Не хватит на двоих

Знакомый донельзя ярко-синий домик смотрел на него словно с осуждением. Эрен и сам знал, что собирался сделать, как обычно, очередную глупость. Он не смог помочь ему тогда, с чего же решил, что у него получится это сейчас? Эрен потер болевшую весь день голову и нерешительно шагнул вперёд к забору. «Дурак я, — думал Эрен с грустью, открывая калитку — ключ от нее был спрятан там же, где и всегда. — Но я просто узнаю, как у него дела, и уйду.» Был уже вечер, и Эрен надеялся, что сможет Жана дома застать. Он нервно сглотнул, посмотрел на дверь, ступил на крыльцо, на котором они так любили с Жаном сидеть. Постучал. Тишина. Постучал ещё. И наконец начал тарабанить в дверь. Если дома кто-то и был, то игнорировать это у него бы точно долго не получилось. И правда — на очередном стуке дверь распахнулась, и рука Эрена соскользнула вниз. Он поднял взгляд. Жан смотрел на него, и не надо было быть гением, чтобы понять, что он был пьян просто вусмерть. Не первый день и, возможно, даже не первую неделю. Запах перегара был такой стойкий, что, казалось, мог сбить с ног не хуже знаменитых исландских ветров. Волосы, некогда очень красивые, сейчас лежали грязными и спутанными сосульками, а полумесячная щетина покрывала Жану щеки и подбородок. Мятая, словно ее прожевало стадо коров, рубашка и пижамные серые штаны с грязными пятнами довершали этот образ и делали его даже каким-то… цельным? — Вы кто? — спросил Жан хриплым пропитым голосом. — Покупать ничего не буду. Уходите. Нет, это ты кто, хотелось Эрену спросить, но он сдержался. Вместо этого он ловко занырнул Жану под руку и проскользнул в дом. — Не узнал? — с горькой усмешкой спросил Эрен. — А ведь из нас двоих больше изменился ты. — Блять… — прошипел Жан. — Блять, Йегер, это ты. Ну… проходи, что ли? Дом Жана, как и его хозяин, выглядел совсем не так, каким Эрен его помнил когда-то. Вернее, мебель и общая обстановка не изменилась, но вот атмосфера стала совсем другой. Комнату он с трудом успел окинуть взглядом, пока шёл за шатающимся Кирштайном, и в этой самой комнате был бардак и хаос. Смятая незаправленная кровать, какие-то обрывки бумаг на полу. К стене были прислонены элементы от разобранной детской кроватки: матрас, изголовье и стенки. Эрен тяжело вздохнул и перевел взгляд на Жана. У которого словно кончилась разом вся энергия. Эрен его помнил совсем не таким. Они прошли в кухню, и Эрен мысленно убеждался в своей правоте ещё сильнее. На столе валялись какие-то счета, письмо из исландского суда, недоеденные куриные ножки. И, конечно, алкогольные бутылки. Пиво, мартини, виски, коньяк — не стол, а настоящий мини-бар. Разгромленный и опустошенный. Жан откопал в этом хаосе полуполную бутылку виски и плеснул себе напиток в грязный стакан, Эрену пить не предложил, но тот и не собирался. Жан попытался было отхлебнуть, но Эрен вдруг резко выбил стакан у него из рук. Стеклянные осколки разлетелись по полу, а напиток разбрызгался и заблестел под светом лампы. — Т-ты что делаешь, Йегер? Ты что, блядь, делаешь? — Нет, это ты что делаешь? Жан! Ты сидишь и пьешь целыми днями! Посмотри на себя! — Это не твоё дело… не твоё дело. Точно, — и Жан со злобой посмотрел на Эрена, — уходи! Уйди или я вытолкаю тебя силой! Эрен усмехнулся, взял бутылку виски и начал её рассматривать. Хороший виски, дорогой. А Жан себя всё же любит. С мстительным удовольствием Эрен вылил остатки алкоголя в раковину. — Не вытолкаешь, — сказал наконец он, облокотившись на кухонный столик. — Ты можешь, конечно, попытаться, но у тебя не получится ничего. — Уходи, пока я тебе лицо не разбил! — Ты меня не ударишь. Жан посмотрел на Эрена как совсем на дурака и сказал вдруг почти шепотом: — Я уже это делал много раз. Мы же только и делали что дрались в детстве… — Ты никогда не ударишь меня по-настоящему, — отозвался Эрен так же тихо и продолжил: — А теперь просто скажи мне, чего ты вдруг развелся, сидишь здесь, жалеешь себя и пьёшь? — Не сошлись характерами. Пошел вон отсюда. Тоже мне психолог. Думаешь, хорошо