Не хватит на двоих

Я прошу тебя, епископ, не идти дальше,

поскольку из-за твоих молитв и действий

мы будем вынуждены бежать,

а злым тоже нужно где-то быть.

— Скажи это еще раз! — Ни за что! — Ну скажи! — Ты был прав, Эрен Йегер, доволен? — Рассерженная Пик обернулась на Жана. — И долго он так может издеваться? Жан лишь хмыкнул: — Издеваться? Да хоть целую вечность. С того страшного дня в лесу прошла целая неделя, и все это время их своеобразная детективная троица пыталась найти того самого человека из Эренова сна. Легко сказать — найти! Высокий блондин, с крепким телосложением и яркими голубыми глазами. Таких была целая Исландия! Они пытались нащупать иголку в стоге сена, и пока что, конечно, неудачно. Пик клялась, что видела его когда-то то ли по телевизору, то ли в газетах, но все попытки вспомнить пока не оборачивались успехом. Она даже смогла откопать записи старых телевизионных передач на кассетах и, словно этого было мало, откопала даже сам кассетник, и заставила парней смотреть эти архивы каждый вечер. Эрен с Жаном считали это пустой затеей, но с Пик спорить никто из них не хотел. Пик же приходила в дом Жана практически каждый день, и по ее грустному лицу было понятно, что ничего существенного ей найти не удавалось. Вот и сегодня она с недовольством шлепнула на стол пачку очередных газет и тяжело вздохнула. Эрен же так у Жана и остался, спал теперь в его кровати, вытеснив владельца на диван, ел по утрам то, что он для него готовил, а вечером после работы они вдвоем садились в комнате и включали очередную кассету. И практически не разговаривали. Эрен порывался было пару раз начать обсуждать что-нибудь: их дело, погоду, да что угодно, но затыкался на полуслове, поскольку ответом ему были лишь молчание и редкие короткие фразы. Это раньше Эрен мог завести любую тему и говорить, говорить, говорить… Сейчас же он отчаянно хотел бы и послушать. Но Жан молчал. Новость о закрытии перелетов над Исландией из-за извержения Катлы, казалось, морально его уничтожила, он смотрел на Эрена затравленным полным боли взглядом, и последний в итоге сдался. Сдался и пообещал Жану, что подумает насчет Швеции. Жан после этих слов стал гораздо веселее, а женщина у Эрена в голове, наоборот, — максимально помрачнела. А воздушное пространство над их страной обещали открыть в начале августа. Всего-то через несколько дней. Эрен от этого морщился и старался искать этого третьего еще усерднее. Пока Жан читал газеты, Эрен сидел на форумах, кидал кличи в социальных сетях. Но всё пока что было безуспешно.

