Не хватит на двоих

Солнце, друг месяца, правую руку до края небес простирало с юга; солнце не ведало, где его дом, звезды не ведали, где им сиять, месяц не ведал мощи своей.

«Почему он, а не я?» Жан, видимо, вытаращил глаза так сильно, что Марко тут же смутился и отступил: — Прости! Я знаю, что это глупый вопрос! Ты любишь Эрена, а он тебя, вот вы и вместе, а я… Но ты мне правда нравишься, Жан! Уже очень давно. Жан об этом давно уже знал, но не так должен был случиться их с Марко разговор. Не так нелепо и глупо. Да и ответить Марко ему было нечего. — Я ничего не хочу, ты не подумай, — замахал руками Марко, — просто у меня отчего-то дурное предчувствие. Как будто если я не скажу сейчас, то потом уже и не успею. — Почему? — наконец отмер Жан. — Потому что мы разъедемся? Марко промолчал, и Жану это молчание совсем не понравилось. Что-то было во всем этом разговоре зловещее, будто потустороннее. — Я, видимо, совсем схожу с ума, — понуро признался Марко, — вы мне почти каждую ночь снитесь. — Мы? — удивился Жан. — В смысле я и Эрен? — Да. Словно немного взрослее, но определенно точно вы. — И что мы там делаем? — настороженно спросил Жан. — Явно не то, о чем ты сейчас подумал, — засмеялся Марко, — извини! Знаю, какой это бред! Но Эрен во сне постоянно плачет и просит тебя молчать, а ты, наоборот, счастлив. — Счастлив? — Да. Говоришь, что только в том вашем любимом месте в лесу мы все наконец обретём покой. Ты только Эрену об этом нашем разговоре не рассказывай, мало ли что он обо мне подумает! Еще решит, что я сумасшедший или что преследую вас… хотя я на самом деле очень за вас обоих рад. Особенно за тебя, Жан! Жана передернуло, а воспоминания о походе в лес накатили с новой силой, и его охватила злость. Это могло быть любимое место Эрена или Марко, а вот Жан туда больше точно не сунется! Нет, ноги его больше в местном лесу не будет, определенно. А как он выучится, они с Эреном точно уедут отсюда. В столицу или вообще в другую страну. Жану нравилась Швеция — большая и холодная, немного похожая на родную Исландию. — Ты не боишься по этому самому лесу ходить? — тупо повторил Жан свой недавний вопрос. — Почему я должен бояться? — засмеялся Марко. — Это же мои родные места. Я с детства их хорошо знаю. — Не ходи туда больше, — попросил Жан. — Пожалуйста! — Перестань, — отмахнулся Марко, — Жан, кстати, может, пойдешь со мной завтра? Со мной и туристами. Это последняя группа этим летом! — Я Эрену обещал, что завтра буду с ним, — с лёгкой растерянностью ответил Жан, словно пытался оправдаться. — У него родители уезжают, он и позвал… Марко посмотрел на Жана, и этот взгляд последний запомнит на всю свою оставшуюся жизнь. — Удачи тогда, — улыбнулся Марко краем губ. — Встретимся, когда я вернусь, ага?

