Вот только громче стала гроза

– Если бы знал, что чтобы ты меня обнял, нужно зарыдать, сделал бы так еще в коридоре своей квартиры, – гнусаво пробормотал в его плечо Марат. Продолжая гладить чужой затылок, Андрей тихонько рассмеялся. Он чувствовал руки на своей спине, сжимавшие так крепко, словно ослабь Марат хватку, — он бы тут же испарился. Сделалось легко и одновременно неимоверно тоскливо. Они стояли так уже несколько минут, не то чтобы Андрей считал. Просто знал, что так долго он мало с кем обнимался. Чувствовал, что Марату было неловко. И ему тоже. А теперь еще надо как-то разъединяться, а это тоже, к слову, было крайне неловко. – Прямо на глазах у всех? Просто взял бы и заплакал? – Конечно. Со всхлипами. И сморканием в твою куртку. Хотя, – на пару секунд замолчал, а затем продолжил. – Сморканье еще можно устроить. Под смех Марата Андрей показательно скривил лицо и резко подался назад. – Отойди от меня, засранец. Марат все еще хохотал, вытирая опухшие от слез глаза. Андрей против воли заулыбался, покачал головой и прошел на свое место. В груди отчаянно ныло сердце. Он поправил воротник рубашки, пряча взгляд. Затем сглотнул вставший в горле ком и на одном дыхании выпалил: – Мне еще есть, что сказать. Марат в мгновение затих, немного озадаченно кивнул, смотря куда-то в пол. Теперь выглядел уж совсем потерянно. Сел напротив, начал теребить пуговицу на рукаве. Андрей продолжил: – Прости меня, что тогда не встал на твою сторону. И мне жаль, что так получилось с Айгуль и Вовой. Мне стыдно, что я тогда тебя не поддержал. Опять замолчали. Андрей взял со стола салфетку и вытер нос. Марат, словно очнувшийся от транса, дернулся, а потом поспешно сделал то же самое. – Спасибо, – Марат шмыгнул носом, и вдруг улыбнулся, растерянно и грустно. Перевел взгляд на свой безалкогольный коктейль и ровным голосом произнес: – Прикинь, меня в девятнадцать лечили от алкоголизма. Андрей закашлялся. Словно ударили под дых. – Да, первые два года в универе прошли интересно. – Как так…? – Пил, чтобы забыться. А забыться хотелось постоянно. Еще в школе начал, но Коневич меня быстро на место поставил. Только вот в Ленинграде его не было, и пошло-поехало. – Мне жаль, Марат. От такой новости Андрею снова стало нехорошо: сердце колотилось с удвоенной силой, подступила тошнота. Марат потерял двух дорогих ему людей. И вместо того, чтобы его поддержать, Андрей просто вычеркнул его из жизни. Из-за глупых обид. Из-за глупых пацанских законов. – Выкарабкался — уже хорошо. Не знаю даже, к чему я это упомянул, – он растер виски и посмотрел на Андрея в упор. – Реально, даже сейчас не могу поверить, что ты тут сидишь. Андрей потупил взгляд, не зная, что на это ответить. Несмотря на всю их историю, спустя столько лет Марат был ему рад. Спросил, игнорируя последнее: – Ничего, что ты пил сегодня? Ты же не из-за меня это все? – Из-за тебя, но не бери в голову. На праздники выпиваю иногда. Или когда с Зариной куда выходим. – Марат. Больше не пей из-за меня, пожалуйста. Могли и без этого поговорить. – А без этого с тобой страшно. – Просто не надо, ладно? Марат махнул рукой. – У меня сейчас в голове жуткий беспорядок. Но я хотел бы вернуться к самому первому дню. Началу всего. В тот раз, в автобусе, ты отказался бить друга, хотя знал, что сам получишь. Честно, я подумал: «Вот же дебил какой. Чушпан чушпаном». А потом фига себе. Явно же боялся, а все равно наперекор пошел. Ты что тогда подумал? – Что я мог подумать? Какой-то уличный бандюган. Не хочу друга обидеть, откажусь. Оказалось, зря. – Почему не сдал тогда? Ни меня, ни Искандера этого? – Чтобы меня потом убили в подворотне какой? – Пошел бы к комсомолу. – Ну и нахера я им там приперся. Что с меня взять было? – Ты видишь, как все получилось. Надо было туда идти. – Сделанного не вернешь. – А я дебил, что не помог. – Слушай, я... – Нет, это ты послушай. Моя очередь. Меня запалили, точнее запалили, как я с тобой гулял. Повелся с чушпаном — получил. Я поэтому тебя тогда пускать не хотел. Потому что зассал. Если бы я еще и заступился, и потом это как-то всплыло, получил бы сильнее. Возможно отшили бы, а я хотел с улицей быть. Как брат. Сейчас думаю, какой же долбаеб. У меня же на этой улице ни одного друга не было. Ты был. И я поступил хуево. Я об этом каждый день жалел. Прости меня. Андрей понял, что все это время почти не дышал. Слышать такое, было странно. И очень больно. – Не за что прощать, – наконец ответил он. – Правда не за что. Так получилось. Мы все совершаем ошибки. Я сам сильно виноват во многих своих бедах. И ты меня отговаривал, помнишь? Не знаю, нахуя все это на тебя вывалил. Я правда тебя не виню больше и… – Я рад, что ты мне это все высказал, – перебил его Марат, – Намного лучше игнорирования с десяток лет. – У нас у обоих до сих пор, оказывается, коробит. – Я вот че-то совсем не удивлен, – усмехнулся Марат. – Если бы не коробило, я бы тебя не донимал. И ты бы всего этого мне не сказал. – Почему ты продолжал пытаться со мной связаться? – Потому что ты мой лучший друг. Настоящий. Один из немногих, по-настоящему дорогих мне людей. – И что делать будем? – еле слышно спросил Андрей, чувствуя, как на глаза вновь наворачиваются слезы. – Как что? Дальше разговаривать. – Все такой же болтун. – А ты – молчун, – фыркнул Марат, закатывая глаза и пряча улыбку в стакане. Андрей поднялся, понимая, что ему нужно ополоснуть лицо и сделать передышку. – В туалет, – бросил он уже поднимающемуся следом Марату.