***

Июль подходил к концу, и погода портилась с каждым днем все больше: шквальные ливни прибивали пепел к земле, и дышать на улице становилось все сложнее, ветра сбивали с ног людей, валили деревья, а недавний шторм полностью разорил их маленький порт. Геотермальная станция продолжала работу, вот только до информационной безопасности сейчас никому не было дела, занимались безопасностью физической: укрепляли пошатнувшиеся старые стены, все время следили за состоянием скважины. Эрен бегал то там, то здесь, совал всем под нос уже довольно потрепанный набросок загадочного третьего пропавшего. Все рабочие качали головой. Жан вечером встретил Эрена на пороге, и по его лицу тот понял, что за сегодня он тоже ничего не нашел. А еще Эрен понял, что, если они промолчат и весь сегодняшний вечер, он просто не выдержит. Просто начинать говорить и в этот раз придётся ему. Как всегда. — Привет! — кивнул он Жану и сгрузил ему в руки пакет с продуктами. — Потесню тебя и сегодня, ты ведь не возражаешь? Разумеется, он не возражал. Комната Эрена, с этой расцарапанной доской и фотографиями пропавших, все еще оставалась безумно жутким местом, куда ему и самому не хотелось возвращаться, а Жан так вообще был категорически против. Пик, со всем своим скептицизмом, и то наотрез отказывалась теперь туда заходить. Эрен и сам понимал, что, останься он там, наверняка бы медленно сходил с ума. Сейчас же, когда он жил у Жана, женщина в его сны приходила совсем ненадолго и всего лишь звала с собой. Никаких философских вопросов, никаких долгих откровений. То ли дело было в том, что в комнате Эрен спал не один, то ли еще в чем-то… Голоса в лесу заткнулись, стоило Жану оказаться с Эреном рядом. И Жан потом рассказал, что шесть лет назад с ним случилось то же самое. Что голоса замолчали, стоило им друг к другу прикоснуться. Может, и женщина тоже не может поэтому находиться теперь с Эреном рядом долго? — Не включай сегодня кассету, — попросил Эрен Жана, уже потянувшегося было к пульту и готового к стандартному ежевечернему ритуалу. — Почему? — Не хочу. Не включай. — Хорошо. Эрен уселся на кровать и мрачно начал рассматривать паркет. Он должен с Жаном поговорить, должен, надо только правильно начать… — Эй, Жан… расскажи мне, ну, про свою жену. Хуже темы для начала разговора придумать было просто невозможно, и Эрен был готов уже привычно выслушивать в ответ тишину, так что он со скучающим видом лег поперек кровати, закинул ноги на стену и посмотрел нагло снизу вверх. По крайней мере, хотел надеяться, что нагло. А не как побитая собака. — Что тебе про нее рассказать? — наконец ответил Жан, прерывая это невыносимое молчание. Он подошел к кровати, где Эрен лежал, и сел рядом с ним. Близко, слишком близко. — Какая она была? — Эрен сам не знал, пытался ли он сейчас сломать стену между ними или, наоборот, сделать ее еще выше. Жан зарылся пальцами Эрену в волосы. Он не спросил разрешения, но ему оно и не было нужно. — Яркая, — ответил он. — Уверенная в себе, знающая, чего хочет от себя и окружающих. — Ты что же, хотел раствориться в ее жизни, забыв о своей собственной? — упрямо спросил Эрен. — Да… — неуверенно сказал Жан, — наверное, ты прав. — Ты ее любил? — Не знаю. — А говорил ей, что любишь? Жан замолчал на секунду, понимая, сколько смыслов на самом деле в этом вопросе. — Говорил. Эрен приподнялся на локтях, развернулся и сел, положив голову Жану на плечо. Так, как он делал уже сотню раз, но именно этот, сто первый раз, был таким особенным. — Я все это время чувствую, будто мне снова шестнадцать, — наконец-то Эрен сказал о том, что его