RG&BWW

С того дня прошла неделя. Может быть, чуть больше. И всё было хорошо, но… Вот вы заметили почти всегда есть это «но» в конце, которое, по сути, перечёркивает всё, что человек говорит до этого? Например, «Берти, хорошо, ты можешь приехать, но ты должен оказать нам маленькую услугу» или «Берти, ты очень хороший, но…». Но в этом случае мне правда грех жаловаться. Реджи потрясающе выполнял свою работу. Квартира находилась в идеальном состоянии: всё сияло, всё всегда находилось на своих местах, вся одежда была аккуратно разложена по полочкам, все галстуки, сорочки, брюки, всё, всё, всё лежало так, как надо. Каждое утро, как только у меня открывались глаза, этот оплот идеальности стоял передо мной с чаем и завтраком в руках. В общем в качестве камердинера ему не было равных. В прочем в этом я никогда и не сомневался, ведь я знаю, что он долгим и упорным трудом зарабатывал себе именно такую репутацию среди всех слоёв общества. Реджи всегда старался выполнять свою работу слуги на высшем уровне. Но именно в этом и была проблема. Реджи относился ко мне только как господину. Не больше, не меньше. За эту неделю я заметил, что между нами возникла определенная неловкость. Я даже не то, чтобы заметил это, я прямо-таки почувствовал, и меня это довольно сильно расстраивало. Нет, я, конечно, прекрасно понимаю, что нам нужно привыкнуть к друг другу, понять какого это общаться не в переписке, а в жизни. Но всё равно я ожидал, что мы будем ближе, нежели просто господин и слуга. Например, мы бы могли обсуждать то, как прошёл день, я бы рассказывал глупые истории про Трутней (хотя я, итак, рассказывал, но Реджи отвечал максимально сухо, и разговор сходил на нет), может быть, мы бы даже ужинали вместе. А в итоге я получал лишь «Очень хорошо» от него на практически всё, что я говорю. Нет, он всегда был не многословен, особенно в сравнении со мной, но я даже чувствовал какое-то что ли отстранение. Может быть, я сильно преувеличиваю и просто напридумываю себе что-то, но мне всё равно было необходимо выяснить, что же не так. Именно поэтому я собирался поговорить с Реджи обо всём. И у меня почти это получилось, только… Только меня остановил звонок. Дживс находился ближе к телефону, поэтому он и снял трубку. -Здравствуйте, что я могу для вас сделать? Затем на другом конце о чем-то заговорили. -Я новой слуга мистера Вустера. Как я могу понять, вы миссис Грегсон? Видимо далее последовал утвердительный ответ, и Реджи многозначительно на меня посмотрел. О нет. Только не эти два слова в сочетании и рядом со мной. Я резко и отчаянно замахал руками, показал пантомиму, как я ушёл и как меня убивают из пистолета, сопровождая это фразами «Скажи ей, что меня больше нет, меня утопили, застрелили, что угодно», которые я произнёс одними губами. Дживс смотрел на это всё, слегка приподняв бровь на ¼ дюйма, а затем снова повернулся к телефону и произнёс: -Его нет дома. Хорошо, я обязательно передам мистеру Вустеру ваши слова, мадам. Всего хорошего. И положил трубку. Вы, дорогой читатель, можете сказать: «Берти, почему ты так переживаешь из-за какого-то звонка, что начинаешь показывать какие-то странные пантомимы и изображать из себя мертвого?». Ответ очень прост: звонящая - моя тетя Агата. Все, кто знаком с ней, я искренне вам соболезную. Остальным расскажу, кто же такая эта страшная женщина, пожирательница племянников. Тётя Агата – железная женщина, с который способен тягаться только человек со стальными нервами, и то, есть вероятность, что он ей проиграет. Она помыкает всей семьёй. Мной в том числе, начиная с момента, как мне исполнилось 8 лет. При её приближении к вам, ничего другого не остается, как свернуться в калачик и начать молиться небесам о пощаде, потому что, если Тётя Агата, что-то захотела от вас, она это получит. Я знаю это по собственному опыту. Говоря больше подробностей, меня она презирала особенно сильно, потому что я к своим годам ничего не добился. Единственное, что я делаю, так это проживаю своё «бессмысленное существование». По её мнению, одна вещь может спасти меня – женитьба. Именно этим она и занимается последние несколько лет – сватает мне разных девушек, которые смогут сделать из меня достойного человека. Проблема в том, что я не хочу жениться. Ну точнее проблема не для меня, а для неё. Меня-то всё устраивает. Теперь-то вы можете понять, почему, услышав её имя, я только и мог, что закрыть лицо руками и издать горестный стон. Реджи с состраданием посмотрел на меня, разделяя мою боль. Затем я наконец-то отнял руки от моего лица и произнёс: -Зачем она звонила? -Миссис Грегсон просила передать, что она ждёт тебя на обед сегодня ровно в 14. – он подошёл ко мне ближе. -Как ты думаешь, у меня ещё есть шанс сказать, что я не смогу прийти? -Боюсь, что нет. Она очень настоятельно просила исполнить её просьбу. -То есть приказывала. -Твоё утверждение довольно точное. После его слов, я снова закрыл лицо. На секунду мне показалось, что Реджи хотел положить руку на моё плечо, чтобы поддержать. Видимо мне просто почудилось, хотя я был бы не против. -Она же меня съест… -Вряд-ли, я предполагаю, что к концу вашего обеда, она будет достаточно сыта, чтобы не делать этого. -А вдруг она узнала про шлем полицейского? – с ужасом произнёс я. -Мой совет: крепиться и мужественно выдержать это испытание. -Но как? -Во-первых, существуют коктейли. Налить тебе один? -Да, пожалуйста. -Виски с содовой? -Да, больше виски. Затем Реджи на мгновенье пропал, но тут же вновь появился с напитком для укрепления нервов. Я взял бокал и сделал глоток. -Во-вторых, что не убивает делает нас сильнее. -Это ты придумал? -Нет, Ницше. Затем я снова сделал глоток, который предал мне уверенности. -Что ж, тогда мне ничего не остаётся, как пойти и сразиться с драконом.

