Вот только громче стала гроза

Андрей вбежал в учительский туалет, захлопнул дверь и рухнул на колени прямо рядом с унитазом. Его вырвало, едва он поднял стульчак. Спустя пол минуты, когда рвать уже было просто нечем, он позволил себе сползти по стенке и стал отчаянно хватать ртом воздух. Сердце билось с бешеной скоростью. Все вокруг плыло из-за слезившихся глаз и дикого головокружения. – Сука… – прошипел он, ударяя кулаком напольную плитку. Он закрыл глаза и постарался посчитать от тридцати до одного. Дрожь в теле никуда не уходила, снова накатывала тошнота, но хотя бы перестал задыхаться. Закончив со счетом, Андрей решил попытаться расслабить мышцы. Вдох, задерживаем дыхание, выдох. Расслабляем кисть левой руки. Хорошо. Вдох, задерживаем дыхание, выдох. Теперь правой. Через десять минут Андрей встал, придерживаясь за стену. Голова уже почти не кружилась. Слегка покачиваясь, дошел до умывальника, вымыл руки и ополоснул лицо. После полоскания рта, он убрал все следы произошедшего инцидента и привел себя в более-менее божеский вид. Хотя полопавшиеся капилляры в глазах, здоровья его виду не прибавляли ни капельки. Смирившись с тем, что он сделал все, что мог, Андрей зашел обратно в учительскую к Инне Ивановне, которая выглядела крайне обеспокоенно, и объяснил, что накануне отравился чебуреком из киоска. Та, хоть и немного повозмущалась качеству ингредиентов и добросовестности продавцов, строго настрого потребовала, чтобы он пошел домой. – Андрей Михайлович, вы просто завтра забегите пораньше, и мы все доделаем. А Зулейхе Анатольевне я сама все сейчас передам, не волнуйтесь. И пейте побольше воды.

* * *

– Ир, что за подстава? – возмущенно зашептал Андрей в трубку, как только дверь в гостиную закрылась. – И тебе привет. – отозвался спокойный голос Ирины. – Ты мне тут не это! Марат в городе? – Ты же просил никогда о нем не упоминать. – Не увиливай, пожалуйста! – тут же спохватившись, кинул быстрый взгляд на закрытую дверь и тихо продолжил, - Здесь он, или нет? – Не знаю. – Ира! – Да я правда не знаю! Он постоянно по работе уезжает. – Почему ты мне об этом не сказала раньше? – Потому что ты просил... – Серьезно?! – Успокойся, пожалуйста. С чего ты начал о Марате говорить? – У меня его сын будет учиться! – выпалил Андрей, подскочив на ноги. – Ох… Мы с ним не настолько сильно связь поддерживаем. Я знала про сына, но я и понятия не имела, что он в музыкалку ходит. – Ты могла бы сказать, что ОН здесь. Я бы сюда ни ногой!.. – Андрей, – перебила его Ира. Голос стал тверже. – Я понимаю, что тебе тяжело, но пора уже двигаться дальше. Оставить прошлое в прошлом, а не звонить и кричать на меня. Он замолчал. – Ир, у меня сегодня приступ прямо в школе случился. Я бы с радостью это все в прошлом оставил, но как-то не выходит. – сказал он уже спокойным тоном. – Надо к врачу идти. – Не пойду я. Вдруг на учет поставит и все, плакала моя работа. – Ему можно постараться все объяснить. Я уверена, он поймет. – Может поймет, а может и нет. Ты не забывай, что с моей мамой случилось. Скажет – наследственное. Вдруг вообще закроют где. Чтобы Амина еще и без отца росла? – На крайний случай, я за тебя поручусь. – Ирина всхлипнула. – Я думала, что тебе намного лучше. Их пять лет не было, это я во всем виновата… Заставила тебя приехать… – Ир, ты чего? Не плачь, это не твоя вина. Ты же как лучше хотела. Прости, что накинулся. Тебе и так там не просто, а тут еще я. На эмоциях наговорил. К тому же… Я, ну, врал насчет пяти лет. – Что? – Последний приступ был полгода назад. Мальчишку на улице встретил, так на Лампу с Универсама был похож. И вот. – Кошмар… Ты меня все равно прости. За то, что умолчала о Марате. Я правда хотела, как лучше. Чтобы всем была выгода. – Ир, ты мне столько помогала, я век не расплачусь. Перестань извиняться и себя винить. Я сам с тобой честен не был. Видимо с тех пор так и не научился ничему. – вздохнул он. – У тебя есть кто-нибудь в больнице знакомый? На хорошее успокоительное и снотворное я согласен. Без психиатрии. – Андрей, ты же подсесть можешь. – Тогда не подсел, и сейчас не подсяду. Не бойся. Марат знает, что я приехал? – Марат о тебе вообще ничего не знает. Юля ему тоже ничего никогда не рассказывала. По крайней мере, с ее слов. Я думаю, ей стоит верить. Потому что, если бы он знал, уверена, попробовал бы с тобой связаться. – Понял. Ладно, не будем сегодня об этом, а то Амина скоро уши греть начнет. – Андрей. Все будет хорошо. Не переживай, пожалуйста. Давай поговорим с тобой. По душам. На выходных. Только Машку с Федей на Сашу повешу. – Хорошо. Постараюсь со всем справится. И буду ждать твоего звонка. Как там дети, кстати? – Ой, Маша капризничает жутко. Не знаю, как бы без Юли справлялась. – В три года дети все такие. – Неправда, Федька у меня серьезный парень. – рассмеялась Ира. – Федька — будущий кандидат наук, не меньше. – Так ему и скажу. Кстати! Он недавно про тебя спрашивал: «Когда дядя Андрей приедет в гости?» – Дядя Андрей летом обязательно приедет, так ему и передай. И Машке с Юлькой. – Хорошо! Юля тебе хочет завтра позвонить. – Понял, спасибо. – Я как разузнаю все про прием и лекарство, кину смску. А сейчас пойду, а то борщ сбежит. – От милиционерши так просто не сбежишь. – Ха-ха! Все, пока! Амине привет! – Обязательно передам! Пока.

