Фанат, который смог

      Минхо невероятно сильно уставал. Ему, такому молоденькому и совершенно неопытному, было трудно адаптироваться и быстро вливаться в бешеные графики к-поп индустрии. Джисон всегда старался поддерживать его, продолжая подтягивать во всех недостающих талантах. Да и просто привычно крутился рядом, с любой, слегка навязчивой, но заботливой помощью (вместе с Чаном и, на удивление, остальными мемберами). Как обозначить свои растущие к Минхо чувства по-другому, Джисон понятия не имел.       Но, несмотря на эту всестороннюю поддержку, макнэ был погружён в слишком плотный график: каждодневные тренировки, репетиции, съёмки и запись нового альбома, а также работа над старыми треками и танцами группы. Казалось, их рест длился бесконечно, но, как только они вернулись к работе, из-за высокой нагрузки время по вписанию нового участника пролетало практически незаметно.       Минхо зачастую приезжал в общежитие самым последним, изнурённым, но всё равно постоянно флиртовал и приставал. Джисон отмечал на его лице только сильную усталость, и максимально на что у Минхо действительно хватало сил — это обниматься и легко тискаться перед сном. Но тот упорно пытался вернуть их активную интимную жизнь, в последнее время откровенно дрейфовавшую. Даже у Джисона озабоченность ушла на второй план, ведь его график айдола почти восстановился.       При этом Минхо очень разочаровывался на отказы продюсера (а на выяснение отношений и манипуляции у того не оставалось сил) и по итогу просто засыпал рядом, грустный, и это так сильно беспокоило Джисона.       — Ты раньше постоянно подчёркивал, что ваши отношения – это только секс, пусть вы экслюзивны, а не без обязательств. Конечно, он волнуется, что переключишься на других или бросишь без каждодневных удовольствий.       Неожиданно, на помощь Джисону пришёл Хёнджин, плюхнувшись рядом с ним на кухне после завтрака, пока остальные собирались в компанию. Хан заподозрил, что это Минхо, очевидно, переживал ещё сильнее и трещал об их проблемах в интимной жизни во все свободные уши.       — Как ты?.. — недоверчиво переспросил Джисон.       — Это становится заметно — он очень дёрганный и напуганный. Его жизнь, её ритм и привычный порядок меняется, а в ваших отношениях он не чувствует уверенности.       — Не верю, — просто из вредности буркнул Джисон.       Хёнджин что-то там заметил в поведении Минхо? Эти двое в последнее время без конца грызлись из-за лидерства в танцах. Конечно, не особо серьёзно, скорее ворчали и бурчали друг на друга. Хвана забавлял их мелкий манипулятор, и он дразнился даже больше, чем когда-то с Джисоном. А Минхо слишком остро реагировал на саркастичные комментарии и не стеснялся ставить старшего на место. Бесился и гонялся за ним по всей студии с салфетками, обещая заткнуть ими, или грозился поджарить старшего во фритюрнице, как-то утром вместо баклажанов, на завтрак. Феликс только вздыхал, глядя на двух согруппников, но стабильно пытался сглаживать их конфликты. Несмотря на постоянные препирательства танцоров, дэнсрача всё больше выглядела настоящей сплочённой командой, быстро совершенствующейся и всегда выделяющейся по центру. В короткие промежутки времени на отдых между практиками в студии, танцоры зачатую тоже умудрялись группироваться рядышком. Их естественным образом объединяла любовь к танцам, моде, кулинарии и, конечно же, к парням. Джисон раздражался, что его слегка задвинули, и не он единственный в мыслях макнэ (Чан не считается), но был рад, что Минхо обретал друзей.       — Ладно, заметил его напряжение не я, а Ликси. Они же постоянно треплются об отношениях.       — Так бы сразу и сказал.       Хёнджин закатил глаза и собирался свалить к остальным готовиться к трудовому дню, но Джисон его остановил.       — Спасибо, — неуверенно глядя на танцора, пробормотал Хан. — Может, ты подскажешь, что мне можно с этим сделать? У вас с Феликсом, наверное, были подобные трудности? — тихо продолжил Джисон. — Прости, если лезу не в своё дело.       Но Хёнджин действительно остался и снова присел рядом с Джисоном, тоже в ответ неуверенно поглядывая. Это был практически их первый спокойный разговор, чуть ли не с момента знакомства. Джисону было больно думать о том, насколько много он успел похерить из-за Сынхёна. В том числе и эту, почти зародившуюся когда-то, дружбу.       Хан был не особо «стабильный» подросток, когда познакомился с Чаном и другими мемберами. Очень неуверенный в себе, стеснительный и замкнутый. Но при этом напоказ дерзкий и неугомонный. Словесные препирательства с Хёнджином помогали им сближаться, а не отдаляться. Дерзко реагируя на танцора и получая шутки в ответ, он смог стать поувереннее и вписаться в группу. Ведь у них с танцором изначально было много общего, не только гейство. Да и любовь того с Ликси вызывала много нездорового любопытства у Джисона, совершенно не обладающего опытом каких-либо отношений. Он очень радовался, что будет не один такой «неправильный» в их группе. Но они не успели укрепить эти зарождающиеся дружеские отношения.       Ближе к самому дебюту им добавили ещё и Сынхёна, так сильно отличающегося от них всех — глупых мечтателей. И собравшего в себе всё самое стереотипное и порочное о лицемерии айдолов. А вот Джисон наивно этого не разглядел, зато ему показалось, что бывший именно тот, о котором он так давно грезил. Его первая, но уже настоящая любовь. Он слепо доверял, оправдывал и ничего не замечал. Все мысли о карьере, группе и друзьях вылетели из головы. Ведь Сынхён влиял не только на самого Хана, но и на его, с таким трудом выстраиваемые, отношения в группе. Активно их разрушая провокациями и ложью. Даже Чан, казалось бы, безупречный лидер и лучший друг, почти брат, не сдерживался, наблюдая за этим со стороны, постоянно злился и орал. Потом утешал, конечно, и приносил извинения. Но менее больно от этого не становилось. Сынхён колоссально быстро испортил свои отношения внутри их группы, общаясь исключительно высокомерно и оскорбительно с остальными, а затем похерил их и у влюблённого в него Джисона.       Да и Хёнджин реагировал на «отношения» совсем не так, как надеялся Хан. Казалось бы, они должны были найти ещё больше точек соприкосновения и быть счастливыми парочками. Раз так повезло и та единственная нетрадиционная пара, которую он знал, часть их группы и друзья. Пусть и их отношения складывались совершенно по-разному. Но Хван откровенно ненавидел Сынхёна. Бывший Хану активно промывал мозг, что танцор завидует их талантам вокалистов и ревнует Джисона, как друга. К тому же, Хёнджин с самого начала активно лез с непрошенными советами и нотациями, чем раздражал и бесил. Хану и правда тогда приходилось трудно, а когда тебя вечно осуждают и всякие гадости говорят… Джисон ругался и оскорблял в ответ, пытаясь, как ему казалось, отстаивать свою любовь, чтобы Хёнджин их не трогал. Он и других-то избегал и винил их в своих проблемах с Сынхёном. Хёнджин лишь однажды попытался с ним спокойно поговорить, горько буркнув после очередной сорванной Сынхеном тренировки:       — Как же вы заебали оба. Не хочу, чтобы Ликси видел вашу хуйню и думал, что отношения между парнями не могут быть в долгосрочной перспективе моногамными и счастливыми. Даже если первые.       — Они счастливые! Просто не такие, как у вас! Мы не ограничиваем свободу друг друга! А как долго вы протяните? Тебе самому разнообразия не хочется? — попытался словами Сынхёна оправдаться Джисон.       — Мне любви хочется, но ты не знаешь, что это такое.       — Не подавлять желания партнёра…       — Свобода — это тоже ответственность. За свои поступки и за боль, которую ты можешь причинить. Сынхён… Когда до тебя дойдёт, будет уже поздно.       — Хёнджин отношения они… Любовь она про родственную душу, а не тело.       — У вас не отношения. Открой глаза. Душа? У Сынхёна она что ли есть? Так что ты там любишь? Смешно. Он просто придумывает нелепые отговорки для своих измен. Выдумывает оправдания мерзким поступкам в отношении нас, искажая правду, а ты ведёшься. Я не приближаюсь к другим не только потому, что противно от этих мыслей, но и знаю, как могу сделать больно. Потому что Ликси меня любит. Ты можешь сколько угодно подстраиваться под него, Джисон, он тебя не полюбит в ответ.       И так неуверенного в себе и своих первых отношения Джисона, эти слова задели намного больнее, чем все сказанные Хёнджином раннее. Они снова поругались и больше за несколько лет так и не смогли поговорить без ругани и оскорблений.       И оставшись практически в одиночестве, Хан всё больше тонул в этих оскорбляющих отношениях. Бывшему быстро удалось подменить в его сознании романтичные наивные мечты о близости и любви на свои извращённые странные желания.       — У нас с Феликсом было по-другому. Мы оба уставали, и оттого достаточно быстро смирились, что с нашими графиками полноценная сексуальная и личная жизнь из области фантастики. Привыкали к этому и, особенно поначалу, много договаривались. Но сейчас… Другое время, более свободное, и у тебя есть намного больше власти, чем у нас, тогда ещё вчерашних трейни. Поэтому, я предлагаю тебе поговорить с Чаном и взять Минхо на выходные отдохнуть, расслабиться и… Не заниматься сексом. Проведите время за здоровым сном, едой и просмотром дурацких видео с кошками, которые он без конца спамит в нашу группу в какао. И откровенными разговорами. Докажи, что ваши отношения крепче, чем секс, что вам хорошо вдвоём, и ему не надо извращаться, чтобы завоевать немного твоего внимания. Ты с удовольствием подаришь ему время и свою поддержку.       — Спасибо, — задумчиво пробормотал Джисон, и неожиданно добавил, — может быть, мы устроим совместный пикник. Типа, парочками?       В конце концов, как вечно жалуется Чан, у них абсолютно гейская общага. Почему бы не воспользоваться этим преимуществом? Пока есть время, набраться опыта здоровых отношений на чужом замечательном примере крепкой любви. Минхо вон, постоянно носился к Феликсу за советами, думая, что Джисон не в курсе, откуда он черпает свои романтичные идеи. Пора и ему обратиться за помощью. Забыть свой травматичный опыт (да и был ли он) в любви.       Хёнджин недоумённо вылупился на него.       — Мне, чтобы его реально не завалить, а просто поговорить, надо, чтобы рядом кто-то был, — быстро сдался и вывалил правду Джисон. Он очень скучал по их с Минхо близости.       Хёнджин весело заржал.       — Ты озабоченный и по уши. Я рад за тебя. Несмотря на несносный характер, Минхо не только талантливый, но и очень преданный близким. Ему только этого не говори, но думаю… Он уже идеально вписался к нам, — однако, танцор не удержался и насмешливо добавил, ехидно подмигнув (конечно же, преувеличивая и без реальной злости), — не представляю себе нашу группу без его грёбаных каждодневных требований, угроз и шантажа       — Спасибо, правда, мне приятна твоя поддержка. И прости, что я не замечал твоего насильственного причинения мне добра раньше. Я не так давно осознал, как ты был прав. Чан считает, что я второй раз переживаю свой пубертат, но в этот раз правильно и успешно.       — Думаю, Ликси обрадуется совместному пикнику. Но… Чан на тебе, он питает определенную слабость к Минхо, думаю, проканает. И забудем об этом смущающем разговоре, идёт?       — Но с Чаном звучит не честно, моделька!       — На хуй иди.       — Я чувствую, когда-нибудь придётся, — не обиделся и пробурчал Джисон. Немного заглядываясь на мускулы Минхо (которые тот немного нарастил себе, благодаря Чанбину), заглянувшего к ним на кухню, с явно вопросительным лицом.       Хёнджин закатил глаза и ушёл собираться, оставляя их наедине.       Минхо очень удивился его скороговоркой выпаленному предложению (пока Джисон набрался смелости и не передумал) о совместных выходных — свидании, чем неприятно задел. Хёнджин и остальные были правы, парень совсем не верит в их отношения. Но Джисон сам… Никогда не показывал значимость, даже, когда перестал унижать словами, не демонстрировал, что их отношения сильно изменились после признания Минхо. То, что он дал обещание не спать с другим, совсем не то, чего ждал от него партнёр.       — У тебя температура? — заволновался Минхо, демонстративно прикладывая нежную ладонь к его лбу. — Всё нормально? Ты не умираешь? А может что-то… Плохая новость?       — Заткнись, а. Ты не можешь просто порадоваться, что я позвал тебя на первое настоящее свидание? — искренне возмутился Джисон, шлёпая вредного танцора по заднице.       — Ой, прости, хён. Свидание? Просто мы?.. Вместе? Не в твоей квартире? Не в студии? Не в общежитии? По-настоящему?..       — Да, уедем на выходные.       — Но…       — Я поговорю с Чаном сам.       — Джисон-хён, ты точно уверен, что хочешь провести это свободное время со мной? Лидер не будет злиться?       — Да, Минхо, я хочу провести время со своим парнем, — он действительно отстойный бойфренд, судя по загоревшимся недоверием чужим глазам. — И когда тебя волновало его мнение?..       — Эй, я всегда выслушиваю мнение Чан-хёна!       — И поступаешь наоборот или вопреки?..       — Правда, свидание? — недовольно стукнул его по плечу Минхо.       — Да.       

***

      — Как не будет секса?       После банального ужина в ресторане, где, на удивление, Минхо вёл себя очень застенчиво (неуверенно признавшись, что это его первое свидание), Джисон привёз их на кемпинг. Не только макнэ, не стесняясь, таскал его телефон, но и Хан иногда отбирал чужой, чтобы Минхо не расстраивался из-за негатива, который, к сожалению, иногда продолжал мелькать в комментариях к шоу. Ну и подсмотрел, какими местами отдыха интересуется его парень. Тот и сам показывал ссылки, где мечтал побывать в Сеуле, но не успел из-за быстрого карьерного роста. Джисон хотел удивить и быть романтичным, поэтому, недолго думая, забронировал именно это живописное место.       Минхо, конечно, был в восторге, но почти сразу, быстренько осмотрев окрестности, полез целоваться и толкнул Джисона к одной из палаток посередине поляны у озера.       — Так не будет. Мы оба вымотались и…       — Но…       — Выспимся, сытно покушаем, устроим романтик-вечер с какао перед костром при луне. Я даже свечи захватил, если звёзды не будут достаточно красивыми и яркими.       Возможно, Джисону не стоило смотреть столько романтичных дорам, аниме и спрашивать совета у Хёнджина. Но ему так захотелось воплотить хотя бы часть своих тщательно скрываемых глубоко в сердце романтических желаний, стрёмных для парня и совершенно гейских. Особенно, с тем, с кем об этом мечталось.       — Но я надеял… Предполагал, что мы наконец-то все выходные из кровати не вылезем! Прости, хён, но лучше бы лепестки роз в палатке рассыпал!       Джисон очень постарался не возбудиться от этой мысли, всё-таки Минхо на него всегда влиял определенным образом, с их первой встречи, а потом приручил этим пресловутым частым и разнообразным сексом.       — Маленький извращенец, я тебе только для секса нужен? — прижимая несопротивляющегося парня к себе, завозмущался Джисон.       — Нет! Конечно, нет! Но я не понимаю, почему тебе резко захотелось романтики!       — Я позвал с нами Феликса и Хёнджина — отдохнем парочками, — признался Хан.       Джисон и сам думал, насколько его идея хорошая, но ему так не хотелось упускать возможность помириться с Хёнджином. Тот тоже сначала недоверчиво отнесся к этой мысли, но согласился же. Ликси так вообще пылал энтузиазмом сразу запланировав их романтичные посиделки и маршмеллоу на палочках перед костром.       Минхо недоверчиво пялился на Джисона, но, судя по глазам, обрадовался. Значит и правда двойные свидания показатель более серьёзных намерений, чем вечная попытка полапать.       Но их романтичным планам не суждено было сбыться.       — Какого чёрта?!       — Я подумал, нам всем нужен перерыв! Без стаффа и камер, — засиял Чан, а рядом стояли и отчаянно зевали другие мемберы, к вечеру пятницы подтянувшиеся к их кемпингу вместе с Хёнджином и Феликсом. — Минхо любит и умеет с этими, как их там… Палатками, и я думаю, это отлично сплотит наш коллектив.       Так вот почему лидера и уговаривать не пришлось! Быстро дошло до Джисона. Остальные синхронно выдохнули и уже не обратили внимание на бредовые идеи Чана, не принялись спорить, а просто рассосались по поляне, выбирая себе палатки и ругаясь за спальники.       Идея Чана не провалилась, как обычно, и они отлично провели вечер все вместе. Хёнджин не выёбывался, открыто выражая чувства к счастливому этим фактом Ликси, и никто не обращал на это внимание. Сынмин и Чонин общались со всеми без робости, зубасто смеялись и группировались рядышком со всеми. Чанбин расслабился, почти превратился обратно в мягкую булочку, которой всегда был внутри и ласково подкалывал лидера и Джисона над их снисходительностью к главному манипулятору группы. Минхо выглядел бесконечно довольно, прижимаясь к тёплому боку своего парня.       И в темноте отдельной палатки, подальше от всех, Джисон решился на откровения.       — Я им восхищался. Я же всегда был такой неуверенный в себе, а когда встретил Сынхёна — ну, просто самый красивый парень, которого я только видел.       У Минхо было такое сложное выражение лица, что Джисон не выдержал и засмеялся, похерив всю серьёзность планируемого разговора.       — Но я просто тогда мало симпатичных парней встречал. Ты затмил всех для меня, не переживай.       Минхо ударил сначала подушкой его, а потом скрылся в спальнике, сам покраснев.       — Серьёзно. Ты такой красавчик… Так почему?.. Тебе девятнадцать. И первое свидание?.. Родственную душу ждал?       «Как я когда-то», — только подумал, но постеснялся вслух произнести, Джисон. И умолчав, что его первое настоящее свидание состоялось гораздо в более позднем возрасте — сегодня.       — Нет, я просто увидел тебя в пятнадцать и… Все остальные перестали иметь значение. Я хотел, ну, попасть в компанию к тебе поближе, поэтому постоянно тренировался, забив на остальное.       — Так ты не шутишь, фанат-сталкер?       — Скажем так, мою детскую комнату я тебе никогда не покажу.       — Это очень мило. Но ты разве не мечтаешь познакомить меня с твоими котами?..       — Ладно, уговорил, хён, — быстро отступил Минхо. — Только сначала попрошу родителей убрать все твои плакаты со стен, спрятать подальше мой биндер с картами и журналы с тобой. Мягких квокк тебе придётся потерпеть, их жалко. А твоим первым был… Сынхён?       Джисон помрачнел.       — Прости, хён, я не хотел.       — Не совсем. Мне было семнадцать, и он сказал, что не хочет ложиться под девственника.       Минхо посмотрел на него с настоящим ужасом в глазах.       — Только не говори, что ты сначала…       Джисон пожал плечами.       — Он был гондоном. Пришлось тренироваться на других, прежде, чем он подпустил к себе.       — Но не до такой же степени!       — Зато тебе достался опытный.       — Я бы не смог, ну, ты понимаешь, отпустить тренироваться никогда, и сам бы не стал. Пусть моя невинность тебя и смутила!       — Я бы не… Твоя невинность меня удивила, ты красавчик, каких поискать, раскованный танцор и никого к себе не подпускал. А со мной в первую же неделю знакомства поехал… Ночевать. Ты странный. Но мне это нравится, — быстро добавил Джисон, наткнувшись на обиженный взгляд. — Я знаю, что моя любовь к Сынхёну была нездоровой. Но это были первые отношения, и я был полным влюблённым дураком. Доверял ему гораздо больше, чем остальным. Каждому слову. Он настраивал против других, а я не замечал, как отдаляюсь от них. Не волнуйся, он всего пару месяцев побыл моим парнем-абьюзером, потом ему наскучило, и остальное время я просто боролся с собой и этой проклятой влюблённостью.       — А как вы расстались?       — Почему ты такой неугомонный? Мы не расставались. Наши отношения были изначально открытые. Сначала он говорил, мол, «ты сам там бегал опыта набираться, а я прощал». Потом, стал заливать, что это типа, для него… Работа. Он спал с кем-то из верхушки компании, с операторами, режиссёрами, где-то на стороне, чтобы стать амбассадором бренда. Всё в таком духе. Быстрая популярность Сынхёна во многом не потому, что мы были хуже. Изначально, он не мог конкурировать с тем же потрясающим танцором Хёнджином. Но лучшая одежда, больше кадров в эпизоде и парочка соло-танцев творят чудеса. Мы не понимали, почему акцент всегда на него, пока он не поделился со мной. Ещё ему нравилось портить мои нервы и смотреть на реакцию. Но в один прекрасный момент до меня дошло (а может нотации Чана помогли), и я стал абсолютно равнодушен. Ведь секс, сам по себе, утратил для меня значение какой-то… Близости и любви в отношениях.       — Но для меня… Я наоборот!..       — Я знаю, с тобой я открыл совсем другие эмоции и оргазмы. Не нервничай. Мне и невинность твоя понравилась, впервые стало интересно и не всё равно, кто находится подо мной. Никогда ни с кем не хотел продолжения, а тебя отпустить не могу. В общем, мы таким образом общались, пока Сынхён не стал беситься с этого моего равнодушия и не придумал тройнички.       — Что?       — Но мне и на это, тоже было похер, моё либидо было на нуле, и смотреть, как его кто-то трахает… Ну никак не задевало. Пока до меня не дошло, что этот кто-то лишний в нашей кровати хотел меня, а не Сынхёна. Тот лишь устроил встречу.       — И даже тогда ты его не бросил?       — Там нечего было бросать, Минхо. Это была иллюзия отношений. Я даже не смогу сформулировать, в чём они заключались. Ведь даже друзьями с особыми привилегиями мы не были. Я его, ну, казалось, любил, иногда он уделял мне внимание, да и всё. После последней этой его выходки у меня начались панические атаки, и я занялся своим психическим здоровьем, было уже не до него. А он… Сильнее вовлёкся в наркотики, сомнительные связи, нечестный бизнес с грязными деньгами, уже не стесняясь меня и не скрываясь от Чана.       — Я не хочу так, — шёпотом сказал Минхо, — если я давлю на тебя или надоел, ты мне сразу скажи.       — Минхо, я не знаю, что испытываю к тебе. Но совсем не то чувство, что к нему.       — Ох, я понимаю.       — Нет, Минхо, не понимаешь. Моя любовь к нему отравляла меня, выворачивала душу и пробуждала во мне порочные стороны. Агрессию, например, к Хёнджину. Ведь он чуть ли не больше Чана лез в наши отношения, пытался вбить мне в голову другие установки. Типа, отношения между парнями тоже могут быть крепкие и совершенно моногамные, что ничей опыт не имеет значения, если вы любите друг друга. Но я не воспринимал, и злился на него… У них любовь с дебюта, а мне досталась зависть. А с тобой… Мне так легко, тепло и всегда хорошо, и я не хочу тебя отпускать от себя ни на шаг. Ты знаешь, что группа моё самое ценное в мире, но я не был готов расстаться даже ради неё.       — Это признание?..       — Нет, но я готов согласиться, что наши отношения и мои чувства к тебе, гораздо глубже, чем просто секс.       Джисон отчётливо чувствовал лихорадочное сердцебиение в груди у Минхо под своей ладонью. Тому было явно приятно, младший прижался покрепче, и даже опять полез с поцелуями, наваливаясь сверху. Но разумеется, это радостное состояние длилось недолго, вдоволь нацеловавшись и невинно наласкавшись, сонный Минхо пробубнил куда-то в шею Хана:       — Хорошо, но я буду и дальше ждать очень романтичного признания, уверен у тебя получится! Сегодня было просто начало. И уговори Чан-хёна, что…       — Ахах, даже не мечтай, Минхо, сам уговаривай. Да и куда ты будешь сбегать, чтобы наказать меня сексом, если твою комнату ликвидируют.       Минхо быстро очнулся и, несмотря на сонливость, снова врезал Джисону его же подушкой, предварительно вытащив её из-под чужой головы.       — Не могу поверить, что ты реально не взял с собой ни одного презерватива!       — Не могу поверить, что ты опять рылся в моей сумке! — возмущённо открыл рот Джисон. — Личные границы тебе о чём-нибудь говорят? И я для тебя — хён!       — Мы пара! Ты наконец-то осознал и признался, что мой! Какие личные границы?.. Я сумку и дособирал, лентяй, то есть… Хён!       — Мы с тобой были эксклюзивные. До тебя я проверялся каждый раз и никогда ни с кем без презерватива не рисковал, — неуверенно намекнул Джисон.       — Ещё одно совершенно не романтичное признание, — но обрадовался, растаяв, Минхо, и радостно полез снова целоваться. — Как хорошо, что я догадался и смазку у Хёнджин-хёна стащил.       — Ты сделал что?..       — А презервативов не было. Феликс-хён как-то признался, что они их редко пользуют. Вот, а я чувствовал, что ты не устоишь!       — Только умоляю, будь тише, мы в шаге от расселения по общежитиям! — сдался Джисон своим желаниям, перехватывая инициативу у младшего, но не забывая совершенно не романтично, между поцелуями, нашёптывать Минхо. — Чана достали жалобами на твою громкость.       — Пусть официально разрешит мне жить с тобой, и мы тогда подумаем сделать (или нет) звукоизоляцию!       Джисон фыркнул и рассмеялся в шею Минхо, где ранее напрасно старался сдерживаться и не оставлять засосы, чтобы не позориться хотя бы перед участниками группы. Ибо перед визажистами больше не приходилось, Минхо недавно поставил тех на место — «Я взрослый мужчина, и у меня есть личная жизнь». Те вздыхали, но несуществующий в новом контракте запрет на отношения предъявить не могли, поэтому недовольно бубнили и тупо всё замазывали.       — Уговорил, я сам поговорю об этом с Чаном. С твоим выбором способов для шантажа нашего лидера пора кончать. Пока нас реально не выселили из общежития и не выгнали из группы, — сдался Джисон и окончательно вовлёкся в заигрывания.       У них с Минхо свои способы расслабиться, и в них нет ничего плохого, чтобы там не думал Хёнджин про воздержание ради укрепления отношений. Джисон просто всегда переживал, что давит этим на Минхо, так же, как когда-то приходилось подстраиваться мелкому и глупому ему (ведь его мнением бывший редко интересовался, полагаясь на физиологию молодого организма Хана, а не истинное желание). Но похоже, Джисону пора избавляться от всех подобных комплексов. Они с Минхо идеально совпали в желаниях. Или может это особая атмосфера их любви, когда родственным душам всегда хочется близости.