***

Ровно в два я сидел за столом в доме тёти Агаты и пережёвывал пищу. Всё проходило достаточно спокойно. Нет, я, конечно, уже успел услышать негативные комментарии по поводу моего образа жизни, но самое главное, что речь хотя бы не заходила о очередной помолвке. Остальное же я вполне мог пережить. Но видимо мысли материальны, потому что по-другому я не могу объяснить, почему тётя Агата резко, не с того ни с сего ринулась в атаку: -Берти, - произнесла она леденящим душу голосом, - Я много думала и окончательно поняла, что тебе совершенно необходимо жениться. Я нашла тебе прекрасную, умную девушку. Именно то, что тебе и нужно. Она из хорошей, богатой семьи. Но что самое главное, эта сильная, благоразумная и самостоятельная девушка сможет уравновесить все твои многочисленные слабости и недостатки. -Кто она? – я бы задал этот вопрос намного раньше, только мне от страха хлеб не в то горло попал, из-за чего я не смог нормально дышать. – Кто она? -Гонория, дочь сэра Родерика Глоссопа. -Нет! – я вскочил из-за стола и побледнел. -Берти, сядь немедленно. Я сел. -Прошу, только не она… -Не делай этот глупый вид, Берти. Я считаю, что это как раз та девушка, которая тебе требуется. -Но послушайте… -Она сделает из тебя достойного человека. -Но я вовсе не желе, чтобы из меня что-то делать… Тётя Агата посмотрела на меня так, будто мне снова 8 лет, и она застукала меня с банкой джема в буфетной. -Берти! Ради бога, не спорь, пожалуйста. -Да, но я хочу сказать… -Леди Глоссоп любезно пригласила тебя погостить в Диттеридж-Холле. Я сказала, что ты с удовольствием завтра же к ним приедешь. -Мне очень жаль, но завтра у меня чертовски важная встреча. -Что ещё за встреча? -Ну… она… -Нет, у тебя никакой встречи. А если и есть, то ты её отменишь. Завтра ты обязан быть в Диттеридж-Холле, а не то, Берти, я очень сильно рассержусь. – сказала тётя Агата, сделав акцент на «очень», поэтому единственное, что мне оставалось, так это согласиться с ней. Как вы можете догадаться, пошёл домой я не в очень радостном настроении. Но вскоре мысль о том, что всё ещё может не состояться, немного возродила мой настрой. Зайдя в квартиру, я сразу прошёл на кухню, где ожидал увидеть Реджи. Там он и находился, и в очередной раз полировал какой-то предмет. Мне иногда кажется, что в скором времени во всех серебряных вещах появится дырка. Но вообще, если Реджи это нравится, то на здоровье, если надо, куплю новые. Я снова отвлёкся. Итак, о чем я? Ах да, кухня! Увидев или услышав меня, он сразу повернулся в мою сторону и хотел было встать, но я жестом показал, что не стоит. -Как прошла встреча с миссис Грегсон? -Ужасно, мы едем в Диттеридж-Холл. -В самом деле? -В самом деле. Моей многоуважаемой родственнице снова приспичило женить меня. Да и на ком! -На Гонории Глоссоп? -Да, Реджи, а ты откуда знаешь? – я недоуменно уставился на него. -Так как в Диттеридж-Холле живёт семейство Глоссопов, у которых очень хорошая репутация, я предположил, что именно их дочь смогла стать претенденткой на роль твоей супруги.  -Да, ты абсолютно прав. Возможно, ты слышал что-то о ней от других слуг? -Я знаю только то, что это довольно самоуверенная и… сильная молодая леди. -Не просто сильная, она боевая. Каждый раз, когда я нахожусь с ней рядом у меня ощущение, что сейчас отдадут приказ и мне придётся сквозь пули бежать искать гранату в парке. После этой фразы я заметил, что на лице Реджи скользнула очень тонкая ухмылка. Меня это очень воодушевило. -Не удивлюсь, если в Гретоне она занималась боксом. Проблема в том, что ко всему прочему она ещё и очень умная, и, как и любая девушка, которую суёт мне тётя Агата, хочет переплавить этот булыжник – я стукнул себя по груди, - в алмаз. Я надеюсь, ты улавливаешь мою метафору. Метафора — это же верное слово? -Да, Бертрам. -Прекрасно! Так вот, в чем суть. Булыжнику нравится, когда он просто булыжник. Он не стремится стать алмазом, ему вполне сносно лежать на солнышке, греться об его лучи и наслаждаться жизнью. И его очень сильно расстраивает, когда из него пытаются сделать то, чем он не является. Но ему приходится катиться вообще на другую дорогу вместо того, чтобы жить припеваючи на своей. -Это очень печально. – Реджи с сочувствием на меня посмотрел. -Да, ты абсолютно прав… - я на мгновение замолчал, но затем снова спросил. – Итак, ты сможешь приобрести билеты на поезд? -Конечно. -Чудненько! Я уже хотел удалиться, но меня остановил голос: -В чем ты собираешься ехать? -Хм, я как-то не думал об этом. Наверное, в своем сером костюме. -В сером костюме? – будь я проклят, если не услышал в голосе недоумение. -Да, думаю в нем, который в белую полоску. -Очень хорошо. Вот опять Реджи сказал своё любимое «очень хорошо», но таким тоном, будто всё вообще не хорошо. Я вышел из комнаты, потом снова в неё вернулся, потому что я решил, что диалог не закончен. -Реджи, тебе не нравится мой костюм? -Нет, меня всё в нем устраивает. -Тогда в чем проблема? Тут он замолчал, а я выжидающе смотрел на него. В тот момент я не мог понять, в чем проблема сказать мне сразу, напрямую. Мы же всё-таки друзья. Даже мои приятели не упускают возможность высказать мне своё мнение, почему же тогда Реджи, которого я столько лет знаю, не может сделать тоже самое? Он что же думает, что я разозлюсь? Меня больше расстраивала такая закрытость. -Я считаю, что, если мы едем на поезде, больше подойдет коричневый твидовый костюм от Херис. -С чего ты так решил? -Потому что мы едем загород и не на деловую встречу. Коричневый костюм отлично это подчеркнёт. -Ну я бы не сказал, что еду туда отдохнуть. — произнёс я с усмешкой. — Нет, Реджи, я всё-таки думаю, что серый будет как раз. -Как скажешь. И снова это выражение надутой лягушки. Я, конечно, их не видел, но думаю, что выглядят они примерно так. Нет, я уже из принципа поеду в сером.

***

Я поехал в коричневом. Но это ещё ничего не значит! Мне просто стало жалко Реджи, поэтому я решил устроить одноразовую (подчёркиваю одноразовую!!!) акцию. Тем более он вроде обрадовался, хотя и практически этого не показал. Доехали до Диттеридж-Холл мы без происшествий. Да и встретили нас там также, хотя Гонории, из-за которой весь сыр-бор, не было. Поэтому я решил прогуляться по окрестностям и посмотреть сад. Не буду заниматься описаниями, но скажу одно - он был очень большой и красивый. Все эти кустики и деревья. Нет, конечно, жить с таким садом я бы не стал, мне больше по душе город, но периодически оказываться на природе очень полезно для морального духа. Я бы также и продолжал наслаждаться просторами, но вдруг я заметил, как что-то иноземное пролетело через стекло теплицы, которая стояла рядом со мной, и упало мне под ноги. Летающим объектом оказался мячик от гольфа. Я решил разведать, кто же его кинул, поэтому пошёл по его траектории. И, о чудо! Кого же я встретил? Некто, отправивший мячик в полёт, был никто иной, как мой приятель Бинго Литтл! Мы с ним вместе учились в школе и частенько виделись в клубе Трутни. Удивительно, что он делает в этом богом забытом месте? Я окликнул его, и у нас завязался диалог: -Что ты тут забыл, старик? -Я живу тут, работаю у Глоссопов гувернёром. -Гувернёром? Ты? – не представляю себе Бинго в роле учителя. Хотя он же закончил худо-бедно Оксфорд, так что, наверное, какое-то время это может кого-то одурачить. – Чего ради? -Чего ради? Ради денег, конечно! Я их все проиграл на скачках, а дядя мне в течение этого месяца точно новый чек не выпишет. Приходиться работать с этим мальчишкой. Ты знаешь Освальда? -Нет, не знаю. -Твоё счастье. – буркнул Бинго. – Пойдем я тебя с ним познакомлю, поймешь с кем мне приходиться иметь дело. Мы двинулись в путь. -Из всей семьи я хорошо знаю только дочь. – я решил продолжить диалог. После моей фразы лицо Бинго вспыхнуло и стало похоже по оттенку на жаренного рака, глаза едва не вывалились из орбит, а кадык запрыгал, как воробей, который ищет себе пропитание. -Ах, Берти! – сказал он сдавленным голосом. Меня это немного забеспокоило. Нет, такое состояние у Бинго совершенно обычное, я бы даже сказал, что таким он прибывает большую часть года. Если Бинго Литтл не влюблён в кого-то, то он либо очень сильно заболел, либо умер. Другого не дано. Но влюбиться в Гонорию Глоссоп? На это по моим понятиям был не способен даже он. -Ты что влюбился в неё? -Я боготворю её, Берти! Я благословляю землю, по которой она ступает. – громовым голосом затрубил несчастный так, будто он герой оперетты, который, выйдя на середину сцены, во всю глотку распевает о своей любви зрителям. -Ты ей уже об этом сказал? -Нет, у меня не хватает духу. Мы несколько раз гуляли вместе по саду, и когда она говорит со мной её голос похож на… знаешь он похож на… -На голос сержанта морской пехоты. -Ничего подобного! На голос ангела. Она и сама выглядит, как богиня! -Одну секунду, старина. — сказал я. – Ты уверен, что мы говорим об одном и том же человеке. Ту, которую знаю я, зовут Гонория. Может быть, у неё есть сестра, о которой я не слышал? -Её имя действительно Гонория. – благоговейно подтвердил мои опасения Бинго. -И, на твой взгляд, она похожа на юную богиню? -Похожа. -Боже милостивый! -«Она идёт во всей красе. Светла, как ночь её страны. Вся глубь небес и звёзды все в её очах заключены». – продекларировал он мне стихи не-помню-кого (Реджи, наверное, знает), и мы дошли до мостика, на котором сидел мальчишка лет 8-9 с удочкой в руке и смотрел на воду. Мы подошли к нему, и Бинго представил меня Освальду. Он только взглянул на меня, слегка вздернул брови и продолжил удить. Видно было, что он из тех высокомерных детей, которые сразу вам скажут, что и костюм на вас совсем не так сидит, и вообще выглядите вы отвратно. -Как поживаешь? – приветливо произнёс я. -Нормально. -У вас тут очень красиво. -Нормально -Как рыбалка? -Нормально. Я решил оставить попытки быть дружелюбным. Бинго отвёл меня сторонку. -Ты не думал столкнуть его в пруд? -Берти! – сказал Бинго с напускным осуждением. -Я бы столкнул. -Ей это не понравилось бы. Ах, любовь моя, моя… -Да, да, я понял. – я пресёк на корню его любовные речи. – Так она очень привязана к этому мальчишке? -Очень. Я думаю, что она отвертит голову каждому, кто что-то сделает с ним. И тут меня осенила гениальная идея. Знаете, бывает такое с ними. Они ни с того, ни с сего приходят к вам в голову. У вас сразу же нервный ток по коже пробегает и оставляет приятное ощущение. У Реджи такое, наверное, по несколько раз на дню происходит, но на меня оно нисходит довольно редко. -Есть! – воскликнул я и схватил Бинго за руку. -Ай! — ему, наверное, показалось, что его укусила лошадь. Я сразу же отпустил, и он потёр свою руку. – Зачем ты отрабатываешь на меня приёмы джиу-джитсу? -Что бы сделал Р-Дживс? – спросил я. -В каком смысле «чтобы сделал Дживс»? Кто такой Дживс? -Мой новый камердинер. -Это всё равно не объясняет ситуации. -Что бы он посоветовал? Тебе нужно произвести на Гонорию впечатление, верно? Так вот, слушай, я уверен, что он бы посоветовал тебе спрятаться вон в тех кустах, а мне - заманить Гонорию к мосту и в нужный момент дать мальчишке крепкого пинка пониже спины, чтобы он слетел с моста в воду. После чего ты прыгаешь за ним и спасаешь. Гонория очарована тобой, и вы вместе идёте в счастливое будущее под венец. Как тебе план? -Берти… не может быть, чтобы ты сам до этого додумался. – почтительно произнёс Бинго. -Сам. -самодовольно произнёс я. -Но это же бесподобно! -Хотелось тебе помочь. -Только одно меня смущает… Она же после такого тебя возненавидит или этот чёртов мальчишка обернётся и поймет, что это ты сделал. Тогда ты навсегда испортишь отношения с Ней. А это была самая лучшая часть плана, но Бинго об этом знать необязательно. -Я готов рискнуть. -Это так благородно с твоей стороны, Берти! -Ну, что ты… Он, молча пожал мне руку, а потом издал звук, похожий на бульканье каплей воды в сливе ванной. -Что тебя так развеселило? -Я представил, какой смешной вид будет у мокрого Освальда. О господи, это будет самый лучший день!