* * *

Остаток дня Андрей провел на автопилоте. Приготовил ужин, поболтал с Аминой, погладил одежду на первый рабочий день, помыл посуду. А потом, лежал в комнате, освещенной только лунным светом, и таращился в потолок. Сон совершенно не шел. На часах одиннадцать. Не хватало еще с синяками под глазами на уроки явиться. Даже если можно все списать на отравление. Андрей перевернулся на бок и скривился. Везет ему, как обычно. В автобусе тогда получил, с английским его припрягли помогать, и именно ему пришлось помощи просить у того, к кому вообще соваться не стоило. И все потому, что мозгов на другие варианты у Андрея не хватило. И снова судьба распоряжалась так, как ей одной угодно. Возможно, в этом всем есть какой-то скрытый смысл. Каковы шансы встретить Марата? Вдруг за Вовой будет приходить он, а не жена. А, может, вообще Диляра. Она-то его точно узнает. Кажется, вопрос надо было ставить по-другому. Как скоро они встретятся? Андрей раздраженно фыркнул и повернулся на бок. Достало это все, хватит уже бегать и трястись. Вспомнился Вова Адидас: пример, человек, на которого хотелось равняться. Справедливый, но отчасти виновный во всем, что тогда произошло. До сих пор тяжело о нем думать. Андрей ходил к нему на могилу, перед тем как уехать. От Вовы мысли плавно перетекли к Кащею. Эта падла живее всех живых. Хоть и спился уже, а все равно, при делах. Что-то там мутит. Хотя в последний раз Ира говорила, что на него достаточно наскребли. Может, уже и в тюряге. Вот почему все так опять выходит? Хочется ударить кого-нибудь. Да посильнее. И даже покурить нечего. Андрей утер злые слезы и вскочил с кровати. Двумя резкими шагами добрался до окна и открыл форточку. Как учили. Вдох - выдох. Вдох - выдох. Вдох… Через минуту действительно полегчало. Будь, что будет. Закинув последнюю таблетку валидола в рот, он лег обратно.

