Sex and Violence

Одно случайное событие, одно неверно подобранное слово, и перестановка фигур на шахматной доске - неизбежна и безжалостна. Теория хаоса в действии. Минута молчания растягивается на несколько. Двое сзади с пониманием терпеливо ждут, когда вернется прежний Ники - солдат, что всегда собран, или же федерал, у которого теперь точно всё под контролем. — Так, ладно. — Ники возвращается в эту реальность и звучит умеренно бодро. — Сегодня сбылись желания сразу двух людей. Чонвон выжил, а Сонхун получил быструю и безболезненную смерть, как и мечтал. Неплохая ночь. Могло быть куда хуже. Сарказм помогает взять себя в руки и перейти к следующей главе, словно жизнь - это всего лишь книга, которую читаешь. — Чонвон, — обращается к нему Ники. — Сначала разберемся с тобой. — он протягивает ему свой телефон. — Звони своим кураторам, пускай тебя забирают. — Ники, я не федерал. Меня завербовали легавые, примерно год назад. — сознается тот. — Соврал, значит. — Да. Как чувствовал, что ты станешь отговаривать Сонхуна. — Черт побери. — Ники сжимает руль крепче. — За твоё убийство Сонхуну бы дали семерку от силы. Из-за семерки я бы не стал его останавливать, рискуя всем. И было бы ему тридцать два, когда мы бы снова смогли вместе проснуться рядом выпить кофе. — Кто ж знал, что всё так обернётся. Впрочем, я выжил, и для меня это главное. — Прости. — одергивает себя Ники. — Ну а ты, дитя Якудза, поясни за реальное происхождение. — Моя принадлежность к Якудза — в самом деле реальна. — Значит, всё же, отчасти, свой. — довольно хмыкнул Чонвон. — Но когда мне было тринадцать, в клане моего отца, который был правой рукой босса, случился насильственный захват власти, со всей вытекающей жестью, и я остался сиротой. Новая верхушка вернула старую “добрую” торговлю людьми. Меня, в частности, тоже планировали продать. Жизнь превратилась в кошмар, и только один человек среди этих душегубов был ко мне добр и заботился обо мне, став моей единственной отрадой и даже другом. Пока не выяснилось, что именно он нашел для меня покупателя, да еще и извращенца. Тогда я думал, моя вера в людей умерла. Однако, в момент совершения покупки, всех накрыли федералы, а этот человек, оказалось, был их агентом, и моя продажа - часть плана. Федералы уже давно подбирались к банде и так и покончили с ней. Сила и возможности, которыми обладали эти люди, плетущие свои прочные сети из тени, меня, подростка без будущего, но с большими амбициями найти своё предназначение, впечатлили настолько, что всё, к чему тяготел раньше, наивно очарованный бандитским антуражем - померкло. Захотелось примкнуть к этому другому миру, и вселенная услышала меня. Им нужен был человек для внедрения в “Семь звезд”. Корейская мафия частенько забирает к себе людей Якудза, это старая практика. И моя родословная и личная история идеально подошли. Уже в Корее я прошел подготовку, а потом меня постепенно внедрили. — Значит, вот как вышло, что ты предпочел играть именно за эту команду. Что ж, моё почтение. Подготовили тебя превосходно. — Чонвон задумчиво глядит в зеркало заднего видения, встречаясь с глазами Ники. — Продержаться столько лет, без единой осечки - профессионально. Поэтому никак не вяжется с тем, что ты сегодня внезапно отмочил. Ты, считай, прямым текстом сказал Сонхуну “непременно убей меня, иначе всей организации конец”. Никак пал жертвой кратковременного слабоумия? — Жить двойной жизнью очень тяжело. — устало потирая висок поясняет Ники. — Нужно всё время прилагать усилия, чтобы не забывать, что всё это временно, что этому скоро конец. И чем он ближе, тем тяжелее становится эмоциональный багаж, а сил всё меньше. И к концу - переутомление настолько сильное, что даже элементарное - вдруг становится сложным. — Значит, вот как "это" называется... что ж, это "переутомление" чуть не погубило тебя и твою миссию. — Да и ты хорош, номинант на премию Дарвина. — устало усмехается Ники. — Ты вообще чуть не