***

Оставшаяся часть дня прошла без каких-то интересных моментов. Я с Бинго условились, что наш план начнётся завтра в 12 часов дня. Далее мы ещё раз обменялись парой слов, а затем вернулись в дом. На ужине Гонории также не было. Она должна была вернуться только завтра утром со своей подругой, чьё имя я не запомнил. Но так даже лучше. Сам приём пищи прошёл довольно мирно, единственное меня смутило, что им не понравилась моя история с каской (хотя Бинго было смешно), а также они как-то очень странно отреагировали на кошек. У них прям что ли неприязнь была к ним. Нет, я прекрасно понимаю, что не все любят домашних питомцев, но мне всегда казалось, что кошки являются всеобщими любимцами. Но видимо я ошибался. Ещё я расстроился из-за того, что у меня не было возможности переговорить с Реджи. Я прям горел от нетерпения рассказать ему всё про мой план с Освальдом. Уверен, он бы оценил. Но, к сожалению, Реджи довольно быстро управился в моей комнате, что у меня даже возможности не было что-то сказать. Пришлось терпеть до следующего дня. Но ничего, мы - Вустеры - сильный народ. Как только наступило утро, Реджи, как и всегда появился в моей комнате с чаем в руке, и мне наконец-то удалось рассказать ему про мою гениальную стратегию. -Что у нас сегодня за день? – решил начать я издалека. -Чрезвычайно тёплый день, обещающий и завтра прекрасную погоду. -Чудесно, идеальный день, чтобы столкнуть юных болванов с мостов. -Не могу знать. Затем он спросил меня про брюки, видимо не уловив в моём голосе явный намёк. Я решил попробовать ещё раз: -Тебе, наверное, интересно, что я имел ввиду, Реджи? -Дживс. -Что? -Называйте меня Дживс. Я недоуменно уставился на него. Он что обиделся на меня? -Ты что обиделся на меня, Реджи? Я думал инцидент с костюмом исчерпан. -Что вы, сэр, я на вас не обижался. -Тогда к чему эти твои «сэр», «Дживс» и обращение на вы? -Мы не дома, сэр. -И что? – я всё ещё не понимал. – Уговор заключался в том, чтобы я обращался к тебе, как к слуге, когда рядом кто-то есть. -Да, сэр, но в любой момент может зайти посторонний и мы не сможем ничего объяснить. -Но это моя комната, и как видишь тут никого нет и не будет. -Вы не можете точно сказать, поэтому я прошу вас, сэр – затем он многозначительно на меня посмотрел. Его слова очень и очень расстроили меня. Вероятность того, что кто-то случайно зашёл бы в комнату, равна максимум 30 процентам. Да и Реджи бы обязательно выкрутился из неловкой ситуации. Я вижу, как он всё больше отдаляется от меня. А я даже не знаю причину. Наверное, любого бы расстроили такие события. -Хорошо, Дживс, - я сделал явный акцент на его фамилии, - Я повторю свой вопрос, ты не хочешь узнать причину, по которой я упомянул сброс людей с моста? -Да, мне бы было бы очень интересно это узнать, сэр. -Мне в голову пришла просто гениальная идея. – уже более спокойно произнёс я. -В самом деле? -В самом деле. Ты знал, что Бинго Литтл влюблён в Гонорию? -Нет, я не знал об этом. -Теперь знаешь. Так вот, самая главная проблема в том, что он боится ей признаться. - Я считал, что главная проблема заключается в том, что Мисс Гонория помолвлена с вами, сэр. -Она пока ещё не помолвлена и не будет, благодаря моей идеи. -И в чем же именно заключается ваша идея? -Я столкну Освальда в пруд. – сказал я с сияющей улыбкой на лице. Тут Реджи перестал заниматься своими обязанностями и очень странно посмотрел на меня. -Извините, я не ослышался? -Нет, Дживс. -Вы собираетесь столкнуть брата мисс Гонории в пруд? -Именно, Дживс! -Извините, но я пока не совсем улавливаю суть вашего плана. -Всё очень просто. И я пересказал ему тот же план, который говорил Бинго. Он внимательно меня слушал, но под конец моего рассказа снова странно на меня посмотрел. Мне показалось, что он хотел что-то сказать, но что-то мешало ему. -Как тебе? Не правду ли гениально? -Это очень… оригинально, сэр. -Тебе не нравится? -Нет, сэр. И снова он произнёс с эти лицом лягушки. Меня уже начало это порядком подбешивать. -Что тебе не нравится в моем плане, Дживс? Затем он кашлянул, как овца и сказал: -Я бы не советовал этот план, сэр. Это всего лишь моё мнение, но в вашем плане слишком много непредсказуемого. Предприятие, в котором находятся четыре человека в одном месте и всё происходит в одно время, при чем двое из них не знают об этом, оно обречено на провал. -Ерунда, Дживс! -Очень хорошо, сэр. -Я бы даже сказал чепуха. Мой план обречён на счастливый результат для всех! Сначала он запрещает мне называть его Реджи, потом говорит, что мой план не сработает. Мы, Вустеры, не из обидчивых, но это уже ни в какие ворота не лезет. -Тебе потом будет стыдно из-за того, что не поверил в мои организаторские способности! -Будем надеяться, сэр. Я могу идти? -Да, хотя стой… Он остановился и посмотрел на меня. Я на секунду подумал, что мог бы провести наш диалог об отдалённости с ним. Но потом снова подумал, что сейчас не та обстановка. -Хотя нет, можешь идти. После чего Реджи почтительно кивнул и вышел из моей комнаты.

