное тепло распределилось по доспехам, а не по открытым ранам на тех местах, где они были разбиты.       Небо было сплошь красным. От морового урагана даже не было видно, что творится наверху.       Но вот — Красная Гора содрогнулась и мы с Думаком почувствовали.       Первый удар Разделителем.       В груди сжался комок, словно пустота начала поглощать внутренности.

      Во…

      Второй удар — то же самое чувство проникло в голову, заглушая голос Думака.       Третий удар — тело словно становится не моим. Я в нём… гость.       С первым ударом Рузрубателя всё прекращается.       И не чувствуется ничего.       И глаза больше не видят.

***

      — … рин. Ворин?       — Что? Где?!       Зрение вернулось. И если бы не яркое белое пятно одиночной луны и её малой звезды, я бы не сразу это понял в окружении ониксовой бесконечности.       Мир Сердца. Точно.       А именно — та его часть, что подвластна Неревару. Но тогда почему я слышу только голос Думака?       — Уи делджун. — о, а вот и страшное мясо-лицо показалось. Только весь вид на луну-одиночку испортил.       — Ворин, вставай. — с другой стороны над лежачим мной склонилась другая, не блистающая красотой, рожа. С оркскими клыками и горбатым двемерским носом. Думак, дружок ты мой головомысленный! — Наммуланага, всё уронил.       — Стоп, ЧТО?       — Вообще всё, уи делджун.       — В СМЫСЛЕ?!       Настроение дальше лежать и пялиться на страшно-дружески-терпимые лица быстро улетучилось, как только оба вылили на меня метафорический ушат ледяной воды. Я прыжком поднялся с лежачего положения на ноги, чуть не врезавшись в еле успевших отодвинуться от меня меров.       — А теперь по порядку. — я наспех огляделся вокруг в поисках признаков тотального конца света, но никаких видимых изменений в Нереваровском домене с прошлого раза на заметил.       Разве что… ух ты ж!       — Небо начинает трескаться! — выкрикиваю в слух, показывая на «небо» пальцем.       И на белую сетку трещин, через которые пятнами пробивался свет.       Неревар растерянно наклонил голову в бок и поднял голову в указанном мной направлении.       — А, это…       — Так и должно быть. Сердце прямо сейчас подвергается процессу уничтожения. — объяснил за обоих король двемеров, не проявляя в мимике даже капли беспокойства. Хотя бы для банального приличия!       — Тогда ЧТО ИМЕННО уронил Наммуланага? — веки на всех трёх глазах нервно задёргались в ожидании ответа. Или, чего врать, больше от злости на то, какие тут все кроме меня спокойные!       — Мир. — пожал плечами Неревар, зависая на кровавой луже.       — А теперь поднимает и склеивает.       Я застыл, глядя на обоих королей в замешательстве.       Это… как?       — Всё довольно просто. Местами. — отвёл взгляд безликий кимер, нервно усмехнувшись. — В конце концов, в его основе — половина меня. Можно было догадаться, что в своё парень вцепится зубами и не отдаст даже судьбе.       — Прямо сейчас Наммуланага уничтожает Сердце Лорхана непрерываемыми ударами Разрубателя. И СЕЙЧАС же ОДНОВРЕМЕННО — он режет на Сердце иную последовательность ран-узоров, призывая его совершить совсем другое действо.       Одновременно? Такое бывает только в случае…       — …Драконий Прорыв. Твои догадки написаны на лице и верны. — кивает Неревар, наблюдая за тем, как от черного неба начинают отваливаться куски, оставляя ослепляющую белизну, постепенно заполняющую светом весь его «мир». — И это не похоже на поглощение силы. Я не чувствую оттока энергии из Мира Сердца, как-то было, когда с ним постоянно возился Вемин. Сердце просто разрушается… и одновременно нет.       — Оно постепенно исчезает для моего народа и Неревара. Для тех, кто заперт внутри него. Но для внешних же его порождений оно…       — Словно исчезло лишь на мгновение! Но теперь вновь существует. — поскрёб древний полководец покрытую кожей часть подбородка. — Только больше не связано с Красной Горой.       — Этот король предполагает, что причиной разрыва связи стала одновременная её деактивация как Башни Нирна. Небрежно вытащив плату, повторно в один и тот же слот её не вставишь — то и другое повреждено. И более не совместимо.       — Погоди ты со совместимостью! — останавливающе машу руками у двемера перед носом и мотаю головой, пытаясь собрать все навалившиеся факты в кучу. — Вы оба хотите сказать, что нас Сердце — исчезнув — убьёт, а моих старших братьев, находящихся за его пределами, оставит «существовать» и дальше?       