***

Жан Марко не обманул — Эрен действительно его позвал к себе на два дня, до первого августа, пока его родители будут в отъезде. Из развлечений у него дома было полно всякой всячины — книги, компьютерные игры, настолки, но главным развлечением был, конечно, Эрен сам. Жан так привык к нему рядом, и впервые у него в душе закололо при мысли об их последующей вынужденной разлуке. Так вот что Эрен чувствовал всё это время? Тоску, нежелание расставаться — Жан принимал все эти его чувства за типичное для Эрена упрямство, неумение отпускать и эгоизм. Теперь ему так не казалось. Они просидели за «Монополией» почти весь вечер, затем смотрели какой-то дурацкий бессюжетный фильм — Жан сути совсем не запомнил — и вышли наконец на крыльцо подышать свежим воздухом. На улице стояла холодная типичная для июля ночь: ветер привычно задувал в уши, а морской воздух, влажный и соленый, словно оседал на теплой после натопленного дома коже. Эрен поежился и сказал, что без теплого чая он здесь стоять не будет. Затем убежал быстро на кухню — и вернулся с двумя чашками горячего напитка. — Спасибо, солнце, — улыбнулся Жан, принимая чашку. Чай был горячим, почти обжигающим. — Если я солнце, — засмеялся Эрен, — то ты точно одна из этих далеких звезд. — И ткнул пальцем в небо наугад. — Отсюда они кажутся холодными, но, стоит только подобраться поближе… Иногда, редкими летними белыми ночами, как раз как сегодня, когда небо было ясным, было можно увидеть одновременно солнце и звезды. Солнце сумерками опоясывало горизонт, а звезды действительно прохладно светили откуда-то за сотни световых лет отсюда. Жан смотрел вверх, а звездная россыпь приветливо мигала ему с полутемного неба. — Солнце так-то тоже звезда, — сказал наконец он самое умное что пришло в голову. Эрен прищурился и засмеялся: — А ты, как обычно, умник. Всё испортил! Теперь в следующий раз комплимент услышишь лет через пять, не раньше! Жан на это лишь расхохотался и притянул Эрена к себе, чтобы поцеловать. А чуть позже, укладываясь с ним спать, он в очередной раз захотел остаться в этом лете навсегда. Эрен, в отличие от Жана, свой телефон на беззвучный не ставил никогда. И поэтому ночью трель звонка его телефона разбудила их обоих. Эрен, взъерошенный и недовольный, кое-как разлепил глаза и ответил: — Да, кто это? — Алло?! — В трубке закричали так громко, что даже лежавший рядом полусонный Жан всё услышал. Он узнал этот голос. Это была мама Марко. Она кричала с таким диким надрывом, что все остатки сна как рукой сняло. — Эрен, это же ты?! А Жан с тобой?! Извини, я звоню так поздно, просто он не отвечает, а вы вроде с ним дружите… Умоляю, скажи, что Марко сейчас с вами! — Марко?.. С нами? Эрен всё пытался проснуться до конца, а Жан выхватил у него мобильник и закричал в трубку в ответ: — Госпожа Ботт! Это я, Жан, а Марко с нами нет, что случилось?! Пока Жан слушал и пытался понять, что произошло, Эрен молча соскользнул с кровати и принялся натягивать на себя свитер. А Жан же кое-как пытался трясущимися руками надеть джинсы, выслушивая рыдания матери Марко — обычно спокойной тихой женщины. Туристы, с которыми Марко пошел в очередной поход, вернулись. Одни, без своего проводника. В абсолютном ужасе, напуганные, замёрзшие, бросившие свои палатки и лагерь. По крайней мере, это было единственным, что он смог понять из ее бессвязной речи. Марко очень ответственный — он бы не бросил людей, не знавших леса, просто так! Эрен всё слышал и, пока Жан разговаривал, разблокировал его мобильник, посмотрел что-то и качнул головой. Жан трясущимися руками взял свой телефон сам, открыл вызовы, ожидая увидеть сотни звонков от друга. Но не увидел. Мать Марко действительно звонила ему около десяти раз, а вот сам Марко — ни разу. — Пошли! — бросил Жану Эрен, пытаясь его подбодрить. — Вот увидишь, с Марко всё в порядке! Мы ещё посмеемся втроём над этой ситуацией потом! Эту ночь Жан запомнит навсегда. Вот они с Эреном приходят к полицейскому участку, где уже сидит мама Марко, а также все их друзья — Армин, Микаса, Конни и Саша. С абсолютно серыми, недоуменными выражениями лиц. Вот и группа туристов сидит здесь же: продрогшие, напуганные люди. Жан сперва думал, что это они что-то с Марко сделали, но абсолютный ужас в их глазах заставил его в этом усомниться. Вот полицейский что-то обсуждает с матерью Марко, а она умоляет его тут же звонить в Рейкьявик и начинать поиски, а он говорит ей, что ее сын поступил безответственно и что из-за него возможен международный скандал, ведь все брошенные туристы — иностранцы… Вот Жан сам возмущенно говорит полицейскому, что Марко не такой и что наверняка что-то случилось, спорит с ним так рьяно, что даже тот еще скандалист Эрен одергивает Жана за руку и советует помолчать. Вот они все наконец решают наконец перестать сидеть и пойти искать Марко. В тот самый ненавистный Жану проклятый лес.