***

Забегая вперёд, скажу: Реджи был прав, как в прочем и всегда. Возвращаясь назад, расскажу, что конкретно пошло не так. На самом деле всё бы прошло идеально, если бы не Бинго и не подруга Гонории, которую она зачем-то привезла с собой в Диттеридж-Холл. Ну это я уже снова забегаю вперед. Так вот, Гонория, как я и сказал, вернулась в Диттеридж-Холл со своей подругой. Я предложил ей прогуляться вместе со мной до моста, упомянув, что должен сказать ей кое-что важное, а также перед этим, конечно, ещё раз обговорив план действий с Бинго. Я, как и полагалось, встретился с Гонорией через 15 минут, и мы вместе в тишине дошли до мостика. Пока все шло по плану. Освальд, сгорбившись, сидел на перилах моста. Бинго я не увидел, из чего я сделал вывод, что он уже находится в засаде. -Вы говорили, что вам необходимо сообщить мне что-то важное? – неожиданно для меня произнесла она. -А? Да, да, вы правы, - я подумал, что небольшим разговором смогу взрыхлить почву для Бинго. Я имею в виду, не называя имён, подготовить девушку к мысли, что на свете есть человек, который - как это ни удивительно - давно любит её издали. – Дело вот в чем. Вы, возможно, удивитесь, но есть один человек, мой друг, который беспамятства в вас влюблен. -Ах вот как - друг? -Да. Она рассмеялась. -Что же он мне сам об этом не скажет? -Такой уж он человек. Ужасно робкий, застенчивый. Никак не может набраться смелости. Считает, что вы настолько выше его, ну, вы понимаете… Смотрит на вас как на божество. Благославляет землю, по которой вы ступаете, но ему не хватает пороху вам об этом сказать. -Очень любопытно. -Да. Он, по-своему, неплохой парень. Вообще-то осел, каких мало, но славный малый. Вот такие, значит, дела. Просто имейте это в виду, ладно? -Господи, какой вы смешной! Она откинула голову и почему-то расхохоталась. Знаете, смех у неё был зычный, похожий на грохот проходящего поезда. На мой вкус, не слишком музыкальный. Освальду видимо тоже не понравилось, поэтому он со злобой оглянулся на нас -Какого чёрта вы тут разорались, — сказал он. — Всю рыбу мне распугаете! Его замечание несколько сбило нашу романтичную атмосферу. -Меня беспокоит, что Освальд сидит на перилах. – произнесла она. – По-моему, это опасно. Он может упасть с них. -Пойду скажу ему. – сказал я. Меня отделяло от Освальда всего пять ярдов, но мне казалось, что все сто. Я шел, и мне чудилось, что в моей жизни уже было нечто подобное. Я даже вспомнил, что это было. Много лет назад в одном загородном доме меня уговорили сыграть роль дворецкого в любительском благотворительном спектакле в пользу кого-то или чего-то там, сейчас уже не помню. Так вот, в самом начале спектакля я должен был пройти через всю сцену слева направо и поставить на стол поднос. На репетиции мне объяснили, чтобы я ни в коем случае не старался пройти дистанцию в максимальном темпе и что мой проход не должен походить на финишный спурт в состязаниях по спортивной ходьбе. В результате я изо всех сил жал на тормоза, и мне казалось, что я никогда не дойду до этого чертова стола. Сцена превратилась в бескрайнюю пустыню, а в зале стояла такая мертвая тишина, словно вся Вселенная следит за мной, затаив дыхание. Точно так я чувствовал себя и теперь. Во рту пересохло от страха, мне казалось, что с каждым шагом проклятый мальчишка отодвигается от меня все дальше и дальше. Наконец-то я оказался прямо за его спиной. -Привет. – произнёс я с болезненной улыбкой, которую он впрочем и не увидел, так как не удосужился повернуться ко мне. Мне ещё не приходилось встречаться с человеком, которому настолько на меня плевать. -Привет, – повторил я. – Рыбачишь? – И с нежностью старшего брата я положил руку ему на плечо. -Эй, поосторожнее, – сказал он и покачнулся на узких перилах. В таких случаях надо действовать без промедления. Я закрыл глаза и подтолкнул его рукой. Открыв глаза, я увидел, что Освальд почему-то не упал, но зато теперь я наконец-то заслужил его внимание. Он очень по злобному смотрел на меня и уже хотел было что-то сказать, но я снова решил попытать удачу, теперь я толкнул его со всей силы, которая у меня была. Послышались странные звуки, будто кошка точит когти о перила моста, кто-то взвизгнул у меня за спиной, раздался сдавленный возглас, потом громкий всплеск. -На помощь! – закричал я, кося глазом на куст, из-за которого по плану должен был выскочить Бинго. Но тщетно. Никакой Бинго ни из-за какого куста и не думал выскакивать. -Скорее! Помогите! – еще громче протрубил я. Вам, наверное, уже надоели воспоминания о моей театральной карьере, но я все же вернусь к тому эпизоду, когда я исполнял роль дворецкого. По пьесе предполагалось, что, когда я поставлю поднос на стол, на сцене должна появиться героиня, прощебетать несколько слов и отослать меня прочь. Но бедная женщина забыла, что дальше ее выход, и не встала наготове за кулисами – пока ее нашли и вытолкали на сцену, прошла целая минута. И все это время я вынужден был стоять столбом и ждать. Отвратительное состояние, можете мне поверить, и вот сейчас я испытывал нечто подобное, только еще хуже. Теперь я понял, что имеют в виду литераторы под выражением «время словно остановилось». Между тем юный Освальд погибал ни за грош во цвете лет, и мне стало ясно, что пора принимать срочные меры. Не то чтобы я успел к нему так уж сильно привязаться, но не смотреть же, как его поглотит пучина. С моста вода казалась на редкость грязной и холодной - но куда деваться? Я сбросил пиджак и сиганул через перила. Вы замечали, что вода почему-то гораздо мокрее, если ныряешь в одежде; отчего - не знаю, но можете мне поверить. Я пробыл под водой секунды три, не более, но всплыл с ощущением, что мое тело, как пишут в криминальной хронике, «очевидно, находилось в воде несколько суток». Я чувствовал себя распухшим и липким. В довершение всех бед, дело приняло неожиданный оборот. Я полагал, что, как только вынырну, сразу же храбро схвачу мальчишку за шиворот и отбуксирую к берегу. Но он и не думал дожидаться, пока его отбуксируют. Когда я отфыркался и смог наконец снова различать, что происходит вокруг, то увидел, что он уже в десяти ярдах впереди меня и движется на всех парах по направлению к берегу австралийским кролем. У меня упало сердце. Ведь суть спасательной операции состоит в том, что спасаемый находится в беспомощном положении и в одном месте. Если он в состоянии плыть сам, да еще может дать вам сорок ярдов форы на стоярдовой дистанции, то на кой черт ему ваше спасение? Вся затея теряет смысл. Мне оставалось только плыть к берегу. И я поплыл к берегу. К тому моменту, когда я ступил на твердую сушу, мальчишка был уже на полпути к дому. Короче говоря, с какой стороны ни глянь, затея моя закончилась полным провалом. Мои размышления прервал звук, похожий на грохот проносящегося под мостом Шотландского экспресса. Это смеялась Гонория Глоссоп. Она стояла рядом со мной и смотрела на меня с каким-то странным выражением. -Ах, Берти, какой вы смешной! – сказала она. Ее слова пробудили в моей душе тоскливые предчувствия. Прежде она никогда не обращалась ко мне иначе, как «мистер Вустер». – И какой мокрый! -Да, я промок. -Бегите скорее в дом и переоденьтесь. -Хорошо. Я отжал несколько галлонов воды из прилипшей к телу одежды. -Нет, все-таки вы ужасно смешной, – повторила она. – Сначала делаете предложение таким необычным окольным образом, а потом сталкиваете Освальда в пруд, чтобы затем спасти и произвести на меня впечатление… Я уже достаточно освободил органы дыхания от воды, чтобы возразить и вывести ее из этого пагубного заблуждения: -Нет-нет, вам показалось! -Брат сказал, что вы его нарочно столкнули, да я и сама видела. Я нисколько на вас не сержусь за это, Берти. Это так мило с вашей стороны. Но, думаю, мне пора всерьез вами заняться. За вами нужен глаз да глаз. Вы смотрите слишком много кинофильмов. В следующий раз еще надумаете поджечь дом, чтобы вынести меня из огня. – Она окинула меня хозяйским взглядом. – Думаю, мне удастся сделать из вас что-то путное, – сказала она. – Конечно, ваша жизнь до встречи со мной прошла впустую, но вы еще молоды, и в вас есть много хорошего. -Нет-нет… во мне нет абсолютно ничего хорошего! -Есть, Берти. И это скоро проявится. А сейчас бегите скорее домой и переоденьтесь, а не то простудитесь. В голосе ее прозвучали материнские нотки, которые яснее слов сказали мне, что я пропал. Я переоделся и, когда спускался по лестнице, столкнулся с Бинго. У него был какой-то странный, восторженный вид. -Берти, – проговорил он. – Как хорошо, что я тебя встретил. Случилась удивительная вещь! -Ты! – вскричал я и указал на него пальцем. – Скотина! Куда ты делся? Ты знаешь, что… -А, это ты насчет того, что меня не было там, в кустах? Я просто не успел тебя предупредить. Все отменяется. -Отменяется? -Берти, я как раз направлялся к пруду, чтобы спрятаться в условленном месте, когда произошло нечто необыкновенное. Я шел по лужайке и вдруг увидел самую прекрасную, самую изумительную девушку на свете. Другой такой просто нет! Берти, ты веришь в любовь с первого взгляда? Ведь ты же веришь, я знаю, Берти, старик, ты не можешь не верить! Как только я на нее взглянул, меня потянуло к ней как магнитом. Я забыл обо всем на свете. Мне показалось, что мы одни в мире, полном музыки и солнца. Я подошел к ней. Я заговорил с ней. Ее зовут мисс Брейтуэйт, Берти, - Дафна Брейтуэйт. Как только наши взгляды встретились, я понял, что чувство, которое я принимал за любовь к Гонории Глоссоп, было лишь минутным увлечением. Берти, ведь ты же веришь в любовь с первого взгляда, верно? Она такая изумительная, такая добрая. Похожа на юную богиню… Я молча повернулся и ушел к себе в комнату. Через некоторое время, пока я горевал из-за всего происходящего, в мою спальню зашёл Реджи. Он сразу же, увидев меня, предложил мне виски с содовой. Иногда мне кажется, что он умеет читать мои мысли. -Я могу вас поздравить, сэр? – произнёс Реджи, протягивая мне напиток. -С чем? – недоуменно спросил я, взяв из его руки стакан. -С помолвкой, сэр. -Дживс, я не знал, что в тебе есть садистские наклонности! -Сэр? -Спрашивать такое, когда ты сам прекрасно видишь, какую боль доставляет мне одна мысль об этой помолвке. -Прошу меня простить, сэр, я сделал это не специально. – сочувственно сказал он. -Да ладно, что уж тут. Надо было изначально послушать тебя, а не делать всё самому. -Зато вы спасли своего друга, что, я считаю, очень благородно с вашей стороны. Возможно, этот факт немного облегчит ваши страдания? -Возможно, — его похвала немного развеяла тучи над моей головой. — но все равно в жизни этого Вустера началась чёрная полоса. -Не нужно отчаиваться, сэр. Как сказал Бенджамина Дизраэли, «самое тёмное время бывает перед рассветом». -Думаешь у меня всё ещё есть шанс? – я посмотрел на него. -Я подумаю, что можно будет сделать. Я совру, если скажу, что его слова не тронули меня. Видя, как я мучаюсь, Реджи решил помочь мне. Его слова вселили мне надежду, и тучи совсем ушли от моей головы. -Спасибо, Дживс! – эту фразу я уже произнёс с улыбкой.