мучило, — ты снова рядом, снова заботишься обо мне и снова молчишь! Разумом я понимаю, что спустя столько времени тебе точно все равно, но… — Солнце, я… — Ты даже называешь меня так же, как тогда! — раздраженно выпалил Эрен и посмотрел наконец-то Жану в глаза. И чуть было не задохнулся. Во взгляде у Жана было все: боль, сожаление, усталость и что-то еще, что-то, что Эрен отчаянно хотел бы назвать любовью. Но долго над этим подумать ему не дали: Жан сгреб Эрена в объятия, прижал к себе. — Извини. Прекрасно понимаю, как это всё выглядит со стороны, — прошептал Жан, обняв Эрена еще крепче, — словно я просто ищу утешения у бывшего после расставания, после развода. Ведь так ты думаешь, Эрен? Нет, у него даже в мыслях такого не было. Но вот то, что Жан действительно так считал, Эрена развеселило. Ведь он был бы последним человеком, на такое способным. Это Эрен мог бы искать у Жана утешения. Но никак не наоборот. — Я думаю, что для такого ты выбрал самого ужасного бывшего из всех возможных! — Эрен улыбнулся и провел пальцами Жану по щеке. — Серьезно! Нет варианта хуже, чем я! — Я не ищу легких путей, — Жан поцеловал Эрену ладонь, и обратный путь закрылся для них обоих навсегда. — Ну так что? Утешишь меня, Эрен? — Ни за что! — засмеялся Эрен. Во всех умных книжках наверняка написано, что невозможно вернуть старую любовь, и что возвращаться к бывшему — однозначно плохая идея. И один секс всё равно не сможет ничего исправить. И у них с Жаном вот совсем нет времени на отношения, им нужно искать Марко, разгадывать тайну загадочных исчезновений. Но обо всем этом Эрен обязательно подумает попозже, а сейчас ему нужно было лишь раствориться в этих прикосновениях, по которым он так сильно скучал. Вот только это были уже не те рваные жадные подростковые объятия, а тёплые уверенные, но не менее страстные и пылкие ласки молодого мужчины. Эрен задрожал от удовольствия и прижался к Жану всем телом. — Я тебя люблю, — выдохнул он Жану в ухо, — и все эти годы любил. — Эрен… — А ты? Любишь меня? Жан ему никогда не говорил таких слов. В шестнадцать лет Эрену и не нужен был ответ, своих собственных чувств ему хватало с головой. По правде говоря, он ничего не ожидал и сейчас, но вопрос вырвался сам. Как обычно. Сегодня слишком многое было как обычно. — Да, — вдруг ответил Жан, — люблю тебя, солнце. Очень. В висках привычно закололо, но Эрену было плевать. Существовал только Жан, Жан, который сказал, что любит его. Впервые в жизни сказал. — Ну так докажи, — нарочито капризно протянул Эрен. — Доказать что? — Докажи, что любишь меня, — потребовал Эрен, наблюдая за тем, как удивление в глазах Жана сменяется мутным удовольствием. А это значило, что он понял правила игры. — Как тебе доказать? — шепнул Жан, прикусывая мочку уха, а пальцами проводя Эрену по губам. — Вспоминай, — выдохнул Эрен, — вспоминай, как мне нравится. Вспоминать Жану на самом деле не было никакой нужды — Эрену уже всё безумно нравилось. Но он в этом не признается так просто. — Поможешь вспомнить? — Вот ещё! — И правда, — легко усмехнулся Жан, — было бы слишком просто. Целовался Жан все так же, как и тогда: страстно, немного по-собственнически, а значило это только то, что контроль над собой он почти потерял. Его пальцы тряслись, когда он расстегивал на себе рубашку, когда снимал с Эрена толстовку, и он глухо застонал, когда освободился наконец от одежды полностью. Эрен, как мальчишка, был готов кончить от одних только этих поцелуев, но приходилось терпеть: заканчивать удовольствие так быстро он был не готов. Так что он оторвался от Жана первым, соскользнул по кровати