меня знаешь? — Ну а кто ещё может знать тебя лучше, чем твой бывший? Не мешай. Так вот, чтобы ты так психовал, должно было случиться что-то серьезное… Жан молча ошалевшим взглядом наблюдал за Эреном, который, как ни в чем не бывало, спокойно продолжал рассуждать, будто они решали, что им приготовить на ужин, а не обсуждали его судьбу. Эрен же понимал, что от того, чтобы быть вытолканным взашей, его спасало лишь то, что Жан был пьян просто до соплей, хотя каждое слово Эрена словно зажигало в его мутном взгляде трезвые осознанные огоньки. — Чтобы ты о чем-то судился с бывшей женой, а не решил полюбовно… Должен быть серьезный проступок с ее стороны, я прав? — С чего ты взял? — С того. Ты меня чуть ли не на руках носил, а ведь я тебе всего лишь немного нравился. Боюсь даже представить, на что ты готов ради человека, которого любишь. Простить точно почти все готов. Даже измену. А вот не своего ребенка готов простить? Жан вскочил и чуть ли не прорычал: — Кто тебе сказал такой бред?! — Никто! — Не ври! — Никто, я сам догадался! — Пошёл отсюда! — Нет! — Пошёл вон из моего дома! — И не подумаю! Жан внезапно перестал спорить и лишь обессиленно опустился на стул и уронил голову на свои руки. Его явно начинало трясти в подступающей истерике, и Эрен понял, что попал прямо в точку. Он схватил Жана за плечи — ну и большой же он! — и потащил в ванную. Тот не сопротивлялся, покорно шёл, позволил подставить голову под душ и даже не пискнул, когда Эрен включил холодную воду. — Давай, Жан, трезвей. Хватит уже пить, хватит. Жан забормотал так тихо, что его с трудом было слышно сквозь напор воды, но Эрен старался не пропустить ни слова: — Эрен, я думал… я честно думал, что у меня семья… я как узнал… а ребёнок же ни в чём не виноват… но я не смог… с ней я бы уже не смог… но ребенок же, она… какой же я еблан… господи, зачем… почему я не верил в то, что я с первого раза нашёл… зачем искал что-то дальше, зачем… Эрен рывком поднял Жана из ванной и накинул полотенце ему на мокрые волосы. С облегчением увидел, что взгляд у того действительно стал трезвее, и повёл Жана на кухню обратно. Достал несколько больших пакетов и начал складывать в них мусор, отдельно стекло, отдельно бумагу и прочие упаковки. Размеренная монотонная работа здорово облегчила Эрену моральное состояние: на Жана он не смотрел и лишь слушал его сбивчивый рассказ. Жан женился очень-очень рано, чему удивилась вся их компания. Все предполагали, что он так и будет гулять лет до тридцати минимум, а то и до сорока. Но и причина свадьбы раскрылась довольно быстро, а если точнее, то через семь с небольшим месяцев. Причину назвали Улфой, а Жан с супругой уехали жить на материк. Об этом Эрен знал уже давно. Настолько давно, что болеть об этом тоже давно перестало. О том, что Жан развелся и вернулся в их городок, он узнал от Микасы на встрече друзей. О том, что своему ребенку Жан не отец, Эрен догадался сам. Жан вообще серьезно относился к отношениям и чувствам, а свадьба и ребенок — это очень серьезно. В сто тысяч раз серьезнее, чем то, что у него было с Эреном тем летом. Эрен и рассудил, что причина для развода в его случае должна быть очень весомой. Такой, которую даже такой добрый человек, как Жан, не смог бы простить. На тесте настояла его мама — во многих отношениях умная женщина, обожающая своего сына и желающая ему только хорошего, она убедила его в том, что супруга родила слишком рано и что прежде чем ребенок вырастет и успеет привязаться, неплохо было бы про него эту самую правду узнать. Жан сопротивлялся, отнекивался, но в итоге всё же сдался, и результат удивил. Эрен лишь грустно на него посмотрел. Он такого точно не заслужил. — Ну я и свинья, — разочарованно признался Жан, — напился, наорал на тебя, тьфу… Но ты тоже хорош, знаешь ли! Нельзя так просто приходить, бить мою посуду, выливать мой виски! — Как это нельзя, — деланно удивился Эрен, — я же пришёл, разбил и вылил. И Жан вдруг расхохотался, искренне и непосредственно, явно впервые за много-много времени.