***

После всей этой ситуации я наконец-то вернулся в свою квартиру в Лондоне. Вот уже две недели, как я помолвлен с Гонорией, и она всячески пыталась сформировать из меня «достойного и порядочного человека». Каждый день мы прошагивали по сто миль в различных галереях и музеях. Она пичкала меня всевозможной мудрёной литературой. Естественно, все эти нововведения испортили моё состояние, поэтому мне тяжело было вынести сокрушительный удар, который она нанесла мне на обеде у моей тёти Агаты: -Берти, – внезапно произнесла она с таким видом, словно ей только сейчас это пришло в голову. – Этот ваш слуга – как его… -Слуга? Дживс, а что? -По-моему, он оказывает на вас дурное влияние, – сказала Гонория. – Когда мы поженимся, вам придется от него избавиться. Вот тут я и запулил ложкой шесть отменных поджаристых ломтиков картофеля на буфет. -Избавиться от Дживса? – Я задохнулся от возмущения. -Да. Он мне не нравится. -И мне он не нравится, – сказала тетя Агата. -Но это невозможно. Я… да я и дня не смогу прожить без Дживса. -Придется, – сказала Гонория. – Мне он положительно не по нутру. -И мне он положительно не по нутру, – сказала тетя Агата. – Я давно об этом думала. Жуть, верно? Я всегда подозревал, что брак связан с лишениями, но мне и в кошмарном сне не могло привидеться, что он сопряжен со столь страшными жертвами. До конца обеда я пребывал в полуобморочном состоянии. Предполагалось, что после обеда я буду сопровождать Гонорию в качестве носильщика по магазинам на Риджент-стрит. Однако, когда она поднялась, чтобы идти, прихватив меня и прочие предметы экипировки, тетя Агата ее остановила. -Поезжайте одна, дорогая, – сказала она. – Мне нужно кое о чем поговорить с Берти. В результате Гонории пришлось отправиться за покупками без меня. Как только она ушла, тетя Агата подсела ко мне поближе. -Берти, – сказала она. – Милая Гонория ничего об этом пока не знает, но на пути к вашему браку возникло небольшое препятствие. -Да что вы? Не может быть! – воскликнул я, ослепленный внезапно блеснувшим лучом надежды. -О, ничего серьезного, разумеется. Всего лишь досадное недоразумение. Дело в сэре Родерике. -Решил, что поставил не на ту лошадь? Собирается аннулировать ставку? Что ж, наверное, он прав. -Умоляю, перестань молоть чушь, Берти. Это вовсе не так серьезно. Просто профессия сэра Родерика заставляет его быть… ну… сверхосторожным. -Сверхосторожным? – не понял я. -Ну да. Полагаю, это неизбежно. У специалиста по нервным болезням со столь обширной практикой поневоле должно сложиться несколько искаженное представление о людях. Теперь до меня стало наконец доходить, к чему она клонит. Я не рассказывал вам, но Сэр Родерик Глоссоп, отец Гонории, работает психиатром. Если ваш дядюшка-герцог начинает заговариваться и вы, войдя в голубую гостиную, обнаружите, что у него солома в волосах, вы вызываете папашу Глоссопа. Он является, с глубокомысленным видом осматривает больного, долго разглагольствует насчет перенапряжения нервной системы и рекомендует полный покой, уединение и прочую чепуху. В Англии нет благородного семейства, которое бы раз-другой не прибегало к услугам сэра Родерика, и надо полагать, что такое занятие - когда изо дня в день заговариваешь пациентам зубы, пока любящие родственники вызывают санитарную карету из желтого дома - действительно способствует формированию «несколько искаженного представления о людях». -Ты хочешь сказать, он считает меня чокнутым, а ему не нужен чокнутый зять? – спросил я. Моя способность схватывать все на лету почему-то только раздражила тетю Агату. -Глупости, ничего подобного он, разумеется, не считает. Я же тебе говорю - он просто сверхосторожный человек. Хочет убедиться, что ты абсолютно нормален. Ему рассказали какую-то немыслимую историю, будто ты столкнул его сына Освальда в пруд в Диттеридже. Разумеется, это неправда -на такое даже ты не способен. -Я просто к нему прислонился, а он возьми, да и свались с моста. -Освальд настаивает, что ты его нарочно спихнул. Сэра Родерика это не может не беспокоить, он начал наводить справки и узнал про бедного дядю Генри. Она посмотрела на меня, и я скорбно отхлебнул кофе. Мы заглянули в старый домашний шкаф с фамильным скелетом. Мой покойный дядя Генри - темное пятно на гербе Вустеров. Симпатичный такой старикан, я к нему хорошо относился, когда я учился в школе, он щедро подкидывал мне на карманные расходы. Но за ним и в самом деле водились кое-какие странности: например, он держал у себя в спальне одиннадцать ручных кроликов и, конечно, в строгом смысле слова, был не в своем уме. Если уж совсем начистоту, жизнь свою он закончил в соответствующем заведении, совершенно счастливый в окружении бесчисленных кроликов. -Все это просто нелепо, потому что, если кто-то в семье и мог унаследовать эксцентричность бедного Генри - а это была не более чем эксцентричность, - так это Клод и Юстас, а в Лондоне трудно найти других таких умных молодых людей. Клод и Юстас - близнецы, учились когда-то в той же школе, что и я, но были в начальных классах, когда я уже завершал свое образование. И, помнится, в то время слово «умный» к ним нельзя было применить даже с очень большой натяжкой. Последний триместр я был занят почти исключительно тем, что помогал им выпутываться из бесчисленных скандальных историй. -Ты посмотри, какой у них успех в Оксфорде. – продолжила тётя Агата. — Твоя тетя Эмили на днях получила письмо от Клода, где он сообщает, что они надеются вступить в очень престижный клуб, который называется «Искатели». -«Искатели»? Не помню, чтобы в Оксфорде был клуб с таким названием. И что же они, интересно, ищут? -Об этом он не пишет. Истину или знания, я полагаю. Видимо, это очень аристократический клуб: Клод упомянул, что вместе с ним в члены клуба баллотируется лорд Рейнсби, сын графа Дачета. Однако мы отклонились от темы. Я хотела сказать, что сэр Родерик желал бы переговорить с тобой наедине в спокойной обстановке. Я надеюсь, Берти, что ты проявишь - я не скажу «весь свой ум», но, по крайней мере, благоразумие. Постарайся обойтись без идиотских смешков, не пялься на него с остекленелым выражением лица, как ты имеешь обыкновение; не зевай во весь рот и не дергайся, как паяц. И не забудь, что сэр Родерик состоит в «Лиге борьбы с азартными играми» - он президент отделения в Западном Лондоне, - так что не заводи с ним разговоры о скачках. Завтра в час тридцать он придет к тебе на обед. Имей в виду, что он не пьет вина, категорически против курения и ест только самую простую пищу из-за проблем с пищеварением. И не предлагай ему кофе - он считает кофе причиной половины нервных заболеваний. -Должно быть, собачьи сухарики и стакан воды будут ему в самый раз. -Берти! -Шучу, шучу… -Вот благодаря таким идиотским шуточкам у сэра Родерика и могут зародиться сомнения в твоей умственной полноценности. Пожалуйста, постарайся воздержаться от этого твоего игривого тона в его присутствии. Он очень серьезный человек…Ты уже уходишь? Запомни все, что я сказала. Я на тебя полагаюсь, и если ты все испортишь, я тебе этого никогда не прощу. -Ладно, – сказал я.

