Чума на оба ваших дома

После нескольких часов спаррингов тёплая ванна казалась просто райским наслаждением. Было ещё раннее утро, солнце только вставало над горизонтом, но именно в это время им двоим никто не мешал (а Алисента, несомненно, пришла бы в ужас, узнав что ее сына обучает фехтованию этот Деймон — она его явно побаивалась). Теперь, лёжа в горячей воде, Эймонд вспоминал их последний поединок. Он почти победил Деймона. Кажется, ему просто повезло, но какая разница? В любом случае, спустя три месяца ежедневных тренировок прогресс был очевиден. По телу растекалось тепло, расслабленные мышцы приятно покалывало. Эймонд лёгкими движениями смывал с кожи грязь и пот, оставшиеся после спарринга. Мыслями он был далеко в драконьем логове. Деймон просил составить ему сегодня компанию, сказал, что они с Вхагар будут полезны для «небольшого дела». А Эймонд был готов на все, чтобы оказаться полезным своему новому… наставнику? Другу? Он вынул сапфир и осторожно промыл пустую глазницу, тихо шипя от болезненных ощущений. Даже спустя два года после потери глаза процедура была не из приятных. …Мысль о том, что сам Деймон Таргариен почему-то благосклонен к нему, отзывалась гордостью и… надеждой? Увы, но если завтра Деймон прикажет спрыгнуть с башни Красного Замка, Эймонд сделает это не колеблясь, лишь бы оправдать ожидания. Он определённо зависим от похвалы дяди, так же как его старший брат зависим от алкоголя. Они друг друга стоят. Мокрые волосы завивались нелепыми колечками, благо, нагретые в камине щипцы быстро исправляли это недоразумение. Алисента утверждала, что это излишне, а Эймонд просто не мог понять, чего красивого может быть в кудрях. Он твердо стоял на своём и каждое чёртово утро с остервенением выпрямлял волосы, давно отросшие ниже плеч. На то, чтобы привести себя в порядок, ушёл почти час, и к тому времени, когда он закончил, уже пора было отправляться на завтрак. У Отто и Алисенты был пунктик на совместные трапезы, ценности которых Эймонду, наверное, не понять никогда. Все это попахивало… притворством. Хелейна сидела напротив него, хмуро ковыряя капустные листья. Она казалась расстроенной, но на все попытки расспросов отвечала уклончиво. Эйгон за столом отсутствовал — с его стороны это было все равно что плевок в сторону матери, и он это точно знал. Эймонд избегал смотреть на пустующее место брата: оно словно кричало, дерзко выставляя напоказ отсутствие старшего. Эйгон никогда не считался с тем, что от него хотят и ожидают. Ему было просто плевать. А Эймонд так не мог — и иногда ему было тошно от собственной правильности. Было больно осознавать, что этот никчёмный дурень Эйгон смелее него. Деймон бы тоже не стал участвовать в дурацких церемониях. — Есть новости с Драконьего Камня? — спросил Эймонд у Отто. Его дед был ценным источником слухов и новостей — с недавних пор Эймонд твердо решил, что обязан следить за событиями. Отто с сомнением отнесся к такому пожеланию, словно не был уверен в его целесообразности, но никогда прямо не возражал. — Говорят, Морской Змей намерен обжаловать наследование Дрифтмарка Люцерисом Веларионом. — неспешно начал Отто. — Интересно, почему. — фыркнул Эймонд. — Как по мне, удивительно, что он до сих пор играл в этот фарс. Отто бросил на него раздраженный взгляд, и Эймонд сразу понял: его замечание было излишним. — Ты понимаешь, какое значение имеет подобный прецедент? — холодно спросил Хайтауэр. — Если будет оспорено происхождение одного сына Рейниры, ничто не помешает лордам усомниться и в правах другого. Вопрос наследования критически важен для положения принцессы, однако в этом деле играет роль не столько реальное положение дел, сколько мнение ключевых фигур по этому