***

Андрей ополоснул руки, затем лицо. В отражении увидел опухшие глаза и слегла покрасневший нос. Светлая челка слегка намокла и небрежно спадала на лоб. Насмотревшись вдоволь, он стал вытаскивать салфетки. Дверь отворилась, и, к огромному удивлению Андрея, на пороге оказался Арсений. Выглядел он уверенно, как будто происходящее было в порядке вещей. Андрей замер на месте. Скорее всего лицо у него было крайне недоуменным, потому что Арсений засмеялся. – Не бойтесь. Я просто увидел, – он пальцем указал на свое лицо, – И решил спросить, все ли в порядке. – Все хорошо. Просто ностальгируем с давним другом. Вот и все. – Давним другом? – Да, мы в одной школе учились и… – Вы, как и Борис Аркадьевич, с Разъезда? – Нет. Универсам. – Ооо, – задумчиво протянул он. – У меня двоюродный дядя в Универсаме был. Потом там какая-та жесть с облавой была в конце восьмидесятых, и он в тюрягу загремел. Уже давно вышел. Больше не пришивался. Хороший мужик. Андрей вымученно улыбнулся. – Слушайте, – его лицо в миг стало серьезнее, и он сделал шаг к Андрею. – Да или нет? – Что? – опешил Андрей, попятившись назад. – Если вы поняли, то да. Не поняли, тогда нет. Все просто. Карие глаза смотрели пристально, изучающе. Атмосфера вмиг изменилась и Андрей, немного испугавшись такой перемены, сглотнул. Начал судорожно думать, стоит ли ответить правдиво. Вдруг это какая проверка? Вдруг он вообще не об этом? – Я больше в группировках не состою, – борясь с накатившим волнением, уточнил Андрей. – Я не об этом совсем, – Арсений закатил глаза и сделал еще один шаг, подходя почти вплотную. – Повторю: да или нет? Они были одного роста, их разделяли всего десять сантиметров и Андрей почти чувствовал чужое дыхание на своих губах. Зрачки Арсения расширились, почти не оставляя места радужной оболочке. И это все было слишком. – Да, – хрипло ответил Андрей. – Я знал, – просиял Арсений и тут же немного отстранился. – Напишете свой номер?

***

– Ты чего красный такой? – Марат прищурил глаза, внимательно разглядывая лицо Андрея. – Не важно, – промямлил Андрей, чувствуя, как горят щеки. – Че, мадама какая по пути пристала? – хитро прищурил глаза Марат. – По ошибке в женский сначала зашел. – Ну ты орел, конечно. Андрей потер щеку и уставился в свой коктейль, пытаясь привести все мысли в порядок. Получалось скверно. Понял, что каши в таком состоянии не сваришь. – Ты еще что-то хотел мне сказать? – Чего? – опешил Марат. – Я про… Про нашу ситуацию. – А, ну я… – он замолчал, забегал по столу взглядом. – Прости меня, Марат. За все, – спустя какое-то время проговорил Андрей. – Мне очень жаль, что тебе пришлось все это перенести. Марат посмотрел на него, нахмурившись. Андрей, не давая время на раздумья, продолжил: – У меня, честно, на фоне всего происходящего, голова просто разрывается. Может по домам?

***

– Зарина, спасибо большое, что посидели с Аминой. – Во-первых, не за что. Во-вторых, давай на «ты», – тепло улыбнулась женщина. – Хорошо. И спасибо за еду. – Всегда рада, – Зарина повернула голову к Марату, сидящему за кухонным столом и что-то оживленно рассказывающему Амине и Вове. Дети внимательно слушали и иногда поддакивали. – Поговорили? – Да. Но не знаю, насколько удачно, если честно. – Он выглядит довольным. – Хотелось бы верить.

***

После чаепития под «Утиные истории» и рассказ Амины о времени, проведенном у Суворовых, а также вечерних банных процедур Андрей, наконец, погасил свет и лег в свою постель. Дотянувшись до телефона, он обнаружил две смски. Одну от Арсения. И одну от Марата. Тыкнул пару кнопок. «Зарина просила передать, чтобы ты постирал рубашку. Кажется, я все-таки умудрился в нее сморкнуться»