***

Эрену не особо нравилось смотреть телевизор, а новости в последнее время совсем его угнетали, поэтому он уныло щелкал каналы, пытаясь найти хоть что-то интересное, пока Жан приводил себя в порядок в ванной. «Погода весь июль ожидается пасмурная и ветреная, — говорил новости диктор. — Солнечных дней, скорее всего, не будет. Под конец месяца ожидаются ураганы, порывы ветра до тридцати пяти метров в секунду, а также ливни и град. Будьте осторожны и бдительны при выходе из дома». Без солнца они и так были уже почти год. Совсем тоскливо. — Жа-а-ан, — позвал Эрен его, — ты нашёл уже, что хотел мне показать? Жан крикнул из коридора: — Ещё минут пять, подожди, — и тут же добавил: — Эрен, слушай, за то, что было тем летом, я… Эрен в ответ на это лишь сделал телевизор громче, заглушая Жана на полуслове: «Скоро будет ровно три года с тех пор, как двадцатидвухлетний студент по имени Бертольд Гувер пропал, выйдя из дома и не вернувшись обратно. Родители всё так же в надежде получить любую информацию. Если вам что-то известно, позвоните по номеру…» Жан, держа в руках ноутбук и какую-то пухлую папку, сел наконец на диван рядом с Эреном. Передал её ему из рук в руки, аккуратно, и их пальцы соприкоснулись. Жан вздрогнул и посмотрел на Эрена почти так же, как тогда. — Скажи, — вдруг неловко заговорил он, — скажи, Эрен, насколько, по-твоему, я мерзкий отвратительный эгоист? — Ни насколько! — удивленно ответил Эрен. — Знаешь, а я ведь ещё и тупой. Я много лет реально думал, что я выбрал Марко. Что я уважил тем самым его чувства. Что я не имею права так же продолжать быть с тобой после того, как он пропал! Эрен слушал максимально внимательно, не отрываясь и не пропуская ни слова. — Так вот, — продолжал Жан. — я его не выбрал. И на его чувства мне плевать. — Не говори так!.. — Не перебивай. Я его не выбрал. Я должен был землю носом рыть, чтобы выяснить правду! И что я сделал? Что? Я трусливо сбежал, уехал отсюда! Стал жить в Рейкьявике, как будто ничего не случилось! Стал учиться, заводить новые знакомства! В последние годы я даже стал забывать! — Ты бы всё равно ничего не смог… — Так вот. Тебя я тоже не выбрал. Я настолько конченый, что я даже не смог с тобой нормально поговорить! И в итоге получается, что я выбрал кого?.. — Жан, ты… — Я выбрал себя. И то, что со мной сейчас происходит — абсолютно справедливое наказание за мою трусость и эгоизм. — Что в папке? — спросил Эрен, не желая больше слушать эту тяжелую тему. — Только не говори мне, что про Марко! Жан, нет! Жан взглянул на Эрена умоляюще, и тот всё понял без слов. Откинулся на спинку дивана и тяжело вздохнул. — Пожалуйста, не надо, — попросил он наконец. — Хреновое это чувство, Жан. Зачем тебе спустя столько лет лезть опять в это? Уверен, Марко бы хотел, чтобы ты отпустил его и жил счастливо! — Помоги мне, — отозвался Жан, пропустив мимо ушей все, что Эрен сказал. — Помоги мне убедиться, что я действительно не мог тогда ничего сделать! Пожалуйста! — Как? Жан лишь снова понуро опустил голову и начал рассматривать свои ладони: — Я не знаю. Может, сходим туда… ну, где он пропал? Ты же сможешь меня провести? Чертова мигрень, разрывающая Эрену мозг весь этот дурацкий день, словно вгрызлась ему в виски с новой силой, и он недовольно потёр их и оттолкнул папку от себя. Всё, что у Жана в ней было, он и так знал наизусть. В этом деле вообще практически вся информация была получена в первые дни. Ничего нового он не увидит, даже если пролистнет все страницы. Он всё же попробовал начать читать, дурацкая боль прожигала Эрену голову, да так, что в конце концов он не выдержал и попросил у Жана дать ему какую-нибудь таблетку. Через пару минут Жан принес пенящийся стакан с разведённым лекарством и протянул его Эрену. — Давно голова болит? — с беспокойством спросил он. — М-м-м, дай подумать… с прошлого лета, наверное. Я считал, это из-за нервов, выпускной курс, все дела, но после защиты диплома только хуже стало. — К врачу ходил? Вместо ответа Эрен лишь отмахнулся. — Оставайся на ночь, уже поздно, — вдруг попросил Жан, — не стоит никуда идти в таком состоянии. Оставайся, солн… Эрен. Эрен же приходил просто поговорить. Просто поговорить, узнать, как у Жана дела, узнать, почему в его жизни всё так сложилось. Просто поговорить, не больше. Не больше. — Останусь, — тихо ответил Эрен совсем не то, что собирался ответить. Жан перестелил ему в кровати постельное бельё, а сам лёг на диване. Эрену очень сильно хотелось позвать его, или самому лечь с ним рядом, но воспоминания комом стояли в горле, и он ничего сказать не смог. Женщина из его снов не стала тратить много времени в этот раз.

Ты прав.

Он бы этого очень хотел.