помер из-за вымытой лестницы. — Просто уборщица со шваброй - была смертью с косой под прикрытием... Вообщем, знаешь, это чудо, что мы оба выжили. — Кстати, на счёт чуда… Сону, ты там жив еще? — окликает его Ники, поглядывая на него боковым зрением. Всю дорогу молчаливый и отстраненный, он небрежно распластался на заднем сидении, то и дело сползая с него. — Тебе бы в больницу. — обращая внимание на множественные повреждения на теле юноши, Чонвон неловко треплет его волосы. — Ты, правда, удивил. Соображаешь быстро, шаришь в электрике и просто поразительно меткий. Сама судьба этой ночью швырнула тебя нам под колеса. — Наследие “Мун Пха”. — поясняет Ники. — Хоть официально вступить не успел. — А, змеи. Это многое объясняет. “Семь звезд” пушистые кролики в сравнении с людьми из “Мун Пха”. И победили только за счет значительного преимущества в количестве. Уголки губ Сону слегка приподнимаются, и для Чонвона это не остается незамеченным. — Я всегда уважал "Мун Пха". — шепчет он, склонившись к самому уху Сону. — Будет возможность реванша - надерите звездам задницы. — Эй, что вы там? ... — хмурится Ники. Сону едва заметно кивает, удовлетворительно смыкая веки. — Что ж, Ники, пожалуй, высади меня у черты города. — Дальше сам? — Да. Действую по инструкции. Есть место, где меня будут ждать. — Надеюсь, ты понимаешь, что тебе нельзя засветиться. Согласно легенде для Юнги и остальных, ты должен быть мертв. — Понял. А что на счёт Сонхуна скажешь? — На тебя спишу, естественно. — Сонхун, который не справился … неудивительно, если Юнги не проглотит эту версию. — У меня он проглотит. — говорит Ники с полной решимостью. Насколько б не была абсурдной сама ложь, всё решает её подача. И Ники в этом - очень продвинутый пользователь. — Что ж, было приятно все эти годы иметь с тобой дело, "солдат". Удачи тебе и не забывай смотреть под ноги, дорога у финишной - коварна. — подмигивает ему Чонвон. — Надеюсь, скоро ты вернешь себе своё настоящее имя. Оба вскоре прощаются, и Ники, настроив себя через силу, совершает необходимый телефонный звонок Юнги с докладом. Разговор короткий, но крайне напряженный. Тот бесконечно матерится, чуть ли не плачет, проклиная всё живое. Ники держится достойно, как подобает. Он больше не имеет права на ошибку. После - пользуясь положением старшего солдата, он звонит младшим подручным и дает распоряжение забрать тело Сонхуна. Бесконечно сожалеет, что на момент его похорон никто не будет знать, что умер он вовсе не из-за недоразумения, а за то, что считал правильным, пожертвовав тем единственным, что любил, до последнего оставаясь верным делу всей своей жизни. *** — Ну что, отчаянный беглец. Теперь ты знаешь, почему я просил тебя подождать и не дергаться. — голос Ники смягчается и он слегка сбавляет скорость. — Ты не дотянул буквально пару дней до того, как “Семь звезд” накроют. — Так вышло. — вздыхает Сону. — Судьбоносно, однако, вышло. — с нотками горечи в голосе добавляет Ники. — Теперь ты вернешь меня Сухеку? — с опаской спрашивает Сону. — Вернул бы. Но теперь я твой должник. — пожимает плечами Ники. — И если ты чувствуешь, что не продержишься эти пару дней - так и быть, я прикрою и спрячу тебя. — Не надо. Мне есть, куда идти. — Не понял. — Мне нужно позвонить. — А есть кому? — В “Мун Пха” еще не все мертвы. — вкрадчиво поясняет Сону. — Вот так поворот. — Ники откровенно растерян. — Тебе бы в больницу, для начала, хотя бы томографию сделать… Может, останешься пока со мной? К его неприятному удивлению, Сону не выражает ни намека на энтузиазм и подозрительно отчужденный. И в самом деле не блефовал, когда говорил, что у него есть план. Видимо, план очень хорош, раз он предпочитает его, а не компанию Ники. Ники же, к своему стыду, всё еще не может перестать воспринимать Сону как “деву в беде”, что прикована к постеле, и чья свобода - всецело зависит от его действий, и которую он, Ники, словно победный трофей с поля битвы, преподнесет Сону после