A Dangerous Game II

5 часами ранее Том лежал в душистой траве, теплый и насытившийся, глядя в рассветное небо. На востоке было буйство красного и розового, переходящее в синеву над головой. Красное небо, словно предупреждение. Смотрел ли Волдеморт в это самое небо прямо сейчас? Теперь они были двумя половинками, вся их раздробленная душа содержалась всего в двух живых сосудах. Два сосуда, два разных человека. Да, подумал Том. Возможно, они произошли от одного источника, возможно, когда-то были одним и тем же человеком, но где-то на пути разошлись. Он повернул голову, чтобы посмотреть на Гарри, лежащего рядом с ним в траве. Не для того, чтобы что-то сказать, а потому, что ему нравилось смотреть на Гарри. Глаза Гарри были закрыты. Одна рука лежала на животе; другая протянута к Тому, пальцы в нескольких дюймах от его пальцев. Его одежда была мятой, а на коленях виднелись пятна от травы. Тому нечего было опасаться за себя. О, это было бы больно, он мог быть уверен в этом, но, в конце концов, он верил, что Волдеморт выполнит свое обещание. Он хотел, чтобы его считали ответственным, уважаемым правителем, и внук-подросток помог бы в этом. Это был практичный подход: меньше беспорядков внутри страны, более быстрое окончание войны. И в будущем следовало бы подумать о Международной конфедерации волшебников… Для Тома это была бы сносная жизнь. Но отдать Гарри на сомнительную милость Волдеморта… Том подумал, что это так странно — испытывать страх за кого-то другого, а не за себя. Какая бессмысленная эмоция. Как мало это должно иметь значения, когда, в конце концов, с ним все будет в порядке. Том лежал и слушал, как ветер шелестит в кронах деревьев. Это имело значение. Он вспомнил свою первую встречу с Гарри. Смелость Гарри тогда была первым, что заметил в нем Том. Гарри был любопытным, рациональным, даже забавным — Том же ему почти не угрожал. Как весело было затащить его в коттедж, подшучивать над ним и заставить дать клятву. Эта последняя мысль лениво вертелась в голове Тома, когда он закрыл глаза. И тут его осенило, как удар молнии с ясного голубого неба. Идея — великолепная идея. Она пришла не по частям, а внезапно разом открылся целый план. Том застыл на месте, обдумывая идею со всех сторон. Это не сработает. Это не может сработать. Он что-то упускает. Нет. Нет, не так. Это может сработать… Том резко выпрямился в траве. Глаза Гарри распахнулись при этом движении. «Том?» сонно спросил он. Это могло сработать, но, о боже, какой риск. Тому мог ничего не говорить. Он мог сказать Гарри, что ерунда, и снова лечь. Мог бы лечь спать на траве рядом с ним и позволить случится тому, что случится… Стать внуком Волдеморта, жить жизнью, полной власти и роскоши, и, в конце концов, обрести немного доверия и свободы… в то время как Гарри увядал бы, как птица в клетке, медленно исчезая из поля зрения и памяти. Для Гарри — умного, храброго, решительного, активного Гарри — такая жизнь была бы подобна ежедневному глотку яда. Том принял решение. «А ты бы хотел рискнуть?» Глаза Гарри пробежались по его лицу. «Да», — сказал он наконец. «Пожалуйста». Он не спросил, чего это будет стоить Тому. У Гарри были свои пределы. Том встал на ноги и потянул Гарри наверх. «Пойдем, навестим Грейнджер». Они прошли через сад к палатке, вместе перешагивая через кусты ежевики. Внутри Малфой спал на ужасном зеленом диване. Бутылка с остатками кулинарного хереса безвольно свисала с его руки. Он резко проснулся при их появлении. «Мерлин, какого хрена?» Том забарабанил в дверь единственной спальни палатки. «Грейнджер!» Мгновение спустя дверь открылась. Там была Грейнджер с взъерошенными волосами, в рубашке и с голыми ногами. Уизли стоял позади нее, все еще полусонный. Ее чудовищный рыжий кот обвился вокруг ее лодыжек. «Что? Что случилось?» «Ты можешь наложить Обливейт?» Спросил Том. Грейнджер медленно кивнула. «Да, наверное — во всяком случае, я знаю теорию. Но кого ты хочешь, чтобы я…?» Том улыбнулся. «Меня».