Если так — то это ЗАМЕЧАТЕЛЬНО! Они останутся живы — значит у Дома Дагот не нарушится равновесие власти, будет кому опытному управлять мерами крепости, Аурэль не останется сиротой, Эндус продолжит бухать, Одрос продолжит… страдать, Турейнул — читать, а Гильвот — заниматься ненадёжным самолечением! Ну и Вемин, если успеет вернуться, снова примется колупать всем мозги. Но уже без своих игрушек и в меньшем масштабе.       За каскадом переживаний и счастливых перспектив я не заметил, как начал проговаривать всё это в слух, расхаживая по черному песку взад-вперёд прямо перед нескрывающе сдерживающим смех Нереваре и довольно тянувшим уголки губ Думаком.       — Если всё именно так, как я думаю, то Нехт — красавчик и умница. — и тут же с осуждающей хмуростью указываю на мясомордого пальцем. — И я говорю не о тебе!       Тот чересчур драматично вздохнул, опустив плечи с видом многовекового страдальца.       — Раньше вся твоя восторженность была направлена только в мою сторону. Теперь я испытываю ревность к тому парню. И в то же время понимаю, что сам виноват в своей слепоте и пренебрежении. Но всё равно — сейчас мне даже больнее, чем когда свежевали лицо. Хорошо, что эта боль скоро закончится. Надеюсь, в следующий раз мой осколок избежит жадного взора Принцев Даэдра.       Лучше пусть не будет спесивцем с легкоранимым эго. А от Даэдра не спрячешься.       Небо над нами уже полностью отшелушило черноту, придав бесконечной пустыне вид серой глади под режущей глаз белой бездной в никуда. Поглотив небо, всполохи света начали пробиваться сквозь трещины на горизонте, медленными волнами приближаясь к центру мира Неревара, где стояли единственные его гости и хозяин.       Как понимаю — когда поглотит и нас — то всё?       В груди сердце сжалось ноющей тоской.       — Надеюсь, мои братья проживут хорошую жизнь.       И старшие, и младший.       И дети их.       И остальные члены Дома Дагот.       Если, ради этого, только я из семьи должен сгинуть вместе с Сердцем одной из расколотых временных линий — то жертва ничтожно мала.       Даже если до утробного воя хочется… жить.       — Пусть живут хорошо…       Мой шёпот бесшумно унёс неестественный ветер, несущий с собой трещины всё ближе к центру измерения.       Вот почему свалившиеся мне на плечи руки, закованные в двемерский металл, показались громче грома на берегу Аскадианских островов.       Сопровождавший их взгляд подсвеченных радужек удивил ещё больше.       — Вот и проследишь, чтобы так и произошло.       — Ась?       Белизна подступила столь близко, что даже поглотила с рвением шагнувшего в неё Неревара, который на краткое мгновение стал прежним Хортатором из воспоминаний. Без открытых ран и с целыми ногами.       С облегчением и улыбкой на лице, больше не казавшимся кровавой гримасой.       Хортатор былого Ресдайна поприветствовал пустоту и молча в ней исчез.       Остался только я и король глубин.       — Глава Дома Дагот — Дагот Ворин. — пальцы на плечах сжались, словно их прикосновение — единственное, что удерживало Думака от участи быть мгновенно поглощённым белизной. — От всего народа дум и меня, их последнего короля — Думака Оркоподобного, мы говорим тебе… СПАСИБО.       — Почему ты благодаришь меня, когда двемеров прямо сейчас освобождает Нехт?       Вместо ответа на мой вполне логичный вопрос, Думак чуть склонил голову вниз, пряча взгляд. Но не тихие приступы хохота.       Если вспомнить… как же он редко смеялся.       И если посмотреть туда же, куда и он… оу… кажется, у кое-кого постепенно распадаются ноги. Надеюсь, это не больно.       Думака перестало мелко потряхивать усмешками, и он вновь посмотрел на меня своим заглядывающим в саму душу взором.       — Ты хороший мер, Ворин. Помни об этом.       Руки с плеч убрали, скрестив в замок на груди.       — И не позволяй никому убеждать тебя в обратном.       В отличии от Неревара, Думак не бросился в белизну сам, а дождался, пока та без сопротивления поглотит его.       До последнего неподдельно искренне улыбаясь.       — Нгарк-чт-арктуаркнгдченд.       И распавшись пеплом в подступающем свете.       Посреди неизбежно проигрывающего белизне измерения я остался один.       Пока белоснежная гладь не добралась и до моих стоп.       Застыв.