её окончания. На деле же, никакие преподношения ему не нужны. Сотовый телефон, разве что. Ники разворачивается к нему и протягивает мобильный, как тот вдруг загорается от входящего вызова, высвечивая имя “Сухек”. — Вот же ж. — шипит Ники, но принимает вызов. Сону заметно напрягается и поглядывает в зеркало заднего вида. Его глаза сейчас - словно два глубоких вместилища настоящего хаоса. — Ники, Ким Сону, часом, не у тебя? — голос Сухека тревожный и взволнованный. — Нет, а должен быть? — Сегодня он завалил вашего Тесака. — Простите, я не расслышал. Убить самого Тесака не то, чтобы невозможно, но мягко говоря запарно и небезопасно. Почившие под землей и в специальных урнах для праха - подтвердили бы. — Мне недавно сообщили, что нашли его труп в доме, куда я сегодня отправил Сону. — продолжает Сухек. — С ахренительно огромной дырой в грудине. Мальчишка всадил в него кухонный нож по самую рукоять, прокрутил на все триста шестьдесят градусов, а потом еще и высунул. Точно не в состоянии аффекта. Точно знал, что делает. Насколько мощной должна быть хватка, чтобы не только проткнуть этого буйвола, но и довести дело до конца? Да и возможно ли в принципе подобраться к Тесаку с оружием? Он, отсидевший в тюряге, чуть ли не каждый день упражнялся обламывать покушение за покушением. Годами. В результате - у него развился нюх на колюще-режущие предметы. К нему даже со швейной иглой не подобраться незамеченным, даже с палочками для еды, если только они не деревянные. Ники медленно поворачивает голову в сторону Сону и сканирует его глазами, будто не верит, что сейчас речь идет об одном и том же человеке. — Тесак залил кровью всю спальню. Теперь мальчишке полагается заслуженное звание легенды и, конечно же, дырка в башке в придачу. За убийство члена организации. Собственно, почему и звоню. — Я понял вас, господин Сухек. — Юнги уже в курсе, все в процессе поиска. — Понял. — И будь осторожен. В этой змее яда оказалось больше, чем мозгов. — А нехуй было змею запирать в клетке. Понял вас. Ники завершает вызов и молниеносно давит на газ. Машина срывается с места. Сумрачный пейзаж и редкие дома проносятся, словно кадры киноленты. Ники лихорадочно изучает глазами местность в поисках ближайшего поворота, ведущего в частный сектор, дабы поскорее съехать с основной трассы и затеряться в глубинке. Скрывать сбежавшую проститутку совсем не одно и то же, что скрывать убийцу члена мафии. Если спалятся - проблемы будут не только у Сону. Становится понятно, почему он отказался оставаться с Ники и предпочел петлять своим ходом. Извилистая дорога становится всё более ухабистой, и Ники едет до тех пор, пока не упирается в сомнительную развилку. Глушит мотор и где-то с минуту молчит. Сону устало и шумно выдыхает, давая понять, что тоже не в восторге от этой ночи. — Да, это не моя кровь на майке. — наконец, заговаривает первым. — Зная, какие будут последствия, всё равно убить. И убить самого Тесака. — Ники впадает в задумчивость. — Тебя там чем-то накачали? — Я трезв. Просто не мог поступить иначе. — Что он с тобой делал? — решается спросить Ники, чтобы понять, какие зверства способны превратить Сону в Тесака номер два. — Не успел. Но наверняка планировал. — И всё? Только не говори мне, что он просто споткнулся и упал на нож. — Ники издает нервный смешок. — Для меня не новость, что Тесак убил многих людей из “Мун Пха”. Однако, я не знал, что в их числе и мой дядя Хисын. Тесак любезно поведал мне об этом, подчеркнув, что его он помнит хорошо. Но вовсе не потому, что Хисын перед смертью дважды прострелил ему голень, оставив хромым. А потому что в своих снах Тесак бесконечно “долго и жестко” имел его племянника, то бишь меня. — сдержано поясняет Сону. — После, он предложил выпить сперва за упокой дяди, а потом - торжественно - за секс и насилие. Имея в виду, что насилие - досталось дяде, мне же - полагается секс, хотя в случае Тесака, секс - тот же акт насилия. — А ты что? — Под