Вот только громче стала гроза

Андрей попытался открыть глаза, но веки словно свинцом налились. Голова гудела. Такое иногда случалось, когда он умудрялся заснуть во второй половине дня. После такого ощущение было, будто по нему асфальтоукладчиком проехались. Сейчас он себя чувствовал точно так же. Только вместо асфальтоукладчика был Марат. До Андрея доносились чьи-то обеспокоенные голоса, но что именно было произнесено, он разобрать не мог. Продолжал нырять в беспамятство, как бы сильно не старался этому противостоять. Пересилив себя, Андрей все-таки открыл глаза и тут же поморщился: свет от солнца, пробивающийся через окно кухни, казался слишком ярким. Он оторвал голову от стола и выпрямился. Потер глаза, медленно повернул голову вправо, затем влево и с неудовольствием отметил, что шею неприятно тянуло. В коридоре кто-то продолжал переговариваться. Медленно поднявшись, он тихо подошел к закрытой двери. – Дядя Марат, это из мультика «Как говорит Джинджер». Не надо никого вызывать, – терпеливо объясняла Амина. – С чего он вообще про мультики вспомнил? Мы про них не говорили! Голос у Марата был взволнованный. – Успокойтесь, пожалуйста. – С ним такое часто? – Цитирование мультиков? Бывает иногда. – Я про приступы эти. – А, нет. Только когда испытывает сильное потрясение, – Амина замолчала, а потом вкрадчиво поинтересовалась. – Вы что, с папой ругались? – Да не ругались мы! – вспыхнул мужчина, но спустя пару секунд взял себя в руки и продолжил. – Ладно, немного повздорили! И все! Честное пионерское! Андрей усмехнулся. Марат – самый честный комсомолец, как же. Честнее не найти. Не желая больше подслушивать чужой разговор, он открыл дверь, отчего дочь с гостем подскочили на месте. – Какого так пугать! – схватился за сердце Марат. Амина тут же подошла к Андрею и крепко обняла его. Волновать ее совсем не хотелось, но получалось все так, как получалось. Он потрепал ее по голове и ласково произнес: – Беляш, все уже прошло. Она вглядывалась в его лицо, немного хмурая, выискивающая хоть малейшие признаки лжи. Не найдя ничего такого, она отошла, а затем посмотрела на Марата, поджимая губы и будто раздумывая: стоит ли его ругать или нет. Он вскинул руки в примирительном жесте. – Сдаюсь! – Ладно, - медленно протянула Амина, щуря глаза, — Я пойду в зал. – Почему Беляш? – спросил Марат, прикрывая за собой дверь. – Потому что она их обожает. Почти как ты — сгущенку. – Ха-ха. – На сколько меня вырубило? – Минут десять примерно. – А, ну это еще нормально. – Ты к врачу обращался? – Типа того. – Типа того? – Слушай, у меня такое реально редко. Просто я сюда вернулся, и, как видишь, иногда накатывает. – Ты всегда так на меня реагировать будешь? – Если скажу: «да», — отвалишь? – Неа. К врачу за шкирку отведу просто, – сквозь зубы процедил Марат, постукивая пальцами по столу. Видно было, что он начинал злиться. Глаза темные, почти черные. – Ох, вот, значит, как? За шкирку? Хм, а с какой такой стати, позволь поинтересоваться? – С такой. – Очень красноречиво. – Как умею, – хмыкнул Марат. Оба замолчали. Андрей пытался успокоиться, дышать ровно. Смотрел на новый красивый чайник, стоящий на плите. Тамара Олеговна всегда говорила, что у электрических чайников нет души. Вообще, Андрей думал, что у чайников в целом нет души, но спорить с такой мудрой женщиной не рисковал. И даже в новом доме предпочел соблюдение старых традиций. – Андрей, – тихо позвал его Марат, отвлекая от своих мыслей, – У меня есть один контакт хорошего доктора. Только не заводись раньше времени. Кхм… После истории с Айгуль и Вовой, ну… Я, в общем… Короче, очень плохо было. И он помог справиться. Он может мимо клиники с тобой встретиться. Мы с ним в очень хороших отношениях, поэтому навстречу пойдет вообще без б. Сохрани мой номер и, если надумаешь, – звони. Или пиши. Марат достал мобильный, нажал на звонок и через пару секунд сбросил. – Вова как досмотрит, мы пойдем. Андрей потупил взгляд. Он пообещал себе перестать бегать от прошлого. И в итоге опять разволновался до приступа. Почему так сложно было взять себя в руки? Закрыв глаза, он посчитал от двадцати до одного. Послышался встревоженный голос Марата: – Так, тебе опять плохо? – Ты же поговорить хотел, – Андрей открыл глаза. – Хотел, но оказалось, что мне не настолько насрать. Если твой собеседник так и норовит либо желудок очистить, либо в обморок грохнуться при твоем появлении, удовольствия мало. – Точно! – Андрей вскочил со стула, тут же пошатнулся и ухватился за стол. – Я же тебе должен за кроссовки. Погоди, я сейчас. – Андрей, – Марат встал следом, преграждая ему путь и прожигая убийственным взглядом. – Не надо. – Ладно. Может, — он сглотнул и, набравшись смелости, продолжил. – Давай сходим куда-нибудь. За мой счет. Марат часто заморгал, затем открыл рот, но тут же закрыл его и наклонил голову немного в бок. После спросил: – «Моцарт» знаешь? – Композитора? – Это ресторан один здесь, недалеко. Там отдельные комнаты. – Только заранее говорю: я не пью. – И чего так? – Из-за таблеток. – Что ты за человек?... – Не продолжай. Только... Не хочется Амину одну… – Могу Зарину попросить посидеть с детьми. – Мне неудобно. – Баш на баш. Она с подругами завтра весь день отрываться будет, а я с Вовкой остаюсь. Марат смотрел пристально, как хищник на свой еще разгуливавший на свободе обед. И как тогда: с кепками, с воровством, выклянчиванием денег, — Андрей сдался и кивнул. Марат тут же победно улыбнулся и начал звонить жене.