и улыбнулся, взглянув на партнера снизу вверх, провел по его возбужденному члену от основания к головке сперва рукой, затем почти сразу и языком. Жан вздрогнул и зашипел, дернул бедрами, явно желая большего. Он всегда такой и был, нетерпеливый, страстный, пусть и не всегда в себе уверенный. Но в этот раз нетерпеливо не будет. В этот раз будет так как он, Эрен, хочет. — Долго думал над ответом, Жан. Так что не двигайся. Шевельнешься — проиграл. И Эрен вобрал в рот сначала головку, нарочито медленно посасывая её, играя языком с уздечкой, и с удовлетворением услышал, как Жан выругался сквозь выдох. Пустил член в собственное горло, уткнувшись лицом Жану в пах, Эрен левой рукой упёрся об кровать, а правой начал ласкать уже себя самого. Двигая головой в рваном ритме, чувствуя, что оргазм уже скоро, он приоткрыл глаза и глянул на Жана. Который смотрел прямо на него. Эрен почувствовал, как его руки нежно отстранили его, приподняли наверх, почувствовал, как он жадно и страстно целовал его, почувствовал, как их возбужденные члены терлись друг об друга, посылая электрические разряды по всему телу. — Значит, свою первую попытку я уже упустил? — азартно шепнул Жан, сжав Эрену член и рвано подрочив туда-сюда. — И сколько у меня их осталось? — Две-е… — застонал Эрен, с трудом соображая от удовольствия. — Какой ты жестокий, — хмыкнул Жан, ускоряя темп. — Вспомнил. Тебе очень нравится секс лицом к лицу, я прав? Конечно, прав. Эрен когда-то просто обожал на Жана в эти моменты смотреть, обнимать, прижимать к себе, слушать рваное дыхание, пока он втрахивает его в кровать. — Ответ почти верный, — улыбнулся Эрен, — так что можешь попробовать. И, ловко перекатившись, разлегся на кровати на спине, довольно посмотрел на Жана. Тот же глядел на Эрена всё это время с откровенным восхищением. Никогда раньше он на него так не смотрел. Жан словно почувствовал эту смену настроения, аккуратно раздвинул Эрену ноги коленом, смазал пальцы и вставил сначала один, потом почти сразу и второй. Начал растягивать Эрена пальцами, слушая его стоны и явно получая от них удовольствие. В подростковом возрасте они трахались совсем не так. Тогда всё было быстро, смазанно, как будто каждый раз — последний. В этот же раз Жан сперва замер, давая привыкнуть к ощущениям, затем наконец задвигался, словно нарочно медленно, аккуратно, легко придерживая Эрена за бедра. И это было так безумно нежно, так чувственно, что Эрен тут же потянулся обниматься, прижимая Жана к себе, а их лица оказались так близко, что в глазах друг друга можно было рассмотреть абсолютно всё. — Я так скучал по тебе, — зашептал Жан Эрену в губы, — ты даже не представляешь. — Я скучал больше, — попытался было поспорить Эрен, больше ради самого спора как такового, чем ради чего-то ещё. Ведь он уже не был так уверен в том, что был прав. — Конечно, ты скучал больше, — а вот Жан спорить не стал. И толкнулся сильнее, интенсивнее. А Эрену очень захотелось остаться в этом вечере навсегда. — Быстрее… можешь быстрее… — попросил наконец он, не выдержав. Эрен махнул бедрами, попытался ускорить темп самостоятельно, обвил Жану шею руками, начал целовать ему щеки, губы, шею, особенно даже не прицеливаясь. И он тоже не выдержал: чуть отстранился, закинул ногу Эрена себе на плечо, толкаясь всё быстрее и быстрее, и наконец кончил, тяжело дыша и покрывая поцелуями Эрену голень. Прикоснулся к его члену — только прикоснулся, большего и не потребовалось. — Я знаю правильный ответ, как тебе нравится, — прошептал Жан трясущемуся в оргазме Эрену, — тебе нравится, нет, ты любишь… ты очень любишь быть со мной.