поводу. — Понимаю, — поспешно согласился Эймонд, чувствуя себя недалеким дураком. — Какие ещё новости? — Ничего определенного, только слухи. Есть впечатление затишья перед бурей. Разве что в Узком море объявились несколько кораблей Триархии. — Их же разбили, разве нет? — Всех не перебьешь. Уцелевшие корабли будут появляться ещё годами. Насколько мне известно, принцу Деймону поручено разбираться с этой проблемой. — Логичный выбор. — отметил Эймонд. — И крайне выгодный самому Деймону. Видишь ли, подобное назначение даёт важные привилегии и возможность держать собственную армию. Есть опасения, что принц… использует их не по назначению. — Но разве Деймон… — Довольно о Деймоне! — резко прервала их Алисента. — Довольно, не желаю слышать ни слова о нем! Эймонд со злобой посмотрел на мать. Иногда ему казалось, что его интерес к политике королевства она считала излишним и даже опасным. Ну да, конечно, он же второй. — Не бойся его. — раздался тихий голос. — Принц Деймон не опасен. Все резко обернулись к Хелейне. Она посмотрела на них невинным взглядом, а затем смущённо пожала плечами, словно сама не знала, почему это произнесла. — Принц Деймон несёт для нас критическую угрозу. — сухо отрезал Отто. Хелейна пристыженно опустила голову. — Красный король в реке. — прошептала она так, что услышал только Эймонд. — Из десяти огней четыре погаснут. И заговорщически подмигнула ему. Эймонд нахмурился. С некоторых пор он понял, что Хелейна каким-то образом знает больше, чем может объяснить. Беда только в том, что её туманные намёки не поддавались толкованию, а объяснить понятнее она не могла.

***

— Дело несложное, вряд ли на этих кораблях будет серьёзное вооружение, так что против драконов они не опасны. — объяснял Деймон, седлая Караксеса. В глазах Вхагар метались тревожные огоньки, возбуждение Эймонда пронизало их связь. — Мы будем одни? — спросил Эймонд. — Да, и нас двоих достаточно. — ответил Деймон. — По донесению морских патрулей, там два корабля. Ты с Вхагар не давай им разделиться, иначе у одного появится шанс уйти. Я атакую со стороны солнца, так что они не успеют уклониться. Понял? — Да… да, конечно. — поспешно закивал Эймонд. Предвкушение захватило его. Впервые Деймон предлагал ему что-то значимое. Впервые Эймонд покидал Королевскую Гавань на Вхагар — и даже не сказал об этом никому! Воодушевление смешалось с каким-то бунтарским запалом. Они вылетели из драконьего логова и направились прямо в море. Холодный солёный ветер трепал волосы Эймонда, в воздухе пахло льдом и водорослями. Драконья связь пела, казалось, что они с Вхагар слились в одно существо. Именно в такие моменты рассудок куда-то пропадает, уступая место безумным затеям. Эймонд пригнулся к драконихе, направив её вниз. Они были уже на приличной высоте, так что даже в воду падать было бы опасно, но сейчас это казалось абсолютно не важным. Вхагар сложила крылья и стрелой метнулась в море. Вода стремительно приближалась, казалось, можно было почувствовать вкус солёных волн на языке. Вот осталось совсем немного, они уже не успеют остановиться… У самой воды Вхагар резко расправила крылья и вышла из пике, взметнув столб солёных брызг. Эймонда сильно тряхнуло от смены направления, ремни врезались в бедра. Вхагар ласково ворчала, словно бы сетуя на своего бестолкового всадника, а тот только кричал от восторга что-то вроде «я властелин мира!» Когда они вернулись на нужную высоту, Эймонд виновато покосился на силуэт Караксеса справа от него. — Извини! — крикнул он Деймону. — Сделаем вид, что я этого не заметил! — донеслось сквозь свист ветра. Эймонд откинулся назад в седле и громко расхохотался. Приглядевшись он понял, что Деймон заговорщически улыбается. Караксес