***

На следующий день всё было готово к ужину с сэром Родериком. Реджи приготовил просто потрясающую еду к этому вечеру, просто объедение. Если этому человеку что-то не понравиться, то видимо он сам является психически больным человеком. Мне оставалось только ждать прихода сэра Родерика, поэтому я решил немного размять пальцы и поиграть на пианино. Оно всегда придавало мне чуть больше уверенности. Я начал играть одну из мелодий, которую недавно слышал в мюзик-холле:

This is the story of Minnie the Moocher She was a low-down hoochie coocher She was the roughest toughest frail But Minnie had a heart as big as a whale Hodehodehodeho (Hodehodehodeho) Rahderahderah (Rahderahderah) But Minnie had a heart as big as a whale

Пропев последнюю строчку, я обернулся в сторону Реджи, который в этот момент протирал полки: - Знаешь, Реджи, я не могу отделаться от чувства, что я мог бы лучше оценить эту песню, если бы понимал, что означают слова. - О, я сомневаюсь в этом. – тихо произнёс он, но я все равно услышал. - Я имею в виду, что все эти «Хо-де-хо-де-хо» довольно понятны. Как ты думаешь, что такое «Хучи-кучер»? - Трудно сказать. По-моему, это связано с одним из простонародных американских слов, обозначающих крепкие напитки. А «хучи», насколько мне известно, это слова эскимосского происхождения. - Никогда не перестану удивляться насколько ты умный. Ты действительно знаешь всё? - Я и вправду не знаю этого. – и на его губах снова появился этот намёк на улыбку. Я улыбнулся ему в ответ, а затем продолжил играть дальше. Вдруг мне в голову пришла мысль, я бы даже сказал идея. Мне захотелось кое-что проверить. -Реджи. – прекратив играть, произнёс я. -Да, Бертрам? -Что ты думаешь об этой мелодии, не правду ли она потрясающая, а какая рифма? Тут он замолчал, будто обдумывая, что мне ответить. А я продолжал смотреть на него. -Она довольно…необычная. Сказав это, он продолжил вытирать пыль. Попался. -Тебе же не нравится эта песня, Реджи. -Мне нравится, как ты её исполняешь, у тебя всегда был музыкальный талант. -Ох, правда? Спасибо. – его похвала на мгновение отвлекла меня. – Но я не об этом. Реджи повернулся в мою сторону и вопросительно посмотрел на меня. -Почему ты соврал? Ты мог бы сразу сказать, что она тебе не нравится, но ты этого не сделал. -Я посчитал, что это будет неуместным. – он снова продолжил заниматься делами по дому, будто стараясь не смотреть на меня. -Ой, да брось! Мои приятели считают уместным в любое время комментировать мои интеллектуальные способности и мой внешний вид, а ты-то не просто мой приятель. Ты мой друг. Когда я произнёс это, Реджи остановился. -Я к тому, что ты можешь спокойно говорить своё мнение. На протяжении всего того времени, что ты живёшь здесь, у меня сложилось ощущение, что ты будто отстраняешься от меня и считаешь только нанимателем. Скажу честно, мне становится обидно из-за этого, а ещё я начинаю думать, что, может быть, это я что-то сделал не так. -Ты ничего не делал «не так». -Тогда почему ты сторонишься меня? Я понимаю, что на публике мы не должны ничего показывать, но, когда мы одни, мы же можем быть просто друзьями. Как раньше, когда мы переписывались. Мы столько разных тем обсуждали, делились друг с другом. А теперь ты даже не можешь сразу честно ответить, что тебе не нравится мой костюм или песня, которую я играю. Конечно, это не значит, что я сразу поменяю свою точку зрения, на то это она и моя, чтобы я её отстаивал. Но ведь в этом же и суть, друзья не боятся высказать своё мнение и иногда даже поспорить. Может быть, я слишком преувеличиваю всё, но меня правда все это очень сильно напрягает и мне бы очень хотелось это исправить. Когда я произнёс всё то, что терзало меня ночами несколько недель, мне стало легче. Единственное, волнение немного возвращалось из-за тишины, которая повисла в комнате. Я тревожно ждал ответа Реджи, думая, не перегнул ли я палку? -Бертрам, мне очень жаль, что я заставил тебя переживать, я не хотел этого и… И тут раздался звонок в дверь. Со всем этим разговором я забыл про сэра Родерика. Ну почему именно сейчас, почему он не мог опоздать? -Ох черт… - я встал и подошёл к Реджи. -Не могу не разделить твоих чувств. – он из неоткуда достал мой пиджак и надел его на меня, слегка наклонившись. – Мы обязательно закончим позже. -Хорошо, а пока с богом, Реджи! Надо вести себя максимально естественно. Он кивнул мне и пошёл отворять дверь. Увидев сэра Родерика, я немного удивился. Мне, разумеется, и прежде приходилось встречаться с ним, но всегда в присутствии Гонории, а одно из удивительных свойств Гонории состоит в том, что всякий, находящийся с ней в одном помещении, отчего-то кажется меньше и незначительнее, чем на самом деле. До сегодняшнего дня я не подозревал, что у старикана чертовски впечатляющая внешность. Косматые брови придают его взгляду пронзительное выражение, особенно неприятное натощак. Роста он высокого, сложения массивного, но больше всего поражает его огромная голова, фактически лишенная растительности, отчего она выглядит еще огромней и походит на купол собора Святого Павла. Думаю, он носил шляпу девятого размера, не меньше. Это доказывает, что слишком развивать свои мозги опасно. -Салют! Салют! Салют!  – прокричал я, стараясь создать атмосферу непринужденности и радушия, но тут же спохватился, что тетя Агата как раз от этого меня и предостерегала. Чертовски трудно в такой ситуации с самого начала задать правильный тон: в смысле приветствий возможности у обитателя городской квартиры весьма ограничены. Будь я молодым помещиком и владельцем загородного дома, я мог бы приветствовать гостя какой-нибудь звучной фразой, вроде «Добро пожаловать в усадьбу «Райские кущи». Но ведь не скажешь же: «Добро пожаловать в квартиру шесть «а», дом Крайтона по Беркли-стрит». -Кажется, я немного опоздал, – произнес сэр Родерик, когда мы сели за стол. – Меня задержал лорд Алистер Хангерфорд, сын герцога Рамферлайна. Он пожаловался, что у его милости снова возобновились симптомы, доставившие в свое время столько огорчений его близким. Я не мог уйти, не переговорив с ним. Это и явилось причиной моей непунктуальности, которая, надеюсь, не причинила вам слишком больших хлопот. -Ну что вы, вовсе нет! Так вы говорите, герцог снова слетел с катушек? -Признаюсь, я бы не решился употребить столь эмоционально окрашенное выражение, говоря о старейшине одного из самых знатных семейств Англии, но не могу не согласиться с вами, что в данном случае наблюдается значительная расторможенность отдельных мозговых центров. – Он вздохнул, насколько это возможно проделать, одновременно пережевывая телячью отбивную. – Моя профессия требует огромных душевных сил. -Могу себе представить! -Порой я просто в отчаянии от того, что мне приходится видеть. – Он вдруг замолчал и насторожился. – Вы держите кошку, мистер Вустер? -Что? Кошку? Нет, никаких кошек. -Я со всей определенностью слышал мяуканье кошки – либо в этой комнате, либо где-то совсем близко от того места, где мы с вами находимся. -Вероятно, это автомобили на улице. -Боюсь, я не совсем вас понимаю. -Ну, знаете, как гудят автомобили. Иногда здорово смахивает на кошачьи вопли. -Никогда не замечал подобного сходства, – холодно сказал он. -Позвольте предложить вам лимонного сока с содовой, – сказал я. Разговор явно не клеился. -Спасибо. Полстакана, пожалуйста. – Эта дьявольская смесь, видимо, его несколько успокоила, потому что он заговорил более дружелюбным тоном. –Так что, бишь, я