***

Лес пока молчал, но он явно был крайне недоволен тем, что Жан вернулся. Жан словно всей кожей ощущал эту его к себе ненависть, огромную, всепоглощающую, первобытную, куда сильнее ненависти человеческой. Как будто сотни существ, древнее самого мироздания, смотрели на него сейчас, желая только одного — его мучительной смерти. — Эрен, — осторожно начал Жан, вспоминая свой с Марко разговор, — а какое у Марко могло быть любимое место в лесу? Эрен лишь пожал плечами, и Жан был благодарен, что он никак не прокомментировал этот его тупой вопрос. — А у тебя? — настойчиво спросил Жан. — Что это с тобой? — Ты можешь просто ответить? — Ну пещера та, куда я тебя водил недавно, помнишь? — недовольно отозвался Эрен. — Да только её засыпало с неделю назад, когда сильный ураган был. — Нам нужно туда! — выпалил Жан. — Она же в другой стороне от лагеря, Жан! — Нам нужно туда, — упрямо повторил Жан. — Отведи меня! — Да что с тобой… Он его сейчас треснет, абсолютно точно треснет. — Отведи. Меня. Туда. Жан не знал, сколько еще сможет сохранять ясный рассудок. Лес молчал, словно выжидая, но скоро он ворвется ему в мозг и начнет сводить с ума. Он не будет молчать, о нет, Жан уже чувствовал, как ему дышат в затылок. От того, что Эрен этого всего не замечал и не видел, становилось только страшнее. — Извини, — отступил Жан и аккуратно взял Эрена за руку, — просто я вчера виделся с Марко и он что-то говорил про наше любимое место, я и подумал, может, он пошел туда… — Сразу бы сказал, — недовольно процедил Эрен, — пошли! Жан знал, на что тот разозлился — на то, что он не рассказал про встречу с Марко. Он сказал Эрену, что виделся с Конни и Сашей вчера, и отчасти это было правдой — Жан действительно пошел с ними гулять после того разговора. Дождавшись, пока полицейские и друзья уйдут чуть вперед, Эрен свернул в сторону пещеры и поманил Жана за собой. Звезд больше видно не было, тучи закрыли всё небо, поднялся сильный ветер. Летом никогда не становилось полностью темно, ночью были сумерки, и от этого лес казался Жану ещё более жутким. Эрен не наврал — пещера, где они вдвоем ночевали когда-то, оказалась полностью завалена камнями и сползшей землёй. Попасть внутрь теперь было абсолютно невозможно. Жан уткнулся лбом в ледяной камень, чувствуя, как действительно начинает потихоньку сходить с ума. Вместо того, чтобы с холодной головой подумать о том, что могло бы случиться, Жан ухватился за то, что Марко ему сказал. — Эрен, я… Извини. Пойдем к лагерю тогда, наверно? — Ты точно в порядке? — обеспокоенно спросил Эрен. — Может, тебе домой лучше, или в городе поискать… вдруг Марко вышел туда! Сколоченная кое-как поисковая группа осматривала брошенное место стоянки. Такое чувство, будто и не уходил отсюда никто: палатки стояли нетронутыми, в костровище медленно дотлевали последние угольки. Жан так и представил, как Марко сидел на одном из бревен рядом с костром и рассказывал иностранцам дивные истории и исландские сказки. Завтра утром они должны были бы выдвинуться к горной цепи, опоясывающей лес и город. А завтрашним же вечером туристы вернулись бы в Рейкьявик, а Марко — домой. Послезавтра Марко бы встретился с Жаном, возможно, даже и с Эреном, который почти перестал на него озлобленно фыркать и беситься. Который тоже переживал сейчас из-за того, что Марко пропал. Пропал? Нет, рано об этом думать! Они обязательно его найдут, Эрен хорошо знает лес, полицейские тоже… Марко не мог просто бесследно исчезнуть! Лес этой ночью был необыкновенно силён. И взбешен тем, что Жан посмел сюда вернуться. Голоса в голове пока что молчали, но — Жан понимал это — только пока. Он держал Эрена за руку крепко, переживая за него чуть ли не больше чем за себя. Чуть ли не больше, чем за Марко. Конечно. Марко звал Жана пойти с собой, словно что-то чувствовал, и что он получил в ответ? Отказ, потому что Жану приспичило! Приспичило провести вечер и ночь с Эреном. Если бы только Жан пошел с Марко, с ним бы всё было сейчас в порядке. Если бы только Жан вообще выбрал Марко! Тогда, возможно, всего этого ужаса не случилось бы! И именно в этот момент его мыслей Эрен разжал руку, чтобы пойти с Армином посмотреть на следы у палаток. Лес тут же довольно заулюлюкал сначала приглушённо где-то на фоне, на задворках головы. Но потом голоса становились всё громче и громче, и Жан явственно мог различить в них огромное всепоглощающее счастье, с одной стороны, и дикую злобу — с другой. О да, лес Жана определенно точно ненавидел.