***

Он еще раз окинул взглядом вывеску заведения. Красивая, эффектная. Переливалась из синего в голубой. А по бокам — ноты. И все мерцает. Интерьер тоже казался волшебным, по крайней мере через окна ресторана, где в приглушенном свете были видны шикарные женщины со своими серьезными и разодетыми в костюмы кавалерами. Андрей хмыкнул, отворачиваясь от входа. У него тоже были костюмы, но для школы, уроков или редкой халтуры. И они сильно уступали тем, в которые были одеты гости в зале. Он почесал подбородок, прикидывая, есть ли вероятность того, что его не пустят. С Маратом-то точно пустят. Но наденет ли он костюм. Раньше, дресс-кодом он пренебрегал, как только мог. – Здаров! Андрей вздрогнул. За своими мыслями он и не заметил, как подошел Марат. – Здравствуй. – Давно ждешь? – Минут пять, примерно. – Отлично, значит, не сильно опоздал. Дай, я покурю быстренько и пойдем. Лады? – Лады,– Андрей поджал губы и отвернулся. – Куришь? – Нет. – Бросил, получается? – затянулся Марат, а затем выдохнул дым вверх. – Получается. – Я могу отойти, если тебе мешает. Андрей снова посмотрел на Марата. Тот улыбался и привычно щурил глаза. Затем затягивался и вновь выдыхал дым. Лиса в человечьем обличье. На нем были черные костюмные брюки и кожаные туфли. Видно, что дорогие. Куртка качественная, и, как не странно, черная. Хотя, привычка носить ее нараспашку осталась. Можно было увидеть темно серую рубашку, застегнутую на все пуговицы. Видимо, с приходом в комсомол и одеваться хорошо научили. – Че не отвечаешь? – Думаю, какой ты красивый. Марат закашлялся, а Андрей рассмеялся. У него было такое странное ощущение, как будто тяжелый груз, который он все это время тащил на себе, просто взял и исчез в одно мгновение. – Ну и шуточки у Вас, Васильев. – Прости, это прям как с зеленой травой. Просто вырвалось. – Мхм, – Марат отступил на два шага. – Давно бросил? – Наверное, с тех пор, как Амина родилась. Нет, вру. Первый год на нервяке курил, как паровоз. – Ого. Молодец, что бросил. А я вот, с переменным успехом. Но, – он поднял руку с зажатой между пальцами сигаретой вверх, — Стараюсь не курить больше одной пачки в неделю. – Тоже неплохо. – А тебе совсем не хочется? – Хочется. – Вот засада. Даже после стольких лет все равно тянет, значит. – Это потому что я нервничаю в последнее время. – Понял, – он присел, затушил сигарету о снег и затем ловким движением отправил бычок в мусорку. Как только они зашли, в нос ударил запах жареного на гриле мяса и специями. К ним тут же подошла и поприветствовала стройная блондинка в облегающем черном платье. Девушка была необычайно красивой. Она очаровательно улыбнулась. – Здравствуйте. Добро пожаловать в «Моцарт». Меня зовут Анна. Вы бронировали столик? – Здравствуйте. Да, фамилия Суворов. И, тут такое дело: нам нужна комната, но мне по телефону сказали, что все комнаты заняты. Но есть вероятность, что кто-то может уйти раньше, и в таком случае занять ее можем мы. Получится ли так сделать? – Да, секундочку, – она посмотрела в свой блокнот. – Да, гости из третьей комнаты должны уйти к восьми, то есть через полтора часа. Вам подходит? – Да, спасибо вам, – улыбнулся Марат. – Отлично. Сдайте, пожалуйста, куртки, и я отведу вас к вашему столику. – Как ты вообще здесь умудрился столик забронировать? День в день, так еще и в субботу. – Сюда мой протеже должен был с дамой идти, но я с ним договорился. Закончив с курткой, Андрей пошел за Анной, которая ловко лавировала между столиками, и это несмотря на высоченные каблуки. Платье сидело идеально по фигуре. Андрей сглотнул, прикинул, что секса у него не было уже больше года, и ради своего же спокойствия отвел взгляд. Музыку он по достоинству оценил