***

Разумеется, попозже Эрен ни о чем не подумал. Он просыпался, вставал на работу, целовал лежавшего рядом Жана в щеку, выбегал на улицу, смотрел на хмурое небо, покрытое теми же тучами, что и вчера, что и позавчера, затем сидел на работе в телефоне весь день, пытаясь найти хоть какую-то информацию. — Тебе идут длинные волосы, — улыбнулся Жан в предпоследнее утро июля, проводя по ним своей мягкой расчёской. — Если бы ты ещё за ними получше ухаживал… — Я ухаживаю! — возразил Эрен. — Ай! Не дёргай! Жан мягко рассмеялся и, взяв резинку, собрал Эрену волосы в импровизированный пучок. — Кто ж с нашими ветрами с распущенными волосами ходит? — спросил он. — Подует очередной шквал — и нет твоей красоты. Вы с Пик два сапога пара: расческу в руках только по праздникам держите. — Хочешь, состригу? — Эрен развернулся, чтобы посмотреть Жану прямо в глаза. — Как тебе больше нравится? — Когда ты улыбаешься, мне нравится, — ответил Жан, — а что у тебя в это время на голове — вообще все равно. — Может, мне тогда под машинку? — хитро усмехнулся Эрен. — Ага, чтобы я вас с Конни постоянно путал? — поддержал шутку Жан. — Типа того, — заулыбался Эрен и в очередной раз полез в телефон проверять уведомления. И чуть было его не выронил. На одном из форумов ему наконец-то ответили. Собеседник представился другом — сколько уже раз за этим словом прятали что-то другое? — пропавшего и, задав Эрену несколько дурацких вопросов, прислал какой-то адрес. На все попытки Эрена диалог продолжить ничего не ответил и ушел в оффлайн, удалив заодно и свой профиль. Терять им все равно было нечего, и Эрен набрал номер Пик, попутно велев Жану собираться — да, прямо сейчас и да, именно в эту погоду! На остров надвигался очередной шторм, очередной шквальный ветер и ливень. Эрен уже давно сомневался: а видел ли он безоблачное небо вообще когда-нибудь? — Да что с вами? — недоуменно спросила Пик, смотря на то, как Эрен с Жаном кидают вещи в рюкзак. — Только не говорите, что мы едем куда-то! Знаешь ли, Эрен Йегер, ты бестактный мудак, звонить мне так рано и просить немедленно прийти и поехать куда-то просто потому что в Интернете… — Я нашел третьего! Его зовут Эрвин Смит! — выкрикнул Эрен. — Он работал в полиции в городке на северо-востоке! Четыре года назад он якобы уехал в Норвегию! Летом! Летом, малышка, понимаешь? — И об этом тебе написал невесть кто в интернете, а ты и поверил! — Я нашел его фотографию! Это он был в лесу, он! Знаешь что, — разозлился Эрен, — если ты боишься, то можешь сидеть дома! — Разумеется, я поеду! — возмутилась Пик. — Надеюсь только, нам есть на чём, ведь машину Зика… …брать нельзя, ага. Эрен помнил. Он сам с братом так и не разговаривал толком, хотя с неделю назад парой слов всё же пришлось перекинуться: он взял у него старые сказки и легенды, прочитал вместе с Жаном от корки до корки — и ничего в них не нашёл. Он искал легенды про человеческие жертвоприношения — такое первые исландцы не практиковали. Он искал сказки про таинственные исчезновения — все они не подходили под их случай, ведь в сказках люди пропадали случайно и несистемно. Местные островные обитатели, взбешенные необходимостью делить территорию с заселившими его людьми, не гнушались первое время возможностью сожрать, разорить, уничтожить. Убивали людей, похищали их — всё это было, но нигде не удалось ему найти упоминания последнего дня июля или другой какой-либо системности. Великанов же на самом деле не существует, это всё сказки, так ведь? Еще с месяц назад Эрен бы только посмеялся над теми, кто задает подобные вопросы. Сейчас он уже ни в чем уверен не был. — У Жана машина, поедем на ней!.. — ответил Эрен Пик и вдруг запнулся.

Езжай на своем мотоцикле.

Впервые в жизни она заговорила, когда он не спал. Эрен замолчал, проглотив конец своей фразы, затем лишь моргнул и со злостью и обидой потер виски. Не хватало ему продолжать сходить с ума, когда они продвинулись еще на шаг вперед! Женщина со своими бесценными советами может и подождать, да и ехать на мотоцикле в такую погоду было просто отвратительной мыслью.

Езжай на своем мотоцикле. Потом спасибо мне скажешь.

В её голосе была тревога и неподдельный страх. Может, и правда стоит послушаться? Если Эрену эта идея просто не понравилась, то Жан с Пик вообще пришли в настоящее негодование. — Мотоцикл? — кричала Пик, пытаясь пересилить шум ветра и дождя. — Ты рехнулся? Жан, умоляю, скажи ему! — Я машину водить не умею, — отнекивался Эрен, пытаясь завести мотоцикл. Еще никогда он не казался ему таким спасительно родным. — Я умею. Садись в машину, Эрен, хватит! В тоне Жана звучала мольба вперемешку с непониманием. Эрен же так сильно вцепился в руль своей «Ямахи», словно она могла его от чего-то спасти.

Не тебя. А его.