предлогом, что выпивки мало, пошел на кухню за тем, что полагается ему. — И? — Потом вернулся в спальню. Но выпить мы, естественно, не выпили. Через минуту я уже перелазил через забор и уносил ноги. — Сону не вдается в детали, будто это какой-то абсолютно обычный, чуть ли не повседневный случай в семье представителей с татуировкой змеи. — Да, Тесака стерпит далеко не каждый, не дрогнув. Но ты, Сону, казавшийся мне достаточно эмоционально стабильным и стойким, не стерпел настолько, что оставил после себя труп с феерическим кровавым фонтаном. — Ники изучающе всматривается в глаза Сону, будто пытается разглядеть в них демоническое пламя или алую светящуюся радужку. Сону, считывая его беспокойство и замешательство, запомниться ему неуравновешенным психопатом не хочет. — Послушай, Ники. — Сону говорит более вкрадчиво и медленно. — Эта тварь пускала на меня слюни с давних пор, задолго до конфликта банд. А наших людей он перебил с особой жестокостью и наслаждался этим. Об этом он мне тоже поведал с нарочито сладострастным оскалом. И да, он убил Хисына. Но упомянул его имя лишь в связке со своими мерзкими похотливыми желаниями, направленными на меня. А то, как он это сделал… Понимаешь? И что планировал делать со мной дальше, догадываешься? — Сону делает небольшую паузу. — Я лишился всего, что мне было дорого, и какой-то моральный урод-извращенец в довесок - это уже перебор. Так что он выбрал не ту жертву и не то время. — Что ж, — собираясь с мыслями, говорит Ники. — За одну ночь ты лишил Юнги сразу двух ценных людей, причем один из них стоил сразу десяти. Интересно, сколько дней тебе понадобится, чтобы прикончить весь клан? — Ну, теперь я знаю, что есть ты. — впервые за всю ночь улыбается Сону. — Теперь у меня есть ты. — Тем не менее. — Ники вынужден вернуться к главному. — “Семь звезд” тебя убьют, если найдут. Поэтому, до того, как я закончу свою работу - тебе нужно ни за что не попасться им на глаза. Справишься? Он снова протягивает телефон Сону. — Делай свой план, а я пока подумаю над запасным. Все номера временно недоступны, и лишь один, последний набранный - откликается гудками, и вскоре из телефона слышится немного сонный хриплый мужской голос, что откликается на имя “Ёнджун”. Разговор, на удивление, длится недолго, и являет собой, по-сути, обмен короткими фразами и ключевыми словами, из чего Ники делает вывод, что Сону говорит с человеком, которого знает очень давно, поэтому много слов не требуется, однако, содержание каждого из них - явно намного шире и глубже, чем кажется. Ники догадывается, что тут и вовсе не обошлось без своего уникального шифра. — Значит, с утра? — заключает Ники. — Приблизительно. Сперва он должен увезти мою маму, ведь в первую очередь визит нанесут ей. Потом приедет за мной. — Это надежный человек? — Самый. — довольно и горделиво произносит Сону. — А что дальше? — Будем “змеиться”. — лисий взгляд Сону снова ожил, заискрился. Ники далек от его жизни, и много чего в ней остается покрытым тайной, а теперь еще и прячется за витиеватыми словечками, значения которых ему не доступны. Ники знает его лишь пару дней, но уже проскакал галопом путь от умиления до полнейшего шока и даже ужаса, и всё его естество переполнено до краев. Интуиция же непрерывно сигналит: Сону - это то, что случается лишь однажды. — Я знаю один мотель, где тебя искать точно не станут. Как тебе вариант пересидеть там до утра? — Ты со мной? Свои планы на эту ночь Ники еще не обдумывал. Он лишь знает, что сегодня не вернется домой. Дом полон вещей Сонхуна, а кровать всё еще помнит его тепло и запах. — Пожалуй, так будет лучше. Сону снимает с себя курточку Ники, протягивая ему. — Ты слишком голый, оденься. Ники только сейчас замечает, что его тело едва прикрывают свисающие вниз лохмотья, что ранее были частью рубашки. Он снимает с себя всё, что от нее осталось и надевает поверх голого тела курточку, усмехнувшись, находя смущение Сону забавным. Заводит