* * *

– Нервничаешь? – Немного. – Не переживай. Все будет хорошо. Главное будь дружелюбной. – Спасибо за совет, пап. Как будто я сама не догадалась бы. – закатила глаза Амина и поправила съехавшую на лоб шапку с помпоном. – Папку обижаешь? – он притворно схватился за сердце и покачал головой. – Не ожидал я, что ты так скоро начнешь огрызаться. – Прости, это из-за нервов. – девчонка надула губы. – А почему мы не на автобусе? – Надо тебе привыкать к местности. А потом уже автобусы и все прилегающее. – Пап, я же не маленькая уже. – спустя несколько минут молчания, возмущенно воскликнула Амина. – Тебе вчера опять плохо было? Вы поэтому с тетей Ирой секретничали? – А кто это у нас подслушивал? – усмехнулся Андрей. – Пап, я же серьезно! Я уже взрослая, я могу хотя бы выслушать. Я же вижу, что ты сюда ехать не хотел! – Беляш, солнце, не переживай. Да, вчера стало немного плоховато. Сейчас, зато вон, огурцом. – Огурцом, четвертый день лежащим в холодильнике. – Опять над отцом подшучиваешь! – А ты врешь! – Я не вру. Я чай с ромашкой выпил. И пустырника три таблетки проглотил. Уже все хорошо. – Когда ты мне будешь правду рассказывать? – Дочь, некоторая правда не стоит того, чтобы ее рассказывали. Но я обещаю, что когда-нибудь я тебе все выложу как на духу. – Я запомнила. Людей вокруг было много. Они спешили на работу, в школы, в университеты, может даже в больницы или по каким-то другим важным делам. Все укутаны в пуховики с шарфами и шапками. Кто-то шел осторожно, боясь поскользнуться и отбить пятые точки. Для кого-то, со скрытой душой фигуриста, это проблемой не было. В детстве Андрей чередовал эти режимы с переменным успехом. Темные улицы освещали фонари. Снег мягко падал на сверкающие сугробы и все вокруг было похоже на сказку. Правда очень уж грустную.

* * *

Момент икс настал в три тридцать. Когда мальчик зашел в кабинет, у Андрея жутко затряслись руки, но, даже несмотря на мандраж, он просто не смог сдержать улыбки. Это была маленькая копия Марата: большие темные глаза, уши немного оттопырены и заострены. Даже хмурое выражение лица, поджатые губы, и взгляд, будто нарочно устремленный куда-то влево – все походило на него. Только волосы были посветлее и вились. Вова прочистил горло, поправил ворот рубашки и, наконец, взглянул на Андрея. Тут же брови мальчика поползли на лоб, а рот приоткрылся. Он словно оцепенел весь. Андрей прочистил горло. – Проходи, пожалуйста. – он жестом указал на банкетку рядом с собой. Вова немного нахмурился, но сделал то, о чем его просили. – Здравствуй, Вова. Меня зовут Андрей Михайлович. Будем знакомы. – он протянул руку, которую тут же пожали. – Здравствуйте. У вас ладоха потная. – Да, первый день работаю. Очень волнуюсь. – Андрей вытер руку о свою штанину. – Тебя же предупредили, что у тебя новый учитель? – Угу. Только… Я думал, что будет очередная тет… Женщина в годах. У нас обычно только трудовики — мужчины. – он пытливо оглядывал Андрея, словно тот – чудная зверушка, сбежавшая из зоопарка. – А вы откуда? – Из Москвы. – Ого! – присвистнул Вова. – Обычно наоборот происходит. – Я до 17 в Казани жил. Решил вернуться в родной город. А теперь ты рассказывай. – Что рассказывать? – Например, как в школе дела? – Ну, учусь нормально. Иногда получаю тройки. – Какие предметы нравятся? Вова забавно насупился, и его взгляд забегал по кабинету. Смешной. Даже манера речи отцовская. – Литература, физ-ра и английский. – Английский? – улыбнулся Андрей. Вот это что-то необычное. – That’s very interesting. – Вы тоже его любите? – Да. Правда давно не практиковался. – А почему вы стали учителем фортепьяно, а не английского? – Это потому что играть я люблю больше. – Ясно. – Тебя родители заставляют сюда ходить? Тебе поэтому не нравится? – Мне нравится, но… - мальчик затих и посмотрел на свои сцепленные руки. – Я никому не расскажу, обещаю. – Да просто Данияра Дамировна вечно на меня кричала! «Не дергайся. Сядь прямо. Что у тебя с пальцами, подрался что ли?» И вечно эти занудные песни! Сил больше нет! – на последних словах он подскочил и потряс кулаком в воздухе. Но тут же опомнился и сел обратно, потупив взгляд. – Ты хочешь стать музыкантом? – Нет, я переводчиком хочу. Или как папа, в бизнес. – А тебя гоняют так, как будто ты —следующий Моцарт. В глазах ребенка отразилось крайнее удивление. – У нас сегодня первый совместный урок, давай-ка для разнообразия выучим что-нибудь другое. «Седую ночь» знаешь? – Знаю! Папина любимая! – заулыбался Вова и начал петь.