— Адрес всё равно только в моем телефоне! — выкрикнул Эрен. — Либо я еду на мотоцикле, либо не поедет вообще никто! Пик посмотрела на него с бешенством и села в машину, хлопнула дверью. Жан же не сдавался, он подошел ближе, почти вплотную, и Эрен отступил назад. Руль не отпускал. — Объяснишь? Эрен лишь помотал головой. — Хорошо. Объяснишь потом, раз не можешь сейчас? Эрен прекрасно умел врать. Он мог бы пообещать, что всё расскажет после возвращения, и ему действительно очень хотелось всё рассказать! Про сны, — сны ли? — что мучили его весь последний год, про женщину, о чьей роли он наконец-то начал догадываться. Вот только не будет никакого возвращения, горько понимал Эрен, начиная осознавать только сейчас. И Швеции никакой никогда в его жизни не будет. Потому что на доске Эрену выцарапали не шесть итоговых цифр. А семь. Эрен отступил еще на шаг назад и замотал головой так сильно, что Жан сдался. Лишь обнял его, попросил быть осторожным на дороге и пошел садиться за руль.

***

Дом, адрес которого и скинул Эрену неведомый собеседник из интернета, выглядел давно уже нежилым. Краска на стенах повсюду облупилась, а участок вокруг зарос сорной травой. Эрен аккуратно припарковал мотоцикл возле заборчика и лихо перемахнул через последний, бывший скорее формальным, чем реальным ограждением. Сколько уже раз за последний месяц Эрен входил без спроса на чужую частную собственность? Это начинало и вправду входить в привычку. Бить окна в этот раз не пришлось — дверь, вопреки всем ожиданиям, была не заперта. Эрен пощелкал выключателем — электричества не было. Фары машины тускло освещали коридор с улицы, но этого не хватало, и Эрен зажег фонарик на телефоне. И тут же отшатнулся — все стены были исцарапаны. Жан зашёл в дом вторым, нервно сглотнул, но всё же остался внутри, а вот у Пик, кажется, нервы сдали, так что она вернулась в машину. — Словно Порко здесь был, — прошептала она, — боже, что я такое несу! Эрен открыл незапертую дверь в комнату и грустно усмехнулся, почувствовав острое дежавю. Кто бы здесь ни жил, он тоже расследовал таинственные исчезновения. Вся стена была увешана фотографиями, газетными вырезками и вырванными страницами из книг. Лесные великаны с иллюстраций, на которых Эрен насмотрелся, читая старые сказки, смотрели на него своими пустыми тупыми глазами, и в них можно было прочесть лишь одно желание. Желание поесть мяса. Человеческого, свежего мяса. Эрена передернуло, и он стал изучать другое. Куча расшифровок каких-то древних исландских текстов, фотографии других пропавших, фотография письма Имир… так вот кто его вскрывал! — Тут чьи-то фотографии еще, Эрен, взгляни! Жан из другого конца комнаты подозвал его, и Эрен действительно взглянул и вздрогнул. Женщина из его снов смотрела на него. Абсолютно реальная, из плоти и крови, запечатленная не очень умелым фотографом. Эрен так и знал, что он ее не придумал. В глазах ее ещё был озорной блеск, волосы не тронула седина, а первые морщины только-только неосторожно касались её лба. Фотографии было лет десять, не меньше. Эрен аккуратно прикоснулся к старенькой фотобумаге. Наконец-то он познакомился с ней. «Рад встрече». Ее фотографий было много, как одиночных, так и вместе с пропавшим Эрвином Смитом и другим каким-то человеком, Эрену незнакомым. Он был невысокого роста и, судя по взгляду, с явно скверным характером, но вот Эрвин Смит с Эреном не согласился бы. На каждой фотографии, где они с незнакомцем были вместе, взгляд у Эрвина менялся. И в этом взгляде было абсолютно всё. Жан достал из ящичка стола пухлый дневник и протянул его Эрену. Его руки дрожали, да и Эрен сам бы с радостью отбросил все это расследование, сел бы с Жаном в машину и уехал как можно дальше отсюда. У них могло бы быть шесть лет вдвоем, шесть лет полного