***

Десять минут спустя они впятером собрались на кухне коттеджа, все теперь полностью (хотя и несколько неряшливо) одетые. Том положил на стол книгу, уже открытую на нужной странице. Сборник магических клятв. «Какая у тебя идея?» Спросила Грейнджер. «Мы собираемся пойти к нему», — сказал Том, выходя из-за стола, чтобы расхаживать взад-вперед по ограниченному пространству, охваченный какой-то неистовой энергией. «Он, конечно, будет блокировать нашу магию и читать наши мысли, на случай, если мы приготовим какой-нибудь план. Насколько он знает, здесь может прятаться весь Орден — могущественные ведьмы и волшебники. " «Но у тебя нет плана», — сказала Грейнджер. На последнем слове ее голос повысился, и это прозвучало наполовину как вопрос. «И как только он все проверит, он освободит мою магию и заставит меня разорвать связь». «И что?» Том прошелся по комнате и внезапно обернулся, оглядывая аудиторию. «Он не будет думать, что Гарри представляет угрозу — он будет полностью сосредоточен на мне». «Я и не буду представлять угрозы. Ты только что сказал, что моя магия будет заблокирована». «Но что, если ты действительно обладал бы магией?» «Например, если они неправильно поставят блок?» Том покачал головой. «Они не поставят блок неправильно». «Что дальше?» Спросил Гарри, и между его бровями образовалась морщинка. «Они не сделают его неправильно… но магические блоки непростые. Они должны быть точно подобраны для каждого человека «. «Так сказал крестраж-медальон», — медленно произнес Гарри. «Он сказал, что магический блок, который Дамблдор наложил на тебя, не подействует на него должным образом». Том щелкнул пальцами. «Да, именно. Блок сработает на твоей собственной магии, но что, если у тебя есть еще и моя магия?» Гарри уставился на него. «Твоя магия? Что? Как?» Том энергично постучал по книге. «Что происходит, когда ты нарушаешь клятву?» Пауза, затем Грейнджер выпрямилась на стуле, словно ее ударило током. Он увидел по его лицу, когда Гарри тоже понял. «О», — тихо сказал он. «Что?» Спросил Малфой, переводя взгляд с них двоих. «Когда вы нарушаете клятву волшебника, ваша магия немедленно переходит к волшебнику, которому вы дали клятву, до тех пор, пока он не решит вернуть ее», — объяснил Том. «Итак, вот как это будет. Я дам клятву Гарри, прямо здесь, прямо сейчас. Затем, Грейнджер, ты сотрешь нам обоим память, чтобы мы этого не помнили. Затем я нарушу клятву точно в нужное время — когда мы с Гарри находимся в комнате с Волдемортом наедине, когда Волдеморт сосредоточен на мне… и совсем не думает о Гарри «. Грейнджер подняла руку. «Оставим на мгновение в стороне то, насколько это безумно — потому что это безумие», — сказала она. «Как ты можешь быть уверен, что нарушишь клятву конкретно в нужное время, если ты не будешь об этом помнить?» «Эта несложно», — сказал Том. Он сделал вдох — вдох перед прыжком. «Я просто должен поклясться никогда не разрывать связь. И Гарри собирается поклясться в том же, на случай, если Волдеморт попытается сделать все наоборот. Мы оба поклянемся нашей магией, а это значит… «Никто из нас никогда не сможет разорвать связь», — сказал Гарри, глядя на Тома так, как никогда не смотрел на него раньше. «Если мы сделаем это, это навсегда». Том кивнул, не сводя с него пристального взгляда. Гарри понял то, чего не сказал Том. Что если это не сработает, то, несмотря ни на что, Волдеморт не сможет запереть Гарри одного. Их души были бы навеки соединены, крестражами друг для друга. Они были бы вместе, в пределах досягаемости голосов друг друга, до конца своих жизней. Какими бы длинными или короткими ни были эти жизни.

***

Они сделали это, как в первый раз, стоя вместе перед камином, сцепив правые руки. Том использовал свою палочку из явора, чтобы скрепить клятву. Он поклялся первым, затем Гарри, зачитав вслух слова, о которых они договорились. «Я, Том Марволо Риддл, клянусь своей магией, что никогда не попытаюсь разорвать магическую связь, которая существует между моей душой и душой Гарри Джеймса Поттера». «Я, Гарри Джеймс Поттер, клянусь своей магией, что никогда не попытаюсь разорвать магическую связь, существующую между моей душой и душой Тома Марволо Риддла». Дата окончания клятвы не указана. После этого Том погладил Гарри по щеке. «Пока смерть не разлучит нас, Гарри Поттер». И хотя он хотел, чтобы это прозвучало иронично, в его собственных словах слышалось любопытство.