говорил? Ах да, иногда я решительно прихожу в отчаяние от того, что вижу вокруг. Речь идет не только о моей медицинской практике, хотя и тут, конечно, многое удручает. Я имею в виду то, что приходится ежедневно наблюдать на улицах Лондона. Порой мне кажется, что большую часть населения планеты составляют люди психически неуравновешенные. Не далее, как сегодня утром, по дороге в клуб, случилась совершенно беспрецедентная и весьма неприятная история. По случаю теплой погоды я приказал шоферу поднять верх и откинулся на сиденье, пользуясь приятной возможностью погреться на солнце, как вдруг движение остановилось из-за затора, как это нередко случается в Лондоне вследствие перегруженности центральных транспортных магистралей. Видимо, я задумался и немного отвлекся: когда он сделал паузу, чтобы глотнуть лимонного сока с содовой, мне показалось, будто я на митинге и надо как-то отреагировать. -Правильно! Правильно! – воскликнул я. -Простите? -Нет, ничего. Так вы говорили… -Автомобили, двигавшиеся в противоположном направлении, тоже остановились, но вскоре возобновили движение. Я сидел, погрузившись в свои мысли, когда произошло нечто совершенно из ряда вон выходящее: у меня с головы внезапно сорвали шляпу! Оглянувшись, я успел заметить, как кто-то издевательски машет мне моей шляпой с заднего сиденья такси, которое воспользовалось освободившимся проездом и скрылось из виду. Я не расхохотался, но это стоило таких усилий, что я явственно услышал, как затрещали нижние ребра. -Наверное, кто-то просто пошутил, – сказал я. Мое объяснение его явно не удовлетворило. -Смею надеяться, – сказал он, – я не обделен способностью воспринимать юмор, но мне трудно найти в этой безобразной выходке что-то, хотя бы отдаленно похожее на веселую шутку. Вне всякого сомнения, эти действия совершены психически неуравновешенным субъектом. Психические отклонения могут проявляться в самых неожиданных формах. Например, герцог Рамферлайн, о котором я уже упоминал сегодня в нашем разговоре, считает - но это, разумеется, строго между нами, - что он канарейка, и приступ, так огорчивший лорда Алистера, случился у него из-за нерадивого лакея, который забыл принести ему утром кусочек сахара. Нередки случаи, когда больные подстерегают женщин, чтобы отрезать у них прядь волос. Склонен предположить, что напавший на меня сегодня субъект страдает манией, относящейся именно к этому виду. Могу лишь надеяться, что он будет помещен под надлежащий врачебный контроль прежде, чем… Мистер Вустер, где-то поблизости все же есть кошка! Это уже не на улице! Я уверен, что мяуканье слышится из соседней комнаты. Должен признаться, что теперь и у меня не оставалось на этот счет никаких сомнений. Из спальни совершенно явственно доносились кошачьи вопли. Я нажал кнопку звонка, и в комнату вплыл Реджи, всем своим видом выражая почтение и преданность. -Сэр? -Вот что, Дживс, – сказал я. – Я насчет кошек. У нас что, в квартире кошки? -Только те три, что в вашей спальне, сэр. -Что?! -Кошки в спальне? – простонал сэр Родерик, и глаза его впились в меня, точно два буравчика. -Ничего не понимаю, – сказал я. – Какие еще три кошки? -Черная, полосатая и маленькая светло-рыжая, сэр. -Какого черта… Я вскочил и бросился вокруг стола к двери. На беду, сэр Родерик тоже рванул к двери, обегая стол в противоположном направлении. В результате мы на всем скаку столкнулись в дверях и, обнявшись, вместе ввалились в прихожую. Он проворно вышел из клинча и схватил стоящий у вешалки зонт. -Не подходите! – закричал он, замахиваясь зонтом. – Не подходите, сэр! Я вооружен! Я решил, что пора приступать к мирным переговорам. -Ужасно сожалею, что налетел на вас, – сказал я. – Я не нарочно. Я просто решил сбегать посмотреть, что происходит в спальне. Он немного успокоился и опустил зонт. Но в этот миг в комнате грянул душераздирающий кошачий концерт. Словно все кошки Лондона плюс делегаты из близлежащих пригородов собрались вместе, чтобы раз и навсегда разрешить свои разногласия. Что-то вроде сводного кошачьего хора и оркестра. -Что за несносный шум! – завопил сэр Родерик. – Я не слышу даже собственного голоса! -Осмелюсь высказать предположение, сэр, – почтительно сказал Реджи, – что животные пришли в столь сильное возбуждение, поскольку обнаружили рыбу под кроватью мистера Вустера. Старик пошатнулся: -Рыбу? Я не ослышался? -Сэр? -Вы сказали, что у мистера Вустера под кроватью рыба? -Да, сэр. Сэр Родерик издал слабый стон и, ни слова не говоря, схватил трость. -Как, вы уже уходите? – спросил я. -Да, мистер Вустер, ухожу! Предпочитаю проводить досуг не в столь эксцентрическом обществе. -Ваша шляпа, сэр. – и Реджи протянул ему шляпу. Сначала он, не задумываясь взял её, но после в ужасе посмотрел на предмет в своих руках. -Я пришёл без шляпы! Вы! – он указал на меня. – Это были вы, вы украли мою шляпу сегодня! Я пытался что-то сказать в своё оправдание, но мне не дали этого сделать. -Я бы попросил вас, любезнейший, выйти со мной на пару минут. Мне нужно кое о чем вас спросить. – произнёс сэр Родерик, обратившись к Реджи. -Хорошо, сэр. -Но послушайте… – забормотал было я, но Глоссоп повернулся и торжественно вышел в сопровождении Реджи. Тут кошачий концерт в спальне грянул с новой силой. Пора было положить этому конец. Ни с того ни с сего у тебя в спальне появляются кошки – куда это годится? Как эти чертовы твари туда попали, я понятия не имел, но был полон решимости немедленно прекратить их затянувшееся пиршество. Я распахнул дверь - на полу посреди комнаты сцепились в клубок штук сто кошек всех цветов и раскрасок, в следующее мгновение они прыснули друг за дружкой мимо меня из квартиры, а в спальне осталась только рыбья голова внушительных размеров - она валялась на ковре и строго взирала на меня, словно требуя извинения в письменной форме. Укоризненное выражение на морде злосчастной рыбины меня окончательно доконало: я на цыпочках вышел из спальни и закрыл за собой дверь, но при этом наткнулся спиной еще на кого-то. -Ах, простите, – произнес этот кто-то. Я повернулся в его сторону. Этот некто был мне незнаком. -Кто вы? -Я друг ваших кузенов, Лорд Рейнсби, очень приятно наконец-то с вами встретиться. Они много рассказывали о вас. -Надеюсь, что ничего плохого. -О, что вы нет. Послушайте – извиняющимся тоном сказал он. – Неловко вас беспокоить, но это не мои кошки пробежали сейчас вниз по лестнице? Похожи на моих. -Они выбежали из моей спальни. -Тогда это точно мои, – печально сказал он. – Проклятье! -Так это вы запустили туда кошек? -Нет, это ваш слуга. Он любезно предложил подержать кошек в спальне до нашего отъезда. Я как раз пришел их забрать. А они сбежали. Ну что ж, ничего не поделаешь. В таком случае, я заберу рыбу и шляпу. Этот тип нравился мне все меньше и меньше. -Так эту чертову рыбу тоже вы приволокли? -Нет, рыбу - это Юстас. А шляпу оставил Клод. Я без сил опустился в кресло. -Послушайте, вы не объясните, зачем? На розовом лице юного лорда выразилось удивление: -Так вы ничего не знаете? Вот так дела! – Он густо покраснел. – Что ж, в таком случае понятно, почему все это кажется вам несколько странным. -Странным - это по меньшей мере. -Видите ли, это все для «Искателей». -«Искателей»? -Ну да, это такой новый классный клуб в Оксфорде, мы с вашими кузенами хотим в него вступить. Для того чтобы тебя приняли в клуб, нужно что-то украсть. Ну, на память. Скажем, каску у полицейского или дверной молоток, словом, вы понимаете. Раз в год, во время