безграничного счастья. Вместо этого у них было полгода тогда, и чуть больше недели сейчас — не так уж и плохо, не так уж и мало, не так ли? У других пропавших не было и этого. — Неужели здесь может быть про Марко? — осипшим голосом пробормотал Жан, пока Эрен листал дневник. — Не знаю, — так же глухо отозвался он, — давай читать. Надеюсь, Леви не доставит дискомфорта моя просьба — передать этот адрес тому, кто будет спрашивать про Эрвина. Он, конечно, все еще недоволен моим расследованием, считает, что я оскорбляю своими предположениями его память. Не могу с ним спорить, не могу его осуждать. Я рада лишь за то, что он сейчас не в Исландии, что он может спокойно спать по ночам. Мне грустно, что скоро ему предстоит терять близкого человека второй раз. Хотя мы никогда не были прямо лучшими-лучшими друзьями — лишь Эрвин нас связывал. И продолжает связывать даже после своей смерти. Наверное, стоит представиться… Меня зовут Ханджи Зоэ, мне сейчас тридцать семь, и всё, чего я хотела последние несколько лет — это лишь найти моего дорогого друга Эрвина. Я всегда любила наши древние сказки. Когда они были сказками, понимаете меня? Тролли очень забавные, когда ты смотришь на них на картинках в детских книжках. Когда сказка обернулась реальностью, во мне смешалось столько чувств. Радость от предвкушения новых знаний, надежда на то, что дорогой друг ещё может быть жив, страх, дикий страх перед чем-то неизведанным и сильным… На этом моменте почерк Ханджи стал совсем неровным и рваным, как будто кто-то сильный и правда схватил её за руку и мешал выводить буквы. Эрен со страхом взглянул на Жана, и тот обнял его крепче. Они продолжили чтение. Сначала у меня начала болеть голова. Я, естественно, не обращала на этот досадный факт ни малейшего внимания, но, когда ко мне во сны начал приходить Пятый, игнорировать собственное помешательство стало решительно невозможно. Хотела бы я, чтобы это было простым помешательством… Сойти с ума было бы более щадящей участью, чем то, что меня ждёт впереди. Никому не пожелаю знать точную дату своей смерти. 31 июля 2011 года. Вот это, например, моя. Уж лучше бы наши дорогие далекие предки сидели бы в Дании! Нет, решили заселить Исландию, тогда еще безымянную, холодный, неприветливый, неурожайный остров. Остров, полный всякой нечисти и древних существ. Людям приходилось искать к ним подход, договариваться… но разве можно договориться с теми, кто древнее самих гор? Разумеется, нет. Великаны продолжали уничтожать их поселения, сжирать коров и самих пастухов, разорять и без того маленькие урожаи… И, смеясь злым смехом, уходить обратно в леса, обращаться в горы и холмы. Я до сих пор не знаю, существует ли хоть какой-нибудь бог. Я не должна верить в богов, ни в христианских, ни в языческих. Я же ученая. Но факт остается фактом — древние бесстрашные мощные существа неожиданно убоялись. Убоялись, скорее всего, не человеческого, как описывают наши сказки, придуманного, ненастоящего христианского Бога. Но убоялись его ценностей. А когда человек чего-то боится, что он делает с противником? Правильно, пытается договориться. Не так уж сильно эти великаны от людей отличались. Так же произошло и здесь. На острове стало можно жить, ему дали имя, а поселки разрастались, превращаясь в города. Не знаю, почему я называю этот кошмар договоренностью… наверно, пытаюсь придать человеческим смертям хоть какой-то практический смысл? Хотя более правильное слово, конечно, проклятие. Не описать всю степень моего упорства, моей страсти докопаться до правды. Я сидела над старыми текстами, переводила их, пыталась искать скрытые смыслы в наших песнях и легендах. И, кажется, спустя долгие месяцы исследований я наконец нашла истину! Древние великаны согласились уступить людям этот остров, и цену, по сравнению