***

Снаружи коттеджа поднимался ветер. Собирающиеся тучи быстро плыли по огромной чаше неба. Остальные все еще были внутри, держась поодаль, чтобы дать Гарри и Тому немного уединения. Гарри бросился к Тому, как только закрылась дверь, и обнял его за талию. Его лицо было мокрым. «Я так счастлив», — сказал он в рубашку. «Я так счастлив, что ты хочешь быть со мной». Том запустил пальцы в упругие волосы Гарри, глядя на запад, в сторону Темного Лорда. Волдеморт думал, что знает Тома. Он думал, что может предсказать каждое его действие. Но он никогда не увидит эту ловушку, потому что Волдеморт никогда не мог представить, что сделает такой выбор. Выбрать доверять Гарри — или любому другому живому существу. Наконец, он и Гарри оторвались друг от друга. Грейнджер присоединилась к ним минуту спустя, и они втроем обошли коттедж и направились к тому месту, где росли маргаритки. Место, где лежал Том, когда ему пришла в голову эта идея. Это был момент, к которому им нужно было вернуться — Тому и Гарри нужно было помнить только разговор, занятия любовью, а затем засыпание на траве. Гарри лег первым в точно такой же позе. Том сел рядом с ним и коснулся палочкой лба Гарри. «Я собираюсь вырубить тебя», — сказал он. «Потом я сотру тебе память». «Скоро увидимся», — сказал Гарри. «Ты знаешь, что должен сделать?» «Да». «И ты сможешь это сделать?» «Да», — сказал Гарри с полной решимостью. «Ступефай». Гарри обмяк на траве, закрыв глаза. Том осторожно наложил на него Обливейт, стерев последний час из его памяти. Обливейт сработал также, как с Малфоем. Если все прошло хорошо, Гарри вспомнил бы этот разговор в нужное время. Том засунул палочку в рукав и сам улегся на траву. Грейнджер стояла над ним с палочкой наготове. «Мы были в полудреме», — сказал Том. «Тебе нужно Легиментировать меня, чтобы выбрать подходящий момент». Грейнджер кивнула. «Легилименс». Техника Грейнджер была мягкой и эффективной, не особенно сильной: прикосновение ее магии ощущалось, как пальцы, листающие книгу. Она быстро отскочила назад, затем мягко вышла из его сознания. «Спасибо», — неохотно сказал Том. Грейнджер могла быть чрезвычайно раздражающей, но она также была очень хороша в магии. «Без проблем». «Дай нам поспать столько, сколько сможешь», — сказал ей Том. «У нас обоих будут болеть головы, когда мы проснемся, а Уизли ужасный лжец. Мы может что-то заподозрить, если у нас будет достаточно времени думать об этом. " Грейнджер кивнула. «И не перестарайся с Обливейтом». «Я не буду», — пообещала Грейнджер. Она коснулась палочкой его лба. «Ступефай».

***

Несколько часов спустя Том стоял в Большом зале со своей старой тисовой палочкой в руке, произнося заключительные пункты заклинания, чтобы разорвать связь между своей душой и душой Гарри. Опустив палочку, он приготовился к боли. Но ее не последовало. На самом деле, из его палочки вообще ничего не исходило. Вместо этого внутри внезапно что–то ужасно сжалось, а затем появилось болезненное ощущение пустоты, словно из него что-то вытягивали — его магия уходила… Воспоминания нахлынули на него. Том ахнул, стоя как в тумане, с расфокусированным взглядом, пока грубая рука на его плече не развернула его. «Замечательно», — выплюнул Волдеморт. Том уставился ему в лицо, с трудом узнавая его, хотя оно было его собственным. Затем он перевел взгляд на Гарри, стоящего с прикованной к полу лодыжкой всего в двадцати футах от него. Не задумываясь, Том бросил ему свою палочку. Ты выживешь, я выживу. Ты умрешь, я умру. Теперь все зависело от Гарри.