***

— Рад был повидаться, — махнул Эрен Жану рукой утром, собираясь на работу. — Позвони, как наберёшься смелости пройти его тропой. Жан хрипло ответил: — Позвоню. — Ну… тогда пока! — Пока… Эрен! Можно обниму тебя? Можно? Конечно, Жану было можно. Ему вообще было всё можно. Жан его действительно обнял, крепко-крепко, обвил руками, и у Эрена перехватило дыхание. Казалось, они могли так стоять вечность, но стоило только ему потянуться обнять Жана в ответ, как тот вздрогнул и отшатнулся. Развернулся, не сказав ни слова, и ушел обратно в свой дом.

***

Хлопнув подшивками старых газет по старенькому архивному столу, Эрен с недовольством отметил, что публичных материалов по делу сохранилось ничтожно мало. В полицейский архив его, понятное дело, никто не пустит, а журналисты всегда коверкали информацию как хотели; и сидеть копаться в газетах сейчас — это было все равно что искать иголку в стоге сена. Эрен, усмехаясь, понимал, что Пик была права — конспирологическую статью про инопланетян он действительно в одной газетке нашёл. Захотелось её порвать и выкинуть, но он вовремя вспомнил, что это вообще-то библиотечное имущество. И это он ещё в Интернет не заходил! Вот там вообще люди из других стран, за тысячи километров отсюда рассуждали о разных нераскрытых преступлениях с таким умным видом, как будто каждый из них лично видел, что же произошло. Эрена это невыносимо раздражало — его любимый человек из-за всего этого потерял силы и энергию жить, его мир навсегда сузился до этой трагедии, а какие-то незнакомцы на форумах сидят и обсуждают, попивая пиво и хрустя чипсами, воспринимая это всё как развлечение! Как будто смотрят фильм или сериал. Ничего нового в газетах не было, лишь перетирание старых ничтожных фактов. Эрен шмыгнул носом и открыл свою тетрадку, которую вчера купил в местном магазине вместе с картой. Чтобы саму карту не портить, он схематично раз за разом пытался изобразить последний маршрут Марко в тетради, вспоминая. Вот здесь находился лагерь, думал Эрен, а вот Марко ушел на северо-восток, как будто по идеальной прямой удаляясь от побережья и направляясь к центру острова. Вот он вступает в реку, которая идёт перпендикулярно его маршруту, чтобы исчезнуть навсегда… — Врать в семье нехорошо, — ехидно пропели где-то над ухом, и Эрен, вздрогнув, обернулся. Пик, невеста его брата, довольно смотрела на него, а в руках у нее тоже были какие-то старые газеты. — И в чём же я обманул? — удивился Эрен. — Привет. Не знал, что ты любишь в библиотеки ходить. — В том, что ничего не знаешь об этом деле. Пик присела на соседний стул и стала бесцеремонно Эрена рассматривать. Синяки под ее глазами, казалось, увеличились, а волосы были собраны в небрежный пучок. Она раскрыла одну из газет, посмотрела на фотографию в ней, затем снова на Эрена. Самодовольно усмехнулась. — Ну точно врунишка. Говоришь, что ничего не знаешь, а это тогда что? Волосы, конечно, покороче на фотке, и лицо не такое наглое, но это точно ты! Эрен скучающим взглядом окинул то, что ему показывали. Это была одна из фотографий поисковой группы, сделанная в первые дни после исчезновения. Эрен в этой самой группе был, как и почти все друзья Марко. Ничего особенного. — Конечно, я его искал, — хмуро ответил он, — мы были знакомы. Что тебе надо вообще? Ясно, она оказалась такая же, как те люди с форумов. Любопытная, которая сует нос не в свое дело! Эрен чувствовал, как начинал злиться на нее. — Чтобы ты мне рассказал что знаешь, — ответила Пик просто, — это очень для меня важно. — То, что мой брат тебя трахает, не дает тебе никакого права от меня что-то требовать, куколка, — усмехнулся Эрен. — Тебе домой не пора, спать в кроватку? А то время-то позднее. Он её разозлил. Задел сразу несколько болевых точек, и это было очень хорошо видно. Однако на ее лице не дрогнул ни один мускул, когда она спокойным ледяным тоном ответила: — Слушай сюда, мальчик. То, что твой брат меня трахает, не дает тебе никакого права разговаривать со мной в таком тоне. Уяснил? Эрен сполна ответил на ее холодный взгляд своим, но вслух ничего не сказал. Пик вздохнула и, так и не дождавшись его слов, снова уткнулась взглядом в старые газеты, раскиданные по столу. — Ты ужасный грубиян, но ты прав. Я действительно не имею права от тебя ничего требовать. Я бы вообще с тобой не общалась, но, к моему сожалению, у тебя есть информация, которая мне нужна. Предлагаю честный бартер, Эрен Йегер! Что ты хочешь в обмен?