с предыдущими жертвами, людям придется платить небольшую. Лес будет забирать по семь людей каждое столетие, людей, которым их добродетель не помогает, а наоборот, заставляет страдать, искажает их душу, делает достаточно слабой, чтобы не иметь воли сопротивляться зову, и что предыдущий будет звать следующего. Вот почему Пятый зовет меня — все сходилось. И даже лазейку для того, чтобы все это прекратить, нам с вами великодушно оставили: Да будет так до скончания времен Или пока другой не обратит наконец Свой самый страшный возможный грех В свою же величайшую добродетель. Уйдя после этого вместе с остальными К своему новому рождению. Любопытно, как переплелись языческие и христианские мотивы (чем вообще любит страдать наш фольклор): здесь и чисто христианская цифра «семь», и языческие жертвоприношения, и абсолютно христианское понятие спасения души, и языческое же верование в перерождение. Как ученая, я должна была быть от своих открытий в абсолютном восторге! Существа из легенд существовали на самом деле! Но они забрали Эрвина, они сожрали его, и это отравляет всю радость от моих исследований. Пятый по ночам смотрит с усмешкой на меня, говорит, что там от моих знаний толку ноль. Говорит, что там нет ничего, кроме страданий и бесконечной боли. Какой уж тут восторг?.. Радует лишь одно — страдать мне предстоит до конца времен, а это, хоть и бесконечно долго, но все же не вечность. Голова у Эрена запульсировала от боли, но он не обратил на нее никакого внимания. Ответы. Перед ними наконец-то лежали ответы на все их вопросы. Люди, которых «их же добродетель искажает» — это люди, которые любили, но невзаимно, начинали ревновать, впадать в уныние, депрессию, завидовать, поддались зову древних лесных существ. Дурак, какой же он дурак! Имир же писала в своем письме, что Марко приходил к ней, что он звал её, Эрен должен был всё понять ещё тогда! Он должен был всё понять ещё тогда, на заброшенном китобойном заводе. Если бы он только понял, он бы удалил номер Жана из своего телефона и ни за что, ни за что не стал бы с ним сближаться снова. А теперь поздно, теперь Жан будет страдать. Из-за его, Эрена, тупости. Пятый в последнее время стал появляться и днем. Последний день июля всё ближе. Не люблю оставлять незаконченные дела, но, кажется, эта загадка мне всё же не по зубам. Прости меня, Седьмой. Вряд ли я смогу тебя спасти. Как же хорошо, что седьмым оказался не Жан, не брат, не Пик, не Армин, не Микаса… Они все смогут прожить счастливую долгую жизнь! Лишь бы только никто из них не догадался раньше срока! Может, Эрену повезет, и так и случится? Ведь даже он сам догадался до всего только сейчас. Когда его буквально ткнули в ответ носом. Жан так смотрел на него, и все надежды Эрена рухнули в тот же миг, когда он разглядел в его взгляде дикую боль и отчаяние. Если разорвать проклятие, тогда и только тогда все эти страшные существа смогут наконец уйти навсегда. Тогда и только тогда наши души смогут стать свободными, уйти из этого леса. Я долго ломала голову, что же это может значить… но так и не нашла ответа. «Зачем же вы врете», — спросил Эрен у нее, но Ханджи ничего не ответила. «Зачем же вы врете, что ничего не поняли», — горько повторил он вопрос, ведь разгадка оказалась настолько простая, что ее понял даже он сам. «Если бы вы ничего не поняли, вы бы сказали мне последние строчки целиком, не так ли? Про другого и про новое рождение тоже бы обязательно упомянули!»

Прости.

Ханджи наконец ответила, но Эрен с трудом ее расслышал: наконец невидимая стена его психики рухнула, и в голове раздался гомон голосов. Все те, кто пропал, пытались поговорить с ним, умоляли спасти их души, освободить от вечных страданий, раз он, Эрен, все понял. Все пытались молить о своем спасении, кроме одного. Кроме Марко.