резко набрал скорость и, перевернувшись в воздухе, описал плавную дугу вокруг Вхагар, а затем камнем бросился вниз. Эймонд вытянул шею, пытаясь разглядеть в тумане красного дракона, но внезапно хищный клекот раздался прямо над ним. Караксес пронесся мимо, повернувшись так, что Деймон в полете успел коснуться плеча Эймонда. Эймонд восторженно вертелся в седле, пытаясь успеть за молниеносными перемещениями красного дракона. Наверное, они летели несколько часов, точное время Эймонд не знал, но солнце успело повернуть и теперь стояло низко над горизонтом. В его золотисто-алых лучах чешуя Вхагар казалась почти чёрной. Внезапно из тумана внизу вынырнули скалистые пики. Караксес и Вхагар спустились ниже, так что взору их всадников открылся вид на пролив, с двух сторон отгороженный тёмными силуэтами скал. В проливе были видны паруса двух кораблей. Эймонд вопросительно посмотрел на Деймона. — Они. — подтвердил тот. — Давай. Вхагар описала круг над кораблями, спускаясь ниже. Ее заметили быстро — впрочем, на то и был рассчет. Одного вида Вхагар было достаточно, чтобы напугать любого незнакомого с драконами обывателя, что же касается суеверных моряков, то они пришли в настоящую панику. Как и говорил Деймон, обоим судам не оставалось ничего, кроме как тесниться рядом, вот только… …Арбалетный болт просвистел в каких-то дюймах от Эймонда. Вхагар дернулась и гневно зарычала, почувствовав испуг своего всадника. — Lykirī, Vhāgar. — поспешно прокричал Эймонд. — Syrī glaesan. Однако он все ещё со страхом вглядывался в фигурки людей на палубах. У них было оружие. Оружие против драконов. А Деймон ничего не знал. Эймонд резко развернул Вхагар. Дракониха пронеслась над одним из кораблей, сорвав хвостом мачту. Моряки всполошились, кто-то кричал. Ещё несколько стрел пронеслись мимо — Эймонд пригнулся, и его не достали. Сверху послышался крик Караксеса. Эймонд обернулся, проклиная и себя и Люцериса Велариона — обзора сейчас не хватало как никогда, и они с Вхагар едва успевали уклоняться от выстрелов. Проблема таилась еще и в размерах драконихи: по крупной цели всегда проще бить. Оставался только один логичный выход. Нужно было срочно отступать, пока Вхагар цела. Но Деймон… Красный дракон двигался со стороны солнца, вот только его уже заметили. Видимо, на кораблях поняли, что несмотря на грозный вид Вхагар, произнести «drakarys» её всадник не решится. Все орудия медленно разворачивались в сторону Деймона. Казалось, время замедлилось. Плотная завеса стрел и арбалетных болтов неслась на Караксеса. Эймонд не успел оценить рискованность своего поступка — он просто направил Вхагар наперерез, подставившись под удар. Тяжёлые взмахи крыльев драконихи были настолько сильны, что не только стрелы смело потоком воздуха — даже сами корабли опасно закачались на воде. Что-то обожгло плечо Эймонда, он охнул от боли и почти рухнул на спину Вхагар. Дракониха взревела в ярости и уже дернулась к кораблям, но тут… — Drakarys. — прозвучал властный голос Деймона. Оба корабля вспыхнули как щепки. Огонь охватил их мгновенно, кто-то кричал и пытался спастись в воде — все бесполезно. Тела людей плавились и облезали до костей, распространяя тошнотворный запах горелой плоти. Эймонд поспешно отвернулся: от увиденного его мутило. Деймон же даже не снизошел до того, чтобы взглянуть на дело рук своих. Вместо этого он жестом приказал Эймонду следовать за ним и развернул Караксеса к чёрным утесам. Они приземлились на каменистом склоне, поросшем редкими тёмными елями. — Подойди. — приказал Деймон, как только Эймонд слез со спины Вхагар. Тот подчинился. Сейчас его дядя был грозен — и не было никаких сомнений, что выходка Эймонда тому виной. — То что ты