…

*БАМ*

…

      Подобно водной глади вздрогнув.

…

*БАМ*

…

      Кругами расходясь от одной единственной темной точки.

…

*БАМ*БАМ* БАМ* БАМ* БАМ* БАМ* БАМ*

…

      В одно мгновение разлившись чернилами от центра до края горизонта.

…

*БАМ*

…

      Черная пустыня и лишённое луны и звезды небо.

…

*БАМ*

…

      Мир Сердца восстановился.

…

*БАМ*

…

      И единственным его источником света стал непрерывный стук барабанов.

…

*БАМ*

…

…

*БАМ*

…

…

*БАМ*

…

Исходивший у меня из груди.

.

.

.

.

.

***

.

.

.

.

.

      В рёбрах застрял раскалённый камень.       — …Ворин, выпей это. Ну же!

…

*БАМ*

…

      Он перекатывался во все стороны разом, обжигая внутренности.       — Ворин, потерпи. Осталось совсем немного.

…

*БАМ*

…

…

Что есть — настоящая дружба?

…

…

*БАМ*

…

…

Что есть — преданность?

…

…

*БАМ*

…

…

Это готовность пожертвовать всем миром ради другого существа?

…

      А?       Возможно. Но это больше смахивает на одержимость.

…

*БАМ*

…

…

Что есть — одержимость? Это плохо?

…

      Плохо — это то, что сейчас происходит в моей грудине. Плохо — это когда больно, непонятно и не прекращается. Одержимость в сравнении с этим — понятие многогранное. Она может быть вредящей, беспокоящей и опасной. Но также может оказаться полезной, приятной и спасающей обе стороны. Или всё разом.

…

БАМ

…

      — Пожалуйста, держись. Нужно только зашить. Только зашить.

…

БАМ

…

…

Если боль — плохо, то тогда кто есть тот, кто её причиняет?

…

      Что за наивные вопросы? Я же не спрашиваю у тебя, почему вокруг меня ничего не ощущается.

…

Кто есть тот, кто её причиняет?

…

      Ар-р-рх! Чтоб тебя, мелочь! Это — ВРАГ! Но и тут не всегда однозначно…

…

БАМ

…

      Как же болит в груди!       — Всё будет хорошо.       Ты в это так, бататов сын, уверен?!

…

БАМ

…

…

А тот, кто её прекращает — друг?

…

      Наверное? Какой здесь контекст?! И, главное, ты кто? Ты не Думак!

…

.

.

…

БАМ

…

…

Я — не Думак.

…

…

БАМ

…

…

.

.

.

…

      — Всё получится…

      получится…

      Камень в груди остыл до приятного тепла.

…

Я — друг.

…

      Боль прекратилась.