мотор и ловко разворачивает машину в тесноте узкой тропы, выкручивая руль до упора. *** Одиночество сегодня - худшая компания для Ники, а выбранное место - довольно безопасное, поэтому он снимает один номер на двоих, и мнение Сону вовсе не спрашивает. К тому же, кто платит - тот заказывает музыку. А Сону и не против, судя по тому, как он, наконец, оживился. Оформляя гостей, девушка за ресепшеном старается казаться невозмутимой и не пялиться на оголенный торс Ники, небрежно выглядывающий из-под куртки и режущий глаза. И, уж тем более - на Сону, видок которого - словно он сбежал со съемок фильма Квентина Тарантино и уже переоделся для следующего кино, совсем не художественного, а более специфического жанра. И Ники и Сону, прекрасно понимая, какое создают впечатление, еле сдерживаются, чтобы не зайтись истерическим смехом, брызгая слезами. После всего пережитого, нервишки шалят у обоих. *** Сону устремляется на кровать первым и быстро снимает с себя майку, швырнув её на пол. Носить на своем теле чужую кровь - неприятно и мерзко. — Наконец то. — Сону запускает пальцы под плотную резинку леггинсов и неожиданно стягивает их вместе с нижним бельем, приподнимая бедра. — Отвернись. — просит он. Ники отворачивается, хотя видел там всё и сразу, со всевозможных ракурсов. Таким образом Сону дает понять, что теперь - всё иначе. Новая жизнь, в которой он - свободен, и его тело теперь снова принадлежит только ему. В угол комнаты прилетает маленькая силиконовая овальная пробка и, ударившись о стену, перекатывается по полу. — Совсем забыл про эту хуйню. — Сону возится со штанами, возвращая их на место. — Можешь развернуться. — Знаешь, есть что-то странное, даже абсурдное в том, что сегодня ты был сбит машиной, убил двоих людей, и всё это время в тебе была эта маленькая пошлая вещица. — признается Ники. Он снимает куртку, оголяясь, и поправляет подушки на своей половине кровати. — Скинь адрес мотеля на тот номер, на который я звонил. — просит Сону. — Момент. — А это удаляется? — Сону касается рукой спины Ники, имея в виду татуировку. — Такую вывести можно. Но я пока не решил, убирать или оставить. — с нотками грусти в голосе отвечает Ники. — Но ведь из-за нее тебя не смогут внедрить в другую банду, когда ты закончишь работу в “Семи звездах”. — Банд больше не будет. — В смысле? А куда они денутся? — Видишь ли... — аккуратно начинает Ники. — Федералы планируют скомпрометировать всю преступную систему, а не только “Семь звезд”. “Семь звезд” - просто еще один участок, что достался мне, еще один источник компромата из многих других. Осталось раздобыть последний компромат, сложить с уже собранными ранее мною и другими агентами, - и закон, наконец, сожрет организованную преступность без шансов на восстановление. — поясняет Ники. — Работа над этим велась десятки лет и почти завершена. Кислород почти перекрыт. Мафия перестанет существовать как таковая. Лицо Сону становится серьезнее, почти застывает. Он кашляет, прочищая горло. — Вот. Оно. Как. — А ты думал, федералы такие же идиоты, как полиция? — грустно улыбается Ники, догадываясь, что информация эта дается Сону с трудом. — Много лет назад они сменили стратегию. Вышло намного эффективнее. Вспоминает, что они с Сону - изначально были по разную сторону баррикад. Чувствуется, будто до сих пор. До последнего. Оказывается. — Выходит, съезд “Семи звезд” с Якудза и Триадой, о котором упомянул Сонхун, станет последним в истории мафии? — Ты подслушивал? — Ветер дул в мою сторону. — Сону равнодушно пожимает плечами. — И что же мне теперь с тобой делать? Знаешь слишком много, да еще и в розыске. — ласково говорит Ники. — Можешь убить меня. Я не обижусь. — вздыхает Сону. — Глупый… — Ники разворачивается к нему, запуская пальцы в его волосы на затылке. — Федералы так не работают. — А потому возятся с одним и тем же десятки лет. Мафия же более гибкая, потому такая живучая. — Была. — тихо добавляет Ники. Он поправляет простыни, и