сделал, — угрожающим тоном начал Деймон. — Было крайне опрометчиво. Ты хоть понимаешь, что чуть не убил Вхагар и не погиб сам?! Эймонд кивнул, стиснув руки за спиной. Ногти больно впились в ладони, но эта боль была приятна: она заглушала унизительное чувство собственной никчемности. — Впрочем, это было чертовски смело. — прибавил Деймон. — Ты меня удивил. И неожиданно одобрительно улыбнулся Эймонду. Тот хотел ответить, но тут внезапная боль в раненом плече заставила его согнуться пополам. Тихий стон вырвался сквозь стиснутые зубы, хоть Эймонд и пытался его сдержать. Деймон подхватил его под руку и помог сесть. — Как ты? — Ничего, все в порядке. — Эймонд зажмурился от боли. — П…просто… царапина. — Показывай. Рана действительно была небольшой и неопасной, хоть и болезненной. Эймонд вздохнул, благодаря Семерых за то, что стрелки у этих пиратов настолько «меткие». Должно быть, на орудия они отправили таких же одноглазых, как и он сам, или вообще слепых. А теперь они все сгорели заживо. — И все же, тебе стоит быть осторожнее. — говорил Деймон, перевязывая рану Эймонда. — Незачем так рисковать своей жизнью. — Не сложно рисковать тем, что не имеет никакого значения. — хмуро возразил Эймонд. — Я просто второй. Запасной довесок к Эйгону. Он не знал, что сподвигло его на такие откровения — усталость, боль или забота в голосе Деймона. Почти сразу Эймонд пожалел, что заговорил об этом: ему не хотелось выглядеть слабым. Впрочем, дядя по крайней мере не смеялся. — А вдруг однажды ты станешь королём? — поддел его Деймон. — Не стану. — Да брось! Только не говори, что никогда не мечтал об этом! — Я четвёртый в очереди. — сухо отрезал Эймонд. — Мечты бесполезны, во всяком случае, мне они ни разу не помогли. Деймон весело усмехнулся: — Нужно уметь мечтать чтобы в двенадцать лет заявить свои права на старейшего из драконов, не так ли? — Другие были в логове. — принялся оправдываться Эймонд. — Меня бы к ним не пустили. Нужен был просто шанс. — …А также дерзость, талант и определённая доля безрассудства. — закончил Деймон. — Должно быть, это мне в тебе и нравится. Наверное, в сгущавшейся вечерней темноте улыбка Эймонда была незаметна — или на это он сам рассчитывал. Определённый опыт приучил не показывать, что ему действительно дорого, но от слов Деймона тёплый огонёк в душе стал ярче. Была уже ночь, когда они наконец собрались лететь назад. В темноте было легко потерять друг друга, поэтому старались держаться настолько близко, насколько это позволяли размеры Караксеса и Вхагар. Летели, ориентируясь по звёздам и чутью драконов — тех тянуло бы домой даже на другом конце континента. Когда впереди показались огни Королевской Гавани, Эймонд уже держался из последних сил, чтобы не заснуть прямо в седле. Боль ушла, как и все неприятные воспоминания о горящих кораблях. По пути из драконьего логова они с Деймоном негромко переговаривались о каких-то пустяках, и только войдя во двор Красного замка Эймонд понял: возможно, впервые в его жизни родителям было очень даже не все равно, где он пропадает, и что там делает. Алисента бежала к нему, взметая длинные зелёные рукава платья. — Нужно с ней помочь? — с усмешкой спросил Деймон. Эймонд покраснел от стыда. — Нет, не стоит. — проговорил он. — Я… я… я сам. Он прошагал прочь, стараясь сохранить уверенную осанку. Сейчас ему хотелось забиться в самый темный угол, какой найдет, свернуться там клубком и не вылезать пару недель. Не хотелось, чтобы Деймон это заметил — впрочем, Вхагар позади тревожно металась, выдавая Эймонда с головой. — Если что — зови! — крикнул вслед Деймон. Хорошо ему, сам себе господин. Алисента не сказала ничего: ни приветствия, ни упрёка. Она просто схватила Эймонда за руку и