торжественного ужина, устраивается выставка украденных предметов, каждый произносит по этому поводу речь и все такое. В общем, здорово весело. Мы решили раздобыть что-нибудь поэффектнее и специально приехали для этого в Лондон - надеялись найти здесь нечто из ряда вон. И с самого начала нам здорово повезло. Клоду удалось достать вполне недурной цилиндр из встречного автомобиля, Юстас унес из «Хэрродса» здоровенного лосося, или как там он называется, а я отловил трех отличнейших кошек, и все за какой-то час. Мы, что называется, были в ударе. А потом встал вопрос: куда все это девать до отхода поезда? Неудобно гулять по Лондону с кошками и с большой рыбиной, знаете ли, привлекает внимание. Тут Юстас вспомнил про вас, мы взяли такси и поехали к вам. Вас дома не оказалось, но ваш человек сказал, что можно оставить здесь. Что ж, тогда, если не возражаете, я заберу шляпу. -Шляпы тоже нет. -Нет? -Тот, с кого вы ее сорвали, обедал у меня сегодня. Он ее и забрал. -Надо же! Бедняга Клод ужасно расстроится. Ладно, а как насчет того замечательного лосося, или как там он называется? -Желаете обозреть останки? Увидев масштаб нанесенного ущерба, он совсем сник. -Да, вряд ли комитет примет экспонат в таком виде, – грустно констатировал он. – От бедной рыбины почти ничего не осталось. -Остальное сожрали кошки. Он глубоко вздохнул: -Ни кошек, ни рыбы, ни шляпы. Выходит, мы старались впустую. Тяжелый удар, ничего не скажешь. И в довершение всех бед… Послушайте, мне, право, неловко, но вы не могли бы одолжить мне десятку? -Десятку? А на что вам? -Мне нужно срочно внести залог, чтобы освободить Клода и Юстаса из кутузки. Их арестовали. -Арестовали? -Да. Видите ли, их здорово возбудил наш успех со шляпой и лососем, плюс мы еще замечательно пообедали… короче говоря, они явно погорячились: попытались угнать грузовик. Дурацкая затея, конечно, не представляю, как они собирались представить его комитету клуба. Но они и слушать ничего не желали, а когда водитель грузовика поднял шум, Клод и Юстас ввязались в потасовку и в результате томятся теперь в полицейском участке на Вайн-стрит и просидят там до тех пор, пока я не принесу залог. Так что если вы можете ссудить мне десятку… О, спасибо, это очень любезно с вашей стороны. Мы же не можем бросить их в беде, верно? Знаете, они оба чертовски замечательные юноши. У нас все их ужасно любят. -Еще бы, не сомневаюсь! – сказал я. После этого он вышел, а я стал с нетерпением дожидаться возвращение Реджи. -Итак? – первое, что я спросил, когда он зашёл в квартиру. -Сэр Родерик задал мне несколько вопросов насчет твоих привычек и образа жизни, на которые я отвечал со всей возможной осмотрительностью. -Теперь он считает меня сумасшедшим? -Не могу исключать этого. -Но ведь теперь я точно не смогу… — и тут я замолчал на полуслове. – я точно не смогу жениться на его дочери. -Я предполагаю, что это так. – на его губах снова заиграл этот призрак улыбки, который бывает только тогда, когда он чему-то очень доволен. Затем Реджи прошёл на кухню, а я всё ещё продолжал стоять в коридоре в недоумение. Вы не поверите, но я настолько ошалел от всего этого безумия - папаша Глоссоп, кошки, недообглоданные рыбы, всевозможные юнцы, - что мне лишь сейчас открылась другая сторона медали. Господи, у меня словно камень с плеч свалился! Из груди моей вырвался глубокий вздох облегчения. Я пошёл вслед за ним -Это ведь ты всё подстроил? -В каком смысле? -В прямом, ты всё устроил так, чтобы я не женился. -Я же обещал помочь тебе в этом деле. -Но как у тебя это получилось? – произнёс я и устроился поудобнее на стуле и достал сигарету. -Всё очень просто. – начал он, протягивая мне зажигалку. – Когда мы ещё были в Диттеридж-Холле я узнал об особенности сэра Глоссопа. -Ты про необоснованную ненависть к кошкам? -Да, когда твои кузены вместе с их приятелем попросили оставить у тебя несколько кошек, рыбу и шляпу, я подумал, что это сможет сыграть нам на руку. Так оно и вышло. -Потрясающе! А со шляпой, ты тоже знал? -Нет, здесь нам помогла счастливая случайность. -Невероятно, Реджи - ты гений. – с восторгом произнёс я. -Мне очень приятно это слышать, но ты преувеличиваешь мои заслуги. -Ни в коем случае. Если бы не ты, мне бы пришлось жениться на Гонории. Теперь я снова свободен! Так что ты полностью заслуживаешь восхищение. Уголок его рта приподнялся на ¼ дюйма, и мы погрузились в приятную тишину, которая бывает после затишья бури. -Бертрам, я бы хотел продолжить наш диалог, который начался до всего этого инцидента. -Конечно, старина, выкладывай всё, что думаешь. Я всё, что мог, уже сказал. Он немного помолчал, затем, вздохнув, произнёс -Ещё раз повторю, мне искренне жаль, что я заставил тебя думать, что мне неприятно твоё общество. Это далеко не так. Я ценю и полностью разделяю те чувства, про которые ты говорил. Я вёл себя отстранено только потому – тут он снова замолчал, видимо подбирая слова. -Потому? -Потому, что мне было непривычно. На моей практике, у меня никогда не было такого, чтобы мой работодатель был бы также и моим другом. Я привык к нашему общению в переписке… -И не совсем понимаешь, как тебе вести себя вживую? Поэтому ты стараешься играть на привычной тебе территории? -Именно. Мне нужно время, чтобы во всем разобраться и понять, как мне вести себя, где именно я могу позволить себе обращаться с тобой, как друг, а где мы чётко должны придерживаться своих ролей. Я надеюсь, что ты сможешь дать мне его. -Конечно, сколько угодно, Реджи! Я всё прекрасно понимаю, сам периодически не могу привыкнуть, что ты здесь, а не где-то ещё. Только… прошу не притворяйся передо мной, тебе это не нужно. Если тебя что-то не устраивает, то сразу говори об этом. Может быть, слуге не положено так, но мой друг всегда имеет на это право. -Хорошо, Бертрам, я постараюсь. Мы замолчали, но это была приятная тишина, которая успокаивает. -Значит, мы всё решили? Больше никаких недомолвок? -Я думаю, что да. Я выдохнул. -Я рад, потому что это и вправду тяготило меня всё это время. -Мне грустно это слышать. Тут мне снова пришла в голову идея (Две идеи в моей голове за один вечер – это чудо). -Слушай, мне тут пришла мысль в голову. -Да? -Мы же толком и не поужинали, Глоссоп практически сразу ушёл. -Ты не далёк от правды, довольно много еды всё ещё стоит в столовой. -Да, и вот я подумал… Если что, ты можешь отказаться, если не хочешь, но может ты составишь мне компанию сегодня за ужином? -Ты бы хотел этого? -На самом деле да, даже очень. Я бы мог рассказать тебе смешную историю, которая произошла сегодня в Трутнях. Ну так как? Я с надеждой посмотрел на него. Реджи понадобилось всего несколько секунду, чтобы с каким-то незнакомым мне блеском в глазах сказать. -Я почту это за честь. -Чудненько! – я наконец-то улыбнулся во весь рот, и мы прошли в столовую. Я не совру, если скажу, что это был один из самых лучших и вкусных ужинов, которые у меня когда-либо были. Даже лучше, чем у Анатоля (хотя тётя Далия мне и не поверит). Всё потому, что я находился в кругу близкого человека, который понимал меня и разделял со мной трапезу. Всё это мне напомнило времена, когда я был совсем маленький и мы всей семьёй собирались вместе на завтрак, обед или ужин. Тогда чувствовалось какое-то объединение и спокойствие, будто ты не один. Именно это я испытал в ту секунду. Если в начале моего рассказа у меня и были какие-то претензии и волнения, то теперь они полностью ушли, уступив место чему-то более приятному и тёплому.