еще при знакомстве с хостесс. На сцене стоял белоснежный рояль, за которым сидел молодой парнишка в смокинге. Играл он превосходно. Рядом с ним играла саксофонистка. Засмотревшись, Андрей кого-то задел плечом. – Извините, пожалуйста, я… – мужчина медленно повернулся, и Андрей замолк. Боря. Боря Синицын. Андрей пару раз моргнул, пытаясь понять, не ошибся ли он. Лицо мужчины из нахмуренного быстро сменилось на шокированное, и он понял: да, это точно Боря. – В чем проблема? – Марат встал рядом и, наконец, смог увидеть причину заминки. – Моцарт? Андрюха, ты что ли? Андрей вздрогнул. Голос огрубел, но все равно был узнаваем. Темно-зеленые глаза в мерцающем свете словно искрились. – Синица! – Поверить не могу! Пианист наш любимый! – мужчина сгреб его в объятия и тут же отпустил, снова вглядываясь в лицо напротив, будто не веря, что это и вправду происходило с ним. – Давно ты вернулся? – Месяц примерно. – Судьба, Андрюх, не иначе! Я завтра в Ленинград лечу, сюда буквально на минуту заскочил. Могли бы разминуться. – Навсегда улетаешь? – Нет, какой навсегда! Я в Казани до конца! У Настьки свадьба через три дня. Вот, всей оравой летим. – Передавай ей мои поздравления! – Передам обязательно! А Юлька то как? Уже выскочила? – Пока нет. – Ну, она ж у тебя совсем мелкая была ведь, да? Сколько ей сейчас? Двадцать? – Двадцать один. – Андрей почувствовал ощутимый толчок в бок. Точно, Марат не любил ждать. – Борь, это Марат, друг детства. Марат, это Боря… – Друг тюремный, – улыбнулся он и протянул ему руку. – Но Марата я заочно знаю. – Артемка? – Марат ответил на рукопожатие. – Артемка, – кивнул он, посмеиваясь. — Димон! Эти орлы сегодня кутят за счет заведения! Даже если все тут выжрут, понял? Подошедший мужчина кивнул и подозвал одного из официантов, чтобы передать ему информацию. – Синиц, ты это прекращай! – Андрюх, я – владелец, и с тебя ни копейки не возьму! Ладно, мне бежать надо, а то дел еще выше крыши. Номер свой гони, – Андрей немного повозмущался, но, в конце концов, все продиктовал. – Супер! Возвращаюсь через неделю. Посидим с тобой, потреплемся о жизни. Он снова обнял его, в этот раз намного крепче. Когда они сели за столик, официант тут же принес меню. – Добрый вечер. Меня зовут Арсений, я буду вашим официантом сегодня. Готовы ли вы сделать заказ или вам нужно ещё немного времени? – Очень приятно, Арсений. Можно двойной виски, самый дорогой. Ты что будешь? – обратился он к Андрею. – Сок апельсиновый. – Свежевыжатый? – уточнил официант, ослепительно улыбаясь. Арсений выглядел, как модель с обложки журналов: темные кудри прекрасно обрамляли его лицо. Большие карие глаза и пухлые губы. Андрей стиснул зубы и перевел взгляд на меню. Похоже, проблема с нехваткой секса была больше, чем он думал. – Нет, обычный. Спасибо. – Все записал. Сейчас принесу ваши напитки. Андрей пробежался глазами по первой странице меню. – Погоди... Он че, ресторан в честь тебя назвал? – Нет, конечно. В честь композитора. Вольфганга Амадея Моцарта. Борька музыку обожает, но в музыкалку не пошел. Батя их бросил, мамка все время на сутках пропадала, чтоб хоть как-то выжить. А он — старший, с тремя сестрами и братом. – Борька! – буркнул Марат, закатывая глаза. – А кликуху он тебе дал? – Не помню, прицепилась просто. Из-за того, что играл. – И за что Борька сидел? – Непреднамеренное. – Ого, — присвистнул Марат. – Реально непреднамеренное или выкрутился? – Непреднамеренное. – Понял. – Чего ты недовольный такой? – Хм… С чего бы мне быть недовольным? Может, потому, что с ним ты мило побеседовал, а вот от меня бежал, что аж пятки сверкали. – Марат, это же совсем другое. – Ну, вот мы как раз сегодня и выясним, что это за «совсем другое».