Ты такой трус. Он просил тебя быть с ним, и что ты ответил?

Жан прекрасно знал, что он ответил.

Ты не сможешь никого спасти.

Он должен взять Эрена снова за руку, и тогда голоса замолчат! Он должен думать о нем, о них двоих, он не ошибся, выбирая Эрена, он же не знал, не знал, не знал…

Он же светится от счастья, что теперь ты только его. А ты хочешь к нему прикоснуться? Хочешь быть с ним?

Жан как подошел к палаткам, где стоял Эрен, так там же и замер. Замер в нелепой позе, протянув ладонь вперёд, не в состоянии себя заставить двинуться дальше. Это же Эрен, его Эрен, он не может сейчас светиться от счастья, он не может радоваться чужому горю, просто не может! Эрен с полицейским что-то бурно обсуждали, не заметили того, что Жан подошел. Наверняка думали о том, куда Марко мог бы пойти.

Да ты только посмотри, как он доволен, как он счастлив. А ты всё ещё любишь его?

Голос выплюнул слово «любишь» так, словно это было самое жуткое на свете ругательство. Он наверняка так и считал. Считал любовь Жана к Эрену чем-то ругательным, жутким, опасным для себя. Это было последним, что Жан понял перед тем, как сойти с ума. — Ну что, Йегер, ты доволен? Ты счастлив? — спросил он агрессивно, а лес в голове довольно заурчал. Эрен удивленно и с легкой грустью взглянул на Жана. Затем натянул капюшон чуть ли не на лоб, пытаясь спастись от этого жуткого ветра. — Чем я могу быть доволен, с ума, что ли, совсем сошёл? Марко пропал!

«Марко пропал», а этот ублюдок счастлив. Счастлив. СЧАСТЛИВ!!!

— Счастлив, что Марко больше нет? — выкрикнул Жан со злобой — не своей, но остановиться он уже не мог. — Теперь я только твой! Всё, как ты и хотел!

СЧАСТЛИВ СЧАСТЛИВ СЧАСТЛИВ!!!

— Жан, прекрати! — Армин пытался перекричать ветер, но у него это плохо получалось. — Нашли время выяснять отношения! — Пошёл ты! — А вот Эрена было слышно хорошо. Слишком хорошо. Ветер словно утих, когда он заговорил. — Я у тебя постоянно главный мудак! Постоянно! Марко и мой друг вообще-то тоже! Голос у него звенел от непонимания и обиды, но Жана было уже не остановить. Слова, о которых он впоследствии будет жалеть годами, вырывались сейчас изо рта будто сами собой, а гнев, злость, страх полностью подавили всё то хорошее, что Жан к Эрену чувствовал.

Если бы ты выбрал правильно, может, и смог бы хоть кого-то спасти.

— Если бы я только был с ним, а не с тобой! — с ненавистью крикнул Жан. — Тогда с ним было бы всё в порядке! На это Эрен уже не ответил, но ему и не нужно было. Зато проклятый лес захлебнулся от абсолютного счастья. Голоса, о которых Жан забудет следующим утром на долгие шесть лет, тут же заткнулись, ветер взвыл, деревья закачались, и, Жан готов был поклясться, в этом шуме взбудораженного леса он явственно расслышал дьявольский одобрительный смех. И этот смех Жан Кирштайн не забудет уже никогда.