потащила в замок. Её молчание было куда хуже — лучше бы она кричала. Они мчались по тёмным коридорам, пока не оказались в башне десницы. Эймонд поежился: он не любил это место, оно было мрачным и неуютным, этого не меняли даже яркие огни в каминах и обилие ковров и гобеленов с гербами Хайтауэров. Несмотря на поздний час, Отто не спал. Он оторвался от каких-то пергаментов и поднял глаза на вошедших. — Это вы? Садитесь. Алисента подчинилась. Эймонд остался стоять. Некоторое время все молчали, одаряя друг друга ледяными взглядами. Эймонд пытался успокоить пустившееся в бешеную скачку сердцебиение: вдох-выдох, вдох-выдох. Все в порядке, все будет в порядке, он справится, а если нет — Деймон не даст его им. Деймону хватит одного слова чтобы их остановить. И Вхагар. У него есть Вхагар. Он не один. — Итак. — спокойно сказал Отто. — Где ты был? — Я просто… — «Просто»?! — воскликнула Алисента. — Ты исчез, а ночью вернулся с моря в обществе Деймона Таргариена! Эймонд резко обернулся к ней. — Так тебе важно не где я был, а с кем? В этом дело?! — Разумеется, дурак! Если речь идёт о… — Достаточно. — прервал её Отто. — А ты, Эймонд, слушай внимательно: у каждого из нас есть свой долг. Твой долг — быть защитой и опорой для старшего брата. Это твоё предназначение. Ты это понимаешь? — Я… — начал было Эймонд. — Понимаешь? — Да. — Я вижу, что тебе это не по душе. Но потому это и долг, что он не зависит от нашего желания. Твоя единственная цель — трон для Эйгона. Это единственное, что должно тебя волновать. Ты это понимаешь? — Да. — процедил сквозь зубы Эймонд. — …Принц Деймон же имеет иные интересы — он на стороне Рейниры. Он исполняет свой долг и пойдёт на все, чтобы обеспечить её положение. Именно поэтому он — наш враг. Твой враг… Ты согласен? Эймонд колебался с секунду, а затем спросил, стараясь сохранить спокойный тон: — Ты предлагаешь мне выбор между братом и дядей? — Верно. — подтвердил Отто. — В таком случае мой ответ тебе не понравится. — отрезал Эймонд и выбежал из комнаты, хлопнув дверью. Он бежал по коридору, пытаясь сдержать поступающие слезы. Его жгло неприятное чувство, что Отто по-своему прав. Было больно думать, что в качестве «семьи», которой предполагалось быть преданным, ему достался пьяный идиот. Вот так везение… Почему он не может быть на стороне Деймона? Плевать на Рейниру и её бастардов, плевать на Эйгона. Он не выбирал себе семью. — Эймонд! Он обернулся и увидел мать, спешившую к нему. Что-то оборвалась внутри. Да, конечно, он был опрометчив. Не следовало показывать, что Деймон для него хоть что-то значит. Тогда они просто забыли бы обо всем, вновь потеряли бы всякий интерес что к Эймонду, что к тому, где он пропадает. А теперь… вряд ли он осмелился нарушить прямой запрет видеться с дядей. — Я бы хотел остаться один. — проговорил Эймонд. Алисента грустно улыбнулась: — Ты всегда так говоришь. Всегда пытаешься избежать нашего общества. Она положила руку на его плечо, но Эймонд отшатнулся. Он не любил излишнюю близость. — Прости. — тихо сказала Алисента. — Прости, мне следовало… следовало быть тактичнее. Эймонд хмуро смотрел на мать, ничего не отвечая. — Я никогда не прощу себе, что делаю это, — продолжила Алисента после недолгой паузы. — Но я тебя не виню. Такие люди, как Деймон, опасны, а я толкнула тебя прямо к нему. — А вдруг я сам этого хотел? — зло процедил Эймонд. Алисента побледнела, её глаза блестели от слез. Она развела дрожащими руками и отступила на шаг. — Прости. — повторила она. — Прости… я-то надеялась, что смогу изменить тебя. Как глупо с моей стороны… ты слишком похож на своего отца. На Деймона. Прости, мне следовало быть с тобой честной. Эймонд прищурился, пытаясь осознать сказанное.