Сону заматывается в них всем телом, то и дело шипя “ой”, пытаясь улечься так, чтобы не задевать гематомы и синяки. Сейчас он кажется хрупким, нежным, почти эфемерным созданием. Ники совсем забывает, на что способны его руки, если дать ему оружие. Огнестрельное или режущее. — Сону, ты ведь справишься? — шепчет Ники, склоняясь над ним. И имеет в виду вовсе не физические увечья. Но Сону уже не слышит, его глаза закрыты, а тело безмятежно погружается в сон. Забыться, сомкнув веки и отдавшись неизвестному “завтра” и “будь, что будет” у Сону получается на удивление быстро. Ники же глаз не смыкает. Периодически проверяет его дыхание, всё еще опасаясь последствий аварии. Мало ли, где и как его задело изнутри, и не дай бог к утру не проснется, как это, порой, случается. Беспокойно поглядывает в телефон. Заснуть - едва ли получится. Он покидает номер, спустившись во внутренний дворик, и набирает цифры, которые обычно использует очень редко. — Даяна, это Нишимура. Мне нужна вся информация, если имеется, на некого Енджуна из с “Мун Пха”. — Доброй ночи, Рики. Я как раз сижу в архивах и только и жду твоего звонка. — Даяна, пожалуйста. — в эти два слова сегодня Ники вкладывает намного больше обычного. Даяне эта интонация знакома. Это то, что бывает редко, но метко. — Ладно, ожидай. Я перезвоню. Запрос довольно личный, и если б Ники не был в доску своим парнем, хренак бы кто-то заморочился. Даяна перезванивает совсем скоро. — В базе такой есть. Чхве Енджун, двадцать пять лет, принят в “Мун Пха” три года назад, старший солдат, как и ты, работал под руководством капитана Ли Хисына.Статус - жив. Нынешняя деятельность... — Даяна делает паузу, замешкавшись. — Хим… Химическая промышленность? Тут указано так. Глубже не копали. Сквозняк короче. — Ладно. А что есть на самого Ли Хисына? — Тут целое досье, он же был капитаном. Выслать файл не могу. Скажи конкретнее, что ты ищешь? Да если б Ники сам понимал, отчего ему никак не заснуть. Знает лишь, что это связано с Сону. С ликом святой примадонны, телом распутницы, полным жизни взглядом и замашками молчаливого хладнокровного киллера. Ванильное мороженое с мятным шоколадом и металлической стружкой. — За что отвечал Ли Хисын? — Подпольная фармацевтика, контрабанда препаратов, липовые патенты, торговля прекурсорами… тут перечень в столбик, продолжать? — Как много существует синонимов к слову “наркоторговля”. — смеется Ники. — Да, он определенно делал мир ярче. — шутит Даян. — Ладно. Найди любое упоминание в его досье имени Ким Сону, его племянника. — делает следующий запрос Ники. — Двоюродного племянника. — сходу уточняет Даян, видимо, уже найдя имя Сону в документе. — Рики, чем ты там вообще занят? Куда ты суешься, остались считанные дни, соберись, тряпки кусок! — Даян… — устало вздыхает Ники и искренне рад, на самом деле, слышать её голос. Все телефонные разговоры происходят редко, и ограничены множеством рабочих нюансов. Подобные этому разговоры - вообще исключительны. “Тайная семья” Ники - система сложная, она дает мало любви, и когда Ники это понял в первый раз - чувствовал себя слепым щенком, брошенным в воду. С годами прозрев и научившись плавать - привык заплывать глубоко, не оглядываясь на берег, чтобы перепроверить, реальна ли его "семья" и кто его там будет ждать. Сжился с тем, что таковы в выбранном им мире правила, и что почти всегда - сам по себе, а вода - всегда ледяная, и едва не отрастил себе жабры. Мафия во многом - всяко теплее будет, но, всё же, Ники берега не перепутает и обязательно вернется на свой, с которого начал свой путь. В этом плане, он - что и Сонхун: сделает так, как правильно. Обязательно. — Постой… — перебивает его Даян. — Единственное упоминание Сону - весьма пикантно. “Интимная связь с племянником Ким Сону”. И вопросительный знак в скобках. — Мгх… что? — Более простым языком - были любовниками. Объяснять надо? — Родственники?... — Это уже к психиатру, не ко мне. — … а вопросительный знак? — Означает лишь то, что лично своими глазами наш информатор этого не видел. Но косвенные доказательства, слухи, свидетельства других членов банды - имеются. Свечку не держали, но об их связи знали все. — Мгх… Лучше бы он заснул вместе с Сону и не совершал этот звонок. — То ли это, что тебе было нужно? Потеря человека, любовь к которому, оказывается, далеко не родственная, непристойно страстная, непозволительная и нездоровая - отчасти проясняет столь жестокое убийство Тесака. А свои тайны Сону настолько ревностно хранит под сердцем, что воспринимается девственно чистым невзирая на то, что его тело, как теперь уже понимает Ники, прекрасно знакомо с языком любви, и знавало его еще задолго до вмешательства Сухека. — Это как-то связано с твоим делом, я надеюсь? — переспрашивает Даян. — Да как бы… — Ники неловко признаваться, что им, как минимум наполовину, движет личный интерес. И откровенно стыдно признаться, что и этой половины он допустить не должен был. — Нишимура. Короче. Займись делом! А я отключаюсь. — Целую. — Иди в жопу. — Приглашаешь? Короткие гудки. “Ну ахренеть” - думает Ники и возвращается в номер. *** — Где ты был? — в темноте слышится голос Сону. Проснулся. — Искал скелеты в твоем шкафу. Отчитывался перед начальством. — Не можешь заснуть? — Вроде того. — вздыхает Ники и залазит под покрывало к Сону. — И какого это - потерять любимого человека? — Что? Сону разворачивается к нему всем телом, подперев голову рукой и выжидательно смотрит. — Ты расслышал меня. — Я не совсем уверен на счет любви. — осторожничает Ники, будучи не готовым использовать настолько громкие слова. — Это лучше ты мне скажи, какого это. — Какого что? — Потерять того, кого ты так любил. — Так это как ? — с опаской переспрашивает Сону. — Так как Хисына. И как он тебя. Надеюсь, ты не только расслышал меня, но и понял. Взгляд Сону становится тяжелым, даже в темноте, когда его не видно, это ощущается. Он молчит, явно что-то обдумывая, а после - укладывается на спину, смещаясь чуть в сторону от Ники. — Не лезь в это. Просто не лезь. — Ты знаешь обо мне многое, и увидел достаточно. А я - до сих пор - почти ничего. И с утра ты уедешь. Возможно, мы больше не увидимся. — Он научил меня многому, в том числе - как любить. — спустя долгую паузу, говорит Сону. — Но тебе ведь это ни о чем не говорит, ты всю жизнь вынужден быть двуликим, и собой - никогда не был. Даже если я тебе расскажу, ты не сможешь понять. Сону прав. В жизни Ники, которая полностью основана на его работе, любовь - недопустимая роскошь. Ему понятен лишь секс. И куда он, в самом деле, лезет? — Хорошо, сдаюсь. — тягостно выдыхает Ники. — А ты не сдавайся. — Сону резко поворачивается к нему, обхватив его голову руками. — Открой рот. — Что? — Открой рот. — тихо повторяет Сону и льнет к нему губами. — Ну же, давай, откр… Ники долго просить не надо, и он встречает его губы, обхватив своими. — Мгх…. — тихо постанывает Сону, лаская его языком и берет инициативу. — Какой же ты горячий и сколько в тебе голода. Всем телом Сону прижимается к Ники и долго не размыкает губ, вытворяя своим языком внутри него всякое и жадно толкается им всё глубже, тихо поскуливая. — Зачем? — Ники еле отрывается, пытаясь отдышаться. — Хочу, чтобы ты запомнил. — А потом оставишь меня с этим и завтра помашешь мне ручкой? — Помашу. — Клянусь, под твоей бархатной кожей - чешуя. — шипит Ники, теряя голову и напрочь игнорирует вновь открывшуюся ранку на губе Сону, что кровточит. — Еще, еще... — шепчет, впиваясь поцелуем в Сону всё более страстно и агрессивно. Они - словно два привидения мертвой любви, этой ночью утешающие друг друга. Поцелуй с привкусом металла - бесконечно сладок и желанен, он выталкивает последние порции воздуха из груди обоих.

Ты из тех, что смертельно опасны

В сердце больше борозд, чем от оспы,

Оставишь последствия злей, чем от астмы

Но ты не думай что я жду тебя с детства

А если честно, то жду, хули, здравствуй